Охота на охотников

«Посмотри, чтоб не ушла! — шутки шутками, но именно этого Ритерх хотел, отрезав даме голову. Ему все еще казалось, что подвал — он, конечно, подвал, но они не до конца поняли, что здесь произошло, и чего еще ожидать. Или, быть может, не дочистили его. А Тео уже собирается ехать восвояси? Воспользовавшись уходом напарника, Ритерх схватил фонарик и факел и почти бегом дернул вглубь, под вторую арку перекрытия, где стояла все та же нетронутая их появлением темнота. Он понимал, что Тео не позволил бы ему топать одному дальше, но черт побери, если там и было что-то активное, то отчего оно не выскочило уже сейчас? А если оно есть, но спит, — то ради чего напрягаться? Колья у них еще не кончились, по крайней мере, при Ритерхе точно был один. И тут сзади, словно хватая самовольщика за шиворот удивительно мерзко и громко разревелась сирена. Блин, теперь народу будет на ее звук толпа… по крайней мере — любопытствующих. А может, и не только. Рит помнил, что они в окружении, далеко не лучшим образом расположенном к непрошеным белым гостям. Он разрывался между желанием быть сейчас рядом с Тео на защите их средства передвижения — и довести свой, хотя бы беглый, обыск до конца. Естественно, второе победило. Тео — парень, способный навалять вампиру, так что как-нибудь управится с парой-тройкой хулиганов возле ревущей бизоном тачки. Теодор то ли рявкнул громко, то ли его грозный окровавленный вид сыграл свою роль, то ли пистолет, то ли все вместе, но ребята, едва не сходив под себя, отбежали буквально от машины, отойдя на безопасное расстояние от психа в крови и с оружием. Сирена притихла. А Тео, открыл багажник, демонстративно перекинул через плечо автомат и обернулся — шпаны и след простыл. Либо за подмогой, либо от греха подальше. Там Тео нашел плотный мешок для трупа, в котором можно перевести вампира, закрыл машину, поставил ее на сигнализацию и вернулся обратно. А исследования подвала Ритерхом, который вообразил себя Индианой Джонсом, натолкнули его на очередные следы когтей на стене, какую-то шерсть на полу и взъерошенную, словно ее копали или взрывали когтями, землю. Теодор вернулся с мешком и огляделся в поисках мальчишки… — Ритерх… — выдохнул Тео спокойно. — Я просил проследить не просто так! А если бы сюда кто-то пришел, освободил ее и они вдвоем тебя сожрали?! Где тебя носит? Помоги уложить труп в мешок, — рявкнул он, все еще злясь на придурка-Рита. Честно сказать, Рит даже не думал о возможности встречи с кем-то «вторым»: он был убежден, если тот в подвале — то спит как всякий правильный вампир в дневное время. Дитрих вот точно был неправильным, буквально во всем, даже проснулся вон в лаборатории… С мысли о Дитрихе было резонно пожалеть, что они не взяли с собой Ральфа. Тот хоть и выказывал норов, но чуял получше людей… и главное, он не сидел бы сейчас в клетке, в запахах лаборатории, наверняка для собаки беспокойных… Но чуять тут, пожалуй, и Ральфу было бы нечего. Шерсть, повсюду драная шерсть… оборотень? Ритерх с недоверием повторил слово вслух, себе под нос. — Мфити, — всплыло что-то в памяти. — Чаузиму… Этих слов не было в тоненькой тетрадке-разговорнике, какой выдавали в Корпусе мира, они обозначали понятия «волшебник» и «сверхъестественное». Эти темы Ритерх изучал уже не по разговорнику. Но банту не вудуисты… а хотя, он что, поручится за всех банту? Ритерх чуть не подпрыгнул, услыхав голос Тео. Сердце заколотилось, рука с фонарем дернулась, описав кривую линию по стенам и каким-то завалам обломков. — Да откуда, блядь, бы взялся другой! — огрызнулся он от души, сердясь на себя за приступ страха. Его угнетала вонь. Казалось, здесь, в глубине подвала, вообще никогда не бывало движения воздуха, и запахи трупнины, гнилья и чего-то мерзкого и холодного здесь просто шибали в нос. — Не с улицы же зашел бы. Я и пошел проверить, что тут дальше. Смотри, тут везде шерсть и драные камни. Тут была какая-то зверовидная тварь, но теперь она где? У нас есть еще время до заката, давай тут все обшарим, а? Ну что мы вот так и поедем с полдороги? Невольно голос Ритерха стал просящим и неуверенным, а после и вовсе