Охота на охотников

Оставшись наедине с Теодором, — вампирка, скорее всего, спящая, не в счет, — Льюис указал тому на стулья у бокового длинного стола, и сам сел на ближайший из них. — Дух, вампир и… Феннел. — Льюис загнул по порядку пальцы. — Как парень себя проявил? Связь с его «черным зверем» как-либо наблюдалась? Теодор почему-то при упоминании еды слегка скривился. Аппетита у него не было, а на зубах был неприятный металлический, но Теодор ничего никому не сказал. Он просто слегка перестарался. А и раны его еще не исцелились до конца. — Мальчишка везде сует свой нос, отсутствует дисциплина и не слушается приказов. Хвала Господу, что мы были не на охоте, а просто обследовали подвал. Но он и тут умудрился вызвать проблем на наши головы, — Тео вздохнул. — Его связь… Моя такое ощущение, что даже сильней. Он не ощутил или ощутил, но не понял, нечто потустороннее в помещении. Остальном, если бы не это спонтанное призывание духа, я бы назвал его вменяемым, а его разум — не порабощенным, — ответил Теодор. И кивнул на девицу. — Я не знаю, с каким вампиром мы имеем дело, но завяжи ей глаза, Льюис, когда вынешь кол, — дружески посоветовал Теодор. ЛЬюис выслушал емкий рассказ Тео без какой-либо реакции. Только сказал, скорее — напомнил: — Я не хочу, чтобы мальчик последовал вашему обычаю с кровью. Пусть остается незапятнаным, насколько это еще возможно… Хороший кадр, — он рассматривал на маленьком экране камеры последнюю версию фотопроб духа. — Предметы для обследования перевезем в штаб, здесь делать им нечего. Если дух привязан к чему-то, проверим, но не на земле храма. Он стал листать сделанные Ритерхом снимки из подвала вудуистов. Фотоотчет был добросовестным, до мелочей. В отношении предметов культуры или раритетов у Ритерха была наработанная скрупулезность в действиях, — они были его источником дохода и увлечением. — Знаки смазаны, кровь впиталась. Проще узнать у тех, кто этим занимался, на месте. И характеристики духа, возможно, — тоже. Расспросить местных о вудуистах, это известные в своей среде люди — оунганы, мамбо. Если среди них есть бокора, колдун, творящий зло, они знают. Хотя говорить о нем будут очень неохотно, конечно. Льюс отдал камеру Тео и попросил перебросить кадры ему на телефон, а сам задумался. Вуду — синкретическая религия, замешанная как на африканских, так и на христианских обычаях и традициях. Сможет ли он сам вернуть духа, предположительно, призванного вудуистами? Свои возможности экзорциста Льюис не переоценивал, — он не имел практики с африканским пантеоном. Бадд Абрафо, чье имя, как часто бывало в племенных традициях, отражало нынешний статус его владельца и переводилось как «Ночной палач», улетел по просьбе Льежского ценакулума помочь с инцидентом среди иммигрантов и вернется не раньше, чем через пару дней. Абрафо был потомственным шаманом и целителем-сангома в той же мере, в какой и христианином, для своих он был был «нганга а-Нзамби». Можно было выждать два дня, если дух — безопасен, — или принять все меры к его изгнанию уже сейчас. А кроме того, — был Шабаш… — Тео, — Льис дождался, пока тот ответит на паузу взглядом, и посмотрел ему в глаза. — Тебе и Ритерху предстоит на какое-то время жить с комендантским часом. Есть высокая вероятность, что с наступлением темноты вас буут искать из-за связи с Дитрихом. Я не думаю, что тебе это понравится, и у меня есть определенные планы, связанные с тобой. Сразу говорю — этот план предполагает использовать тебя как наживку. Но не сегодня, оборудование для ловушки еще не готово. — Ритерх не сможет стать одним из Мечей, — согласился Тео. — Он не готов ни морально ни физически, — охотник покачал головой. Поэтому замечание Льюиса он воспринял нормально. Такого мальчишку он не взял бы обучать, ведь у него отсутствует