Бессмертная надежда

      Лунный диск застыл над руинами Селинвейла, заливая бледным светом обрушенные шпили. Тобио чувствовал, как зубцы короны касаются непокорных прядей, а холод металла просачивается под кожу. Снизу, замерший в полуприсяде, на него смотрел Шоё. Тишина дрогнула — размеренный выдох Тобио слился с воем ветра в провалах стен. Мышцы лица смягчились, губы сами растянулись в спокойной усмешке. Тень от венца упала на глаза — и в этот миг они блеснули.       — Идиот, — прошипел он, расправляя плечи.       Нагрудник отозвался мелодичным звоном, но не отяжелил тело, будто стал его частью. Тяжесть доспеха исчезла, подчиняясь воле. Шагнув к сундуку, Тобио скользнул взглядом по остаткам брони, мерцавшим в полумраке ледяными отсветами.       Первыми он поднял поножи — плотные, похожие на драконью кожу, с вставками чернёной стали на коленях и бёдрах. Пластины покрывала тонкая паутинка серебряных прожилок, повторявших витиеватый гербовый узор. Материал обтянул ноги, не сковывая шага, принимая форму мышц.       Перчатки, укреплённые стальными нитями, застегнулись на запястьях с тихим щелчком. Внутренняя сторона мягко облегала замшей, тогда как внешняя оставалась твёрдой. Сапоги с голенными щитками приняли его ступни, как слепки, повторяя каждый изгиб, а жёсткие подошвы глухо стукнули о камень.       Тобио замер, прислушиваясь к ритму. Броня словно жила в такт его сердцу: металл чуть расширялся при вдохе, а сапфиры на нагруднике загорались синим при каждом повороте. Даже корона, давившая на виски, стала почти неощутимой — её тяжесть растворилась в общем чувстве силы.       Сундук опустел, обнажив древесные волокна дна. В углу, притаившись, поблёскивала рукоять — неприметная, длиной с мизинец. Пальцы Тобио сомкнулись вокруг неё, и воздух наполнился низким гулом. Вихрь рванул его назад, но он вцепился в находку, уперевшись сапогами в трещины плит. Рукоять задрожала в его кулаке, разрастаясь, обретая форму, пока у основания не вырвалось лезвие — сперва тонкое, как игла, затем шириной в ладонь. Инерция потащила тело вперёд, меч вонзился в землю, дрожа от удара. Лезвие блеснуло в лунном свете, вобрав отражения теней.       Корвус взметнул крыльями и стремительно спикировал к принцу. Его взгляд, острый и ненасытный, скользил по артефакту. Узоры на рукояти светились холодной синевой, словно отражая внешнее спокойствие хозяина, но внутри — демон ощущал это кожей — бурлила тёмная ярость, готовая вырваться.       Корвус хрипло усмехнулся, и в тот же миг его оперение рассыпалось вихрем чёрных искр. На их месте возникла вытянутая фигура, чёткая, но сохранившая зыбкость дымки. Глаза демона сузились в серповидные щели, а чёрные губы растянулись в ухмылке, полной холодного презрения. Он наклонился так близко, что ледяное дыхание обожгло щёки Тобио, оставив мурашки на коже.       — Принц, — зашелестел его голос, проникая прямо в разум. — Я тут поразмыслил… Ты устал от своих цепей. Зачем тащить этот груз? Ты и так всё доказал. Сильнее, чем мальчишка. Сильнее, чем отец. Дай мне свободу… и себя отпусти. Давай…       Тобио застыл. В висках гудела пустота, мысли путались. Он не понимал замысла демона, но где-то глубоко зародилась льстивая искра — крохотный уголёк гордыни, ослабленной страхом.       — …убьём Шоё, — завершил Корвус, и его лицо исказилось: черты поплыли, обнажив нечеловеческий оскал.       