Охота на охотников

Охотники, которые выехали за город, продолжили расспрашивать людей о черном мерседесе. И несмотря на то, что людей там было один или два, но не заметить такую шикарную машину, каждый вечер катающуюся по одной и той же дороге было не реально. Поэтому мальчишки, которые играли неподалеку, указали на самый дальний дом у небольшого леса. Однако, когда охотники начали подъезжать к тому дому, они вдруг осознали… что не одни. У входа в дом стоял чей-то минивен, дверь дома была выломана и открыта, а кто бы ни был в машине — был наверняка внутри. И не факт, что один.

***

— Сын мой, ты болван, Ритерх Феннел! Я хочу их усыпить. На время, сострадалец! Чтобы не пришлось пристрелить. Иди к раковине и промой глаза. Ральф, с ужасом и смятением наблюдавший, как отключается его друг и сотоварищ по службе, попятился задом, пытаясь избежать такой участи. И его верткость снова помогла ему увернуться от дротика. — Ну ни в какие ворота не лезет! Льюис отступил к столу, взял с него дистанционный пульт и шокер на длинной рукояти. Разряд не коснулся собаки, но высверкнул прямо перед глазами, заставив отпрянуть. Едва Ральф попятился из-под стола к стене, Льюис нажал на пару кнопок на пульте. Скрытая стеной дверь клетки распахнулась за Ральфом, тот буквально опрокинулся туда и замер, отсеченный от комнаты решеткой. — Лучше бы ему поспать, — хмуро проворчал Льюис. Он достал из шкафа и дал Ритерху большую таблетку для нейтрализующего раствора и миску под воду. — Умой своих псов, когда умоешься сам. Второго перемести в соседнюю клетку. Он подошел к столу, посмотрел на вампира с задумчивым недоумением и, натянув пластиковые перчатки, коротким рывком выдернул кол из груди Дитриха. — Неприятный момент, понимаю. Вы голодны, Леман? Сын мой, подай пакет из термоконтейнера. Одна из собак, заскулив, отключилась окончательно. Зиберту не повезло первому оказаться в отключке, а вот Ральф все еще вернется, рычал и скулил. И Дитрих волновался… не за себя! А за своих псов. Вампир сначала было снова ушел в дрему, но все-таки, когда услышал, что псов просто заперли в клетках, а не перестреляли, успокоился и пришел в себя окончательно. Дали бы поспать, мать же вашу! Так нет… Дитрих продолжал процесс заживления тела вовсю, так что стоило Льюису подойти к нему ближе и выдернуть кол, как вампир дернулся всем телом, будто вздыхая. Он тут же по инерции проверил крепления стола и блажено прикрыл глаза. — Вы очень гостеприимны, падре, — фыркнул немец и посмотрел, насколько позволяло крепление, на Ритерха и наконец-то выговорил злобно: — Ритерх, ты чертов идиот! — и вампир оскалился, однако, в голосе звучало больше беспокойства, чем реальной злобы. — Надеюсь, хотя бы, у меня от дома не остались одни дрова… С твоей везучестью… Придурок хренов! Вампир наигранно вздохнул, хотя дышать ему было не нужно. Просто это был лучший способ остаться самим собой, а не злобным монстром. Отчитав Ритерха, как будто тот был его подопечным, Дитрих таки окончательно пришел в себя и осознал, что… М-да. Сам он не в лучшем положении. Конечно, сейчас он мог попытаться использовать дисциплины на Льюисе и приказать ему себя освободить, но… Все-таки, решил себя вести иначе. — Кстати да, позвольте вас поблагодарить за спасение моей жизни и предоставление убежища, падре, — начал он сам, сделав первый ход. Для начала придется установить с ним доверительные (насколько это можно с охотником, мечтающим тебя препарировать, вообще возможно) отношения. И — потом они будут смотреть, что делать дальше. — Убежище?! — от такого вопиющего самообмана Ритерх просто обомлел. — Но может, это была все же ирония? А вот ему было совсем не до юмора. Он шлепнул на край операционного стола пакет с подогретой в контейнере кровью и глянул, искоса, виновато и несговорчиво, на отца Льюиса. — Сами его кормите, отец. — Можно определить и как убежище, — Льюис посмотрел на молодого человека с пристальным вниманием. — Тео Вински с пеной у рта рвется побыстрее прикончить нашего гостя. А ты, сын мой? Тоже явился сюда собственноручно его упокоить? Тебе этого страстно