3
18 декабря 2016 г., 01:32
Выстрел оглушил глубокую середину ночи, которая распростертёрла свои крылья над пристанью. Пуля врезалась в бок нападающему ниндзя, остановив его. Мэтт больше не выбивал оружие из рук линчивателя, который бросился на ближайшего ниндзя и сбил с ног нападающего.
Фрэнк нагнулся, уклонившись от подпрыгнувшего парня в чёрном. Нога в мягкой обувке проскользнула возле головы. Глаза поимали отблеск стали где-то с боку. Фрэнк резко обернулся и заметил, замахнувшуюся на Мэтта руку с длинным клинком. Парень парировал выпады одного из головорезов якудзе, не заметив скользящую к нему беззвучную тень. Кулак врезавшийся Каслу в бок, оттолкнул его, заставив упустить из виду человека с клинком. Он растерялся. Взгляд заметался между быстрых тёмных людей, пропустив ещё один удар в спину. В темноте всё терялось, трудно было уловить очередной замах и выкрик, то ли свой, то ли чей-то за пределами ветхой крыши.
Клинок где-то рядом прорезал холодный воздух.
Фрэнк замер, резко обернувшись и выкинув руку с Глоком вперёд, прицелился. Прогремевший выстрел поразил шею японца с длинным клинком и его рука дрогнула. Прежде чем рухнуть на землю, он замахнулся. Мэтт обернулся. Лезвие угодило ему в бок, когда подкошенный японец рухнул к его ногам. С губ Дьявола сорвался прерывистый выдох и он не удержав равновесие, встретился спиной с крышей.
Двое якудзе замерли, а Фрэнк воспользовался замешательством проклятых людей в чёрной одежде. Выстрелив в одного, второго он толкнул, отправив в свободный полёт с крыши. У него перехватило дыхание, с адским треском затушив все боевые костры внутри, когда взгляд упал на обездвиженное тело Дьявола, а крик упавшего японского убийцы утих.
— Красный, ну твою же мать!
Фрэнк подхватил свою сумку перекинув её через плечо, убрал пистолет и опустился рядом с Мэттом.
— Не вырубайся, парень, слышишь? Нельзя!
Фрэнк аккуратно снял маску с Мёрдока. Его широко распахнутые глаза смотрели куда-то в пространство позади наклоненного к нему лица Касла. Его окровавленные губы слаживались в болезненную попытку что-то сказать. Пальцы Фрэнка сомкнулись на рукояти ножа.
— Слушай меня, слушай и не вырубайся, – скороговоркой проговорил он и резко выдернул острие.
Ночь огласил вопль Дьявола, который выгнулся дугой и стал хватать руками и ртом воздух. Фрэнк что-то успокаивающе зашептал, закинув маску в сумку, подхватил обмякнувшего мужчину на руки.
— Фрэнк... — закашлялся Мэтт в безуспешной попытке что-то сказать, невольно уронив голову на плечо солдата.
— Заткнись, Красный, просто заткнись, — рявкнул Фрэнк и сделал шаг прочь от света, который доставал на крышу, слегка освещая лежащие на ней тела.
Распахнутые пустые глаза Мэтта кажется блуждали по чёрному небу, так казалось, потому как неотрывно он впивался во мрак, словно делал это последний раз.
Фрэнк смотрел в его лицо с мазками запекшейся крови и со смутным страхом напомнил себе о полях боя. Сколько раз он проживал подобный сценарий? Тащил на себе раненных и умирающих солдат, даже если знал, что через несколько метров или минут на руках будет обмякнувшее кровавое тело. Тогда он возвращался и взваливал на плечи следующего боевого товарища. Стонал и падал, но продолжал тащить. Наверное Красного стоило оставить, но черти его дери, если бы он так поступил. Не так, не на поле боя, где они бились против одной вражеской черни. Пусть Мёрдок умрёт от кровотечения, не дождавшись помощи, но не на холодной крыше среди тел поверженных ёбаных якудзе. Всё же проклятый Дьявол не заслужил такой смерти.
