Охота на охотников

Молитва священника во время мессы имеет особую силу, и сегодня Льюис молился со всем жаром души, как не молился уже давно. Элке ван Холланд и погибшие братья, жертвы у полотен с Каином и в пожарище, — их смерти могли быть предвестием новых зол. Льюис молился о городе и его людях, о мужестве своих братьев и всех служителей Божьих в грядущем испытании, и о себе, прося вести его, минуя ошибки, какие теперь могли стоить слишком дорого. Молился и за Теодора, ставшего жертвой своего губительного сговора с совестью и объяснимой, но от того не менее порочного пристрастия. И за невинного в своей наивности Ритерха, сохранившего жизнь, но кто знает, что утратившего! А затем, коротко, вопреки всем церковным установлениям, Льюис молчаливо помолился о душе, канувшей во тьму, но кажется, все еще старавшейся поступать по зову светлой своей части. Что бы ни счел Всевышний надлежащим для Йозефа Дитриха, пусть хотя бы один голос будет поднят в его защиту. Встав с колен, Льюис увидел, что Ритерх, сокрушенный раскаянием, продолжает стоять на коленях, уронив голову на руки. Бедняга! Льюис сочувственно глянул на склоненную голову, произнес благословение и завершил службу, отпуская финальными словами всех, кто соприсутствовал ему в священном долге. Но единственный из паствы все так же продолжал стоять, пряча лицо. Стремясь снять с него груз чрезмерного самообвинения, Льюис спустился от алтаря и прошел через неф в самый конец, к молящемуся. Ритерх всхрапнул, пошевелился и уложил голову поудобнее, щекой на пюпитр. Подавив желание взгреть отрока на месте, рассердиться, рассмеяться и посочувствовать измотанному парню, Льюис молча повернулся, не доходя пяти шагов и ушел в ризницу. Когда проснется, Ритерх сам будет казнить себя строже, чем любой иной судья, а пока — пусть отдохнет под Божьей сенью. Разоблачаясь и спрятав священные одежды, Льюис быстро перешел из благоговейного состояния в мирское. Направляясь в лабораторный коридор, он позвонил в штаб, договорившись о времени ремонта замка. Новости из предместья о пожаре были уточнены, — репортеры держались версии взрыва, при этом предполагалось, что погибшие были гостями или родственниками хозяина дома, «известного профессора истории, проживавшего уединенно». Мать Элке обратилась в полицию, поскольку сын всегда навещал ее по воскресеньям, а вчера не приехал, и дозвониться она не может. В полиции ее вежливо завернули дожидаться у моря погоды, предложив повторить заявление через три дня. Страховая компания приблизительно оценила ущерб Торговому Центру и выплатит его, как только цифры будут уточнены. Полиция все так же прятала концы, и Николау, эксперт, самочинно нашел полицейского из следственной группы, так же недовольного тем, что дело пытаются замести под ковер, и встретится с ним для душевного разговора после смены м дежурства. — Где встретится, сказал? Два человека на стражу. Это может быть приманка. Наконец, текущие вопросы были худо-бедно выяснены, Льюис прихватил купленный заранее пакет с калориями и градусами и спустился в подземный блок. Он отпер дверь в келью Тео, из вежливости предварил свое появление стуком в приоткрытую дверь. Теодор Вински умел быть терпеливым, когда это было нужно. Он мог сидеть в засаде целыми днями, но в последнее время его нервы начали сдавать. Все этот проклятый Дитрих! Охотник поспал всего-ничего, но по большей части он медитировал, перебирая четки в руке и пытаясь свыкнуться с мыслью, что месть придется отложить, а ему надо — остыть. Так было, когда он впервые обнаружил, что его собственный наставник использует кровь вампиров, чтобы продлевать себе жизнь. Молодой тогда еще мальчишка — схватился за оружие, считая своим долгом упокоить оступившегося брата. Они сражались, пока его наставник не выбил из малолетнего идиота всю ярость. Когда прошла первая волна и Тео успокоился, они спокойно поговорили. И так мальчишка открыл секрет непобедимости своего наставника, а тот получил его от своего наставника, того, чье имя до сих пор произносят либо с благоговением, либо с неприязнью, либо — со страхом. Формально все они — служат Церкви однако, эти ребята были одиночками. Цепными псами церкви, которые жили охотой. Но не слушались команд, или слушались очень… неохотно. Теодор не видел своего наставника уже много лет. В тот день, когда его отпустили в самостоятельную охоту и вручили Меч… Который Теодор редко носил на охоту. Предпочитая разрывные патроны и прочие… огненные предметы. Охотник