Глаза Тобио расширились. Горло сжалось, слюна стала вязкой. По виску скатилась капля пота. В голове что-то щёлкнуло, будто захлопнулась ловушка в сознании. Лицо принца дрогнуло: чёрные прожилки поползли от висков, кожа вокруг глаз сморщилась, застыв в маске ярости. Клыки удлинились, а глаза заволокло кровавой пеленой. Тобио метнулся назад, одной рукой вцепившись в рукоять меча, и выбросил клинок вперёд. Остриё замерло у горла демона. Сердце колотилось, рвалось из груди, а шею сдавило спазмом.       — Что…       Слова Корвуса врезались в сознание, как клинок. Они разбудили что-то древнее, спавшее в глубинах его вампирской сути. Прямая угроза фамильяру сорвала последние оковы сдержанности. Сапфиры на доспехах засветились багрянцем, узоры на рукояти вспыхнули, а ладонь, сжимающая меч, окуталась облаком энергии.       — Повтори, — голос Тобио прорвался сквозь стиснутые зубы, низкий, гортанный. — Что ты сказал?!       — Что происходит? — Шоё шагнул вперёд, но Кенма, не меняя позы, преградил ему путь. Руки мага спокойно лежали на груди, лишь брови слегка приподнялись.       — Не мешай, — бросил он, не отводя взгляда от схватки. — Смотри и запоминай.       Корвус усмехнулся. Его улыбка растянулась до ушей, обнажая ряды игольчатых зубов. Глаза, холодные как звёзды, буравили Тобио, выискивая слабину. Чёрные пальцы, длинные и узловатые, обхватили лезвие, притягивая его к горлу. Клинок впился в плоть, и тёмная кровь — густая, точно смола — смешалась с чернотой его кожи.       — Я сказал… — шипение демона резануло слух. — Убьём птенца, пока он слаб. Сбросим балласт. И ты станешь тем, кем должен быть — без цепей, без страха. Разве не заманчиво?       Его смех, хриплый и резкий, заставил Тобио вздрогнуть. Дыхание перехватило, рука дрожала, ярость пульсировала в висках, застилая разум. Рукоять впитывала жар ладони, узоры на ней оживали, превращаясь в руны. Основание клинка вспыхнуло — алый огонь пробежал по стали. Корвус отпрянул, но ухмылка не покинула его лица, будто он ждал этого.       — Близко было, — прошипел демон, и в его голосе зазвучала ядовитая насмешка.       — Корвус! — рёв Тобио разорвал тишину. Меч в его руках засиял багровым, пламя охватило клинок. Он рванул вперёд, покрыв расстояние одним прыжком, и клинок рассёк воздух, но демон остановил лезвие двумя пальцами.       — Кейшин одарил тебя щедро, — протянул Корвус, небрежно вращая запястьем. Меч дрожал в его хватке. — Доспехи и этот клинок — всё усиливает твоё пламя.       Демон внезапно кувыркнулся в воздухе, отшвырнув меч ударом пятки, и в следующее мгновение уже навис над Тобио, впиваясь когтистыми пальцами в его горло. Кровь застучала в висках, мир покачнулся.       — Запомнил это чувство? — шёпот Корвуса пробрал холодом. — Слепая ярость… Гнев!       — Д-а… — Тобио выдохнул хрипло, ноги ослабели.       Пальцы разжались. Демон нависал над ним длинной тенью. Тобио глотнул воздух — и он обжёг лёгкие свежестью.       — Усмири пламя. Возьми под контроль. Не эмоциями — волей. Иначе… — Корвус склонился, и его голос стал мягче. — Потеряешь всё.       Глаза демона вспыхнули, и вокруг него сгустился туман. Фигура рассыпалась перьями, и из чёрного дыма вылетел ворон, сделав круг над Тобио.       Шоё бросился к нему, присев на корточки. Холодные пальцы коснулись пылающих щёк, заставляя Тобио поднять голову. Ярость отступила, чернота вен растворилась, оставив лишь привычную бледность. В глазах теперь читалась тревога.       — Всё… нормально? — Шоё сглотнул, сжимая кулаки.       — Нормально, — Тобио отвёл взгляд.       — Демонские уроки явно придумывали садисты, — саркастически скривился Тадаши, наблюдая, как Корвус кружит над руинами. Его пальцы нервно барабанили по рукояти кинжала.       Демон отозвался гортанным карканьем и взмыл выше, широко расправив крылья.       — Он… — Тобио стиснул перчатки в кулаках. — Мне не по душе.       Шоё молча протянул руку. Его ладонь осторожно обхватила предплечье вампира, помогая встать. Тобио потянулся к мечу — лезвие с резким щелчком скрылось в рукояти. Он ловко провернул артефакт в пальцах и прицепил к поясу.       — Идём, — бросил Тобио, не оглядываясь, и зашагал к опушке, где ожидали лошади.       Корвус камнем спикировал на плечо Шоё. Юноша моргнул, едва сдержав дрожь, и, схватив демона за клюв, грубо встряхнул его.       — Что ты ему нашептал? — прошипел он тихо.       — Предложил перерезать тебе горло, — Корвус высвободился, щёлкнув клювом у самого пальца Шоё. — Но он ещё не понял, что ты для него… не просто фамильяр. — Демон наклонил голову, и в его глазах мелькнула искра. — Ты — его слабость. Инстинкты требуют защищать тебя, даже если ради этого придётся сжечь мир. Я лишь… подлил масла в его пламя.       — Чудовище, — выдохнул Шоё. Губы его дрогнули, по спине пробежал жар. Он резко отвернулся, сглотнув ком в горле, и зашагал следом.       Тобио вскочил на вороного коня, поводья легли в ладонь. Рука невольно потянулась к Шоё, замершему у крупа чубарого жеребца, но юноша резко отшатнулся.       — Я поеду сам, — выдохнул он, вцепившись пальцами в луку седла.       Бровь вампира дёрнулась. Он перехватил поводья, и кожаные ремни скрипнули от натяжения.       — Сейчас не до геройства, — голос Тобио прозвучал отстранённо, — и учить тебя верховой езде здесь — глупость. Не упрямься.       — Я сказал… — Шоё вскинул голову, глаза, горящие упрямством, вонзились в вампира. — …сам.       Тобио прищурился. В груди кольнуло — не то досада, не то странная гордость.       — Как знаешь, — он резко развернул коня, пряча лицо в тени.       Шоё вцепился в гриву, пытаясь подтянуться, но жеребец забил копытом. Земля дрогнула под ударом подков. Со второй попытки юноша едва закинул ногу, но конь рванул вбок, сбрасывая его. Рука Тобио метнулась вперёд — вороной вздыбился, преграждая путь падению.       — Хватит! — резкий окрик вампира заставил жеребца замереть. — Ты его до смерти напугаешь.       Шоё не успел огрызнуться. Крепкая хватка сомкнулась на его запястье, и в следующее мгновение он оказался в седле перед Тобио, спиной к его доспехам.       — Пусти! — дёрнулся Шоё, но рука вампира, обхватившая талию, крепко прижала его к торсу.       — Шевельнёшься ещё раз — привяжу к седлу, — ледяным тоном бросил Тобио ему в затылок.       Корвус, сидевший на ветке, каркнул так громко, что Шоё вздрогнул. Демон хлопал крыльями, заходясь в смехе.       Шоё стиснул зубы, смирившись, но каждое прикосновение Тобио отдавалось странным жаром сквозь одежду. Вампир видел его насквозь — замечал, как дрожат ресницы при неуверенном вдохе, как напрягаются мышцы спины перед рывком.       — Ослабь хватку, — Тобио указал пальцем на его кулаки, побелевшие от напряжения. — Ты не душишь врага, а управляешь конём. На привале покажу, — голос его неожиданно смягчился. — А сейчас… расслабься.       — Я не просил… — начал Шоё, но слова утонули в топоте копыт, когда жеребец рванул в сторону, испугавшись тени из леса.       — Тише, — Тобио перехватил поводья, едва касаясь его рук.       