Невзрачный тёмно-синий Форд стоял за углом склада. Фрэнк спустился с раненным Мёрдоком и уложил его назад, пачкая сидения и пол его кровью. Сам же мужчина уселся за руль и резко бросил через плечо:
— Адрес? Где ты живёшь?
Мэтт попробовал ответить, но с его губ сорвался только болезненный хрип. Ещё одно усилие, и он выдохнул что-то похожее на название своей улицы, через несколько сконцентрированых и трудных минут, ему удалось сказать номер дома и окрававленными пальцами показать этаж.
А потом его поглотила милостивая тьма.
***
Мэтт сквозь невероятную боль чувствовал, слышал, с каким треском Фрэнк выбил дверь его квартиры, как заволок внутрь и подпёр дверь стулом. Его качало на волнах сознания, мелькая громкими образами и звуками. Следующая вспышка сознания озарила его, когда он очутился на своей постели. Мэтт не чувствовал, как с ватного тела был стянут костюм, но вот адская боль в области живота опять толкала его в бесконечный колодец беспамятства. Здесь ничего нет. Было бы ошибочным назвать это сном. Мёрдок скорее сравнил бы это состояние с комой – он не спал, просто пребывал в невесомости, ощущая далёкие отголоски боли. Никакого света в конце тоннеля – свет давно померк для Мэттью Мёрдока, оставаясь только в далёких детских воспоминаниях, которые он так бережно хранил в бесконечных чертогах памяти. Хотелось скрыться от дикого жжения, но оно было настолько сильным, что доставало его и здесь, заставляя из лёгких с шумом вырывать куски воздуха. В ушах шумело, задымленный мозг не мог определить что это, воображаемое напоминание слабого сна или реальные звуки. Постепенно они стали слышаться всё отчётливее, становилось ясно, что воспаленный мозг стал пробуждаться. Слух уловил журчание воды в ванной, и тихое знакомое дыхание. Мэтт от удивления не сразу сообразил, что его веки уже больше минуты подняты, а глаза уставлены в потолок. Он попробовал было подняться, но одна только попытка пронзила живот острой болью, будто бы проткнув внутренности шилом. Руки скользнули к животу, где он нащупал тугую повязку. Нос уловил запах антисептиков и спирта. Его пальцы осторожно прошлись по белому слою бинта, словно вычитывая подробности о своём ранении. Малейшее касание уже не приносило ожидаемой скручивающей боли и Мёрдок решил, что кожа вокруг раны сшита медицинской иглой, мелкими стежками. Голова облегчённо расслабилась на подушках, лёгкую боль заглушило невероятное удивление, невольно заставляя прислушиваться к звукам открывшейся двери в ванной. Мягкие шаги, которые неспеша приближались, заставили его напряженно сжаться в пене светлых простыней, с его кровавыми пятнами, и теплого одеяла, сбитого где-то у ног. Когда он почувствовал, что Фрэнк остановился на пороге его спальни, Мэтт нахмурился, проклиная свой жалкий и обессиленный вид, ощущая на себе тяжёлый взгляд. — Который час? — тихо спросил он закрывая веки. — Начало восьмого. Что, не слышишь как птички утренние песни под окном распевают? — отозвался мужчина и шагнул к широкой кровати. Мэтт услышал лёгкий всплеск воды, очень тихий и близкий. Он свёл брови к переносице и сообразил, что в руках Фрэнка оказался маленький тазик, с едва прикрывающей дно водой и плавающей в ней тряпкой. А потом край кровати прогнулся под весом мужчины и он поставил на прикроватную тумбочку свою ношу. Его руки опустились в него, и Мэтт сам того не замечая, практически почувствовал как пальцы Фрэнка коснулись воды, как он стал выжимать тряпку. По коже прошёл табун мурашек, вынуждая Мёрдока почувствовать себя идиотом. — Что ты делаешь? — попробовал он отвлечься от своих