Охота на охотников

Дитрих практически кожей почувствовал, как Ритерх возвращается обратно. Странно, так быстро передал? Хм. Но вампир подойдя к двери, отпер ее ключом и вернулся на свое место как раз к тому времени, как Ритерх вошел. Дитрих и не думал убегать. Он сидел и читал библию. Нет, правда читал, а не делал вид, что читает. Так что когда Ритерх вернулся, Дитрих только поднял взгляд из-под капюшона и внимательно посмотрел на своего почти-гуля. Тот был… не в себе. Хотя выходил он от него пришибленным, но не настолько нервным? Вампир поймал его взгляд и мягко поинтересовался: — Что случилось, Ритерх? — и голос прозвучал успокаивающе, обволакивающе, словно они были близкие друзья, а Дитрих готов был выслушать любую проблему и помочь, поддержать. Такая сила была в голосе вампира. Но с места он не вставал и не двигался. — Могу я чем-то помочь? — снова предложение помощи и защиты. Если кровь в нем сейчас начнет шептать, то Ритерх найдет это общение заслуживающим доверия. Если только ему в голову не стукнет его пристрелить на месте. Убить не убьет, но приятного мало. Эта обволакивающая плавящая мышцы бархатная теплота. Этот голос, проникающий сквозь тело в самые кости. Ритерх зарыл глаза, зажмурил их так крепко, чтобы почувствовать боль, но не почувствовал. Он осмотрел на Дитриха, сморгнул и отвернулся, вспомнив, чем может обернуться взгляд вампиру в глаза. — Спасибо, я еще не расплатился за твою прежнюю помощь, — проговорил он как мог сухо. — Все в порядке. Там, — он дернул головой в сторону лаборатории. — предложили тебя пригласить. Он кинул Дитриху ключ от внешнего замка. — Передай это Льюису. А мне надо идти. Ему действительно надо было идти. Ему надо было не идти — бежать прочь, от Тео, от Льюиса… и прежде всего, от Дитриха. Он чувствовал, что воздух кипит и реальность меняется, когда Дитрих начинает с ним говорить. Он чувствовал, что реальность готова порваться. И откроется ад. Его личный, подогнанные по мерке, ад, вырванный из души. — Я пойду кормить собак, — нашел он объяснение, ничем не хуже других. Уже вечереет, в парке не будет в это время людей, а за парком — площадка для выгула. Да, так он и сделает. Стараясь даже не соприкоснуться с Дитрихом одеждой, Рит торопливо вышел из кельи. Дитрих поднялся. С Ритерхом… что-то было не так. И отпускать его одного… Впрочем, он уже был большим мальчиком. А когда он сказал, что пойдет кормить собак, вампир мягко улыбнулся и попросил: — Почеши Зиберта за ухом за меня, — и взяв ключ, он нарочно старался не коснуться своего испуганного человека. Словно тот был напряжен и малейшее движение или неверный шаг мог его сломать. Надо сказать Льюису, чтобы сделал что-то с этим придурком малолетним.

***

Теодор проводил Ритерха напряженным взглядом. И поглядел на Тео: — Он с ним что-то сделал. Этот вампир способен захватить его разум, а сейчас это намного проще, с его силами и связью. Теодор прошел вдоль лаборатории и попытался прислушаться к своим ощущениям. — Вампир не ушел, мне кажется он все еще здесь. Я… буду молчать. Но не обещаю, что не всажу ему пулю промеж глаз… Поэтому, — он выложил из кармана оружие, — пусть будет у тебя. Когда эти двое сюда придут. Один черт знает, что может стукнуть в голову Риту. Заперев пистолет в стальной шкаф с опасными препаратами, Льюис не стал улыбаться. Он помнил что у Тео хватает оружия и без пистолета, но, в отличие от охотника, больше доверял его чувству гордости. Нет, не воле и прочим могучим прославляемым достоинствам воинов, — а тому, что в христианстве почитается грехом, если прет поверх носа. Гордости, так тонко граничащей с гордыней. Этого у Тео хватало, чтобы отмотивировать его на любые благоглупости и подвиги. И этого же хватало у Дитриха. Много общего было между двумя врагами. — Ты понимаешь, как я использую твое присутствие, не так ли? — он неторопливо взял из шкафа халат, второй подал Тео. Могла быть кровь, ошметки плоти, могли быть другие загрязнители, все