Ветер свистел в ушах, унося невысказанное. Кони летели сквозь ночь, оставляя позади поля, серебрившиеся под луной, тёмные леса с настороженно шумящими кронами и деревеньки с потухшими окнами. На привалах у рек Шоё ловил взгляд Тобио, украдкой следившего, как он пьёт, пригнувшись к воде. Руки вампира, обнимавшие его в седле, казались надёжнее любой брони — и это пугало больше, чем погони. Притяжение? Или магия фамильяра? Мысли путались. Ощущения от холодной стали нагрудника, к которому Шоё жался спиной, напоминали — Тобио не человек. Но его дыхание на затылке было противоречиво тёплым, живым…       Резкий глухой свист рассёк воздух. Конь вздыбился, храпя, — вдали, за холмом, застучали чужие копыта.       — Вперёд! — Хитока промчалась мимо, хлестнув их коня плёткой. — Тадаши прикроет!       Тобио рванул поводья, и мир слился в стремительный поток теней. Шоё прижался к нему, невольно вцепляясь в его запястье, и под пальцами ощутил ритм сердца вампира — учащённый, но ровный. Тобио нахмурился, резко перехватив ремни, чтобы удержать Шоё в седле, когда конь дёрнулся в сторону. Его рука инстинктивно сжала плечо юноши, не давая тому упасть.       Тадаши, одной рукой ловко управляя лошадью, другой вычерчивал в воздухе золотистые руны. Пространство задрожало, искажая очертания деревьев.       — Сменим направление! — крикнул маг, дёрнув поводья влево. Его конь рванул в гущу пшеницы; колосья хлестали по бокам, рассыпая зёрна.       Ветер, пронизанный синеватым свечением, подхватил лошадей и повлёк вперёд. Магия сгустилась вокруг них прозрачным мерцающим куполом. Преследователи замерли у края поля, растерянно размахивая факелами.       — Что это было? — Тобио приблизился к Тадаши, не скрывая подозрительности.       — Фокус с исчезновением, — маг подмигнул, вытирая пот со лба. — Рассвет близко. — Он кивнул на горизонт, где за горными пиками алело небо. — Через пять вёрст начнутся скалы. Спрячемся там.       Тадаши пришпорил коня. Тобио, тяжело вздохнув, опустил подбородок на макушку Шоё.       Они достигли подножия гор, когда небо лишь тронул рассвет бледными розово-янтарными полосами. Корвус, рассекая воздух, пролетел над скалами и устремился к расщелине.       Шоё слез с коня, едва касаясь земли. Ноги дрожали, а мышцы горели от долгой дороги. Проходя мимо, Тобио неожиданно нежно провёл пальцами по его взъерошенным волосам.       — Час на отдых. Потом займёмся твоей лепкой. — Уголки его губ дрогнули в ухмылке, и он исчез, оставив Шоё с противоречивыми чувствами. Тепло прикосновения смешалось с горечью: он ненавидел эту странную новую зависимость.       — Иллюзии рассею, — Тадаши потёр запястье с красными отметинами от магии. — Кажется, я устал.       Он щёлкнул пальцами, и лошади, кроме чубарого жеребца, исчезли. Только глухое ржание разнеслось эхом.       — Голоден? — Кенма протянул Шоё сушёное мясо, но юноша отмахнулся, сжимая виски.       — Хватит нянчиться! — Шоё резко дёрнул головой, его глаза вспыхнули. — Я не ребёнок в башне. Быть обузой… — Голос сорвался, выдав затаённое.       Он резко повернулся и направился к пещере. Тобио ждал у входа, прислонившись к скале. Шоё, не останавливаясь, вцепился в его запястье и потянул за собой:       — Лепи. Быстро. — Пальцы дрожали, но хватка не ослабевала. — Нам не на руку, если ты расплавишься на рассвете.       Шоё чувствовал, как путались мысли. Обида сжимала грудь. Он подошёл к коню, жующему траву. Жеребец фыркнул, брызги росы сверкнули в воздухе. Ладонь Шоё скользнула по влажной шее, ощущая дрожь живых, непокорных мускулов. Нога замерла в стремени.       — Тянешься, как котёнок за бабочкой, — раздался голос Тобио. Его пальцы легли на бедро Шоё, уверенно поправляя позу. — Оттолкнись от земли, а не болтай ногами.       Шоё стиснул зубы, рывком вскочив в седло. Удар копчика о кожу вырвал глухой стон. Конь вздрогнул, удила звякнули. Седло казалось огромным, а ноги бессильно скользили.       — Пятки — вниз, — Тобио хлопнул его по голени. — Спина — как струна. — Пальцы скользнули по бедру, едва касаясь. — Они чуют страх. Расслабься. Стань частью движения.       Шоё кивнул, вцепившись в поводья, но конь дёрнул головой, почуяв дрожь. Тобио резко перехватил уздечку, останавливая лошадь.       — Я стараюсь! — выдохнул Шоё, и голос предательски треснул.       Тобио сжал челюсть. Вид Шоё — сгорбленного, с глазами, полными злости на самого себя, — странно кольнул под рёбрами.       — Ты не обязан уметь, — произнёс он тише, сглотнув ком в горле. — Я справлюсь за нас обоих.       — Привяжешь к себе, что ли? — Шоё оскалился. — Полагаю, ты и в этом мастер.       Тобио резко отпрянул, скрестив руки. Тень скользнула по его лицу.       — До той сосны, — кивнул он на одинокое дерево вдали. — Проедь.       Шоё дёрнул поводья. Конь рванул, едва не выбив его из седла. Первые метры мир мелькал пятнами: грохот копыт в такт сердцу, свист ветра. У сосны он потянул влево — конь поскользнулся на хвое, и Шоё съехал на круп, вцепившись в гриву. За спиной раздался приглушённый смешок.       — Шедевр, — прокомментировал Тобио, приближаясь. Глаза его блеснули аметистовым светом.       Шоё, тяжело дыша, поднялся. Щёки горели — от стыда или ярости, он не понимал. Тобио внезапно вскочил в седло позади, обхватив его талию, и вырвал поводья.       — Смотри, — прошептал он в ухо, едва касаясь губами мочки. — И чувствуй.       Тобио сжал бёдра, и конь рванул вперёд, словно подхваченный ветром. Шоё вжался в седло, спиной ощущая каждое движение мышц вампира — стальные, работавшие в чётком ритме. Тело сначала застыло, скованное напряжением, но постепенно влилось в танец: лошадь, вампир, человек — единое целое.       — Понимаешь? — голос Тобио прорвался сквозь ветер. — Ты не дёргаешь поводья — ведёшь. Не борешься — летишь.       Они промчались до сосны, развернувшись плавно. Тобио отпустил поводья, и конь помчался вперёд, будто почуяв свободу. Шоё вскрикнул, но крик превратился в смех, унесённый ветром.       — Теперь ты! — Тобио спрыгнул на землю.       Шоё дёрнул поводья, но конь лишь замотал головой, почуяв дрожь. Обернувшись, он поймал взгляд Тобио — тот стоял у скалы, скрестив руки, в глазах читалось твёрдое одобрение. Он верил.       Пальцы Шоё впились в гриву, пятки вжались в бока. Конь вздыбился, вырвав у юноши стон, но он удержался в седле. Когда копыта ударили о землю, конь рванул вперёд, и Шоё вдруг понял. Сквозь рвущий горло ветер, сквозь боль — он поймал ритм.       Лес мелькал зелёными всполохами, но он летел. Поводья стали продолжением рук. У кромки леса он развернул коня без остановки и поскакал обратно, где Тобио ждал, прислонившись к скале.       — Потрясающе! — Шоё спрыгнул с лошади, ловко приземлившись. Глаза пылали, а смех звенел, нарушая тишину. — Ты видел, Тобио? Это было… невероятно!       Имя, сорвавшееся с губ, повисло в воздухе. Тобио застыл. Черты его лица, обычно холодные, дрогнули. Где-то внутри вспыхнуло тепло — острое, почти болезненное. Шоё впервые назвал его по имени.       — Идём, — резко бросил Тобио, встряхнув головой. Чёрные пряди упали на глаза. Он развернулся — слишком быстро, будто убегая.       Солнце, золотое и жаркое, уже трогало верхушки сосен, когда они вернулись к лагерю. Тобио исчез в пещере. Шоё последовал, но замер у входа, где запах дыма и мясного бульона смешивался с ароматом петрушки. Живот свело от голода.       