Охота на охотников

Второе сообщение Вински пришло, как принято у этих сообщений, — не вовремя. Аккурат после его известия, что парни волокут для исследования очередной экспонат, Льюис сел пообедать чем Бог послал. Послал Он через брата Вилфрида вполне аппетитно приготовленное рагу в средиземноморском стиле и прожаренную до хрустящей корочки рыбу. Сотовый, это проклятие ада на грешной земле, завибрировал требовательно, предвестием нового веселья. Льюис вздохнул, увидев имя контакта, виновато улыбнулся брату Вилфриду и вышел из-за стола, чтобы не мешать разговором чужому обеду. Брат Вилфред, простая душа, был совершенно не в курсе, какую роль и какие обязанности исполняет отец Ильтуд, кроме своего пасторского долга. — Да, есть, — коротко ответил он на ходу, проходя через коридор второго этажа. Плотно закрыв дверь маленькой комнаты, которая служила ему жилищем в церковном доме, Льюис вопрошающе посмотрел на распятие, вслушиваясь в резкий и звенящий напряжением голос охотника. — Что у тебя там? «Проснулся?» Священник недоверчиво поднял брови, встречаясь взглядом с сочувствием в глазах Спасителя. Льюис грустно улыбнулся. Духи сами по себе не «просыпаются». Что могли натворить герои-охотники — или их добыча? — Определил ли ты духа? Как он себя манифестировал, и что именно его разбудило? Есть пострадавшие? — четко назвал он три ведущих вопроса. Подумав, набрал короткое сообщение в штаб. Для любого экзорцизма, будет ли его проводить сам Льюис, если дух подвластен христианскому или каббалистическому ритуалу, или потребуются более экзотические формы общения, — потребуется защита священника и окружения. Льюис обычно прибегал к помощи братьев по ценакулуму. Отлично, у Льюиса были экзорцисты. А сейчас им нужно было узнать, что за дрянь призвал Ритерх. У Тео неожиданно яркой была эмоция по отношению к этой твари: бежать! Срочно, бегом! И вернуться с подмогой. Страх или расчет? Скорей — трезвая доля страха и расчета. Ведь иначе призрак мог бы им устроить локальный апокалипсис… — Темный, не до конца оформившийся… Вызывает страх или иные некомфортные ощущения. Но мы с ним не взаимодействовали. Едва я понял, что происходит, вы вышли из этого места. Возможно, что он привязан к месту. Или к какому-то предмету… — тут он на мгновение похолодел: Ритерх что-то забирал с места преступления. Обычно, призраки привязываются к какой-то вещи. И уходят лишь после того, как что-то делают с этой вещь. Или домом. Или ситуацией, из-за которой они вернулись… — Пострадавших — нет. А разбудило… Ритерх. Позвал его на одном из наречий, — недовольно проговорил Тео. — Сейчас мы возвращаемся. Он сидит рядом и молчит, — последнее было произнесено с нажимом. Так как если дух сейчас мог следовать за ними или реагировал на слова Ритерха, как призвавшего его… — Он делал фото. Мы будем в течение пяти минут. Я уже заворачиваю на улицу. Готовь лабораторию… и клейкую ленту, — Тео фыркнул. Последнее было явно издевкой? Или просто шуткой? Тео возвращался в нормальное состояние. Подумаешь, призрак. Эка невидаль! Молчит. Еще бы не молчать, если ты умудряешься всего-то дружелюбным словом осложнить жизнь всему ценакулуму! Ритерх достаточно хорошо знал процедуры экзорцизма, чтобы осознавать, скольких усилий потребует все это дело. Если бы у него был хотя бы блокнот, он написал бы Тео свои соображения — про то, чья монета лежала у него в кармане, про то, что было сказано. Ладно, они уже подъезжали к храму, там найдется все необходимое. А что до скотча… на эту фразу Ритерх сердито зыркнул на Тео. Ощущение вокруг губ все еще оставалось отвратным. Странно, что спина уже почти не болела, а губы, которым досталось в разы меньше. Стоп, спина не болела? Ритерх откинулся на сиденье и повел плечами. В самом деле! Сначала — рана в