хочется? Ритерх от неожиданности уставился на него без слов. Вот уж чего он не ожидал, так это подобной трактовки! Ну, может еще не все будет плохо… если, конечно, не врать, а промолчать скользкие моменты… Он взял миску с раствором нейтрализатора, салфетки и флакон-капельницу с каплями для глаз и пошел к собакам, отмывать их от едучей дряни. Он не был уверен, что после такой встряски Ральф примет его помощь, а не хватанет за руку, но начать решил с него, а не со спящего Зиберта. — Ральф, парень, я хочу глаза тебе промыть и шкуру отчистить, или эта гадость будет долго кусаться, — тихо заговорил он, забираясь в клетку и закрывая ее за собой, словно отрезал себя и от падре, и от происходившего в лаборатории. Льюис проследил за ним озабоченным и печальным взглядом. — Да, о спасении вашей… жизни, — он посмотрел на вампира. — Ваши травмы достаточно обширны и глубоки, чтобы даже вы испытывали трудности с излечением. Он взял со стола пакет крови с бережным уважением и показал Дитриху пластиковую трубку для переливания, отходившую от него. — Будете пить через трубку, это вполне удобный и оправдавший себя метод. Вы хотите сохранить жизнь, а я заинтересован в информации, какую содержит ваша память. Так что некоторое время вы можете быть уверены в своей безопасности. Он снял наконечник с трубки и поднес ее к губам вампира. Вампир усмехнулся, когда Ритерх офигел. Ну еще бы. Он ведь не знает, кто именно в городе… И он также не знает, что стараниями падре и его веселой компании, теперь Дитриху еще влетит и от своих… Если сразу его не объявят персоной нон-грата… Или еще хуже — пошлют кого-то его упокоить. Чтобы решить, так сказать, две проблемы. И только то, что Дитриха забрали охотники, практически автоматом делает его мертвым. Еще никто не уходил из лап церкви. Дитрих это понимал. Стать первым — очень и очень смутная затея. Он повернулся и посмотрел на Рита, который умудрился поладить с собаками. Видимо, чувствует своих. Что ж, когда его убьют, собаки, хотя бы, останутся в живых. Ральф скулил, но подпустил к себе Ритерха, скуля. Он притих, так как слышал голос хозяина. А в присутствии хозяина он перестал пытаться что-либо сделать самостоятельно. Тем более, что нюх и глаза подводили. Вампир повернулся к падре, задумчиво на него глядя. — Да, отчасти вы правы, травмы глубокие, но бывало и хуже, — сообщил он с ухмылкой. Вампир не боялся, не умолял своих пленителей о милосердии, не рыдал как девчонка. Он разговаривал с Льюисом так, будто они снова общались по телефону. А зачем лишний раз тратить нервы и дразнить зверя? То, что его убьют — вопрос решенный. А вот когда — это уже зависит от него, не так ли? — Я говорил не только о Теодоре, падре, — ответил Дитрих задумчиво и как-то даже мрачно. — Тео или Ритерх волнуют меня в последнюю очередь, — фыркнул он, понимая, что охотника, который все слышит, может такое обращение задеть. На некоторое время вампир замолчал, впивая предложенную кровь. Человеческая и наверняка — донорская. Гадость конечно, по сравнению со свежей, но у него не было выбора, если он хотел жить. А он хотел. Наконец, он выпил столько, сколько смог, и посмотрел на Льюиса с некоторым интересом: — Информация? Какая информация вам может быть интересна? Прежде, чем ответить, Льюис записал в блокнот время кормления и с холодной безмятежностью исследователя осмотрел раненую ногу, прободение от арбалетного болта, поинтересовался мимоходом, делая записи: — Как рана в спине, еще не затянулась? — но возиться с отстегиванием вампира, верчением и осмотром спины не стал. — Вы не ученый, я прав? Но вы в любом случае — существо социальное. Я бы хотел узнать все, что в сочтете возможным рассказать о вашем обществе. Можете подумать на досуге об этом, а я должен вас покинуть… Ритерх! Собаки в порядке? Нам пора к мессе, сын мой. Вампира немного покорежило то, что он лежит на столе, а его используют в качестве материала для изучения… Но ведь от него будет зависеть, как именно они поговорят? Он не очень хотел, чтобы его препарировали как лягушку, а значит занять Льюиса разговорами, как Шехерезада в