возможно. Коробка с перчатками и вторая, с масками, стояли на кафельной столешнице у стены, возле штатива с пробирками для образцов. — Дитрих знает, что ты готов его убить. Сейчас этого достаточно. Кляп для вампирки, отмытый и дезинфицированный после предыдущего использования, лежал в другом отделе шкафчика с инструментам. Льюис осмотрел его и кинул в мусорное ведро. Отмытый или нет, а стальной шарик был погрызен до негодности. Достав новый, Льюис вынул вместе с ним и шлем-маску, в наше извращенное время обычно используемый в садомазохистских играх, и тоже осмотрел на предмет повреждений. — Настрой, пожалуйста, запись, — он кивнул Тео на микрофон, закрепленный на массивном штативе бестеневой лампы над изголовьем стола. Теодор дураком не был. Он понимал, что делает Льюис, но не понимал, какого хрена он позволяет Ритерху общаться с Дитрихом. Тот мальчишка достаточно запал на вампира, чтобы наделать глупостей. Но вампир все еще был тут, а Ритерх был цел… Что ж, Льюису видней, что он творит. — Да, я хочу его убить. Ему это известно и он это чувствует. Также, как и то, что я могу сделать… Пусть и не в любой момент, — фыркнул Тео. Он спокойно взял из рук Льюиса халат, скрупулезно застегнул его на пуговицы, нацепил перчатки и маску. Он бы также предположил надеть защитные очки от возможных брызг крови, если Льюис начнет расчленять вампиршу прямо тут, на месте. Но он просто отойдет подальше. И к тому, что на столе лежала девушка, и Тео буквально физически чувствовал ее животный страх… Он шумно выдохнул. Дурацкое вампирское чутье! Едва Дитрих открыл дверь, предварительно вежливо постучав, как он почувствовал страх. Животный, всепоглощающий… И он исходил от девушки. Такой страх испытывают только жертвы, попавшие в лапы хищников. Но на жертв вампиры редко были похожи… Теодор обернулся на Дитриха и они на короткое время встретились взглядами. Охотник даже отвлекся от своего занятия по настройке микрофона. Ох, как же ошибся Дитрих, попытавшись сделать своим рабом такое сильное существо. Вампир почувствовал себя неуютно и отвел глаза первым. Увы, в этой схватке двух взглядов он проиграл. Что должно было сказать многое и Льюису и Тео. Особенно Тео. Тот словно успокоился после этого ментального поединка. Он еще раз доказал Дитриху, что может ему противостоять. А Дитрих… Все еще был ранен и не мог действовать как должен. — Этот балахон тебе больше к лицу, — фыркнул Тео. — И тебе не хворать, — отозвался вампир беззлобно. И тут же обратился к Льюису, посмотрев на него внимательно: — Ритерх не в себе. Что с ним случилось? Сначала он наорал на меня со входа, потом мы разговаривали и я попросил его передать вам мои слова, падре. Потом он вернулся… Не в себе, ушел к собакам. Но я чувствую, что он хочет выйти за пределы этого места. Но на улице скоро стемнеет и это может быть небезопасно. Даже с двумя хорошо обученными псами, — подтвердил он. И голос вампира звучал серьезно. Словно он давал Льюису повод еще раз задуматься о благих намерениях вампира… Теодор посмотрел на Дитриха пристально, и было видно, что он собирался было обвинить вампира и в этом грехе, но сдержался, предоставляя Льюису слово. — Ушел к собакам? — Льюис вопросительно поднял брови. — Я, ждал его с вами, герр Леман, но о собаках надо позаботиться. О чем вы с ним говорили? И не менее важно, — Льюис оставил свой задумчивый теплый тон, но глаза поймали Дитриха в ледяной прицел, — как вы с ним говорили? Вы ведь не хотите продолжать делать из Феннела свою марионетку, Дитрих? Мягко поставленный акцент на слове «хотеть» придал словам легкий отчетливый оттенок угрозы. — Тео, парень вооружен? — он посмотрел через стол на охотника. Отсутствие оружия не делало риск более вероятным, но его наличие, при том настроении, в каком ушел Ритерх, могло толкнуть мальчишку на глупости. Одну он уже совершил: нарушил прямой приказ Льюиса вернуться в лабораторию. Вампир посмотрел на Льюиса, который, оказывается, ждал