дисциплина и здравый смысл! А любопытства даже больше, чем у той кошки в пословице… — Дух… — Тео нахмурился. Такое бесплотное воплощение. То, что он почувствовал, а не увидел. Это было непривычно. Но сейчас его глаза внимательно впивались в фото. — Не до конца оформленный… Но он уже может влиять на эмоции людей. Нужно загнать это нечто обратно. Я однажды встречал похожее создание. Оно питалось эмоциями и становилось сильным. К сожалению, Мечи не занимаются изгнанием духов. Но я общался с одним из Вестников, — проговорил Теодор. Похоже. Он имел неплохие связи и с другими орденами. Например, с Вестниками Апокалипсиса, которые считались почти что еретиками и сектантами, но они делали одно дело. И Мечи, такие же изгои, сквозь зубы признаваемые Великим Инквизитором, имели связи с некоторыми ребятами из таких же кругов. Может быть, этот Меч знал больше, чем предпочитал рассказывать своим братьям и сестрам. — Он рассказывал, что если поместить предмет, важный для духа, в изолированное пустынное место — это может помочь удержать его. Железный контейнер и круг из соли. Звучит как суеверие, но я видел своими глазами, как это помогало. Правда… не всегда, — Теодор фыркнул. Он стал подумывать, что стоит меньше болтать. Не все братья такие…. Понимающие, как Льюис… Но тут Льюис сказал про комендантский час, чем заслужил очень внимательный взгляд от охотника. — Что? Предлагаешь мне до темноты закончить все свои дела? Хм… — Теодор задумался. Идея ему не нравилась, но ловушка… — Да, мне идея не нравится. Но пока я восстанавливаюсь, я вынужден временно прервать свою охоту, — согласился Теодор. Он был разумен в этом плане. Выспится хоть впервые за месяц нормально. — Что за ловушка? Можно подробней? Господь никого не испытывает сверх сил. Это один из ключевых постулатов католической веры, и он поддерживал Льюиса всю его жизнь. Он же определил его отношение к «лжи во спасение». Ложь всегда ложь, и только людям может казаться, будто есть истины, каких иному человеку не выдержать, ради чего стоит лгать. Ерунда и соблазн, искушающий обоих. Если от человека скрывать, что он смертельно болен, он может не успеть покаяться и приготовиться к смерти. Если лгать о ситуации в жизни, человек окажется к ней неготов, и добра не выйдет, разве что через задний проход, с мндвежьей болезнью. Так что Тео, по умолчанию, попав под раздачу со всей этой шабашитской кутерьмой, имел право на знание. А Льюис, по собчтвенному необъявляемому убеждению, имел право знать, что же знает другой. — Что ты знаешь о Шабаше или Камарилье? — спросил он так просто, словно спрашивал первокурсника теологии прочесть «Аве». Тео задумался. Что именно он знал? Шабаш и Камарилья, две организации вампиров. Теодор встречал часто вампиров, упоминающих что-то из этих слов. Но чтобы прямо выдать Льюису определение… — Год назад я охотился на вампира из Шабаша в Мадриде, — начал он рассказывать. — Вампир сам признался, и даже говорил с гордостью, что он принадлежит к этой организации, а не к «Камарильским лизунам». Насколько я успел узнать, Шабашиты относятся к людям, как к скоту… Мы сражались на бойне, где среди туш коров были также подвешены тела людей, — Тео покачал головой чуть сокрушенно. — Много тел, много крови, много жертв. Я одолел этого вампира, но его жестокость могла сравниться с самим Дьяволом, Льюис. Тогда я даже не рискнул пробовать его проклятой крови, — признался он. — Камарилья… Чище. Ее вампиры прокалываются лишь в едва заметных мелочах и их сложней выслеживать. После Мадрида, я отправился в Париж, где моей целью была модельер. Льюис, она была прекрасной женщиной, жаль, что вампиром! — Теодор позволил себе эмоцию сожаления. — Она называла себя вольным художником из Тореодор… Умоляла меня до последнего дать ей продолжить