Наркобарон

Много не нужно. Достаточно один раз увидеть, как Чонгук выводит Тэхёна из гостиницы и сажает в такси. Достаточно унизиться и проглотить что-то в себе, чтобы приехать вообще к этому блядскому «Конраду» ещё раз, а там задыхаться от возмущения и вновь разгоревшейся злости. Чимин настолько взбешен этими двумя, что он даже не идёт к отцу. Толку от него. Будет потом опять морали читать. Чимин решает, что он взрослый. Но это не так, что ещё больше усугубляет ситуацию. Он следит за машиной до самого дома Тэхёна, он готов выскочить из своего авто и разорвать их обоих голыми руками, расцепить их прощальный поцелуй и разбить сначала одно лицо, а потом второе. — Чем я хуже? Чем, Мади? — водителю достаётся, но он молчит, пока Чимин роется в бардачке. Он знает благодаря отцу: самый верный способ решить проблему — убить её. Мади не идет за ним, но, конечно же, набирает номер босса, стоит Чимину с пистолетом в кармане рвануть за Тэхёном в дом. Чимин догоняет Тэхёна и резким жестом приставляет дуло к его затылку. Он тяжело дышит. Рука дрожит. Сердце бешено колотится, а с губ срывается: — Шлюха!.. — Не вздумай даже, — Хосок держит нож у горла Чимина. Он не любит огнестрельное, за очень редким исключением. Зачем портить шкурку жертвы какими-то непонятными дырками, а если пули ещё и разрывные… Тэхён слышит за своей спиной знакомый голос и чувствует что-то тяжёлое и холодное у головы. Сердце моментально ухает в пятки, и, кажется, туда же отправляются сознание и понимание происходящего. Тэхён просто замирает на месте. Он не успевает даже подумать, что следует сказать на подобное заявление, как слышит второй голос. Незнакомый совершенно. — Давай, малыш, если не хочешь новый красный ротик, опусти пушку. — С-с-сука… — едва слышно тянет Чимин и опускает руку. Металл опасен. Он идиот, но не настолько, чтобы здесь полечь рядом с этой проституткой, которая заняла его место. — Умничка, — мурчит над ухом Хосок и трётся носом о чужую щёку. — Тэхён, ты там жив ещё? Хоби добивается от Тэхёна утвердительного кивка и просит позвать Джина из спальни, а сам направляется в гостиную, предусмотрительно застегнув на Чимине наручники. — Джин-а, ты прав был. Офигеть! А я не верил тебе ещё. — Хосок, не кричи. Утро ещё, — несмотря на время суток, Джин выглядит шикарно. На нём чёрные брюки, лёгкая белая рубашка, две верхние пуговицы расстёгнуты. Тэхёна он предусмотрительно оставил у себя в комнате и снабдил бокалом рома. — Ты в гости забежал или по делам? Отец в курсе? — Джин решает не тянуть с вопросами. Чимин молчит, как будто проглотил язык, лишь только пялится зло и тяжело дышит, начиная осознавать, во что влип. — Вот значит как, ну что же. Примем как дорогого гостя. Сейчас чай принесут, позавтракаем, папу подождём. Джин даёт указание, чтобы им принесли всё, что нужно, и накрыли здесь в гостиной стол. Сперва Намджун не хочет никуда ехать. Он ворчит в трубку, чтобы Мади сам сходил на разведку, скрутил этого идиота и вернул домой. Мади и идёт. Слушает у дверей, различает чужие голоса, отходит, снова набирает Намджуна. Чимина уже долго нет, у него на запястье есть браслет с тревожной кнопкой, он может его нажать, даже когда на нём наручники, но он не нажимает, его жизни не угрожают, он даже не хочет, чтобы отец приезжал. Спустя какое-то время в коридоре за дверью раздаются тяжёлые шаги. А потом в неё стучат. Звонок Намджун всегда игнорирует. Джин идёт открывать сам. Хоби присматривает за Чимином, а обслугу лишний раз дёргать не хочется. Она и так от вида наручников, ножей и пистолетов ходит по стеночке. Сокджин видит того, кого, собственно, и ожидал, но от этого не легче. К горлу подкатывает неприятный ком, и нечеловеческих усилий стоит сохранить лицо. — Доброе утро. Проходите. Стол накрыт. Чимин ожидает, — Джин всегда почтительно вежлив, особенно когда ненавидит. У Намджуна белые туфли — ни капельки грязи, блеск, да и только. Белые брюки. Белая рубашка. Чёрные очки в белой оправе. Он не снимает их. Он проходит в дом, за ним заходят трое, они тоже вооружены, до зубов. Он осматривается, видит Чимина, не меняется в лице, поворачивается к тому, кто ему открыл дверь. — Ну, и что теперь? — ровно спрашивает он, хотя насмешка слышна. — Ничего. Завтрак на столе, если желаешь. Если нет — забирай сына и уходите. — Джин переводит взгляд на Хосока: — Хоби, сними с нашего гостя наручники. Теперь он не опасен. Намджун дёргает бровью. — Завтрак? Интересный приём, — а затем он смотрит в сторону парня, которого хозяин дома называет «Хоби». — Оставьте наручники, ему полезно. Одно движение рукой — и Чимин оказывается в руках одного телохранителя, а Намджун вынимает из кармана брюк пачку новых хрустящих ярко-желтых купюр по пятьдесят штук вон и одним пальцем отсчитывает