сказках — самый лучший выход. Но церковника обмануть и расположить к себе будет очень и очень сложно. Хотя… Это — не фанатичный Тео, а достаточно прагматичный священник. А в городе скорей всего сейчас Шабашиты… Так что что может быть интересней, чем натравить охотников на Шабашитов? или — Шабашитов на охотников, это уж как получится. — Рана на спине? Какая рана? — задумчиво поинтересовался Дитрих, пытаясь ощутить свое тело. — Ах эта рана. Не, уже зажила, — ответил он достаточно спокойно. Дыра от арбалета уже почти затянулась, ровно как и дыра в груди от кола. А вот нога по-прежнему выглядит хреново. — Я не ученый, но от монстроподобных сородичей далек также, как вы далеки от военных действий, святой отец, — мило оскалившись в улыбке, ответил Дитрих. Он сейчас был сама социальность, то было фактом. Однако, от дальнейших отчитываний Ритерха Льюиса отвлекло сообщение на телефон. Группа охотников, отправленная к дому вампира, не выходит на связь. А криминальная сводка показывает информацию о каком-то пожаре, который доблестные сотрудники пожарной охраны пытаются затушить. По предварительным данным — взрыв газового котла мог стать причиной возгорания. И судя по наличию двух машин у входа — жертвы есть. Полиция и службы пока что разбираются с произошедшим. Ритерх с лицом снулой рыбины поволокся из клетки Зиберта, — его он закончил чистить, а гордая псина даже не проснулась и только перевернулась на спину, подставляясь погладить животик. Помятый и изгвазданный, — нет, не в таком виде обычно Ритерх ходил в храм! Льюис посмотрел на свое духовное чадо, посмотрел на дверь, полуприкрытую и от того выглядевшую еще более жалкой защитой, чем даже стоявшая нараспашку. Окинул взглядом Дитриха, собак, пятна, местами оставшиеся от струй аэрозоля. Его взгляд был красноречивее слов, и Ритерх, едва подняв глаза, опустил их снова. — Ритерх, — очень и очень мягко проговорил Льюис, — сын мой. Ну посмотри ты на это существо, когда-то тоже человеческое. Да, он умрет. Но стоит ли тебе торопить его конец? Теперь, когда оно не сможет вредить детям Божьим. Ты ведь не Теодор Вински с его безудержным нравом. Ты ведь не хочешь убивать его прямо сейчас. Верно? Ритерх, душа которого была в полной мере созвучна сказанному, а тон отеческой укоризны столько лет вел его к покаянию, кивнул головой, как птица, клюнувшая зерно. — Нет, отец мой, не хочу, — он поднял глаза с чистосердечным согласием. Взгляд Льюиса цепко загарпунил невинный взор прохвоста-барда, а голос изменился в ту же секунду, не повысившись ни на четверть тона: — Тогда зачем ты явился сюда, Ритерх Феннел? Что собирался сделать? Ритерх от неожиданности открыл рот и тут же закрыл его. Он чувствовал себя как лягушка на уроке биологии в ее честь. И неожиданно его охватили досада и яркая, обжигающая злость. Льюис выговаривает ему, Дитрих — и тот обозвал идиотом, хоть чья бы корова мычала! — Я пришел, чтобы вытащить его отсюда и спасти от ваших живодерских опытов… отец мой! Он заслуживает смерти, но быстрой и окончательной. Он не из тех тварей, которые убивают и глумятся над… Льюис, с видом, достойным запечатления, резко поднял руку, остановив поток его красноречия. Пыльным мешком и то было бы труднее его так оглоушить. — Ты явился вытащить его отсюда? Вампира?! — Да, отче, — решительно буркнул Ритерх. Что делать, рано или поздно, он должен был это сказать, да? Льюис выглядел настолько разочарованным, что Ритерх почувствовал себя распоследним Иудой. Он не понял, чем в самом деле был так разочарован его наставник. — Сын мой… Это же вампир. — Да, отче. Но он спас мне жизнь, я в долгу у него! — Мать твоя женщина, Ритерх! Как бы ты вывел отсюда вампира… днем?! Из всех имбецилов… Он оборвал себя, почувствовав вибрацию телефона, и только махнул на Ритерха рукой, отворачиваясь с трубкой у уха. …а новости были под стать всему предыдущему. Выслушав сообщение, Льюис перешел по ссылке на видео, отодвинув, как многие стареющие люди, телефон на почти всю длину руки от себя. Пожар. Машины, собирающие горькую жатву. Священник перекрестился, беззвучно моля Господа спасти