нести красоту в этот мир. И кричала до тех пор, пока солнце не сожгло ее дотла. Теодор покачал головой. Он встречал много вампиров. И много фракций… Увы, он не мог позволить ни одному из них выжить. Таков был его долг как Меча Господа. — Я знаю, что Камарилья — это что-то вроде итальянской мафии, только с вампирами. А Шабаш — это скорей террористы из исламских государств. Почему ты спрашиваешь? Проклятие, рядящееся для проклятых в ризы благословения, дьявольский соблазн, неприкрыто попирающий здравый смысл и переворачивающий с ног на голову Божественные законы. Льюис слышал сдержанную боль и страстность в голосе Тео и разделял их. Как прежде, он посмотрел на свои руки, все еще крепкие — и такие же бессильные, как нередко бывало десятками лет раньше. — Никто из нас не в силах сделать больше того, что считает наилучшим, — он сжал и разжал пальцы и спокойно положил ладони на колени. — Ты был прав, сжигая ее, я был прав, закрыв свой слух к мольбам матерей и крикам их детей в деревеньке под Вуковичами. Их не пришлось бы убивать, если бы кое-кто не поддался ложному сочувствию и благоглупостям, замусорив себе мозги. В Боровках выявили женщину-вампира, молодую учительницу. И оставили в живых, рассуждая о гуманности, о возможности излечения. Невежды. Льюис хмыкнул. — Тогда я впервые был свидетелем эпизода войны между вампирами. Как понимаешь, гибли люди. Сейчас у нас на руках беглый парень из Шабаша. Он устроил резню своим, отряхнул их прах со своих ног и выбрал сомнительную законнопослушность Камарильи. Теперь один из выживших членов его банды явился по его следу сюда, а с ним — и новый виток их внутренней войны. Камарилья не станет защищать отщепенца. Он — мишень для обеих фракций. Поэтому он здесь и пока жив. А его преследователь будет искать его след, используя также и созданных им гулей. Льюис рассказывал, спокойно и внимательно глядя на Теодора, на последнем слове его внимание обострилось. Как отреагирует охотник на термин, теперь включающий и его самого? — Твапь сильная, возможно, безумная. Умеет превращаться в жидкость. Вот почему нам доставят усиленный бесшовный контейнер из бронестали. У нас есть сутки, чтобы ты мог исцелиться, отдохнуть, и вместе с… беженцем мы разработаем тактику. Феннел и сестра будут под охраной, вне… Он глянул на дверь. Закрытая, но не запертая, она не требовала ключа, зато требовала усилия, чтобы открыться. Ритерху это усилие почему-то далось с трудом. Он вошел медленно и понуро, точно шкодник-кот, не уверенный, отдерут его или накормят. — Входи, сын мой, — Льюис ободрил его, хотя сперва собирался выставить вон, отправить к брату Вульфрику на кухню. Ритерх неуловимо изменился, был напряжен и беспокоен, хотя старался выглядеть обычно. Но врать телом он просто не умел. — Ты мне нужен. Но прежде скажи, что ты хочешь. Теодор покачал головой. Сколько он слышал таких… Обвинений. В убийстве. Его даже разыскивали одно время в паре штатов как серийного убийцу, по молодости. Но потом пришлось подстроить собственную смерть и изменить документы — и преследование прекратилось. Но убивать тех, кто человеком был еще недавно или не осознает себя вампиром… Всегда тяжело. Павлис не смог убить ребенка-вампира. Это было его провалом. Тео… не смог остановить Павлиса вовремя. Теперь придется исправлять свой собственный провал. Пока не стало поздно. Сейчас что-то подсказывало Теодору, что идея Льюиса сотрудничать с Дитрихом ему не понравится от слова совсем! Он уже ощущал собственный скрежет зубов от одной только мысли о мирном сосуществовании с вампиром… - Шабаш говоришь? Дитрих? - с сомнением поговорил Теодор. - Вампиры — все коварные сукины дети. Это он тебе напел? Ты не думаешь, что он может лишь прикинуться невинным ягненком, а на деле являться волком в овечьей