живое, смертельная, по общему счету, затем — нехилые синяки от отеческой заботы падре. Кровь… вампира? Ритерх взглянул на Тео совершенно по-новому. И — все еще молча. Потому что говорить вслух, то, что он подумал, не стоило без тщательного обмозговывания. Если кровь вампира, выпитая едино…э. э? Единожды? Ладно. Может быть дважды или трижды, пока он был в отключке. Если разовый прием крови дает такую шикарную регенерацию, а Тео пьет ее регулярно… он не тот человек, за кого его принимает Рит. Совершенно не тот. Ритерх устроил камеру на коленях и растер ладонями лицо. Кто такие эти Мечи?.. Сколько ему лет? Что правда из тех слухов, какие ходили про отдельных парней из охотников, которых тоже называли Мечами, не говоря имен. Просто — один из элиты. Один из лучших вершителей Господней воли. И все они — как Тео? Ритерх вздрогнул от этой мысли. Машина Тео въехала во двор, и двое охотников, приехавших по вызову падре, сразу подошли к ней, чтобы помочь выгрузить добычу. Еще один, открывший Теодору ворота, закрыл их и остался стоять рядом, держа в кармане явно что-то потяжелее пачки сигарет. Четвертый тоже встал на расстоянии, так, чтобы держать в поле внимания машину и всё, что будет из нее появляться, но при этом не попасть по своим, если придется открыть огонь. Хотя перестрелка на территории храма — уже само по себе богохульство высшей степени, Льюис не собирался рисковать. Он подошел к Тео и Ритерху, когда те вышли из машины, и окинул внимательным взглядом своего воспитанника. — Отвечай только жестами. То, что ты произносил, — это заведомо было заклинание?.. Нет. Хорошо. Это были слова, которые казались тебе безопасными?.. Понятно. Он поднял флакончик со святой водой, который принес с собой и крестным знамением окропил Ритерха, еще одним — Тео, попутно — машину, так, на всякий возможный случай. Конечно, земля Церковная, святая, но лишним не будет. Дав Ритерху выпить святой воды, Льюис велел ему прочитать «Отче наш» — вслух, — и признал годным к строевой в рядах членов Церкви. Зная, насколько глубоко верит Ритерх, он понимал, что парень подавится первым же глотком святой воды, если с ним что-то будет не так. Охотники, привлеченные к помощи с вампиром, стояли при этой процедуре чуть в стороне, уважительно склонив головы. Теперь Льюис мог заняться доставленным охотничьим трофеем. Он кивнул охотникам, объяснять им маршрут не требовалось — Льюис прибегал к помощи одних и тех же братьев, когда требовалось пополнить лабораторный материал. Теодор доехал до церкви в молчании. Ему ситуация не нравилась от слова совсем, но стоило машине появиться во дворе храма, как Льюис занялся делами и разобрался с Ритерхом. А также — братья забрали материал для исследований. Как только Ритерх смог произносить слова, а Тео не почувствовал ничего сверхъестественного — Тео подошел к Ритерху и спросил: — Что отразилось на фото? И что именно ты взял с собой оттуда? Теодор посмотрел на Льюиса и проговорил тихо, чтобы слышали только Рит и Льюис: — Есть подозрение, что вещь, на которой дух был завязан, мы принесли с собой… Ритерх? Ты держал какой-нибудь предмет при себе, когда произносил слова? Мешок с вампиршей, тем временем, доставили в лабораторию. Дитрих, который все еще не спал, а просто дремал, аж проснулся от того, что почувствовал кого-то рядом… Они поймали какого-то вампира? Живым? Вампир принялся ходить из угла в угол. Если бы он не был заперт, то тут же вышел бы проверить, что происходит. И — помочь. Ритерх, похоже, решил быть тише воды, ниже радаров. Прежде, чем ответить Тео, он вопросительно посмотрел на отца Льюиса, ну точно воспитанный пес в ожидании команды хозяина. Таким паинькой Льюис его не помнил с самого колледжа, где Ритерх лез из шкурки вон, чтобы заслужить одобрение и быть-таки допущенным