сидел спиной к двери, и когда дверь приоткрылась с деликатным стуком — охотник вскочил было, выхватывая из сапога нож и разворачиваясь. Словно он и не был ранен. И так и замер, с четками на одной руке и с ножом в другой, напряженный, как хищный барс перед прыжком. Но — всего на одно мгновение. — Льюис, — это прозвучало с облегчением. Он убрал нож и сел на кровать и сделал священнику жест рукой, чтобы тот вошел. Однако, четки из рук не выпустил. Священник подождал, давая охотнику секунды, чтобы восстановить лицо и снова почувствовать реальность. Он вошел не спеша, устало, с пакетом в одной руке, намеренно не касаясь его второй, чтобы Тео не померещилось, что там оружие против него. — Я кое-что купил для разнообразия здешней кухни. Он протянул пакет охотнику, взял стул и придвинул его к столику у стены, близко, но не вдавливаясь в личное пространство Теодора. — Сможешь рассказать, что чувствуешь? — голос Льюиса был негромким, без настойчивости, с мягкими нотками понимания. Он достал из кармана и положил на стол рядом диктофон. — Прости, я в самом деле хочу наблюдать твои реакции и буду искать возможные средства их облегчить. Ритерх притащился сюда, как на магните, выбрался из дыры, где его заперли, раздобыл велосипед и вот, он тут, хотя не знал, где Дитрих. У сестры Сан Сюльпис, по всей видимости, временная потеря памяти о вчерашнем. Как это проходит для тебя?.. и насколько опасна близость к тебе вампира, связавшего тебя с собой… А также насколько полезно будет тебе найти новое поле для действия. Льюис хотел занять Тео чем-то важным для их охоты, чтобы отвлекать от бездеятельности и мыслей, как близко от него вампир, — и помочь пережить без инцидентов время, пока идет заживление. Он не собирался держать Тео в неведении, тем более, что у того был с собой телефон и, при желании, — выход на инет. Он рассказал последние касавшиеся их новости — о поджог вампирского дома и возможной угрозе войны нежити в Амстердаме. Тео успокоился, перебирая в руках четки. Это нехитрое занятие умиротворяло. В сочетании с волей Теодора — отличное средство, чтобы не перестрелять тут все или не отправиться уничтожать вампира. — Спасибо, я потом поем, — поблагодарил охотник и внимательно посмотрел на Льюиса. Тот не знал, но его наставник, прежде, чем дать молодому охотнику попробовать крови врага, заставлял его показывать чудеса воли. Монахи Шаолиня могли позавидовать. И только благодаря этому Тео уверен, что справится с последствиями проклятия и своей жертвы во имя их войны. — Я… чувствую его, рядом, — рассказал Теодор спокойно. — Ярость, эмоции… Эти эмоции я внушил себе сам, переключив их с… других. Не слишком подобающих. Кровь вампира заставляет слуг испытывать привязанность. Но у всего есть обратная сторона медали. Тео снова перебирая четки, посмотрел на Льюиса: — Люди со слабой волей или не готовые к такому испытанию будут считать вампира любимым, лучшим другом, братом, да кем угодно. И эмоции будут говорить им это. Разум найдет объяснения в эмоциях… — он усмехнулся. — Это произошло с Ритерхом. Я тоже чувствую его. Рядом. И он ближе, чем я думаю, да Льюис? — Тео наклонил голову. О, в его глазах снова вспыхнуло желание убивать. Но он подавил его. — Опасность — для вампира, святой отец. Не для меня. Однажды… я пришпилил вампира к стене стрелой — она прошла через плечо — и это исчадие ада, думая, что спасено, посмотрело мне в глаза и приказало выстрелить самому себе в голову, — тут Тео аж головой покачал и фыркнул. — Я кивнул и снес ему голову мечом. Небольшая пауза на то, чтобы промочить горло водой. В своей медитации о желаниях тела не стоит забывать. — Те вампиры, которые решили воздействовать на мой разум еще ничего хорошего не получали от меня. Дитрих не будет исключением. Вы оставили его в живых? Не смотрите ему в глаза. Он может говорить, а вы не заметите, как его слова проникнут в ваш мозг, внушая свою волю. Льюис слушал молча, внимательно, не подчеркивая своего внимания ни позой, ни жестами — он действительно слушал, создавая тем самым между ними двумя сплетение из внимания, слов и не спеша создающегося дружеского доверия. Когда Тео произнес опасные слова — о том, что Льюис оставил вампира в живых, — священник поморщился, остановил запись и проговорил, выбирая слова: — Я сделал выбор, который мог допустить для себя лишь перед лицом очень серьезной угрозы. То, что он жив, я хочу держать в предельной тайне. Ты знаешь, что он жив. Ритерх знает. Остальные, в