sail

***

В квартире у Намджуна в самый разгар вечеринки как всегда ужасно шумно, накурено — эх, он ведь просил выходить на балкон, что за неблагодарные люди — и воняет: алкоголем, сладковатым дымом скуренной кем-то марихуаны, и совсем немного сексом: Чимин клянётся, он видел, как Тэхён тащил полупьяного Хосока в туалет, его глаза ошалело поблёскивали в полумраке гостиной (он просто обкурился), а брюки (кто вообще надевает брюки на такие «мероприятия»?) многозначительно топорщились в районе паха. Не то чтобы Чимину не нравится здесь находиться, но да, ему не нравится, однако это день рождения самого лучшего в мире человека, а также по совместительству его любимого старшего брата, Намджуна. Поэтому, ну конечно, он просто не мог не прийти. На вечеринках он бывает где-то раз в пару месяцев, обычно тогда, когда у кого-то из его близкого окружения наступает день рождения. Чимин единственный, если не считать Сокджина, кто свой праздник отмечает скромно, в кругу друзей, которых можно по пальцам пересчитать, без лишней мишуры, это, по его скромному мнению, ни к чему. Он не может конкретно объяснить, откуда взялась эта странная неприязнь, ведь, по сути, он никогда не был тихим парнем, даже наоборот. Несмотря на то что он любит спорт и всякие штуки вроде здорового образа жизни, он не стесняется грешить банками пива в одинокий пятничный вечер, или сливовым соджу под какой-нибудь слишком грустный фильм, а иногда даже и чем покрепче. Он позволяет себе бегать с Тэхёном на перекур между парами, а на совсем уж скучных вечеринках иногда балуется травкой, которую притаскивает всё тот же Тэхён (или Юнги). Возможно, причина такой неприязни в куче незнакомых ему людей: Чимин хоть и старается быть максимально дружелюбным, всё равно предпочитает компанию своих придурковатых, но самых близких друзей, остальных же держа на расстоянии вытянутой руки — в буквальном и переносном смыслах. Сейчас же Чимин сидит на старом скрипучем диване блевотно-зелёного цвета и потягивает через трубочку колу, смешанную с чем-то ещё. Ему, честно говоря, было страшно брать напитки с общего стола: кто знает, что туда могли подмешать его отбитые на всю голову однокурсники — в прошлый раз одному парню с параллели попалась водка, разбавленная слабительным, и он всю чёртову ночь обнимался с унитазом, вместо того, чтобы хорошо проводить время и веселиться. Но Чимин, конечно же, всё равно взял стаканчик именно оттуда, ведь, как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанское, а шампанское Чимин любит, особенно розовое. Он с поддельным интересом наблюдает за происходящим вокруг: некоторые танцуют, прижимаясь всем телом друг к другу, совершенно не брезгуя мокрой от пота одеждой, а некоторые, как и сам Чимин, забились по углам и спокойно потягивают алкоголь, некоторые раскуривают косяки, некоторые творят какую-то совершенно непонятную и необъяснимую дичь. Чимин закатывает глаза — он честно устал, а ещё ему ужасно скучно и он бы лучше сейчас сидел у себя дома в гордом одиночестве, играя в любимую игру, или смотрел бы новый сериал, потому что, ну правда, какая бы содомия не творилась вокруг — его это не заботит от слова с о в с е м. Все его друзья разбежались по своим «очень» важным делам: Намджун ушёл чиллить с бульбулятором в самую дальнюю комнату, чтобы постараться принять тот факт, что ему сегодня исполнилось целых двадцать четыре года, Тэхён красноречиво утащил Хосока трахаться в туалет (Чимин правда надеется, что он закрыл дверь на замок), Юнги раскуривал косяки с первокурсниками, а Сокджин ходил по всей квартире и собирал пустые бутылки и окурки. И лишь один Чимин сейчас просто сидит на диване, который уже кто-то успел заблевать. Он всё также безо всякого интереса осматривает помещение, пока его взгляд не цепляется за неловко