всех, кому еще будет дано жить. Перекрутив ролик назад, он задумался на секунду, затем подошел к распластанному вампиру и поднял телефон так, чтобы тот хорошо видел экранчик. Снова зазвучали голоса репортера и свидетелей, теперь уже по громкой связи. — Это сделали не наши люди. У них были другие приказы. Вы пользуетесь незаурядной любовью, герр Леман. Есть предположения, чьей именно? Вампир прикрыл глаза, продолжая себя вылечивать. Раны так быстро не затянутся, чтобы все, а нога так вообще будет заживать еще до следующего утра. Если он сам доживет… Вампир прислушивался к тому, то говорили Ритерх и Льюис. Стало быть… его не убивать шли? А спасать? Если бы Дитрих сейчас мог, то он бы стукнул себя по лбу. Посреди дня, вытащить… под солнце. Хорошо же спасение! Он решил, что ругаться уже поздно. Тем более, что падре пропесочил своего бесполезного охотника. М-да, надо же, вот идиот! Вампир улыбнулся, пытаясь отнестись к ситуации с юмором, а потом еле сдержался, чтобы не заржать над тупым охотником. Но когда Льюис к нему подошел и продемонстрировал горящие обломки дома… Его собственного дома. На лице у вампира на мгновение проявился испуг… Какой сложно сыграть, но он взял себя в руки. Значит, они узнали, где он живет. И теперь… он нигде не живет. Вампир выругался сквозь зубы и посмотрел в сторону Ритерха и собак. Теперь он должен быть благодарен, что его собак не сожгли там. Охотнику. Ну что же… Тот вернул долг, сам того не понимая. — Я не соврал, когда сказал про убежище, падре. Несмотря на… весь комизм ситуации, сейчас это место в городе для меня самое безопасное. Я… примерно представляю, кому нужна моя окончательная смерть, и одно предположение хуже другого, вот честно, — сказал он, помрачнев. — Те, в торговом центре, что разорвали ваших ребят, — сказал он задумчиво. — В городе объявились мои бывшие собратья по секте… И видите ли, их не устраивает то, что я решил от них уйти, — фыркнул Дитрих. — Это долгая история, но я вам ее с удовольствием поведаю, если у вас будет время. У меня же, похоже… Его неожиданно, образовалась целая прорва. Он посмотрел на Ритерха, насколько позволяли оковы, взглянул ему в глаза и тихо проговорил: — Все равно спасибо, Ритерх, — и его слуге должно быть понятно, за что именно спасибо. Ведь Ральф и Зиберт — целы! Ну что тут оставалось! «Спасибо» за «спасибо», да и только… А теплая волна так внезапно всколыхнулась в Ритерхе в ответ на благодарность, что он смутился и чуть не забыл мысль, мрачно сверлившую его память. Он видел пожар, когда отец Льюис держал телефон на отлете, но дом не узнал, он не присматривался к своей тюрьме, покидая ее впопыхах с собаками. Но поняв, что это бывшее и, похоже, единственное пристанище Дитриха, валлиец всей душой посочувствовал ему, обездомившему, человек ли, пес или вампир. Сочувствие не мешало ему увидеть важный момент. — Я ушел из твоего дома уже при солнце, и все было в порядке, — не считая раскуроченного потолка и проводки, но теперь это никого не волновало. — Разве есть вампиры, не боящиеся солнца? Льюис аккуратно спрятал телефон в карман, взял со стола широкую катушку скотча, отхватил от него изрядный кусок и неожиданно, без лишних слов, пришлепнул на рот Ритерху. — Вспоминай, чему учился, — буркнул он. Посмотрел на часы, покачал головой и кивнул Ритерху: — Отстегни его. Скотч не снимай. Ничего не понимая, Ритерх вытаращился на священника, потом неуверенно подошел к столу и отстегнул одно из креплений, удерживавших вампира. Льюис кивком подтвердил приказ, вышел из лаборатории и пошел в келью напротив. Он, в целом, не думал, чтобы Ритерх успел напортачить и там, но решил проверить. После чего вернулся в лабораторию. — Я вызову человека для ремонта замка, твоей, Феннел, милостью превращенного в Бог знает что. И последнее, что нам теперь нужно, это чтобы стало известно, что вы живы, Леман. Об этом знаю я, знает Ритерх и Тео Вински. Кондотьере, помогавший вас переносить, знает, что вы — были — живы. Естественно ожидать, что это уже в прошлом. Кондотьере, дежурящий сегодня, не знает, кого видел и видел ли живым. Он