к взрослым охотничьим делам. — Теперь можешь разговаривать, — разрешил Льюис и утомленно вздохнул. — Без суесловия, сын мой, строго по делу. Ритерх проглотил и это. Того, что он натворил в последние сутки (не считая пожара в доме вампира, в этом он ну никак не был повинен!), хватило бы и для более заскорузлой совести. Он вытащил из карманов пакетики с шерстью — явно не кошачьей, с обломком кирпича, сохранившим дырки от когтей, маленький пакетик с соскобами дряни, которая была намешана на тарелке культистов, и другой — с образцами курительных палочек, в обломках… Пакетиками и экспонатами без них были набиты два кармана спортивных брюк и три — куртки. Все это богатство, как мальчишка, вернувшийся с пляжа, Рит вынимал и вынимал из карманов, пока Льюис не поморщился с нетерпением и не велел собрать в кучу и тащить вниз. — Незачем устраивать здесь блошиный рынок, разберемся внутри. Ритерх, сын мой, среди всего этого есть ли что-то особое? Не отлынивай, работай мозгами! Что может подходить под описание брата Теодора? — В том и дело, что нет, — Ритерх чуть пожал плечами. — Или я не почувствовал. Может монета быть замком для духа? Он достал свое сокровище и показал на раскрытой ладони. — Это квача. Я пытался вспомнить язык ньянджа, на котором говорят в тех районах, и произносил вслух слова, обычные в разговоре. Чтобы вспомнить артикуляцию. Здравствуйте, до свиданья, вода, хлеб, обед, медицина… Ритерх помешкал, невольно сжав губы, прежде чем добавил: — Я сказал еще слова: «добро пожаловать!» и «приходите». После этого что-то… стало появляться. Он поймал себя на желании объяснить, что не хотел ничего плохого, что собирался вспомнить язык только чтобы расспросить местных жителей, и что вообще-то он не такой уж осел каким ведет себя в последние дни… Но гордость не позволила оправдываться. Что сделано, то надо исправлять, вот и все. — Отец Льюис… Брат Теодор, — он обратился к Тео с определенной дистанции, впервые за все их знакомство, и сам не знал, почему, — я вот что еще скажу. В подвале шаманили вудуисты, а монета — не из их краев. В регионах, где в ходу квача, издревле живут племена, враждебные дагомейским. Теодор покачал головой. Да Ритерх там прилично постарался! Но впрочем, все это лучше отнести вниз, куда им всем стоит переместиться. И когда они спустились ниже, к лаборатории, невероятное чувство страха сковало всех троих неожиданно. Страх, безысходность, ужас… Тоска. Но это ощущение исчезло также быстро, как и появилось. Ощущение пришло из ниоткуда, но ощущалось явственно. И сейчас оно вдруг вспыхнуло, словно током по оголенным нервам прошлись. Но стоило Тео это осознать, как ощущение исчезло, а охотник лишь стоял и озирался по сторонам. И — косился на монету. — Железо. Поместите все находки в железный контейнер, — практически приказал он. Хотя главным тут был Льюис, но Теодор знал, что делать лучше прямо сейчас. С другой стороны… Хорошая новость в том, что святая земля для призраков обычно под запретом. Но дух сюда прошел. Значит ли это, что он безобиден? И это очередная заблудшая душа? Хотя… … Кровавые ухмыляющиеся физиономии и собственный шепот о том, что в церковь зайти вы не можете… Теодор отогнал мысли. Дух, похоже, играет на страхах, пробуждая из глубин самые яркие эмоции и нагоняя животного ужаса. — Это все — театральная постановка дилетанта. Кровь вампирши, монета и может быть, ритуальные ножи и похожи на что-то стоящее, но остальное… Теодор вздохнул и посмотрел на Льюиса. — Дух может быть не злым. Просто разбуженным. И наш долг — вернуть его назад, за завесу. Льюис взглянул на Теодора и чуть кивнул, подтверждая его правоту. После разговора с Дитрихом, он отправил заказ на бесшовный контейнер из легированной стали, усиленной конструкции, но его должны были еще