Tremors of the Heart

- У меня бывают эротические сны о моём брате, - выпаливает Шерлок. Потому что он устал, потому что не спал четыре дня, потому что Антея появилась в квартире и вытащила его на приём. - Понятно, - кивает доктор Кауфман. - Это вас беспокоит? - Не знаю. Вероятно, должно. - Подобные сны могут означать стремление к близости с кем-то, они не всегда приравниваются к фактическим желаниям. - Но что, если именно так? - сглатывает Шерлок. - Вы раньше никогда не говорили о физическом влечении к другому человеку. Вас привлекает ваш брат? - Не совсем. - Как думаете, ваша эмоциональная привязанность к нему могла усилиться из-за того, что он спас вас в Сербии? - Наверное. Я не знаю, - бормочет Шерлок. Он ненавидит не знать. Ненавидит эмоции, потому что они не имеют смысла. Их нельзя закрепить. Они всегда перемешиваются, изменяются, ускользают сквозь пальцы. - Вы сексуально активны? - Нет. - Были в прошлом? - Нет. - Сексуальные отношения являются той вещью, в реализации которой вы заинтересованы? Не с вашим братом, но, возможно, с кем-то другим? - Кажется, это требует неоправданно много усилий. Люди слишком раздражают меня, чтобы иметь с ними дело. - Да, ненавидеть человечество в целом - довольно удобно, если не хочешь попробовать нечто новое. Возможно ли, что вы не стремитесь к сексу, потому что боитесь отказа? - Могли бы вы не звучать, как плохо написанный сценарий? *** Шерлок всё ещё пьян. Это побочный эффект от приёма лекарств, который он не учёл. Алкоголь теперь влияет на него более интенсивно. Джон спит на полу их камеры. Шерлок уставился в потолок, стараясь не потерять связь с реальностью. Он не уверен, помогает алкоголь или делает хуже. Он продолжает говорить себе, что всё будет в порядке. Он просто в вытрезвителе. Утром его отпустят. Джон тоже там. Он в безопасности. Но он не чувствует себя в безопасности. Он не может дышать. Клаустрофобия сжимает горло, угрожая потерей сознания. Он хочет двигаться, но он парализован. Помнишь, что такое «сон»? Просто скажи нам, на кого работаешь, и ты сможешь поспать. Он словно чувствует, как расщепляется кожа на его спине. Как чужой кулак соприкасается с его носом, - и тот ломается. Если не начнёшь говорить, никогда не увидишь свою семью снова. Воздух на его коже кажется холодным. Он вспотел. Телесная память подавляет. Прошлое кажется таким реальным. Он буквально чувствует привкус крови во рту… омерзительный и медный. Ты умрёшь здесь, никчёмный слизняк. Его сердце глухо стучит в горле. Он ощущает прикосновение воротника к своим щекам. Нет больше беспросветной тьмы от капюшона, натянутого на голову. Нет страха от одиночного заточения в крошечной комнате без каких-либо гарантий, что выйдешь оттуда снова. Порой его оставляли в покое так надолго, что он думал: о нём забыли. Иногда он почти жаждал прихода тюремщиков, даже если это означало очередные побои, - потому что он не мог оставаться запертым в своей собственной голове ни секундой дольше. - Джон? - голос Шерлока мягкий, шаткий. Джон не отвечает. Он до сих пор спит. Всё в порядке. Если бы Джон внезапно проснулся, Шерлок не смог бы объясниться с ним. Он почувствовал бы себя глупо, сказав вслух, что боится не реальных вещей. Он опасается, что его освобождение было сном, и когда он проснётся - снова окажется в пыточной. *** - Вы принимаете лекарства, Шерлок? - доктор Кауфман приподнимает свои густые брови. - Да. - Каждый день? - Нет. - Вы регулярно спите по графику? - Нет. - Принимаете пищу три раза в день? - Нет. - Что ж, по крайней мере, вы откровенны, - доктор Кауфман позволяет себе небольшой вздох. - Давайте для начала обсудим режим сна. В какое время вы обычно ложитесь? - По-разному. Но я, как правило, не засыпаю раньше трёх-четырёх утра, даже если нахожусь в постели. - Что происходит, если вы пытаетесь уснуть раньше? - Просто лежу в темноте. - Перспектива уснуть вас тревожит? - Нет. Просто это пустая трата времени. Существуют более увлекательные вещи, которыми я мог бы заниматься. - Возможно ли, что вы поддерживаете высокий уровень занятости, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями? - Не знаю. Возможно. - Вы пытались оставлять свет в холле? Или, возможно, включать настольную лампу? - Я не ребёнок, - усмехается Шерлок. - Я не боюсь темноты. - Тогда чего вы боитесь? Шерлок закусывает нижнюю губу. Смерти? Нет. Это очевидно. Это неизбежно. Боли? Возможно, это немного ближе к истине. - Я полагаю... - Шерлок щёлкает костяшками пальцев, чтобы