ощущений, послав на Касла удивленный взгляд, слегка промахиваясь и глядя куда-то на его подбородок. — Нужно же всё-таки смыть с твоего лица последствия от встречи твоего носа с моим кулаком, — ухмыльнулся Фрэнк и добавил: — Может предпочитаешь лежать дальше с окровавленной рожей, а, Красный? Мэтт ничего не ответил и только отвёл глаза в сторону. Фрэнк удовлетворённо хмыкнул и извлек из недр фиолетового тазика отрезок светлой футболки, которую он нашёл на диване в гостинной. Мокрая ткань аккуратно коснулась правой щеки Мёрдока, мазнув по коже теплотой. Фрэнк любопытно посмотрел на лицо покрытое запекшейся кровью. У этого мудака оказывается интересный цвет глаз, неожиданно решил мужчина, вглядевшись в блуждающий взгляд Мёрдока. В не ярком дневном свете и при такой близи, он ясно рассмотрел пустой медовый цвет глаз. Хотя нет, мысленно поправил он себя, и подумал, что они скорее холодно - бледные, такие, карие с зеленоватым оттенком, напоминающие застывший лесной пруд поздней осенью. Круглые тёмные стекла очков сейчас не скрывали за собой невидящий взор, делая его каким-то не защищённым, открытым, давая возможность как можно лучше рассмотреть этот цвет осенней воды в пасмурный день. Это было настолько глупое и ненужное открытие, что Касл нахмурился, отмахиваясь от ненужной чепухи, опуская тряпку в воду, чтоб промыв её, снова поднести к лицу. — Отвратительный должно быть у меня вид, — пробормотал Мэтт и поднял руку, взъерошив спутанные волосы ещё сильнее, рассыпая их вокруг головы на подушке. — Чертовски отвратительный, — не удержался от улыбки Фрэнк, ощутив, как потеплела в спальне атмосфера. Ткань избавила Мёрдока от кровавых следов на носу и под ним. Мокрая рука Фрэнка с влажной тряпкой опустилась на левую щеку, мягким движением очищая кожу и двигаясь к скуле. Его пальцы скользнули по щетине, захватывая как можно больше пыли и крови. Тёмно-карий, практически чёрный взгляд пополз от щёк к разбитой нижней губе адвоката и Фрэнк снова мысленно чертыхнулся. Округлая ложбинка на верхней губе бывало придавала улыбке Мёрдока дерзкую тень. Сейчас его губы едва заметно приоткрыты и напряжены, как и всё тело. Фрэнк протёр подбородок и шею, постоянно возвращая внимание на рот раненного мужчины, задерживая взгляд на трещинке на нижней губе в правом углу. Проклиная себя, желая себе гореть на вечном и самом большом жарком костре в Преисподней, Касл тянет руку и большим влажным пальцем касается раны, не сразу сообразив, что на губах Мэтта нет кровавых следов. Когда это всё же до него доходит, он медленно убирает руку, стараясь не акцентировать внимание на этом пустяке, списывая всё на усталость. — Я не помню, что со мной случилось, — неожиданно сказал Мэтт, послав на Фрэнка потерянный взгляд, упорно делая вид, что ничего не заметил. Касл бросил тряпку обратно в яркий тазик с мутной водой и вытер мокрые руки о свою чёрную футболку. Его взгляд ощупал бледное лицо адвоката, прилипшие пряди к влажному лбу и мужчина встал, всё ещё запутывая взгляд в спутанных каштановых волосах. — Клинок якудзе, жить будешь, — коротко ответил он, прихватив с собой таз. Мэтт нахмурился, когда шаги в берцах выскользнули за пределы спальни. Чёртов Фрэнк. Он вносит в жизнь одни непонятности, отвечая так же коротко и не ясно, как и проявляет что-то помимо ярости и ненависти. Мёрдок попробовал выстроить ночные события по порядку, вспоминая их "разговор" на крыше склада и приход японских надоедлевых ниндзя, во главе которых была Электра. «Нам на землях Адской Кухни не нужен Каратель», – и что, чёрт возьми, это значит? Означают