изготовить, да и предназначался он для других целей. А емкость для «гордости этнографа» должна была занять куда меньше места, чем человек или вампир. Двое охотников, доставившие вампиршу, так и оставались при ней, дожидаясь отца Ильтуда, хотя крепко зажали труп фиксаторами на столе. Теперь один из них, по указанию Льюиса вытащил из-под стола один из отключенных холодильников для образцов. Глядя, как Ритерх опорожняет в него свои карманы, охотник восхищенно прищелкнул языком. — Да, брат, столько дерьма и в собачатнике моей сестренки не увидишь, — тихо, не для ушей Льюиса, пошутил он.- Ярмарку откроешь? — Ага, тебя — флаеры раздавать поставлю, — перемолвившись с человеком, который не смотрел на него как на ходячую катастрофу, Ритерх почувствовал облегчение. Он улыбнулся едва знакомому охотнику и, крепко закрыв крышку холодильника, прислушался к ощущениям. Тут же, без всяких мыслей, взгляд переместился на вампиршу. Та лежала все так же с колом в груди, на месте, где еще часами раньше, был растянут Дитрих. Дитрих… был неспокоен. Но не из-за себя, вроде бы. Неспокоен и испытывал нетерпение. К чему? — Кто-то же… — заикнулся было Ритерх и тут же замолчал, сжав челюсти так, что они клацнули. Льюис посмотрел на вдруг замолчавшего парня, подождал и, убедившись, что тот в самом деле собрался молчать, одобрительно улыбнулся. Он проверил металлические скобы, державшие вампиршу, и разрешил обоим помощникам оставить лабораторию и на время быть свободными. — Что ты хотел сказать, сын мой? — спросил он, когда те ушли. — Что кто-то насадил эту женщину на арматуру еще до нас. И этот кто-то, по моему, не был духом. Или я многого не знаю о духах. — Это правда, — согласился Льюис, — ты многого о них не знаешь. Но в твоих словах есть резон. Брат Теодор, говорите. Теодор все еще прислушивался к ощущениям, но они пропали. Если дух здесь… Что ж, они разберутся. Экзорцистам меньше работы, если он последовал за ними. Правда храм потом придется выдраивать, но это не его проблемы были. — Возможно, ее могли использовать… Как сосуд для духа, — начал говорить Тео. Знание, смутное, откуда-то взялось. Оно говорило в его крови… Хм. Дитрих? Он мог знать больше. Но Тео подумать не мог, чтобы привлечь вампира. — Там была кошка, — вдруг вспомнил Теодор. — Она вела себя странно… но не реагировала на дневной свет. Каюсь, надо было ее тоже прихватить. Но кто бы ни был в том подвале — это он вызвал духа. Теодор прислушивался к своим ощущениям, но ничего не было. Только что-то смутное, на животном уровне — от вампирши. — Стоит опросить ее, — Тео кивнул на тело, распростертое на столе. — В конце-концов, это ее там пришпилили. Может быть, она знает лучше, кто виновен в беспорядках. — Кошка, говорите? — Льюис помолчал. — Так, вы упоминали фотографии. Давайте посмотрим, и затем я займусь этим исчадием. А вы двое пообедаете. Рвение — добродетель, пока оно не самоцель. Ритерх понял, что Льюис намерен сам допрашивать свою подопытную, и принял это как само собой разумеющееся. Отец Льюис лишь дважды допускал его к своим занятиям, и оба раза Ритерху помнились без удовольствия. Может, Тео согласится подбросить его с велосипедом до того фермера, и… эх, елки палки! Так тот мужик считает, что сгорел дом его, Ритерха брата… Повышенного внимания к себе Ритерх сейчас никак не хотел. К тому же, наверняка фермера уже допросила полиция, и его, Ритерха, могут искать как свидетеля — если не хуже. Он отдал камеру Льюису и удрученно отвернулся, разглядывая лабораторию. — Отец Льюис, а где… мои собаки? И ведь почти что не запнулся, присваивая псов! — С ними все хорошо? Почему Льюис так зыркнул на него, Рит не понял. — Во дворе, в вольере за домом, — сухо отрезал тот. — И к слову. — Он подал Ритерху ключ. — Иди поговори о… своих… собаках.