шкуре? - поинтересовался Теодор хмуро. - И либо он собрался вырезать нас всех с помощью своего неадекватного дружка, либо сделать свою работу чужими руками! Он сделал это уже однажды. Когда мы убивали того Графа. Он стоял, удостоверился, что мы сделали всю работу и исчез! Хотя мог помешать… Или убить кого-то из нас. Я был ранен, а Ритерх растерян, - и только Теодор упомянул Рита, как дверь раскрылась, и в нее вошел Рит. Какой-то он был странный. Теодор с некоторым подозрением окинул его взглядом. Льюис давал ему какой-то ключ и отправил говорить о собаках… Ключ. От кельи? «Льюис, ты дебил! Ты что, его к Дитриху одного отправлял?!», - едва не закричал Тео. Но вместо этого он посмотрел на мальчишку строго и спросил: - Что он сделал? Или сказал? Строгий тон, взятый к нему Теодором, словно к нашкодившему мальчишке, что-то переклинил в Ритерхе. Он заледенел. Первая реакция - как при встрече с Дитрихом, - наорать, взорваться, затихла, не успев даже выбраться на сознание. Рит стал неторопливо-расслаблен в движениях, словно кот, попавший в условия, где прежде надо осмотреться и быть готовым к драке в любой момент. Он прошел мимо Теодора, к столу, на котором лежала вампирка. Теперь раздетая, приготовленная к допросу, с колом, точно всаженным между грудей, она выглядела просто мертвой женщиной. Но приоткрытые глаза застыли, выхватив что-то из доступного ее обзору, сквозь щелчку между век словно сочилась тьма. - Я ведь ее почти не разглядел там, в подвале, - заметил Ритерх. Он оперся ладонями о стол и посмотрел женщине в лицо. - Была красивой. Интересно, какими силами она владеет? Только после этого он обернулся к Тео и покачал головой: - Извини. Тебе ничего и никто не передавал. Не через меня... Отец Льюис, - он посмотрел на священника, наблюдавшего за ним цепко и очень внимательно, даже настороженно, - у меня сообщение для вас. Но вообще-то вы можете пойти и поговорить с этим вампиром сами, если хотите выслушать его подробнее. Льюис задумчиво прищурился. - Вампир, - он использовал то же слово, какое выбрал Ритерх, следуя его "языку", - определил это сообщение как не подлежащее огласке? - хмыкнул он. - Ну тогда можешь сказать при брате Теодоре. Поведение Ритерха настолько отличалось от его обычной манеры и даже от того, каким оно было минуты назад, что Люис мысленно оценил расстояния в лаборатории и расположение систем защиты, чтобы не задеть Тео. Одержимость?.. На это похоже не было. И все же Ритерх переменился так, словно пережил внутренний кризис. - Ничего оговоренно-секретного, но ведь не мне судить. Я только мальчик на побегушках, - Ритерх усмехнулся. - Господин вампир Дитрих просили передать, что ему знаком запах этой вампирки, хотя саму ее он не знает. Он предполагает,что знает ее сира, так он сказал. Также господин Дитрих предлагает помочь вам, отец Льюис, с допросом этой вампирки. Конец сообщения. Теперь позвольте мне удалиться и заняться моими делами. У меня их накопилось больше, чем я могу запускать. Первым побуждением Льюиса было нецензурно выругаться. Вторым - схватить парня за плечи и встряхнуть. Параллельно ему очень хотелось выставить Дитриха на солнце - самую малость, до начала необратимых процессов и повторять эту процедуру раз несколько. Что такого он мог сказать парнишке, чтобы вогнать его в это состояние? Или - снова напоил егго кровью? Вот это было бы крайне ни к чему. Льюис послал Ритерха к вампиру с несколькими целями, одна из них была - выяснить, как поведет себя Дитрих с мальчиком, будет ли соблюдать нейтралитет и дальше? Результат был отчасти ожидаем, но не в такой форме! Льюис встал, и Ритерх настороженно подобрался. Тоже штрих. Не отступил, но напрягся, готовый к неожиданностям. Льюис взял его за плечи, и парень не дергался, только отчужденно смотрел в лицо