ли её слова, что нужно начать опасаться новой войны? Что творится у неё в голове? В голове появилась мысль, от которой Мёрдок почувствовал себя ещё хуже. Что, если это была огромная ошибка – попросить девушку уйти? Наверное стоило оставить её у себя, зажать в объятьях и потом всё узнать, что б помочь и возможно, остановить надвигающуюся волну... Каслу похоже всё равно, если он так спокойно реагирует на произошедшее, а если ему действительно всё равно, возможно и Мэтту стоит немного расслабиться. Да, наверное именно так, решает он, выкидывая девушку из головы, понимая, что самотерзания сейчас не помогут, охота начнётся когда удастся подняться с постели. Что он собирался сделать в ближайшее время. И как в доказательство своим намерениям, попробовал снова приподняться на кровати. Сжимая челюсти до скрипа зубов, Мэтт смог слегка приподняться и опереться о спинку кровати. Он чертыхнулся, поняв, что скоро о себе начнёт напоминать мочевой, настойчиво потребовав отправиться в туалет. Проклятье. — У тебя что, совсем не чем набить брюхо? — донеслось из кухни. — Что-то должно быть, — устало пожал плечами Мёрдок. Фрэнк открыл холодильник и внутри на него смотрело «что-то должно быть», то есть, практически ничего. Три стеклянные бутылки пива нашли своё место на двери, рядом с полу пустой бутылкой виски. На полке стояла тарелка с недоеденной жареной картошкой, кусок сыра, почти плоский тюбик с кетчупом и банка со сметаной. Всю эту картину оканчивала маленькая пустая кастрюля с остатками непонятного варева на стенках. Фрэнк озадаченно провёл рукой по отросшим слегка вьющимся чёрным волосам на макушке, и закрыл дверь холодильника. В морозилке снизу нашлась парочка замороженных куриных филе, которые он извлек на божий свет. Ещё раз порывшись в ящиках для овощей, он достал несколько картошин и маленькую луковицу. Пришлось найти чистую кастрюлю и с водой, бросив в неё нашедшее мясо, поставить блестящую посудину на электрическую печь. — Будешь передо мной в долгу, Красный, — бросил через плечо мужчина, начав чистить картошку. — Чем я смогу рассчитаться? — со смехом донеслось из спальни. — Будет видно, — криво улыбнулся Фрэнк. К тому времени как бульон стал кипеть и распространять ароматные запахи, в проёме спальни показался Мэтт. Держась за дверной косяк одной рукой, вторую он едва прижимал к повязке. На его лице показалась болезненная гримаса, которая стала меняться на сосредоточенность упрямого барана. — Твою мать, что по-твоему ты делаешь? — рявкнул Касл, обернувшись к нему. Мэтт дёрнул головой в его сторону, оставляя приклееный к ламинату взгляд на холодном полу. — В туалет направляюсь, — просто ответил он и сделал осторожный шаг вперёд. Фрэнк иронично поднял брови и раздражённо выругавшись, подошёл к нему. Мёрдок наверное хотел гордо отказаться от помощи, но всё-таки решил, что проще будет не открещиваться от Фрэнка, и на секунду забыть кем он является и как хорошо умеет впечатывать приклады оружия в чужие носы. Он сомкнул пальцы на предплечье солдата и опираясь на него, побрёл в ванную, невольно отмечая, как всё же меняется атмосфера возле этого человека. Стоит ему только оказаться на расстоянии меньше чем вытянутой руки, так сразу попадаешь под дьявольски уверенное обаяние Фрэнка. Наверное Карэн поддалась на перемены, которые вносил своим присутствием этот человек. Мэтт впервые за долгое время пожалел о своём незрячистве, слишком уж сильным было желание увидеть знаменитого линчивателя, который несколько часов назад умудрился спасти ему жизнь, как-то незаметно для самого себя заботливо омыть