переминающегося с ноги на ногу Чонгука, стоящего в проёме с банкой не самого хорошего пива в руке. «О, так он тоже здесь», — думает Чимин и, выпрямившись, манит Чонгука пальцем к себе, когда тот опускает свой взгляд на него. Эмоции на лице этого милого парнишки меняются очень быстро и выглядят как-то особенно ярко в приглушённом свете ламп. Удивление сменяет вполне себе настоящий страх — от плотоядной ухмылки Чимина у него, чего таить, позорно трясутся коленки, а в низу живота становится волнительно и тепло. Чонгук сильно прикусывает свою нижнюю губу и двигается к зовущему его Чимину так медленно и аккуратно, словно на казнь. Младший очень мило кривится, когда замечает на диване красноречивое вонючее пятно от рвоты. Чимин хихикакет и поднимается с насиженного места, хватая Чонгука за запястье и утаскивая его на балкон — конечно же — покурить. — Отвратительно, да? — улыбнувшись, спрашивает Чимин, как только за ними закрывается тяжёлая балконная дверь. — Будешь? — он протягивает ему слегка помятую пачку сигарет Лаки Страйк, но Чонгук отрицательно мотает головой, делая затем глоток своего пива. — Тут... довольно мило, — Чонгук выглядит очень смущённым; он понятия не имеет, о чём вообще нужно говорить со старшим. Честно говоря, в присутствии Чимина у него всегда отключаются мозги, напрочь, насовсем — он в него влюблён уже год, крепко, сильно и наверное надолго. Чимин неопределённо мычит и переводит взгляд на пейзаж за окном, закурив. Чонгук стоит рядом и смотрит, как чужие короткие и пухлые (но до неприличия милые) пальцы сжимают сигарету. — Я на самом деле не люблю ходить на такие... Ммм... Мероприятия, — спустя две минуты неловкого молчания говорит Чонгук, решив, что сейчас ему выпал очень крутой шанс поближе пообщаться с Чимином и возможно узнать его лучше. — Меня сюда Тэхён затащил. Нет, мне, конечно, очень нравится Намджун-хён, но мы с ним не настолько хорошо общаемся... Я пришёл... — он делает глубокий вдох, опуская взгляд, когда Чимин переводит свой со скучного пейзажа на него. — Я пришёл, потому что Тэхён сказал, что здесь будешь ты. Чимин ничего не отвечает. Он давно знает, что Чонгук в него влюблён (когда тот был ещё на первом курсе, Чимин помог ему разобраться с историей и физикой, и после этого они начали изредка общаться). Взгляд Чонгука действительно говорит о многом. Он... Настолько пронзительный, яркий и любящий, что Чимину даже становится стыдно от того, что у него к Чонгуку обыкновенная симпатия и желание. — Гук-а, я могу это расценивать как признание? — Чимин ухмыляется, тушит сигарету и подходит к младшему почти вплотную. Сердце в груди делает кульбит. — Да, — Чонгук отвечает сразу, не тратит время на раздумья. Он уже, если честно, так устал молчать и пытаться скрывать свои чувства, что решился открыться Чимину в такой вот не самой подходящей обстановке. — Ты такой милый... — Чимин шепчет это ему на ухо и затем касается его языком, начиная скользить руками по талии Чонгука под его футболкой. — Такой чудесный... — почти мурлычет, осторожно прижимаясь своими губами к губам младшего. Чонгук замирает, не зная, как на такое реагировать. А его сердце тем временем бешено колотится, будто так и желая вырваться из груди и прыгнуть в ручки Чимину. Немного приоткрывая рот, Чонгук позволяет старшему сделать этот поцелуй настоящим (взрослым). По телам обоих бегают мурашки, а низ живота охватывает невероятно приятная дрожь. Чонгук осторожно обнимает Чимина за шею, прижимаясь к нему так сильно, как только может. Чимин запускает свой язык в рот Чонгука, проводит им по нёбу, заставляя младшего чуть резко выдохнуть. Одной рукой он гладит низ его живота, пальцем проводит вокруг пупка, отчего Чонгук тихонько совсем стонет. — Ты как котёнок, — нежно говорит Чимин, потираясь своей щекой о щёку