Тадаши, присев у костра, подбросил в огонь охапку хвороста. Пламя живо охватило сухие ветки, рассыпая искры. Кенма помешивал котёл, где кипело густое варево, от которого сводило скулы. Хитока, не отрываясь от заточки кинжала, бросила через плечо:       — Кровь в твоей сумке. Дай ему.       Шоё машинально потянулся к поясному мешку, но Кенма резко поднял голову.       — Только свою не предлагай, — предупредил маг, и в его голосе зазвучали холодные ноты. — Понял?       Шоё кивнул и выдохнул, шагнув в пещеру. Мрак окутал его, но через мгновение глаза различили силуэт: Тобио сидел, прижавшись к каменной стене, будто пытаясь стать её частью. Пальцы его впились в колени, а суставы побелели от напряжения.       — Медитируешь? — Шоё усмехнулся, но смех застрял в горле. Он опустился рядом, шорох одежды громко отдался в тишине. Пальцы дрожали, отщёлкивая пряжку сумки. Сосуд с кровью, холодный и тяжёлый, лёг в ладонь.       Тобио не шевельнулся, но веки дрогнули. Запах просочился сквозь пробку — металлический, густой, манящий. В глазах вампира мелькнула алая вспышка. Рука непроизвольно дёрнулась к склянке, но он вцепился в скалу, будто прикованный к ней.       — Зачем? — голос Тобио прозвучал почти жалобно.       — Почему ты бежишь от себя? — Шоё наклонился ближе, и в его шёпоте проскользнула боль. — Ты умрёшь без этого… — Он сжал сосуд так, что стекло затрещало. — Кого ты пытаешься обмануть?       Тишину нарушали лишь капли воды, падавшие с потолка в такт бешеному стуку сердца Шоё. Тобио с хрустом стянул нагрудник и перчатки. Дёрнул шнуровку рубахи — ткань расстегнулась, обнажив бледную кожу с сетью синих вен. Дыхание его участилось.       — Себя, — выдохнул он обречённо.       Шоё вскочил и встал над Тобио, коленями придавив его бёдра к полу. Пальцы впились в подбородок вампира, заставляя встретиться взглядом.       — Ты не спрячешься! — Шоё резко тряхнул сосудом, и пробка слетела. Запах хлынул волной, заполнив пространство между ними. Зрачки Тобио сузились в щели, клыки выдвинулись из-за губ, острые и блестящие.       Первая капля упала на губу. Язык дрогнул, слизывая её — машинально, как инстинкт. Тобио взвыл, выгнувшись, рука сама ударила по сосуду. Стекло разбилось с громким звоном, кровь брызнула на камни, растекаясь алыми ручьями.       — Вот чёрт… — Шоё раздражённо выдохнул, сжимая губы.       Сердце Тобио забилось чаще. Чёрные вены вздулись на шее, поползли к вискам, словно трещины на глине.       — Я хочу есть — я ем, — Шоё говорил твёрдо, не отрывая взгляда от искажённого лица вампира. — Твои спутники сейчас, наверное, завалили очередную дичь. Утоляют голод, понимаешь? Чем ты хуже?       — Ха… — Тобио хрипло рассмеялся. — Цинизм тебе к лицу. Сравниваешь утку и человека. Их жизни для тебя — одно?       — Те люди были врагами, — голос Шоё стал холодным. — Они пытали своих же. Убивали ради бредовых идей. Даже муравей ценнее их.       Он резко дёрнул рукой, расстёгивая застёжки на плече. Ткань соскользнула, обнажив кожу.       «Только свою не предлагай» — эхо прокатилось в голове, но Шоё лишь встряхнул головой, будто отгоняя назойливую муху.       — Да плевать!       Лезвие кинжала сверкнуло в его руке. Тобио отпрянул — глаза расширились, а зрачки заметались.       — Что ты… — голос вампира оборвался на шёпоте.       — Я ничего не сделал… — Шоё замер, остриё зависло над обнажённым плечом. — Ты всё время спасаешь меня, учишь, даже ездить… А я? Тяну тебя вниз, как камень. Ненавижу это! — Лезвие коснулось кожи, оставив алую полоску. — Быть вечным должником… Быть обузой… Это бесит.       Тобио рванулся вперёд, пытаясь перехватить кинжал, но Шоё, пользуясь его слабостью, прижал вампира свободной рукой к стене. Лезвие полоснуло по плоти. Шоё сдавленно вскрикнул, сглотнув боль, и швырнул кинжал прочь, придвинувшись вплотную.       