лицо и сейчас готовить что-то, ворчливо ругаясь на «ленивый, раненный красный зад». Слишком уж необычным он был, поэтому и хотелось не только слушать и чувствовать его присутствие, а именно увидеть. Наверное поэтому левая рука Мэтта соскользнула с тёплой руки Касла и в порыве ребячества потрепала его по голове. Пальцы коснулись короткого ёжика на затылке, ощутив чуть выше более длинные волосы. — Боже, ты только недавно чуть не сдох, — голосом мученика сказал мужчина смахнув руку улыбающегося Мёрдока. А тот невинно пожал плечами, затаив улыбку в уголках губ. — Просто радуюсь, что этого не случилось. Фрэнк едва удержался от парочки смачных ругательств, и толкнул дверь в ванную. Он нетерпеливо ждал пока Мэтт справиться со своими трусами, пока отольёт и оденется, всё это время слегка поддерживая его за плечо. Когда тот справился с поставленной задачей, то решил не возвращаться в спальню, а расположился на диване, накинув на озябшие плечи плед. Он осторожно облакотился о спинку, плотнее укутавшись в теплую ткань и прислушался. За окном давно забурлила жизнь большого города, безудержным потоком подхватывая каждого, кто выходил из своего дома. На полу заиграли всё ещё согревающие солнечные лучи, наполняя ярким светом гостиную Мёрдока. Шум с улицы стал смешиваться с возней за кухонной стойкой, где Фрэнк пытался отыскать тарелки. Должно быть это увлекательное зрелище, жаль только Мэтт не мог им насладиться. Он вслушивался в дыхание мужчины, гадая, когда в нем что-то измениться, когда сердце сделает что-то неожиданное, подсказав о ходе мыслей Касла. Но ничего не происходило. Посуда не громко оживала в его руках, наполняясь горячим куринным бульоном. Плечи Фрэнка напряженны, а на лбу залегают сосредоточенные морщины, он о чем-то размышляет, о чем-то далеко не весёлом и конечно же не о горячем вареве в двух глубоких тарелках. Мэтт внимательно стал вглядываться в темноту перед собой, тщетно пытаясь что-либо разглядеть. Сколько раз от скуки он проделывал подобное – перестал считать, а просто садился и изучал мир, рисуя образы основанные на картинках из прошлого, иногда и сам поражаясь, насколько ярким порой получалось ведение. Сейчас захотелось снова проделать подобное, нарисовать образ Карателя. Но как бы он не вслушивался, ничего ясного "увидеть" не удавалось. Воображение услужливо подкидовало смутные образы смерти, которая неотрывно следовала по пятам за Фрэнком. Вот он тяжело дышит, едва держась на ногах, от бесконечных побоев в катакомбах ирландцев. Каждый его вдох болезненно рвет лёгкие на части, заставляя вдыхать меньше, и с шумом и кровью выдыхать остатки. От него прямо несло кровавыми сгустками и нечеловеческой болью. Но он стоял. Наверное просто едва держался на ногах, но продолжал держать боевую стойку. Мэтт подумал, что наверное именно тогда ощутил ту глубокую силу Фрэнка. А потом появился другой образ – мёртвого мужа и отца, который он продолжал на себе тянуть. В ту же ночь он его снова видел. Фрэнк припал к холодному памятнику, выливая накопившееся Красному Дьяволу, тому, который пришёл что б ему помочь, а не потащить к адским кострам под землёй. Это ведение отличалось от всех, потому что это был тот человек, который угасал в Карателе. Который так яро отличался от всего другого себя – от того, который заковал Мэтта на крыше, желая преподать урок, показать. А потом появился уже совсем другой Фрэнк Касл, который сидит в зале суда, в выходном костюме, который так подчёркивает широкие плечи и крепкую подтянутую фигуру, отвлекая взгляд от разбитого лица. Сидит с гордо поднятой головой, упрямо