указал на дверь кельи. — Идемте. Побудете здесь. Обойдя Ритерха, в выразительном — и вынужденно безмолвном — изумлении застрявшего между дверью и столом, Льюис протянул Дитриху руку. — Обопритесь. Ваши ноги еще не в порядке. Дитрих хмыкнул. Если бы этот Ритерх знал, что днем Шабашиты могут действовать силами людей… Много ли шпане надо: приказали, а они и побежали выполнять. Поэтому сейчас Дитрих даже был благодарен, что он был под защитой церкви. Ну вот кто бы подумал! Однако, то, что произошло дальше, Дитриха не только изумило, но и заставило подумать, что именно движет этим человеком. Черт возьми, этот Льюис начинал его пугать. Но он не зря показался Дитриху умным человеком. И стоило Ритерху отстегнуть Дитриха, как тот… ничего не сделал. Он понимал, что Льюис рискует. Ведь даже такой, раненый, Дитрих мог устроить проблем. Однако… Тот спокойно позволил вампиру встать? Вот это было изумление на лице вампира, иначе назвать нельзя. Он понимал, как рискует святой отец, прямо сейчас, в эту минуту… И не стал ничего предпринимать по этому поводу. Вместо этого вампир потратил немного крови, прогоняя ее по венам… и когда Льюис подал руку вампиру, то тот мог ощутить, что она уже успела стать теплой. Если бы святой отец прощупал пульс, то без труда бы его разобрал. — Благодарю вас, — он чуть поморщился. С возвращением живости вернулись и отголоски боли. Он встал на ногу. А потом посмотрел на Льюиса. Благодарно. Вместо тысячи слов. Врать Леман не собирался от слова совсем. Дитрих, чуть хромая, таки оперся на руку охотника. Конечно, вампир, порванный изрядно (плакал его костюм от Прада), бросался в глаза. — Меньше всего на свете мне хочется давать вашим людям знать, что я здесь, — сообщил он и задумчиво поглядел на ряды келий. Что-то смутно ощутимое… Появилось и исчезло, какая-то догадка на грани. Теодор тоже тут? Гостит?.. М-да уж. Рядом с этим шизоидным охотником… Делать его гулем окончательно — не самый лучший вариант. Он же использует силы против него самого. Ритерх… просто идиот. Тут сила есть — ума не надо. Вампир подумал, что поживет (если поживет), то увидим. — Падре, вы не нашли тела мальчишки Элке? — вдруг спросил вампир, чуть нахмурившись. Он не знал, что именно там происходило. Они сражались, что-то внизу — рвало охотников. Может ли быть, что мальчишку тоже разорвали? Или… Нет, лучше бы сразу разорвали. Элке? Ритерх нахмурился, пытаясь вспомнить кого-то из братьев. Нет, с таким именем он никого не знал. Не среди охотников. Он увязался вслед за Дитрихом и Льюисом через коридор в келью, незван и непрошен, но не получив запрета, решил потешить любопытство. Удалось это ненадолго. Единственное, что он услышал, было имя «Элке», и следом отец Льюис уже развернулся к своему суматошному воспитаннику и окинул его взглядом, далеким от теплого. — Сын мой. Здесь ты сделал все, что мог, — крепкая капля сарказма в его голосе не соответствовала чину священнослужителя, но вполне отвечала и его настроению, и событиям. — Иди приведи себя в порядок и затем ступай к мессе в неф. После мессы я жду тебя к исповеди. Скотч можешь снять с губ, но не с языка. До исповеди ты ни с кем не заговоришь, ни сам, ни в ответ. А после — будет видно. Льюис проследил взглядом понуро убредавшего охотника, вернулся к Дитриху, закрыв дверь кельи. — Нет, Элке мы не нашли, — сухо проговорил он. — Я верно понял, наши мысли идут в одном направлении? Его взяли для превращения во что-то иное или для какого-то ритуала? Дитрих дождался, пока Льюис займется своим воспитанником, а пока вошел в предложенную келью. Его пока не будут резать на опыты, и за то спасибо. Днем он никуда не уйдет, а пока… Пока ему выгодней самому находится здесь, чтобы его сородичи не стали искать его особо рьяно. Шериф небось рвет и мечет, да и собратья по секте явно только что показали, что очень будут рады Дитриху… В качестве еды на Кровавом Пире. Вампира аж передернуло. А вот Элке… жалко. Мальчишка пострадал ни за что. А все почему? потому что Дитрих решил защититься от этих охотников. Не подай Льюис голоса… Может быть, парень обошелся бы воспитательной