священнику. - Дитрих дал тебе свою кровь снова? - священник поймал взгляд воспитанника. - Нет. Он предлагал ее. Я не пил его крови. Это все, что вы хотели знать? Священнический долг дал Льюису возможность наблюдать множетво мальчишек сызмала до взросления, но своих детей у него не было. Иначе он узнал бы эти признаки. Не имело значения, что парню, которого он удерживал за плечи, было уже за двадцать. Теодор заметил, чот с Ритерхом происходит что-то странное. И это явно было следствием воздействия вампира. Но что именно сделал Дитрих? Внушил ему что-то? Или приказал что-то сделать? Пока он сказал, что только передать нужно информацию. Сир? - Сир - создатель... Значит, он знает, кто ее обратил? Уже хорошо, - отметил Теодор, все еще настороженно смотря на Ритерха. А потом перевел взгляд на Льюиса, и... кажется, решился на очень необычный шаг или можно сказать, предложение: - Пригласи Дитриха сюда, раз он жаждет нам помочь, - предложил он. И взглядом, похоже, также предлагал оставить и Ритерха тут. Пусть постоит. А Тео спросит... Или поймет - без слов, что именно пытался или пытается сделать Рит. Но тут в голову к Тео пришел еще один немаловажный вопрос. Вампира, конечно, дверь не факт, что удержит, но ослабленного... - Ритерх... - внимательно спросил Тео, глядя на мальчишку. - Ты запер дверь в келье с вампиром? Льюис понял ответ по расширившимся зрачкам Ритерха, еще прежде,чем тот успел открыть рот. И вместо того, чтобы встать в стойку бойцовой собаки, только усмехнулся. - Пожалуйста, иди, позови его, - предложил он очень мягко. И развернул парня за плечи к двери. - Иди-иди, а потом возвращайся. У него взмокли ладони, но навык священника, привыкшего встречать самые разные ситуации, помог больше, чем опыт охотника. И облегчение было тем сильнее, что Льюис за эти минуты успел глубоко испугаться за воспитанника. Расширенные зрачки, испуг, не высказанный словами, сказал Льюису больше, чем любые объяснения. Парень оставался собой, не утратил адекватности, но - да, что-то крепко его встряхнуло. Что-то, что заставило сойти с рельсов. И мягкое спокойствие в ответ на сжатую пружиной, готовую выстрелить агрессию Ритерха сработало наилучшим образом. Парень открыл было рот, мотнул сердито головой и - пошел. Почему не выполнить просьбу старика, которого ты всегда уважал и обычно любил? Пока Ритерха не было, Льюис обернулся к Тео. - У Ритерха сорвало тормоза, - проговорил он негромко. - Тео, помягче с ним. Игнорируем тявканье. Что-то в нем Дитрих зацепил, я хочу понять, что. Он в самом деле не запер дверь. Ритерх сглтнул вдруг пересохшим горлом. Не запер, выполз из кельи гада как полудохлая шавка с перебитым хребтом, и забыл обо всем на свете. А Льюис не схватился за кол и огнемет, не поднял на ноги охрану... просто послал его за Дитрихом, как за приятелем! Что это могло значить? Чувство что он снова упускает что-то очень важное, перебило ярость и обиду. Но холод - нет. Холод затаился глубоко внутри, ледяная решимость, которой пока не было направления. Ритерх сунул руку в карман. Тяжесть оружия - он так и не вернул Тео его пистолет - придала если не уверенности, то спокойствия. Он коснулся холодного пластика пальцами и вынул руку. В коридоре стояла та ровная, почти благословенная тишина, к какой он привык за годы и годы в разных храмах и церковных учреждениях. За дверью напротив таилось зло. А в коридоре было так тихо Впрочем, ладно, зло за дверью не таилось, а... что мог делать вампир, передав через Ритерха свое сообщение? Двери он не вынес, с воплями "Ура! Свобода!" наверх, в солнечный августовский вечер не побежал. Ритерх передернул плечами, вспомни прикосновение Дитриха, и решительно шагнул к двери. Черта с два он даст гаду снова себя цапать! Передаст приглашение на раут, и хватит.