заполнить тишину. - Я всегда думал, что худшим из возможных сценариев была бы потеря разума. - До сих пор так считаете? - Возможно, это уже произошло. Я не чувствую себя здоровым, доктор Кауфман. Я даже не чувствую себя собой. - Это шаг за отрицание, Шерлок. Это прогресс. - Но это не самая страшная вещь... быть нестабильным. - Что же страшнее? - Быть одиноким. *** Шерлок давит большим пальцем на дверной звонок в квартиру Майкрофта, расположенный на улице у подъезда. Уже поздно, или очень рано, - зависит от вашей точки зрения. Шерлок до сих пор одет в свадебный смокинг. Он смотрит прямо в камеру до тех пор, пока не загудела дверь и не открылся замок. Он старается не слишком много думать, стоя в холле и ожидая лифт. Он надеется, что ему не придётся объяснять, почему он появился в два часа ночи. Он едет до верхнего этажа, стараясь выровнять дыхание. В главном холле всего две большие квартиры. К Майкрофту - налево. Шерлок едва успевает постучать, как дверь распахивается. Майкрофт отступает в сторону, пропуская его внутрь. Обстановка не сильно изменилась с последнего визита Шерлока: тот же роскошный бордовый ковер, те же белые стены с картинами Пикассо. Зажжённый газовый камин отбрасывает мягкие блики по всей комнате. Шерлок делает несколько шагов и падает на кожаный диван. Майкрофт опускается в кресло рядом. Он наливает два бокала коньяка и ставит их на кофейный столик. - Как всё прошло? - Майкрофт улыбается, хотя остальная часть его лица выражает сочувствие, пусть и с оттенком снисходительного самодовольства. - Хорошо. Они не возненавидели мою речь. Я раскрыл убийство. Сыграл вальс... ушёл... - Шерлок глотает бренди в попытке сжечь образовавшийся ком в горле, но это не помогает. - Всё в порядке. Это своего рода скорбь, когда один из друзей женится, - так мне сказали. Шерлок кусает губу. Он чувствует зияющую дыру в груди. Он нестабильный. Плавающий. И нет ничего, что могло бы удержать его. Вот почему он пришёл сюда, не так ли? Либо сюда, либо в наркопритон - одно из его старых убежищ на Монтегю-стрит. Он по-прежнему знает адрес и помнит дилеров. - Всё, что ты сейчас имеешь, есть результат твоего выбора, Шерлок. - Майкрофт делает аккуратный глоток из своего бокала. - И в эти дни ты поступаешь правильно, даже если это кажется трудным. - Слово «трудно» и близко не описывает моего смятения, - невесело смеется Шерлок. Он чувствует, как внутренне сворачивается в клубок. Он просто хочет исчезнуть. Майкрофт доливает напиток в бокалы. На какое-то время в комнате повисает тишина. Шерлок не может удержаться от нервозных движений. Или, быть может, он просто дрожит. Он так боролся, чтобы выжить. Это была его единственная мысль в камере – уцелеть, чтобы вернуться в Лондон, вернуться к своим друзьям. Но теперь, когда он здесь, места для него не нашлось. Все остальные танцуют, в то время как он стоит, неподвижный и напуганный. - Прекращай это, - вздыхает Майкрофт. - Что? - Я почти вижу, как твои мысли вращаются по замкнутому кругу. Только потому, что ты больше не являешься главным центром внимания доктора Уотсона, он не перестанет заботиться о тебе. А если вдруг перестанет, я просто скажу тебе, что ваша дружба изначально была нецелесообразна. Он - солдат со вспыльчивым характером, сильным комплексом Наполеона и огромным эмоциональным багажом, с которым не в силах разобраться. Ты - травмированный и склонный к саморазрушению наркоман. Это не лучшая основа для любых здоровых отношений. - Да пошёл ты, - огрызается Шерлок. Его сердце бьётся слишком быстро. Он не посылал Майкрофта с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать. Он даже не знает, на кого злится. На всех. На себя. Ни на кого. Он просто устал. Так устал. Он чувствует себя выжатым досуха и безвольным. Больше всего он хочет к кому-нибудь прислониться... он хочет, чтобы кто-то просто держал его. - Когда ты в последний раз спал? - спрашивает Майкрофт смягчившимся тоном. - Не знаю. Несколько дней назад. - Подготовить гостевую комнату? Шерлок не отвечает. Он ждёт, когда Майкрофт встанет и подойдёт к нему. Он чувствует руку на своём плече. Он поднимается на ноги. Они с Майкрофтом теперь соприкасаются грудью. Они дышат одним и тем же воздухом. Он действует прежде, чем Майкрофт успевает предвидеть его манёвр. Он подаётся вперёд и прижимается губами к чужим губам. Это мимолетное прикосновение. Он отстраняется, но не слишком далеко. Так близко, что можно разглядеть в синих глазах Майкрофта маленькие жёлтые