сорвался. — Прости, — пробурчал он, подходя и помогая упаковывать девицу так, чтобы не своротить державший ее в параличе кол. В завернутом виде упаковка напоминала плохо сложенную палатку с торчащими стойками или сдувшийся детский домик. — До чего же трудно быть послушным, ты не представляешь! — пожаловался он Тео. — Отец Льюис с меня шкуру снимет, если я буду с тобой пререкаться… а я! Он безнадежно пожал плечами и подхватил свой конец тюка, чтобы тащить в машину. Теодору хотелось врезать несносному мальчишке по морде. Порол его Льюис или нет, но Тео однозначно решил, что мало! Но методы у Ордена были иные. Провинность — отправляешься в тренировочный лагерь. Пока не уяснишь обратное. Пока у ученика не было своего меча, он не считался за полноценного члена ордена. И полностью был под ответственностью своего наставника… — Кто-то ее подвесил. И если он тут спит, то мог бы и проснуться, дурья твоя башка, — ответил нервно Теодор. Он явно хотел огреть этого глупого мальчишку по шее. Но пожалел времени и сил. Они упаковали девицу, но вот тело тащить… Да, стоило оттащить деваху к машине. — Спрячем тело в багажник и вернемся проверить и собрать все, что может помочь. Когда они вернулись к машине, то любителей чужого добра и след простыл. Тео открыл багажник и они закинули туда тело. После этого охотник достал пакеты, какие используются для сбора улик, фотоаппарат и вручил это все Ритерху: — Держи. И иди фиксируй и собирай все, что нашел. И, захлопнув багажник, Тео проговорил: — Когда в Ордене ученики не слушаются… им быстро объясняют, что подобное заканчивается в конечном счете — смертью или инвалидностью ученика, — сказал охотник, смерив тяжелым взглядом Ритерха. — Молись, чтобы твое непослушание не вылезло тебе боком… И кивнул, собираясь вернуться обратно. Им надо было досмотреть подвал и возвращаться. А то Льюис наверняка уже заждался свою новую подопечную… Схватив фотоаппарат, Ритерх безотчетно прижал его к себе как лучшего друга и тут же посмотрел, заглянул в просветленный глаз объектива, оценил и выставил на темное помещение экспозицию (автоматике доверять — кадр потерять!), диафрагму. Он и не осознавал, как болезненно, оказывается, переносил потерю своего «Никона», ну почти как без руки или глаза. Он бы тут же и затарахтел рассказывать о найденной монете, о банту, о вуду и соперничающих культах, — но суровый выговор Тео не располагал к болтовне. И ведь Меч, с-собако, был прав. Это здорово удручало. Ритерх подавил желание рвануть сперва в еще не обследованные закутки, и добросовестно принялся щелкать свидетельства культовых обрядов, следы когтей, подбирать образцы штукатурки и кирпича и шерсти, непохожей на нежную кошачью… А еще была кровь, очень темная, впитавшаяся пятнами в землю и стены. Вспышки то вывсверкивали, то Рит снимал с ручной выдержкой, даром что изображение при этом приобретало зернистость и чудовищную цветность. В сравнении может дать неожиданные результаты. Он продвигался к недосмотренным участкам, думая о чева и пытаясь вспомнить азы языка. Вдали от родины здешние иммигранты станут куда разговорчивее даже и с белым, способным сказать хотя бы «здрассте» на их языке. И внезапно он вспомнил, как на языке чева «здрасте». Одна из форм приветствия. А дальше — как заколодило. Пытаясь подстегнуть память, Ритерх стал чуть слышно бормотать вслух слова чева, приходившие на ум, их звучание и артикуляция могли бы, пожалуй, вернуть его навыки. Теодор тоже ходил и проверял все окружающее и пытался понять, как шерсть, взрытая земля и труп под потолком и — убежавшая в неизвестном направлении черная кошка связаны между собой. Ведь это точно связано! Иначе быть не могло. Он также ходил и исследовал все помещения, подбирая образцы и делая какие-то пометки у себя в голове, пока не зайдя в очередное помещение… вдруг осознал, что что-то было не так. Ощущение, противное, липкое, холодком пробежало по спине, а потом он услышал голос Ритерха… Тот вышел из соседнего смежного помещения, бормоча что-то себе под нос… Первое, что пришло в голову Тео — что Рит стал одержим. Кем-то или чем-то. Но потом он просто бросился к Ритерху, так как