вверх. — Скажи, когда хватит. — Что это? — Сокджин знает, что такое деньги, но не понимает подобного выпада. — Что вы пытаетесь этим показать? — Что я благодарен, — вот теперь насмешка слишком громкая. — Пошёл вон из моего дома. — М-м… — загадочно говорит Намджун, останавливает палец на десятой купюре и протягивает Джину пятьсот тысяч, дёрнув бровью поверх очков, мол, покажи мне ещё что-нибудь из своих настоящих чувств. Джин берёт деньги и с самой милой улыбкой, на которую способен в данный момент, начинает их рвать. Намджун смотрит на это поверх очков, цокает языком, усмехается влево. Он всё понимает. — Есть более интересные способы траты денег, но… Что ж. Ещё увидимся, Ким Сокджин. Развернувшись на каблуках, Намджун походкой самого свободного на свете человека покидает чужой дом. — Надеюсь, что нет, — цедит сквозь зубы Джин, закрывая дверь. Чимин рыдает в отцовском автомобиле. Он захлёбывается слезами всю дорогу до дома, ноет, просит освободить руки, но Намджун небрежно замечает, что он забыл попросить у парня по имени Хоби ключ. Придется Чимину теперь всегда так ходить. — Не беда, привыкнешь через месяц, — издевается отец, а Чимин воет в голос. У него чудовищно жалкий вид — красные глаза, слипшиеся ресницы, растекшаяся подводка, щёки с чёрными подтеками, он хлюпает носом и совершенно не может себе его вытереть, это тоже злит. Он чувствует, что хорошо набедокурил в этот раз, всё могло закончиться хуже, если бы кто-то в том доме был кровожаднее. — Значит так, принцесса, — нравоучительно, но весьма спокойно говорит Намджун, обернувшись к сыну, когда их авто скрывается в подземном гараже, — второго раза не будет. Либо ты начинаешь вести себя как здравомыслящий экземпляр, либо я выкидываю тебя на улицу, как тупого котёнка. Нахуй мне вот эти поездки? Ты мне можешь даже не рассказывать, что тобой сегодня двигало, я не хочу в тебе прямо тут разочароваться. Но это было последний раз, уяснил? — Да, — неожиданно соглашается Чимин и опускает голову. — Пап, у меня уже руки болят… — А у меня от тебя вот тут болит. Намджун тычет пальцем себя в переносицу, а потом с силой надавливает между бровей Чимина. — Вот тут. Всю жизнь. А потом уходит, отрезая дальнейшие разговоры. Чимин ещё долго и горько рыдает, уткнувшись в затемнённое стекло авто, он не может себе даже дверь открыть. Через полчаса он жмёт тревожную кнопку на своем запястье. Его выручает подоспевшая охрана. — Мразь! — Джин ударяет кулаком в стену, после чего возвращается в гостиную. — Ты бы руки поберёг, — замечает Хосок; похоже, он единственный, кто притронулся к завтраку. — Хоби, зажигалка есть? — Лови. Джин без проблем справляется с задачей. Он берёт со стола стакан, выливает чай в ближайший цветок, а в него напихивает куски купюр — сколько помещается. Сокджин садится рядом с Хосоком, поджигает импровизированный костер и долго на него смотрит. — Надо было попросить тебя убить его, — Джин проводит ладонью над пламенем. — Сам справишься, — лениво отвечает Хосок, засовывая в рот кусочек пирожного. — Тэхён, ты как? — Джин осторожно заходит в комнату, следом за ним идёт Хоби. — Нормально, — Тэтэ кивает. Ром подействовал на него расслабляюще, особенно вкупе с бурной ночью. Его откровенно клонит в сон. — Кто это? — Это Хоби. Он присматривает за тобой со вчерашнего дня, — спокойно отвечает Джин, — что-то вроде личной охраны. Мы знакомы с ним очень давно, и ты можешь ему довериться. — Представляешь, я и не думал, что он прав окажется! Да уверен был, что это просто повёрнутость его, — Хосок в два шага оказывается около Тэхёна и протягивает ему руку. — Хоби, — добавляет шёпотом, — и не переживай, я за личной жизнью не смотрю и не лезу. Только вот чтобы такого, как сегодня, не было. — Так. Стоп. О какой это повёрнутости речь? — Сокджин пристально смотрит на Хосока. — Да на Намджуне. Ты же больной до него. — Хоби, у меня есть повод, — Сокджин говорит строго. Его осторожность, между прочим, Тэхёну жизнь спасла. Хосок про повод знает, поэтому не спорит и дальше мысль не развивает. Но всё равно считает, что, даже если Джин во всём прав, столько лет хранить это в себе — ненормально. — А я начал с Чонгуком встречаться, — это очень важное заявление. — И Джин, всё отменяется, ладно? — Я рад. Он неплохой вроде, — Джин треплет Тэхёну волосы и подталкивает к выходу, — угораздило же тебя с Чимином парня не поделить. — Эй! Сам же сказал, там ничего такого не было. Одна ночь всего, — Тэхён дуется и замирает в дверях. — Иди-иди, герой любовник, — Хосок с чувством ударяет его по заднице. — Хоби! — Да не смотрел я! Но вы же не в шахматы всю ночь играли. Джин выпроваживает обоих из своей комнаты, переодевается и едет на сдачу очередного торгового комплекса. В голове чужим голосом отчетливо звенит: «Ким Сокджин».