вкрапления. - Что это было? - спрашивает Майкрофт, и его голос не звучит таким уж спокойным. - Я никогда никого не целовал. Хотел попробовать, - пожимает плечами Шерлок. - Не проецируй на меня свои чувства к доктору Уотсону, ничем хорошим это не закончится. - Я не хочу целовать Джона. Майкрофт не сбегает. Он остаётся там. Достаточно близко, чтобы попробовать. Шерлок ведёт руками по бокам Майкрофта. Он пробегается подушечками больших пальцев по гладкому кожаному ремню и мягкой ткани шерстяных брюк. Он наклоняется снова. Их рты встречаются, и в этот раз Шерлок задерживается на несколько секунд дольше. Быть может, он вообразил это, но он чувствует в ответ легчайший намёк на давление со стороны Майкрофта. Когда их рты приоткрываются, мир, кажется, накренился. Влажный жаркий язык Майкрофта проникает между губ Шерлока. Это настораживает. Соблазняет. Он задыхается и сбит с толку. Возможно, это именно те чувства, вокруг которых столько суеты. Майкрофт отстраняется. Шерлок издаёт тихий стон протеста. - Мы не можем делать это, - шепчет Майкрофт, хотя вокруг нет никого, чтобы услышать их. - А что именно мы делаем? - Шерлок вскидывает брови. - Ты целуешь меня. - Я мог бы поклясться, что всё наоборот. - Это не игра, Шерлок. - Всё игра. - То, что сейчас произошло, пожалуй, ещё более нездоровое пристрастие, чем твоё злоупотребление наркотиками. - Ты хочешь меня, - облизывает губы Шерлок. Он сам не до конца понимает, что означают эти слова, но он уверен, что они правдивы, и он знает, что заинтересован в поиске их практического применения. Он может видеть рефлекторно расширившиеся зрачки Майкрофта, его ускоренное дыхание. Они целуются снова. Получается менее возвышенно. Зато влажно и горячо. Их языки соприкасаются, - и это посылает небольшие электрические разряды сквозь нервные окончания Шерлока. Майкрофт перебирает рукой кудри брата, лаская его затылок. - Боже, - стонет Майкрофт, - ты девственник. Я не могу... - Я просто хочу спать в твоей постели. - Не лги. - Хочу, чтобы ты ко мне прикасался, - дыхание Шерлока перехватывает на этих словах. До настоящего момента всё было лишь теоретически. Теперь же он чувствует зарождающееся возбуждение. Он наполовину твёрд. Мысль о руке Майкрофта на своём члене стимулирует. Захватывает. С другими людьми он обычно отступал до этого момента. Он знал, что будет нервничать или ощущать себя неправильно, если они начнут прикасаться к нему. Но он никогда не чувствовал себя так безопасно и так уязвимо одновременно. Это опьяняет. Он хочет полностью отдаться этой восторженной панике, этому наплыву. Майкрофт делает шаг назад и пытается отдышаться. Шерлок, будто притянутый магнитом, хочет следовать за ним, но остаётся на месте. - Ты просто запутался, - говорит Майкрофт через мгновение. - В твоей жизни всё перемешалось, и это очередной крик о помощи. - Нет. Я думаю о тебе всякий раз, когда мастурбирую, - выпаливает Шерлок. - Не говори так. - Почему нет? - Я пытаюсь поступить правильно, Шерлок. - А я стону твоё имя во время оргазма. - Чёрт, - закусывает губу Майкрофт. Он качает головой. - Ты должен пойти домой. - У меня больше нет дома. Я чувствую себя чужим повсюду. В том и проблема. Руки Майкрофта снова обвились вокруг него, но уже по-другому. Прикосновение изменилось: из сексуального влечения оно превратилось в общепринятую форму заботы. Шерлок - как спущенный воздушный шар. Он стоит, прислонившись к Майкрофту, в его объятиях. - Я буду здесь, - шепчет Майкрофт. - Не важно как, но мы справимся с этим. Когда Майкрофт приводит их в постель, всё происходит иначе, чем хотел Шерлок. Почти вся одежда остаётся на месте. И больше никаких поцелуев. Просто тепло тела Майкрофта. И его рука, обнимающая Шерлока поперёк талии. Они оба бодрствуют в течение долгого времени, просто держа друг друга. Часть Шерлока хочет прижаться ближе. Он хочет трогать, давить, толкать, чтобы избавиться от этой ужасной боли в груди с помощью химической встряски от сексуального удовлетворения. Но теперь, по крайней мере, он не одинок. Когда его сознание начало ускользать, он продолжил спокойно, без страха, засыпать – впервые с тех пор, как вернулся в Лондон. *** Когда Шерлок пытается зайти в очередной раз, Майкрофта не оказывается дома. Он отвечает на сообщения не так быстро, как раньше. Он звучит отстранённым и рассеянным по телефону. Он еженедельно посылает Антею, чтобы убедиться, что Шерлок посещает свои сеансы терапии. Они оба знают, что он отдаляется. И оба знают почему.