вздёрнув подбородок. Сила таится в каждом взгляде, движении, и вырывается только с хриплым криком и угрозами, под натиском вытаскивающих его из зала суда полицейских. Мэтт чувствовал, что знает этого человека гораздо больше, чем тот сам мог о себе сказать. Сейчас Мёрдок почти лежал на диване, улавливая запах собственной крови и бессилия, а Касл не тянется к пистолету, который всё так же висит в кобуре на правом бедре, что б опять пустить ему пулю между глаз. Только в этот раз не предупредительную. Он, черти его дерите, готовит еду! Херов Касл умеет удивлять. Мэтт не удержался от улыбки, услышав, как мужчина развернулся, в пару широких шагов оказался рядом и поставил перед ним исходящую горячим паром тарелку. Вернулся за своей и уселся напротив. Мэтт точно мог сказать что Фрэнк на него не смотрел, а молчаливо и по-солдатски строго опустил взгляд в свою посудину с куриной похлебкой собственного приготовления. Они ели в равнодушной тишине. Мэтт едва удерживал тарелку и глотал на удивление вкусный завтрак, наполняя желудок картошкой и мясом. Он старался не делать резких движений, при которых внутренности выворачивались на изнанку, когда его отвлёк не громкий голос Фрэнка. — Думаю, на сегодня лимит добрых дел исчерпан, — в его голосе улавливался лёгкий намёк на улыбку. — Как думаешь, Красный, на Небесном суде мне это зачтётся? Мэтт неверяще покосился на него. — Конечно, ты это знаешь не хуже меня, — он на секунду запнулся и тихо добавил: – Спасибо тебе. Фрэнк кивнул и встал. — Расслабься. Он медленно поплёлся к выходу, где лежала его сумка и куртка. Натянув её, набросив на плечо лямку дорожной сумки, Касл молча вышел, надвинув на лоб капюшон куртки. Дверь жалостливо скрипнула за ним, оставляя хозяина квартиры рассеяно смотрящего куда-то в глубь себя. На лестнице ещё слышались мягкие шаги, когда входная уличная дверь привычно скрипнула, выпуская Фрэнка наружу. Его шаги смешались с разношерсной толпой и быстро утонули в визге автомобильных клаксонов. Мэтт ещё долго неподвижно сидел на диване, кутаясь в коричневый плед, пока его не стала заволакивать дремота. Вспомнились руки ушедшего Фрэнка, блуждающие по его лицу и палец, задержавшийся на нижней губе на несколько мгновений дольше чем того требовалось. Холодок пробежал по спине, заставив его ужаснуться собственным мыслям. Лёгкое прикосновение. Фрэнк всего лишь задумался, не заметив этой мелочи, повторял себе Мёрдок, пряча лицо в мягкие объятья одеяла. Резки звук заставил его вернуться от неожиданности, разорвав тишину в опустевшей квартире. «Фогги, Фогги, Фогги». Вибрация громко зашумела на деревянной крышке прикроватной тумбочки в спальне. Мэтт подавил стон и медленно поднялся, морщась и ругаясь, медленно потащился в спальню. Электронный голос монотонно повторял одно и то же имя, а мужчина удивлённо отметил настырливость Фогги. — Ты где пропал?! — встревоженность по ту сторону трубки. Мэтт уселся на край кровати, одной рукой приложив телефон к уху, а другой сжимая края пледа под шеей. — Всё отлично, чего ты так разбушевался? — устало выдохнул Мёрдок и осторожно опустился на спину, всверлив невидящий взгляд в потолок. — Увидеться хочу, я заеду, а, бро? — О чёрт, Фогг, мне сейчас не до этого... — О Мэтт, я уже еду! — перебил его весёлый голос друга. — Вернее, такси подъехало, а ты же знаешь о их тарифах за простой! На той стороне послышалось ворчание. — Ладно, ладно, только если привезешь с собой мастера, мне нужно починить дверь после... эм... — капитулировал Мэтт, на секунду запнувшись и с улыбкой добавив: — Ночного приключения.
