Всего полгода потерпеть

Я не знал, что именно повышало во мне уровень адреналина. Может, наши с Артуром тайные чувства. Может, украдкой сорванные поцелуи в тёмных углах. А может, осознание того, что я вкушаю запретный плод прямо за спиной ревностного хранителя этого лакомства. Глубоко я над этим вопросом не задумывался. Несмотря на мерзкую работу, моя душа чувствовала себя хорошо и легко. Однажды я уже испытывал подобное состояние. В семнадцать лет, когда одноклассница Саманта призналась, что тоже в меня влюблена. --------------------------------------------------------------------------------------------------- Ночью я проснулся от громкой суеты и шума голосов. Первое, что осознал мой вернувшийся в реальность разум, были слова: «Кукла повесился!» Я тут же вскочил с койки и вместе с другими подбежал к собравшейся у дверей нарастающей толпе. Рослый Ромашка на руках вносил в комнату обмякшего без сознания юношу. Расталкивая охавшую толпу, к центру трагедии спешил Воспитатель. – Что случилось? Он жив? – выкрикивал он. – Я зашёл в сортир, а он… там… – объяснял Ромашка, торопясь уложить свою ношу на кровать. – Зацепил ошейник за какой-то крюк под трубой наверху и повис. Но, кажется, я зашёл вовремя. Он дышит. Вот, я сразу снял ошейник. Воспитатель склонился над Куклой, осмотрел багровую полосу на его шее. Затем потребовал позвать Доктора. Меня кто-то тронул за плечо. Повернувшись, я увидел Артура. – Что тут происходит? – поинтересовался он. – Шум по всему коридору. – Кукла повесился, – коротко сообщил я. – Но вроде, его удалось спасти. – Я так и думал, что однажды он сорвётся, – вклинился в наш разговор Джокер. – Вчера он вместе с нами был в зале на групповой оргии. Его приковали в туалете и использовали вместо писсуара. Кажется, для парня подобное издевательство стало последней каплей терпения. В помещение вошёл Доктор, всклокоченный, наспех одетый, и тут же направился к бедолаге. Я же отвёл Артура в сторонку. – Теперь пацан будет пытаться покончить с жизнью, пока не добьётся успеха, – тихо высказал я. – Ты должен помочь ему бежать. – Я? – округлил глаза Артур. – Но как? – Ты знаешь тут все выходы. Сможешь найти доступ к ключам. – Помимо ключей здесь до фига сигнализации, везде камеры! Этот объект не менее засекречен, чем какая-нибудь военная база. Здесь же не просто дом терпимости, а настоящий дом пыток. И ещё ты не знаешь, что мы находимся далеко за городом на пустыре. Пока парень добежит до ближайшей дороги, его уже догонят. – И что сделают? Но Артур лишь отвернулся и промолчал. Да я и так понял, что ничего хорошего беглецу не светит. – А если бежать ночью и угнать машину? Машина-то здесь есть? – Есть. И машина, и даже лошади. – Ну вот. Конечно, это будет сложнее… Артур снова резко взглянул на меня. – Мне надо подумать, – выдал он. – Встретимся в прачечной после обеда. Парень ушёл. А я, повернувшись, наткнулся на подозрительный взгляд Воспитателя. Я и сам не понимал, зачем так яростно желал помочь Кукле. Наверно, характер бунтаря не давал мне спокойно взирать на угнетение беззащитных и слабых. В тот день нас с Крисом очень удачно отправили работать именно в прачечную. Мой напарник был вялым и бесконечно зевал. Ночью он лёг спать поздно, говорит, в третьем часу. За работой Крис вкратце рассказал, как проходила оргия извращенцев. Даже слушать такое мне было противно. Оставалось надеться, что я подобного никогда не увижу. Хотя именно это меня, скорее всего, и ждало. – Тебе, наверно, кажется странным, что я после этой мерзости хочу спать? – вяло спросил Крис. – Нет, – честно ответил я. – Думаю, скоро и я ко всем издевательствам стану относиться, как к неизбежным нюансам работы. – Если хочешь спать, то ложись на гору белья, да поспи. Мы обернулись на мелодичный голос нашего нового собеседника. Плавной походкой к нам продефилировал Мурзик. На его лице