силу привычки, могут допускать то же, что и обычно, что срок жизни этого существа уже истек или истечет через день-два, после того, как я закончу некоторые опыты. Все, что он знает о своих… сородичах, бесценно для нас. И нам необходимо это знание, тем более — в ближайшие дни. Сосредоточенно сжав губы, Льюис дотронулся до наперсного креста. — Я отвечу за мои решения. Но я больше не хочу терять ни одного человека по глупейшему неведению. Мы шли за одним лишь вампиром… а наших братьев разорвали твари, о которых мы даже не подозревали. Вот чего я больше не намерен допускать — насколько это будет в моих смертных силах. Он взглянул в глаза Теодору. — Мой выбор подвергает тебя тяжелому испытанию. Я не вправе решать за тебя и я прошу тебя — дай мне время извлечь эти знания. В этом я целиком полагаюсь на твою волю. На твою стойкость. И еще я прошу: наблюдай за собой. Если есть или появится что-то, что облегчит твой груз, говори мне. То же испытание может выпасть кому-то другому, и мы должны знать, чем помочь тем, кто не так твердо владеет собой, как ты. Он достал телефон, открыл одну из сохраненных страниц и подал Теодору. — А теперь о том, в чем ты мог бы помочь, пока твои силы не восстановятся достаточно, чтобы выходить в поле бойцом, а не… подранком. Ехидная усмешка, подчеркнувшая окончание, ненавязчиво подсказала, какое слово на самом деле должно было стоять последним. Льюис понимал, что, с одной стороны, желание добраться до Дитриха, с другой — события в городе могут требовать от Тео рвануть, очертя голову, на поиск. Но сейчас он уже знал и то, насколько сильно самолюбие у этого одиночки. Теперь, намекнув, что Тео будет последним идиотом, если не вылечится до конца, Льюис сразу переключился на текст на экране. — Полиция ставит нам палки в колеса. И возможно, это не полиция, но у меня пока нет данных. Информацию по галерее стирали так быстро, что мои ловцы жемчуга просто были в отчаянии. И вот что мог бы помочь сделать ты, пока у наших интернет-асов хватает хлопот с другими линиями. Владелец галереи задумал выставку с центральным героем Каином уже полгода назад после поездки в Берлин. Дитрих — переехал из Берлина. Твари, которые были в ТЦ… я думаю, они шли за Дитрихом. Заведомо не за нами, и заведомо они не явились в ТЦ ради шоппинга. А сегодня утром сгорел дом Дитриха. И я не вижу в этом случайных совпадений… Попробуй поискать связи между Берлином, галереей, Каином и возможно, людьми из этого списка. быть может, придется начать с середины прошлого века. Пожалуй, с самой Большой войны. Что скажешь, пойдет тебе такое занятие в ближайшее время? Теодор посмотрел внимательно на Льюиса, словно оценивал. Или смотрел и не понимал, какую чушь тот несет? Охотник молчал. Достаточно, чтобы Льюис заметил его задумчивый взгляд. — Я не осуждаю твой выбор, точно также как и ты не осуждал мой. У нас разные методы работы, но мы преследуем одну цель… Я лишь предупреждаю вас, святой отец, — сказал Теодор медленно. — Обычно самые страшные монстры скрываются под масками самых тихих и почти святых. Будь Дитрих тем, кого я уложил в переулках… — Тео задумался и хмыкнул. — Нет, будь он тем, я бы сейчас с вами не разговаривал. Но опасно то, что не видно с первого взгляда. Прошу вас, не теряйте бдительность, — попросил он. И это было серьезно. — Извлечь знания… А знаете ли вы, какой соблазн я испытывал получить полную силу вампира совсем недавно, — рассмеялся Теодор тихо. — Но я не готов продать душу одному единственному вампиру даже за возможность обрести его могущество. Нет. Я знаю, что это не мой путь. Но вам стоит помочь бороться с искушением Ритерху… Мы практически на равных, но за моими плечами опыт, у него же есть… только Вера? И вы. Тео закончил со своими нравоучениями. Что ж, Дитрих будет жить. Поправка: пока будет жить. А далее — они посмотрят. И он стал задумываться в чем дело. Связь между Берлином и галереей. Искать нужно в самом Берлине? Или в Амстердаме? С одной стороны, чем дальше он будет от Дитриха, тем… Нет, не мог он так просто взять и оставить Льюиса здесь с этим монстром. — Я начну поиски. Но пойду своим путем. Если нужно — дойду о Берлина. Но есть места, где можно добыть информацию куда быстрей. Я уеду вечером. Мою машину проверили на предмет сюрпризов от вампиров? Получить полную силу вампира! Быстрая регенерация, способность быстро двигаться и быть невероятно сильнее людей — не единственные «бонусы» сатанинского соблазна. Льюис с тяжким пониманием смотрел