Запах крови ударил в ноздри Тобио, и сознание помутилось. Вкус оказался другим — сладким, густым. Вязкая слюна стекала с клыков. Кровь сочилась по плечу Шоё, пока Тобио содрогался, пытаясь сдержать рвущийся наружу голод.       — Если не хочешь трогать даже ублюдков — пей мою, — твёрдо сказал Шоё. Глаза его вспыхнули ледяной синевой, а руны на запястьях заполыхали.       Тобио сглотнул. Тёмные вены поползли по его лицу, а глаза затянуло кровавой пеленой. Он крепко схватил Шоё за талию, притягивая ближе. Клыки вонзились в кожу плеча, вырывая болезненный стон. Опьяняющий вкус крови ударил в виски. Первый глоток обжёг горло, второй разлился теплом по телу. Шоё выгнулся, впиваясь пальцами в стену. Волна жара прошла от раны до кончиков пальцев. Слюна Тобио смешивалась с кровью, неся по венам дурман, туманивший разум. Щёки горели, тело пылало. Холодные ладони вампира скользили по спине, сжимали бёдра, прижимая Шоё ближе. Каждый глоток сопровождался прерывистым дыханием, стуком сердец, сливающихся в общий ритм. Ощущения смешались в вихре.       — Чёрт… — Шоё закусил губу, голос дрогнул. — Вот… о чём Кенма…       Дальше слова потерялись. Голова опустела, кожа покрылась мурашками. Тобио расстегнул застёжки доспеха на груди Шоё, обнажая её. Сознание путалось в хаосе всепоглощающих чувств. С каждым глотком реальность расплывалась, заменяясь жаром близости. Шоё, слабея, тянулся к нему и тихо стонал, тело содрогалось от наслаждения.       На мгновение он очнулся. Воздух стал тяжёлым. Инстинкт кричал об опасности. Шоё вцепился в плечи Тобио, оттолкнувшись, и встретил его взгляд — в глазах вампира горели голод и желание. Шоё сглотнул. Вены на лице Тобио отступили, черты смягчились, став невероятно притягательными. Юноша наклонился и почти неосознанно коснулся его губ лёгким, дрожащим поцелуем.       Тобио зарычал, звук прокатился сквозь их губы. Пальцы сжали бёдра Шоё, он уложил его на землю, нависнув сверху — глаза алели, мерцая в такт дыханию. Шоё дрожащей рукой коснулся его горячей щеки и снова притянул лицо, соединяя губы — неумело, но трепетно.       Тобио оторвался, провёл языком по кровавой тропке на шее Шоё и вновь приник к ране, жадно впитывая каждую каплю. Ему было мало — голод разгорался всё сильнее. Клыки замерли над нетронутой кожей, но невидимая сила отбросила его к стене. Голова ударилась о камень, но он поднялся, шагая к Шоё с затуманенным взглядом.       Корвус парил в воздухе, глаза его сверкали яростью. Он щёлкнул языком, приняв человеческую форму, и преградил путь, уперев ладонь в грудь Тобио.       — Тебя предупреждали, глупый птенчик, — проговорил демон низким голосом. — Не корми своей кровью.       Шоё вздрогнул, приходя в сознание только теперь. Острая боль пронзила плечо. Тело стало ватным, силы будто покинули его. Он торопливо натянул рукав, пряча окровавленную рану, и отполз к стене, хватаясь за выступы.       — Что… с ним? — выдохнул он, поднимаясь на дрожащих ногах. Голос звучал хрипло, словно после долгого крика.       — Как думаешь, что бывает, когда голодный зверь получает лакомый кусок? — Корвус склонил голову, в голосе зазвенела язвительная насмешка. — Сожрёт без остатка, птенчик. Вы, детишки, вечно лезете в яму, даже не глядя.       Он вцепился в запястье Тобио, вырвав у того хриплый стон, и резко провёл когтями по его щеке. Кровь выступила рубиновыми каплями, но рана уже затягивалась, будто зашиваемая невидимой нитью.       — Эй, принц! — Корвус щёлкнул пальцами перед его лицом. — Хватит витать в грёзах.       Пелена в глазах Тобио дрогнула. Зрачки сузились, обретая фокус. Он моргнул, медленно осознавая реальность. Щека горела, но кожа затягивалась, оставляя лишь лёгкий шрам.       — Пока не научитесь подпитывать друг друга, а не пожирать, — забудьте об этих играх, — Корвус взмахнул рукой, его тело сжалось до вороньей формы, и он опустился на плечо своего хозяина.       Тобио взглянул на Шоё. Тот стоял, прислонившись к стене. Щёки его горели, дыхание было рваным и сбитым. В памяти всплывали обрывки: сплетённые губы, дрожь кожи, вкус металла на языке. Он резко отвёл взгляд.       Тишина повисла тяжёлым грузом. Каждый шорох эхом отдавался в скалах, подчёркивая невысказанное.       — Извини… — их голоса слились в унисон. Шоё рванул к выходу, словно убегая от собственного дыхания.       Холодный ветер ударил в лицо. Он вцепился пальцами в волосы, пытаясь отогнать воспоминания.       — Чёрт… — прошипел он, и Корвус лишь каркнул в ответ.       Минуты тянулись медленно. Шоё глубоко дышал, пока сердце не успокоилось. Развернулся и шагнул к костру, где Кенма помешивал котёл.       — Две… — голос дрогнул. Он сглотнул, стиснув кулаки. — Нет, три. Давай три порции, Кенма!       Маг замер, ложка застыла в воздухе. Потом уголки его губ дрогнули в полуулыбке.       — Как скажешь, — кивнул он, протягивая миску. Рука на мгновение коснулась рыжих прядей Шоё, сжав их с братской нежностью.       Шоё ел яростно, словно пытался заполнить пустоту. Внутри бурлила смесь стыда и желания. Эмоции, вызванные укусом, вихрем кружили в сознании: холодные пальцы Тобио, горячий язык, дурманящий яд. Разум жаждал повтора, а тело помнило каждую дрожь.       — Ты сделал это? — Кенма протянул очередную миску, приподняв бровь.       Шоё поперхнулся, горячий бульон брызнул на колени. Щёки вспыхнули ярче огня костра.       Хитока прикрыла лицо воротником, но плечи её дёргались от сдержанного смеха. Тадаши разразился громким хохотом:       — Ох уж эти юные сердца! — Он потёр глаза, сжав виски. — Но, серьёзно, кровь фамильяра для вампира — как вино для пьяницы. Силы даёт втрое больше, но остановиться... — Он свистнул, проведя пальцем по горлу.       Кенма оттянул воротник доспеха Шоё, обнажив след от укуса. Ранка пульсировала, отливая синевой.       — Ты только сказки бродячих сказителей читал? — Вздохнул маг, указывая пальцем на плечо. — Хоть не в шею, и всё же... Укус в столь близких к голове местах — прямой путь к помутнению рассудка. Яд быстрее доходит до мозга. — Он перехватил руку Шоё, поднеся к свету. — Кусайтесь хотя бы в запястье! Или лучше — не кусайтесь вовсе. Ваша связь — тёмный лес, а вы в него с затухающим факелом.       Шоё молча жевал, щёки горели, а в глазах мелькали отсветы пережитого. Слова Кенмы тонули в воспоминаниях: дрожь Тобио, его губы, касающиеся кожи…       — Я повторю это... — вырвалось у него невольно, и он замер, будто сам не ожидал.       — Шоё…       — Когда-нибудь! Не сейчас, ладно?       Шоё резко дёрнул миску. Суп расплескался. Голод утихал медленно — желудок был полон, но жажда оставалась.       — Хоть аппетит вернулся, — Кенма опустился на бревно, потягиваясь.       Хитока наблюдала, прикрывая улыбку. Её лицо, обычно строгое, смягчилось.       — Всё закончится хорошо, — Тадаши ткнул ложкой в её сторону. — Эти двое сильнее нас всех. Вернут нам дом. И смысл жизни.       Хитока кивнула, поднимаясь.       — Отдыхайте. Я займу дозор.       — И ты тоже, — каркнул Корвус, спикировав ей на плечо. — Дозор — за мной. Вы, смертные, развалитесь без сна.