играла самая добрая и искренняя улыбка. – Я был бы не прочь на часок нарушить порядок, – признался Крис. – Так нарушь. Я серьёзно. Хозяин в отъезде, Воспитатель занят, я никому не скажу. Даже помогу Сэму, пока ты отдыхаешь. Крис несказанно обрадовался предложению. Без лишних слов, он отправился в смежную комнату, взобрался на груду чистого белья, готового к глажке, и быстро заснул. Мы с Артуром остались вдвоём. Вспрыгнув, парень уселся на стиральную машинку. В его голубых глазках вновь заблестело лукавство. – Ты подумал над нашим утренним разговором? – спросил я, и лукавство померкло. Прежде, чем ответить, Артур издал томный вздох. – А я-то надеялся сначала получить от тебя поцелуй, – упрекнул он. – Но видно, проблемы Куклы тебя волнуют больше, нежели моя тоска. Ты разговаривал с ним? – Пытался, но парень лишь отворачивается и молчит. Здесь он либо сойдёт с ума, либо всё-таки его суицид увенчается успехом. – Роберт говорит, Кукла сам виноват в своём положении. Его отец купил небольшую гостиницу в пригороде, отделал и обставил её по высшему разряду, нанял персонал. А сынок взял да и сжёг его детище. Уж не знаю, зачем… В общем, в результате бизнес пропал, зато остался огромный долг. – А в банке папаше кредит слабо было взять? – Он отсидел в тюрьме двенадцать или пятнадцать лет. Вышел, хотел новую жизнь начать. А тут… Я не смогу отключить сигнализацию. Я просто не знаю как. Устраивая побег, мы лишь себе навредим. Да и сам парень хочет ли свободы? В любом случае сегодня ночью меня здесь не будет. Да и за Куклой сейчас начнут пристальнее наблюдать. Так что ничего пока предпринимать нельзя. Вот если бы кто-нибудь парня на дом заказал… – На дом? – встрепенулся я. – Точно! В пятницу я, он и ещё двое едем к кому-то на всю ночь. – Так это уже послезавтра. Интересно, к кому же? – Приходил какой-то Майкл с усиками. В его компании ещё женщина есть. Петра, кажется. – Знаю я их. Хорошие ребята. Сильную боль не причиняют, много не измываются. В основном смотрят. От них можно попробовать сбежать. Если, опять же, сам Кукла захочет. – Попробую внушить ему это желание. Да, мне кажется, мы нашли выход. – Иногда разгадка лежит на самой поверхности, нужно лишь внимательнее поискать. Ну а я, Сэм? – На миловидном личике мальчишки заиграла хитрая улыбочка. – Я не внушаю тебе никаких желаний? По моему телу прокатилась приятная волна. Соблазнительный мерзавец, опершись позади руками, изогнул своё гибкое тело. Да и правда, пошло всё к чёрту: чужой побег, чужие проблемы, чужая боль. Вот оно, моё. То, что именно для меня. Я подошёл к Артуру. Как же мне нравится вот это всё. Этот светлый локон вдоль изгиба шеи, этот слабый разряд от прикосновения к гладкой коже, этот сладкий привкус от поцелуя. – Говоришь, Хозяин твой надолго уехал? – оторвался я от горячих губ. – На ближайшие часы можешь забыть о его существовании. Артур неожиданно обхватил ногами мои бёдра и прижал к себе. Чертёнок. – Не возбуждай меня, – мягко предупредил я. – Сюда в любой момент могут войти. – Боишься? – покосил на меня свои хитрые глазки соблазнитель. Я? Боюсь? Ха! Конечно, будет плохо, если меня застукают с любимым хозяйским питомцем, но я не боялся, и поглаживающая меня по бедру нога, лишь укрепляла уверенность в моих преступных намерениях. Окончательно обнаглев, я протянул руку и расстегнул на шее Артура белый ошёйник с блестящей надписью. – Мне не нравится твой гламурный наряд, – заявил я, отбросив в сторону гадкую вещь. – Сейчас ты только мой. – Твой и душой, и телом, – выдохнул мальчишка, подставляя лицо под новые ласки. Я жадно поглощал его тело через поцелуи. Одновременно с этим я высвободил из плена плотной чёрной ткани своё возбуждение, оттянул полоску белых стрингов и взял то, что нагло присвоил себе. Взял того, кого я желал со всем эгоизмом, того, кто добровольно покорился вот такому желанию.