***

Дитрих дожидался хоть какого-то движения в свою сторону, но была тишина. Пока… кто-то не начал отворять дверь. Вампир принюхался и подойдя, отпер и свою часть двери. Сейчас, в монашеском одеянии… Он был почти что невинным созданием. Ритерх сюда шел. Интересно, для чего? Убить? Дитрих об этом даже не думал. У мальчишки ума не хватит. А он — один. И то, что он не ломает дверь, а открывает ее ключом… — Добрый день, — хмыкнул вампир из-под монашеского капюшона. — Вы кого-то живого притащили с охоты, я прав? — начал он с места в карьер, втягивая носом воздух как собака. От неожиданности, увидев перед собой монаха, Ритерх даже отступил на шаг. Но тут же понял, как ошибся, а насмешливый прищур глаз, — ладно, он показался Риту насмешливым, — из-под капюшона добавил к сегодняшним неприятностям последнюю каплю. — Если еще и ты, — заорал он, — назовешь меня идиотом, я… Но тут ему ничего не пришло в голову, что он может сделать. Убить Дитриха? Не посмеет, пока не получит приказ от Льюиса. Да и вроде бы он обещал помочь Дитриху выбраться из этой передряги — этого Ритерх тоже не мог забыть. Рит осекся, посмотрел на вампира и хмуро спросил: — Можно войти? Правда, он уже был в келье, но вежливости никто не отменял, особенно после того, как ты попытался наорать на хозяина комнаты. Ну временного, но ведь хозяина. — Какое тебе дело до других, — буркнул он. Вздернув плечи, сунув руки в карманы, Ритерх больше всего хотел куда-нибудь зарыться поглубже и год не вылезать. Переведя дух, он встряхнулся, как пес, выбравшийся из воды. В конце концов, что там ни затевает с Дитрихом Льюис, тот пока жив и вроде бы здоров, и стало быть, в конце концов, Ритерх сможет выполнить свое обещание. А в информации такого рода вреда не будет. Наверное… Ритерх стал сомневаться даже в том, правильно ли он дышит. — Мы нашли вампирку, наколотую на кусок арматуры под потолком, как бабочка в коллекции. И полно глубоких следов когтей на камнях, и какая-то шерсть. Там вудуисты камлали, но это не кошачья шерсть. А потом я ненароком вызвал какого-то духа, и мы удрали. Не знаю похоже, Льюис и Тео чуют этого духа прямо тут. А ты что-нибудь такое чуешь? Правда я сунул все вещи с того места в железный ящик… в холодильник, если точнее. Ритерх прислонился плечом к стене, обвел рассеянным взглядом комнату. — Ты как? Вроде на ногах держишься. Я ведь все же должен тебя отсюда вытащить. И Ральф с Зибертом наверняка скучают… Жрать хочешь? — поколебавшись, негромко спросил он. Если вампир ослабеет прежде, чем Рит его вытащит куда подальше, — затея обречена. Хотя кормить его придется своей кровью, а это у Ритерха вызывало холодное омерзение. Но куда его вытаскивать? Хотя, должны же быть даже у вампира какие-то друзья. Дитрих терпеливо и с улыбкой дождался, пока Ритерх оторется и успокоится, а потом кивнул, давая Ритерху зайти. Он также дождался, пока он закроет за собой дверь. Все-таки, вампир не хотел, чтобы кто-то еще знал, что он тут прячется. — Ну да, действительно, какое мне дело, — фыркнул Дитрих насмешливо. — Я же могу вынести эту дверь и разорвать всех в этой церкви как нефиг делать, а вместо этого я вам помогаю… — он покачал головой, но сдержался, чтобы не назвать мальчишку идиотом. — Вампирку… я учуял только ее запах. Скажи Льюису, что запах ее