возвращения Ритерха вместе с ним? Странно, что мальчишка не послушался. Но вместе с этим, Дитрих поймал этот взгляд… Что-то всем сегодня охота была с ним поиграть в гляделки! Он быстро отвел взгляд, так как цепкий и холодный взгляд заставил Дитриха почувствовать угрозу, исходившую от охотника — двух охотников. Теодор сначала — теперь Льюис. Это начинало было проблемой! Он практически натурально ощутил себя самого снова на этом столе… И рядом этих двоих. В пока что белых халатах. — Я предложил ему помочь, — ответил Дитрих, фыркнув. Ему не нравилось, что Льюис на него так пристально смотрит. Он все еще остался у входа в лабораторию, словно осторожный хищник возле двух таких же. А девушка, жертва, ее страх буквально теплился на языке и дразнил инстинкты. Нет, она не его жертва. Особенно, учитывая запах ее крови, к которой она принадлежит. Верней жертва, но он не станет пить ее кровь. Слишком большой риск… подцепить что-то. — На это Ритерх ответил, что со мной еще за прошлую мою помощь не расплатился… Просто… — он в некотором роде замялся, а потом все же ответил. — Когда я с ним общаюсь… Он реагирует на мои слова непроизвольно. Хочу я этого или нет. Возможно… В этот раз я перегнул палку сам. Он предложил меня…покормить, — Дитрих фыркнул. — Я его подразнил, но отказался пить его кровь. Мне не нужно, чтобы он упал без сил. Теодор внимательно слушал вампира, и на словах о покормить, вскинул взгляд на Дитриха. Но тот вел себя… смирно. И словно бы и сам боялся? Это Теодора заставило только проговорить: — Ты темнишь, вампир, — он буквально выплюнул эту фразу, а когда Дитрих не удержался и фыркнул со смеху, Тео снова на него зыркнул. Но Дитрих отшутился: — Ну конечно я темню… Я ведь Ласомбра. Это у меня в крови… — задумчиво проговорил он, втянув носом воздух. Теодор посмотрел на Льюиса и кивнул: — Да, Ритерх взял оружие и не вернул… — Он все еще на территории, — отозвался Дитрих, прислушиваясь к ощущениям. — Но в каком состоянии он бежал… Это не только мое влияние. Его словно подменили. — Не твоя ли кровь в этом виновата, вампир? — зашипел Тео, приближаясь к Дитриху. На что тот отступил назад, встречая его настороженным взглядом: — Я уже сказал, что не в моих интересах причинять ему вред. У меня было для этого достаточно возможностей. Как и перебить вас всех… — зашипел он тихо, глядя на Тео. Тот опустил руку вниз и схватился за свой нож. — Пожалуйста, только дай мне повод, — почти умоляюще проговорил Теодор. Покормить вампира? Льюис нахмурился. Своей кровью или пакетом из запасов лаборатории, о которых Ритерх знал? В любом случае, связь парнишки с вампиром крепла. И связь Тео, как бы тот ни отрицал ее силу… но вряд ли он это станет отрицать. Агрессия в присутствии Дитриха вскипала в нем и без лишнего повода. А услышав о Ритерхе, охотник едва держал себя в руках. Если не разыгрывал. На грани настоящей ярости. Льюис поднял руки в пастырском жесте, который в халате выглядел внушительно — только в силу его практики. — Мир вам! — рявкнул он не пастырским голосом. — У нас еще адова прорва работы, вы оба. Леман, вы прекращаете ваши «шутки» с Феннелом. И не топчитесь у двери, нет смысла удирать. Это место — геенна для подобных вам, вы не успеете дойти до лестницы. А я не хочу вас убить так бессмысленно. Он посмотрел на Теодора и с легкой иронией просто окликнул по имени: — Тео? Микрофон готов? Так просто вампир не воспримет приказ. С ним Льюис собирался еще пообщаться, но не сейчас. А вот то, что Ритерх не был предупрежден об угрозе, сконцентрированной на нем, Вински и сестре Сульпиции, было его, Льюиса, ошибкой. Дитрих едва не ощерился клыками, а Теодор — клинком. Они оба стояли, как коты, которые ворчали друг на друга и делили территорию. И пытались договориться. Но на окрик Льюиса оба фигуранта обернулись на Льюиса. Тот был прав. У них было много дел, а они тут пытались драться! — Спасибо за… предупреждение, — вампир посмотрел на Льюиса немного мрачновато, а потом