ощутил или — увидел, что какая-то тень поднялась и отделилась от стены… — Заткнись немедленно, жалкий идиот! — рявкнул он, хватая того и зажимая ему рот. Зажженный факел был обращен в сторону сгущавшегося воздуха. А Ритерх мог ощутить, что Тео совсем не шутит. Его рука крепко легла на рот мальчишки. — Возвращаемся, немедленно. И если ты произнесешь до возвращения хоть слово — я сам пущу тебе пулю в лоб! Идиот! — рявкнул Теодор, буквально за шкирку выпихивая Ритерха прочь из помещения. И только когда они оказались на дневном свете, а Тео прицепил дверь на место и потушил факел, он обернулся к Ритерху и сказал: — Ты начал вызов кого-то очень недоброго. Молись, чтобы оно не выбралось из-за завесы… И выматерившись, Тео указал Риту на машину. Нужно было возвращаться. Но охотник… не собирался поворачиваться спиной к Риту. Сейчас это было небезопасно. Он все еще не был уверен, что мальчишка не одержим. Место определенно было использовано в каких-то оккультных целях. И сейчас Рит просто потревожил его своей спутанной речью… или чем-то еще? «А что такого я сказал?!» Обычно эта фраза служит скандальным ответом на все претензии и обиды, но сейчас Ритерх от всей души задавал себе этот вопрос. Не так уж много он и сказал, разрозненные слова на ньянджа-чева, что-то, подсказанное не так сознанием, как мельком всплывавшими в памяти картинками его «африканского года». Самые разные негритянские лица, женщины, мужчины, дети, встречи, разговоры, смех недопонимания, прелестная Луфи — или это была Чаминг? — учившая его правильному произношению, вознаграждая поцелуями успехи и утешая ими же неудачи… Да, он очень ярко вспомнил, даже ощутил ее теплое тело и губы на своих губах, и шепот, за которым повторял простые слова: Здравствуй, добро пожаловать, приходите еще… Твою ж мать! Он сказал это вслух в месте, где и без него… приглашали. И так приглашали, что лучше не надо. В те мгновения Ритерх не думал, «что такого он сказал». Он продолжал щелкать камерой, поставив ее на серию снимков с самым малым интервалом, и медленно вел обзорную съемку… На краю зрения что-то изменилось, Рит рефлекторно развернул туда камеру, сверкнула вспышка. А следом навалился Тео, медвежья сила и звериная ярость которого не признавали возражений. Рит успел увидеть направление его взгляда и сделал в ту сторону еще несколько автокадров. Он не испытывал страха, его больше испугал сам Тео. Уже оказавшись в машине, он спросил себя: «Что ж я такого сказал?» — и попытался было обернуться к Тео с вопросом, а что он увидел. Но, открыв рот, Ритерх тут же его и закрыл Предупреждение Тео явно не было шуткой. Ритерх открыл просмотр кадров, пытаясь найти ответ в том, что успел заснять. Тео добрался до машины и предупредил взглядом Ритерха заткнуться. У них не было соответствующего инвентаря, чтобы разбираться с призраком или кого там призвать пытался Ритерх! Гребанный идиот! Тео был зол. Потому что почуял реальную опасность. И она до сих пор гнала адреналин по кровил охотника. Он всегда трезво оценивал свои силы, именно поэтому он был и жив последние свои пятьдесят лет, проведенных в охоте. И вряд ли кто скажет, что ему есть столько… Документы он успешно меняет. А кровь вампира позволяет не выглядеть на свой возраст. Пока Тео вел машину, Ритерх разглядывал фото. И хорошо, что молчал. Но на фото то и дело мелькали странные сгустки тьмы, пока на одном из фото не отразилось отчетливое черное пятно, словно кто-то был в балахоне, глаза у твари горели белым светом. Фигура напоминала дементора из Гарри Поттера, если Ритерх смотрел этот фильм. Фанаты бы точно завизжали от радости, узрев такое вживую, но разглядев тварь поближе, бросились бы бегом. Так как на паре фоток ее было более чем отчетливо видно. Теодор в это время набрал номер Льюиса и переключил на гарнитуру телефон: — Льюис, у тебя есть экзорцисты? — начал сразу с порога Теодор. — Что-что… — он повернулся к Ритерху, взглянув на него коротко и недовольно, но не сказал, кто именно это сделал: — Там похоже проснулся какой-то не слишком хороший дух. Не знаю, кто именно. Но его до темноты стоит загнать обратно… Иначе может быть печально.