на Тео. Он чуть заметно качнул головой, невольно отвечая собственным бесам и бесам Теодора. Нет. Он, в большей мере ученый и мистик, чем боец, ответил своим искушениям еще в отошедшей юности, и его путь шел ровно. Но соблазн для охотника, чья жизнь — в поле, соблазн силы и победы, — древняя, вековечная ловушка. Да и ученый — защищен ли он? Фауст, бедняга, тоже был ученым. Не в человеческих силах бороться с манящим искусом во всех его сверкающих проявлениях… — Искушения бывают не по силам человеку, — Льюис сплел пальцы и разомкнул их снова, глянув вверх, словно там ему было видно что-то кроме потолка. — В такие моменты стоит позвать на помощь Того, Кто сильнее любого искуса. Когда придется, вспомни об этом… Как и я, — Льюис улыбнулся с легкой грустью. — Ты прав, и знание — мой искус. Знание… сила, с которой он всю жизнь надеялся, тщился помогать и спасать… Тщился. Капля в океане. Но и эта капля, добавленная им, важна. Внутренний тихий голос, сопровождавший его по жизни, снова напомнил о ценности даже самой малой толики усилий, устремленных к свету… и Льюис с трудом подавил смех. — Прости, я подумал о манихействе. Еще один соблазн христианского воина. Хорошо. Действуй по своему усмотрению, только, пожалуйста, держи меня в курсе, или могут быть неприятные накладки. Тогда я смогу тоже предупреждать тебя о действиях наших команд в случаях пересечений. И, когда сочтешь это возможным, бери с собой Ритерха. Ему нужен пример, образец, а в поле я ничему его не научу. Льюис усмехнулся, понимая, о чем просит охотника-одиночку. — Рит, конечно, бард во всех отношениях. Сердце у него доброе, голова останется пустая, сколько бы академических знаний он туда ни впихнул. Однако весь его род, барды и алкоголики, способен «видеть эльфов». Ритерх определяет нелюдей каким-то необъяснимым чутьем. Думаю, так он вышел и на Дитриха. Это делает его и полезным, и уязвимым. Ему бы еще научиться самозащите с толикой благоразумия. М-да, это уж как Господь пошлет. Используй его чутье, пусть тренируется. Рассказывая о Ритерхе, Льюис набирал сообщение и теперь просмотрел ответ. — Твою машину проверили. Машина Теодора была в порядке. Сюрпризов, на удивление, никаких никто не оставил, пальцем не тронул. Поэтому, как ни осматривали охотники машину, она была безопасна во всех отношениях. Теодор кивнул. Льюис его понимал. У него были свои искушения и — свои демоны. Но Теодор умеет общаться с внутренним искушением. Сколько раз такое было! Но… увы, вампир не может быть не убит, а Тео не может служить никому, кроме Господа. Поэтому он держал себя в руках. Можно сказать, в руках, в которых были ежовые рукавицы! — Я не человек, я — Меч во Тьме… — прошептали губы против воли. Теодор взглянул на Льюиса. Да, после того, как он произнес эту клятву вступления в Орден, он перестал быть человеком. Он стал оружием. Пусть живым и думающим. Фанатичная вера иногда помогает. Не думать, а просто делать то, что считаешь правильным. — Разумеется, я буду держать тебя в курсе и на связи. Но, услышав про Ритерха… охотник вздохнул. С этим мальчишкой… С одним мальчишкой он уже не справился. Хреновый из него учитель. Но законы Ордена требовали от учителя прийти за своим учеником. Точно также, если станет известно, что сам Тео оступился… и все-таки прошел слишком близко от соблазна и не удержавшись, переступил грань — кто-то из старших товарищей или даже учитель — они придут за ним. — Да, мы можем что-то сделать с этим чутьем. Один из моих…братьев по оружию, с которым я встретился два года назад, также обладал знанием и силой «видеть демонов». Но Ритерх слишком слаб духовно и физически, чтобы я смог открыть ему тайны Ордена, — покачал головой. — К тому же, я сначала должен исправить ошибку в виде Павлиса, — сказал он тише. Однако, через пару мгновений, он улыбнулся и сказал: — Однако… Мне никто не мешает поучить его стрелять и… — он фыркнул, — извлечь пользу из нашей связи с Дитрихом. Пока ритуал не завершен, мы не обладаем всеми силами вампира, однако, уже можем биться с ними если не наравне, то очень даже близко. Где Ритерх, кстати? Нам стоит поговорить… Льюис кивнул и поднялся, глянув на часы. — Именно то, в чем он катастрофически нуждается, — хмыкнул священник. — Я пришлю его к тебе, сейчас он должен подойти к исповеди. Спасибо, Теодор. Двое полу-рабов вампира. Разумно ли их было объединять в пару? Льюис полагался на волю Теодора — и на безалаберность Ритерха в равной мере. Сердце Ритерха было разумнее головы.