беседой с кем-то из представителей Шерифа. Те могли и память стереть запросто. Но нет, и теперь про мальчишку можно забыть. — Для ритуала, скорей всего, — покачал головой вампир, присаживаясь на кровать в келье. Льюис растер руками лицо, его плечи опустились. — Меньше суток, и три атаки. Вначале я хотел с вами поговорить о том, что вы узнали о галерее. Наш эксперт все еще пытается понять символику… росписей. Полиция зачистила информацию, и то, что удалось перехватить, почти невесомо. Но то, что вы сказали о вашей группе или группировке, может включать в себя и мой вопрос, я подозреваю. Никогда внутренние войны Тьмы не обходили стороной живых людей. — Вы правы, падре. Если я прав, а мне кажется, что я прав, то скоро тихий Амстердам ждет много потрясений. Черт, а я так любил этот город, — сокрушенно проговорил вампир. Но похоже, что они более или менее договорились. Это было уже прогрессом. Они разговаривали, охотник не хватался за кол и не пытался выбросить его под солнце. И вообще на удивление вел себя адекватно. Ситуация из разряда: «полный аут» переросла в ситуацию «хреново, но жить можно». Сейчас главное — сохранять спокойствие, понять, что нужно этому священнику… и, возможно, использовать его в сражении против Шабаша, раз он сам так рвется. Как же давно Йозеф Дитрих, предводитель стаи, ныне отступник Ласомбра не играл в эти политические игры… Что ж, придется вспоминать? — Сейчас я уйду служить и вернусь через полтора часа. Заприте дверь изнутри, снаружи такой замок не открывается. Я замкну келью снаружи. У вас более острый слух, чем у людей, я подам знак ультразвуковым свистком, когда приду. А остальных вам видеть не стоит… — он слабо усмехнулся и посмотрел на Дитриха потом влево. — Да, Тео через келью от вас. Он попросил себя запереть, чтобы не поддаться желанию мести. Располагайтесь и отдохните. Он попрощался с Дитрихом учтивым кивком и вышел, забрав со стола ключ от внешнего замка. Закрыв дверь, Льюис перекрестился и внезапно понял, что ладони и спина покрыты испариной. — Господи, суди меня не по справедливости, а по милости Твоей. Я выбираю малое зло против большего… Ритерх с ожесточением содрал скотч со рта, зашел в лабораторию и охладил водой из-под крана воспалившиеся губы. Потом сообразил немаловажное, нашел пару больших лабораторных посудин и налил в них воды — для собак. Ральф лежал в клетке, положив голову на лапы, совершенно убитый, с такими грустными глазами, что все переворачивалось внутри. — Он рядом, ты ведь чувствуешь? — шепнул он, выглаживая бока и мягкие уши и лоб пса. Тут же сообразил, что только что нарушил епитимью, вздохнул и молча обнял Ральфа. Он просидел бы с псом и дольше, пока вдруг не сообразил, что отец Льюис запросто может, уходя, запереть и дверь в коридор. А отсутствие на мессе, быть может, единственного прихожанина — все же был понедельник, в будни в храм мало кто заходил, — заметил бы и увечный полуглухослепой, а не только отец Льюис. Ритерх выскочил за дверь лаборатории и побежал на мессу, на ходу приглаживая ладонью волосы и отряхивая и одергивая спортивный костюм с чужого плеча. Он влетел в неф за секунды до появления священника, едва успел окунуть пальцы в чашу со Святой водой и торопливо перекрестившись в сторону алтаря, скромно устроился на скамье в заднем ряду. Как он и думал, кроме него в зале никого больше не было. Отец Льюис, в сопровождении мальчика-певчего, проводил мессу так же сосредоточенно и благоговейно, как вел бы ее и в базилике Св. Петра при полном стечении народа, — и постепенно ровный сильный голос священника, чистое пение мальчика, подхватывавшего респонсорий, светлая атмосфера храма и божественного спокойствия вырвали у Ритерха облегченный вздох. Он как сполз на колени на молитвенную скамеечку с первым же призывом к молитве, так и не вставал больше, а теперь просто упал лицом, а руки, сложенные на пюпитре. Со стороны могло показаться, что парень глубоко погружен в молитву, но вообще-то… Ритерх заснул. Заснул, впервые за несколько суток почувствовав себя в полной безопасности, как ребенок под защитой матери.