на Теодора. И вздохнув, поднял примирительно обе руки. Он согласен был вести себя на территории этих людей так, как они того хотели. Вспоминаем Традиции Камарильи. Хозяин жилища устанавливает правила. Теодор некоторое время сверлил Дитриха взглядом, но убрал руку от ножа. С выражением лица «я за тобой слежу». — Я не собирался удирать. У меня был шанс, — он фыркнул презрительно, — когда Ритерх забыл закрыть дверь. Но я что, похож на идиота? Судя по красноречивому взгляду Теодора — очень даже похож. Но охотник отошел в сторону, пропуская Дитриха внутрь. Вампир чувствовал ярость Теодора. Это — тоже была сила крови. Но извращенная, не любовь, а ненависть. Слуги могут ненавидеть своих хозяев. А этот мог к тому же, противостоять его магии… — Я пообещал, что не причиню никому вреда, — снова повторил вампир. — Я не знаю, как еще мне вас убедить в своих благих намерениях… — Благими намерениями вымощена дорога в Ад, — огрызнулся Теодор, но таки ответил Льюису: — Да, я закончил. Можете включать и приступать, — сообщил Теодор, подходя к столу. Дитрих, поглядев на халаты, перчатки и распростертую вампиршу на столе, особенно его смутило то, с каким страхом она смотрела на все, что ее окружало. Для ее крови это странно — вести себя как животное… — Простите, падре… Приступите — к чему? Можете ли вы меня избавить от лицезрения ваших методов допроса? — попросил Дитрих с плохо скрываемым отвращением. Он коснулся раны на груди вампирши и взял несколько капель крови на пальцы, поднося к носу. Ошибки не было. Кровь была знакома. Вопрос лишь в том, почему ее сир ее оставил? Включив интерком, связывавший лабораторию с другими помещениями храма, Льюис попросил Вилфрида узнать, где сейчас Ритерх, все так же возится с собаками или нет. Тому было достаточно выглянуть в окно, чтобы подтвердить, что все трое там, и брат Ритерх забрался в вольер, а собаки ему рады. Но, как ни удивительно, миски с едой стоят полные. Попросив Вилфрида позвать Ритерха к интеркому или передать ему, чтобы зашел в лабораторию, Льюис переключился на привратницкую и отдал распоряжения не выпускать с территории Феннела, но и не мешать ему больше ни в чем. — Ваши собаки не едят, Леман, — рассеянно заметил Льюис, обернувшись к вампиру. — Они так обучены? Он достал из приборного столика перепутанный клубок проводов и датчиков и с интересом посмотрел на Дитриха. — Это жеманство или муки совести? Вам не доводилось никого пытать даже в сороковых? Я плохо знаю ту эпоху, но об СС сложилось устойчивое представление, и вы знаете, какое… Что с нами делает возраст! Тео, можно убрать кол. Он взял из лотка влажную салфетку и обтер с лица и шеи вампирши грязь и пот. — Хотите сами поговорить с нею, герр Леман? Дитрих отвлекся от своего созерцания жертвы охотников и посмотрел на Льюиса удивленно. Тот распоряжался насчет того, чтобы не выпускать Ритерха, но когда он сообщил про собак, на лице вампира отразилось удивление. Хотя, чего тут удивительного? Собаки были приучены не брать еду. Они будут умирать с голоду, и может быть, тогда и возьмут пищу у чужих… Но Ритерх был не чужой. Или Зиберт умная псина, считает Рита предателем, что заманил их сюда и запер? Кто знает Ведь именно Зиберту в морду досталось гадостью… — Да, они в чужом месте. И не будут есть без разрешения, — согласился вампир. — Это приказ, который они не смогут нарушить… Но я думал, что если Ритерх им даст еды, они возьмут, — Дитрих задумался. — Видимо, нет? Он поглядел на Льюиса, который упомянул сороковые. Что ж, он был той еще тварью. И во время бытности своей человеком, и после, когда возглавлял стаю. Кровавые оргии, пытки, купание в крови… Все это было. Ключевое слово — было! Дитриха подменили будто. — Это в прошлом, и я против… беспричинной жестокости, — сообщил он. Тео только фыркнул, но по команде согласился выдернуть кол, пока Дитрих общался с Льюисом: — Да. Я могу заставить ее говорить. По крайней мере, обычно могу, — добавил он с некоторым