Чонгука. Они сейчас на чёртовом балконе. Их могут увидеть. Но обоим настолько поебать, что... Что они снова целуются, но на этот раз глубже, горячее, развязнее. Член Чимина постепенно твердеет, и он настойчиво трётся пахом о пах Чонгука, чуть тяжелее дыша. — Я хочу тебя, — шепчет Чимин, обхватывая губами мочку уха младшего и слегка её посасывая. Руками он жадно гладит талию и ягодицы Чонгука, прижимая его ещё сильнее к себе. — Ты очень красивый, Чонгук, — говорит он, кусая парня за нижнюю губу и ловко забираясь одной рукой в его штаны. Чонгук издаёт нечто похожее на скулёж и утыкается лбом в плечо Чимина, чуть резко толкаясь навстречу движениям его руки. Большим пальцем Чимин ласкает чувствительную головку члена, размазывая по ней естественную смазку. Чонгук перед ним сейчас такой манящий, доступный и чувствительный — хочется взять его прямо здесь, но... — Пожалуйста, хён, — срывающимся голосом шепчет Чонгук, крепко сжимая плечи Чимина. Старший быстро двигает рукой, не забывая периодически ласкать мошонку и головку. То, как Чонгук скулит и дрожит, заставляет самого Чимина также скулить и дрожать от желания. Вот настолько сильно ему нравится всё происходящее, настолько сильно ему хочется продолжить всё это в спальне. Через ещё пару резких, но приятных движений, Чонгук кончает, укусив Чимина за плечо прямо сквозь его футболку. Он тяжело дышит, облизывая покрасневшие от укусов губы. Старший вытягивает руку из его штанов и подносит к его рту. Чонгук смотрит на него почти беспомощно, стараясь восстановить сбившееся дыхание. Поломавшись несколько секунд, он всё же проводит языком по внутренней стороне ладони, по пальцам, слизывая с них свою собственную сперму. — Встанешь для меня на колени? — хрипло спрашивает Чимин, чистой рукой надавливая на плечо младшего, заставляя его опуститься вниз. Дрожащими пальцами он кое-как расстёгивает джинсы Чимина и стягивает их с него вместе с бельём. — Ты можешь... Можешь кончить мне в рот, — шепчет Чонгук, высовывая затем язык и осторожно слизывая капельку предэякулята. Чимин весь напрягается, сжимает не больно волосы Чонгука, наблюдая за ним. Он обхватывает головку своими блестящими от слюны губами и начинает ласкать её языком, желая сделать Чимину так приятно, как никто ещё не делал. Чуть сильнее приоткрыв рот, Чонгук позволяет члену старшего войти в него немного глубже. Он старается ласкать и посасывать его так, чтобы не пропустить ни миллиметра чувствительной горячей плоти. Чимин тихо стонет, слегка подаваясь бёдрами вперёд, заставляя Чонгука взять ещё глубже. Он едва не закашливается, но всё же начинает ритмично двигать головой, помогая себе руками — одной сжимает член у основания, а другой играется с мошонкой, приятно поглаживая и легонько совсем сжимая её. Небольшое помещение наполняется пошлыми хлюпами и чмоками, заставляя Чонгука краснеть. — Молодец, ты всё делаешь правильно, котёнок, — хрипло говорит Чимин, облизывая губы и сильнее сжимая волосы Чонгука, вновь заставляя его брать глубже. Он помогает ему сделать более резкий и быстрый темп, тихо постанывая из-за того, как ему приятно. Чонгук старается — берёт так глубоко, как только может, ласкает член языком и руками, а от похвалы только увереннее становится, решая пропустить в горло. Больно, рвотный рефлекс мешает, но он сглатывает, позволяя своему мокрому горячему горлу плотно обхватить пульсирующий орган. Чимин кончает, громко простонав и отстранив от себя Чонгука. За его губами тянется тоненькая ниточка слюны, по подбородку стекает капелька спермы. Старший натягивает на себя бельё и джинсы, и опускается на корточки перед парнем, затем мягко и нежно целуя его в губы. — Может... Ну, ко мне? — спрашивает он, улыбаясь довольно. — Да... Можно... — шёпотом отвечает Чонгук, осторожно обнимая Чимина за шею.