крови мне знаком, но сама девушка — нет. Я скорей всего, знаю ее сира. И что я могу помочь ему в допросе, — предложил Дитрих. А уж передавать информацию или нет — на усмотрение Рита. — Духа? Ну вы молодцы… Хм…- вампир задумался. — Попахивает инферналистским обрядом. Я мало о них знаю, но слышал. Правда… даже в Шабаше инферналистов сжигали, — задумчиво произнес вампир. Вампир поднялся, подходя к Ритерху ближе и заглядывая тому в глаза из-под капюшона. В его облике монаха не было ни капли смирения. Он все еще был тем самым вампиром, что Ритерх встретил в музее… — Я держусь. К следующему утру, если я до него доживу, — вампир фыркнул, — я окончательно восстановлюсь. Хм… Жрать? — он тихо рассмеялся и подошел к Ритерху вплотную, касаясь его щеки, а потом и шеи теплыми пальцами. Маскировка на всякий случай еще действовала. — И ты правда хочешь напоить меня своей кровью? — поинтересовался он тихо, находя пальцами бьющуюся венку на шее. Казалось, что это мгновение могло либо длиться вечность, либо сейчас — Дитрих вцепится ему клыками в горло. В улыбке они уже были видны. — Нет, я пока сыт, а ты — ранен, — Дитрих убрал руку и отступил, поглядывая на Ритерха задумчиво. — Но я бы предложил тебе выпить моей крови. Чтобы ты исцелился окончательно. И может, стал сильней. Кстати, зря ты думаешь, что мы причиняем боль жертвам. Нормальные вампиры… пьют кровь так, что жертва не только не испытывает болезненных ощущений, но испытывает что-то вроде… оргазма. Но иного рода. Вампир прошелся по келье и уселся в одно из кресел. — Я поговорил с Льюисом насчет собак, — сказал вампир, как ни в чем не бывало. — Он знает, что это мои собаки. Но пообещал не трогать их, когда меня не станет. Поэтому позаботься о Ральфе и Зиберте за меня, хорошо? — это прозвучало чуть грустно даже. Вампир был реалистом. И имея церковь и две секты у себя на хвосте… Рано или поздно кто-то ему подарит окончательную смерть. Ох. Надо что-то с этим делать. Рит провалился, провалился в зыбучее ничто внутри себя и оказался парализован. Его губы не отвечали попыткам сказать хоть что-то, а мысли превратились в вязкую массу, и проще всего было бы обмякнуть под прикосновением этих пальцев, открыться навстречу вампиру, с возбуждением, как некоего запретного удовольствия ожидая… чего угодно. Угодно — вампиру. В то же время Ритерх, запертый в глубине себя, заорал от страха, заметался в попытках снова стать собой. Бесплодных попытках. И вдруг все кончилось само. Вампир отошел, его слова о том, что Ритерх ранен, дошли до сознания, Ритерх в запоздалом ужасе и вжался спиной в стену, радуясь ее прохладной успокаивающей надежности. Предупреждения, многократно вдалбливаемые в годы учебы, обрели новую силу и смысл. Не дайте вампиру себя коснуться. Берегитесь взгляда глаза в глаза. Не вступайте в разговоры, вампиры могут зачаровать звуками голоса… просто убивайте. Или… На кону была его душа, а не только жизнь. Ритерх провел ладонью по лицу. — Никогда не пойму, как ты это делаешь, — чужими губами шевельнул он. Рука потянулась к шее, к цепочке с крестом, которых не было. Ритерх подавил мгновенный приступ паники. Он так и не заменил нательный крестик, потерянный в доме вампира. Хорошо, что он в церкви, у падре наверное найдутся… Ни одна молитва не шла на ум, кроме отчаянного: «Господи, помоги, Господи помилуй!» И это… создание он должен спасти, вывести отсюда. Ритерх попал в тиски собственных убеждений. Он облизнул губы сухим языком, заставляя себя вернуться в реальность. Собаки. Он лишь зашел о них поговорить. Отец Льюис в курсе, и хорошо, не придется искать, как его уговаривать. — Ральф едва меня слушается, а Зиберт просто ни во что не ставит, — проговорил Ритерх, стараясь, чтобы голос начал звучать как обычно. — Все, чем они меня удостоили, это временный союз ради тебя. Так что придется тебе выжить. Я им не замена тебя. Он оттолкнулся лопатками от стены и повернул к двери. — Я передам Льюису то, что ты сказал. Шестерка, подумал Ритерх. Я для него шестерка. И для отца Льюиса, и для Тео Меча Господа. Но о собаках надо было позаботиться. Даже если им дела нет до него, ему — есть. Дитрих грустно покачал головой. На такую провокацию Теодор бы не отреагировал. Он бы тут же отправил Дитриха к праотцам с колом в груди. А Ритерх… Этот смертный готов был плясать под его дудку, почти. Но он сам боялся своих желаний. Стоит его немного поощрить? Может быть, этот Ритерх спасет его от гибели точно также, как спас от гибели его собак? Кто знает… Но для начала этого смертного нужно еще больше… приручить. Вампир мог быть милым или соблазнительным, когда того хотел. — Поймешь. Со временем, — загадочно ответил вампир. — Что до моего выживания… У меня сейчас количество желающих меня убить — зашкаливает. Поэтому я не уверен в успешности этого предприятия, — Ласомбра усмехнулся. А когда Ритерх повернулся к нему спиной, то мог почувствовать, как вампир оказался за его спиной, чуть приобнимая и шепча на ухо: — Ты — их единственная надежда. Я… если и выживу, то не смогу оставить их возле себя, — голос вампира звучал сладко, а его шепот у уха человека мог коснуться самого сознания Ритерха внутри. И затронуть… тайные, темные желания. Не важно, что именно говорит Дитрих. Важно — как он это говорит. А в его голосе звучала сила, которой сопротивляться было… сложно. — Приходи ко мне завтра, — попросил он. И это был почти что приказ. Но пока не подкрепленный магией его крови. Кровь внутри Ритерха и так должна была сейчас кипеть. Особенно, когда вампир, контролируя себя, но все-таки коснулся губами его шеи… Нет, нельзя было сейчас питаться. И он нехотя отстранился. Ритерх был и так ослаблен, куда его еще больше ослаблять? Дитрих смерил взглядом ушедшего Ритерха. С ним нужно было быть осторожным, но вампир постепенно сеял в его душе сомнения, смуту и взращивал... иные чувства. Конечно, это было опасной игрой с огнем. Охотник всегда остается охотником. А враг всегда остается врагом. Увы, это было неприятно, но зато правда. Но может быть, он сможет использовать мальчишку, чтобы спастись... Собак только жалко. Но их не убьют. Но и использовать псов, чтобы шантажировать его, Дитриха... Глупо. Такие связи Ласомбра уже давно не возводил. Дитрих поднялся с места и толкнул дверь кельи. Этот молодец ее не закрыл. Но... Что сделать Дитрих? Его никто не приглашал в лабораторию. А шанс оказаться с колом в сердце снова мог вырасти в одночасье. Так что Дитрих прикрыл дверь, закрыв ее изнутри, взял со столика библию и - погрузился в чтение. А чем ему еще заниматься? Вдруг Льюис удостоит его очередной аудиенцией?