сомнением глядя на Тео, на котором не работает его сила. И в этот момент Теодор выдернул кол… И девица зашипела, заорала, ее глаза сверкнули голодом и безумием и она начала биться в своих креплениях. Дитрих, разглядывая это тело несколько оторопело, проговорил: — Новообращенная? Серьезно? — это было сказано почти что с удивлением. И он повернулся к Льюису: — Внятной речи вы от нее не добьетесь. Она в приступе голодного безумия. Пока она не получит крови, это пустой разговор. Эмоциональная реакция при этом сообщении была так сильна, что Льюис помедлил, глядя на бьющуюся в стальных креплениях женщину, еще недавно — живую. Он не хотел сейчас увидеть Дитриха, чтобы не перенести на него то, что ощущал к неизвестному пока «сиру» вампирки. Через секунду-другую, совладав с собой, Льюис кивнул Теодору на дверцу термошкафа. — Что ж, бессловесная тварь нам не нужна. Накормим. Там разморозились уже два пакета. Дай один, будь добр. И, поручив Теодору дать девице кровь, привычно подключил датчики мониторинга. Льюис не смог бы объяснить внятно, но встречая тех злосчастных, кто недавно стал вампиром, он переживал, что не уберег их, незнакомых, от участи горше смерти, что плохо нес свою службу. И пусть он давно знал, что вампирами часто становятся по своему желанию, прельстившись мифами и посулами, — Льюис все так же считал каждое новое существо жертвой вампиров, а не их союзником. Наконец, он справился с датчиками и настройками мониторинга достаточно, чтобы посмотреть на Дитриха без желания спалить всех вампиров в двадцать четыре часа. — Ей не больше суток, так? Постарайтесь узнать все, что она сможет рассказать о ее сире и обстоятельствах ее становления. Дитрих ощутил запах еще одной волны эмоций, но уже — от падре. Надо же… Вот ваша слабость, отец Льюис? Но вампиру это поможет мало. Пока что он разглядывал девушку, принюхивался к ее крови… и понимал, что кровь была знакома. Вопрос «какого хрена» едва не сорвался с губ. Теодор с сомнением отправился к шкафу и достал оттуда пакет с кровью. Глаза у бешеной шипящей и орущей девы стали совсем красные и дикие. — Смотри, а то в руку вцепится, — предупредил Дитрих, и, забрав у Теодора пакет с кровью… Предложил его вампирше. Та впилась клыками в пакет, принимаясь жадно пить. Крови в таких пакетах было не много, но обычно достаточно, чтобы привести голодного вампира в норму. Теодор не мешал этому… акту кормления. Когда пакет оказался пуст, а лицо вампирши и шея были измазаны кровью, вампир отстранился. — Да, она создана скорей всего недавно. Я еще… чувствую в ней человеческие запахи. А если… вы ее вскроете, то органы не будут видоизменены еще, — с некоторым отвращением проговорил вампир. И когда он подошел к девушке, что перестала биться в оковах и сейчас испуганно озиралась по сторонам, он схватил ее за подбородок и взглянул в глаза. Льюис имел удовольствие лицезреть, как именно приказывает Дитрих… Его глаза мелькнули красным, а голос заговорил: — Ты должна слушаться меня во всем и отвечать на все мои вопросы. И делать что я скажу. Ты не посмеешь сделать ничего без моего приказа… ты поняла? Мгновение, пауза… и девушка ответила: — Да… — прохрипела вампирша, находясь в некотором трансе. И Дитрих ее отпустил, обращаясь к Льюису: — Задавайте свои вопросы. Она ответит. Теодор, слушающий этот голос, магнетический, невольно опустил руку в карман, сжимая четки. Но похоже, он смог устоять? Вампир ведь не в его глаза смотрел? «Само мое существование, мое и таких как я, — священник, взявший в руки оружие, — почти святотатство. Нарушение обетов, приносимых нами, священством. Но Господня воля вершится с точностью, недоступной нам, смертным. Грани дифференциации подчас едва ощутимы. На Тебя уповаю в минуты слабости моей, в прах пред Тобой повергаюсь в минуты тщеславия моего… позволь мне следовать Твоими путями.» Отец Льюис прибегал к горней поддержке многажды на дню и еще чаще — в ночи, как только чувствовал соблазны. А сейчас, при чувствах, взбаламученных печалью за девушку, он особенно остро испытывал и иной соблазн. О, этот дьявольский, исконный соблазн человечества, приведший наших предков вон из Рая! Отец Льюис рассматривал меняющиеся цветовые пятна на мониторе и испытывал едва не сексуальное вожделение — жажду знать. Такую же властную, как голод вампира, своего рода. — Вот ее ошибка, — пробормотал он, указав на ярко вспыхнувшие пятнышки возбуждения в изменчивой картине сканера. — Она торопится глотать. В отличие от вас, — он отвернулся от экрана, запись изучит позже. — У вас, как и у всех вашего вида, усвоение пищи начинается сразу во рту… Секунд десять он смотрел на девушку на столе с той почти маниакальной любовью, какой отличается симпатия экспериментатора к подопытному образцу особого, уникального сорта. Дитрих тоже «удостоился» этого взгляда, когда явил образец своей способности к управлению. Льюис поймал себя на том, что сожалеет об отсутствии сейчас на Дитрихе датчиков и не может отследить физиологию процессов. По своему, этот вампир был еще более уникален, чем неофитка. Хотя первое питание вампира Льюис зарегистрировал впервые и уже знал, с каким жадным интересом данные его опыта будут изучены коллегами по всему миру. «Во прах…» — одернул он себя, сокрушаясь своим несовершенством и грешным суемудрием. — «Господи, не по справедливости, но по милосердию Твоему…» — Спасибо, Дитрих, — он изучающе ласкал взглядом лицо вампира, эти характерные напряжения мышц при перемене облика, эти едва заметные пигментные нарушения в области верхней челюсти, отмечавшие гнезда клыков в деснах, эти складочки у глаз, появившиеся, когда глаза вампира загорелись характерным красным. Таким взглядом редкий любовник изучает свой предмет страсти. — Ваш способ куда проще и привлекательнее доступных мне. Он многое хотел бы узнать. Неофиты — ценный материал, их связи с живыми еще сильны, их родственники могут быть под той же угрозой, а путь, какими вампиры заловили новичков, следовало пресекать быстро. Но сейчас Льюис только узнал ее имя и адрес сразу перешел к главному: — Софи, ты чувствуешь своего сира, не так ли? Ты хорошо его чувствуешь сейчас? Ты знаешь, где он находится? Вампирша была напугана, но она готова была отвечать на вопросы, что было уже прогрессом, по сравнению с тем, что происходило до этого. Ее глаза бегали по фигурам в халатах и одной — в балахоне, которую она должна была слушаться, но Дитрих предоставил Льюису право задавать вопросы. Он лишь поможет… В допросе. Спасти эту новообращенную — смысл небольшой. Дитрих подозревал, что пользы от нее будет мало, а так как принц, скорей всего, не разрешал ее обращения, ее прирежут в любом случае. Почему бы не сделать этого на столе у Льюиса? — Она просто еще не умеет управлять кровью в своем теле… — ответил было Дитрих, но решил, что пусть человек сам сидит в своих экспериментах, открытиях и заблуждениях. Только вот вампиру стало не по себе, когда Льюис посмотрел на него… Примерно как Тореадор-антитрибу на новый материал для творчества. Нет уж, он на стол точно не ляжет. Эти охотники — натуральные психи. Возможно, некоторые даже находят извращенное удовольствие в пытках ради пыток. К счастью, Льюис не такой. Тот… просто брал и исследовал их, как приколотых бабочек булавками к листу. Прежде, чем ответить, девушка посмотрела на Дитриха. И он приказал коротко: — Отвечай. После чего Софи, раскрыв испуганные глаза, начала бормотать: — Я… сира? Кто это? Я чувствую… мне больно… ужасно, все тело словно горит… как в огне. Мы все в огне, — продолжала говорить она испуганно. Дитрих посмотрел на Льюиса. Он почуял запах, знакомый. Но что, черт возьми, происходит?! Вряд ли это было специально. Или… — Она ничего не знает, Льюис. Вы можете расспрашивать ее о чем угодно, но ее Сир ее бросил, похоже, сразу после обращения, — Дитрих недовольно оскалился. — И у нее поехал крышак. — Зато ее сира знаешь ты, — подал голос Тео, до этого мрачно стоя рядом.