Из пепла

Генералу снится война, наверное, это нормально. Арму войны хватало и наяву, но вот уже несколько лет во сне он заново переживал один и тот же бой. Битва, которую Первый Орден выиграл, а генерал Хакс проиграл. Снова и снова Арм видел, как взрывается корабль, зрелище, ставшее давно привычным. Но каждый раз Арму казалось, что вместе с кораблём его сердце разлетается на атомы, сам он становится космической пылью. Арм приложил слегка подрагивающую руку к стеклу иллюминатора. Взрыв, что ярким клеймом врезался в сознание, снова слепил глаза, и Арм не мог отвести взгляда. Все, кто был на том корабле, погибли в течение нескольких секунд. Она погибла. И вместе с ней умерла часть души Армитажа Хакса. Воспоминания, от которых невозможно избавиться, были лишь частью сна, что преследовал Арма. Вслед за образами, что хранила его собственная память, приходили другие. Приходила она. Призрак прошлого, никак не желающий оставить Арма в покое. Такой она приходила в его сны, бледным призраком себя самой. Она молчала, за все эти годы не произнесла ни слова, но аквамариновые глаза смотрели с немым укором, и порой прозрачная слеза скатывалась по бледной щеке. - Оставь меня, - просил Арм. – Я не виноват в твоей смерти. Мне жаль, что так вышло. Оставь меня, прошу. Но умоляя не мучать его больше, вымаливая на коленях прощение, Армитаж знал, что сам никогда не сможет простить. На войне люди умирают, это Армитаж мог принять, с этим он мог смириться. Ужасна не смерть, а то, что они расстались вот так, сохранив на вечность груз взаимной обиды. Не получив и не подарив прощения. - Я любил тебя. Ты знаешь, я любил тебя. И я не виноват. Арм не кривил душой. Он не виноват, что корабль, которым она командовала, попал под удар. Но если бы не он, её вообще не было бы на том корабле. Если бы Арм не оттолкнул её, если бы она не совершила поступка, который он простить не смог. Арм помнил, как просил её, как умолял. И помнил её слова. - Ты же знаешь, я не могу сейчас. Потом, Арми, я обещаю, когда-нибудь потом. Она поцеловала его, но Арм не почувствовал ничего, не было даже слабого отголоска того взрыва эмоций, что вызывали её поцелуи. Она ощутила его холодность, но лишь грустно улыбнулась, шепнула: - Прости. Потом, обещаю. Но это «потом» так и не наступило. От счастья, некогда наполнявшего каждую клеточку тела, остались лишь горькие воспоминания, призрак прошлого, призрак любви. Бледной тенью она стояла перед Армом, не вызывая других чувств, кроме скорби. Неужели так будет всегда? Она никогда его не отпустит? Смерть сделала её настолько жестокой? - Рыжик! Рыжик, хорош дрыхнуть! Арм открыл глаза и немного потряс головой, прогоняя наваждение, окончательно избавляясь от образов сна. Призраки, явившиеся из холодного небытия, не хотели отпускать его обратно в реальность. - Ты что тут делаешь? – спросила Дебора. Её голос звучал тихо и слабо, но вмиг прогнал ощущение холода и пустоты. Демоны, терзающие душу Арма, в испуге разбежались. Рядом с Деборой холодный призрак не выживет, в ней слишком много жажды жизни. - Жду, когда тебе надоест спать, - ответил Арм на вопрос Деборы. Это была уже вторая ночная вылазка в медпункт. Днём Арм не приходил к ней, опасаясь, что по кораблю пойдут слухи. Он знал, какими яркими подробностями обычно обрастают сплетни среди экипажа, и решил не рисковать. - Долго я была в отключке? - Два дня. Тебе повезло, что ты выжила. - Меня не так просто убить. Дебора криво усмехнулась, Арм даже не пытался понять, что смешного. Дебора приподнялась и села, опираясь о спинку кровати. Движения причиняли ей боль, она кривила губы, но Арм не делал попыток остановить Дебору, она ведь всё равно не послушает. Пришлось подождать пару минут, пока Дебора устраивалась поудобнее. Наконец болезненная гримаса исчезла с её лица, и плечи, почти не прикрытые больничной рубашкой, расслабились. - Не трогай катетер, - сказал Арм, увидев, что она потянулась к своей правой руке с явным намерением выдернуть иголку капельницы. - Ты припёрся сюда ночью, чтобы проследить за процессом моего выздоровления? Дебора рассерженно фыркнула, но оставила в покое катетер. Она пыталась поправить одеяло и сползающую с плеч рубашку, а Арм получил возможность спокойно наблюдать за ней. Дебора всё ещё выглядела бледной и больной, но силы быстро возвращались к ней. Её не так просто убить, такую жажду жизни почти невозможно погасить. Наконец, Дебора угомонилась и обратила внимание на Арма, будто только сейчас заметила его. - Что? – спросила она резким, раздражённым тоном. – Чего тебе от меня надо, Рыжик? - Почему ты раньше не говорила, что у тебя есть сын? Если этот вопрос и застал Дебору врасплох, она не подала виду. - Ты не спрашивал, - огрызнулась она. - Что от этого изменилось бы? Хочешь сказать, моя жизнь была бы для тебя ценнее, знай ты, что у меня есть сын? Это просто смешно. Не убивайте меня, господин генерал! У моего мальчика больше никого нет! Я бы не опустилась до такого. Дебора отвернулась от Арма и минуту сидела, просто глядя в стену. Наверное, она думала, что Арм, оскорбившись, уйдёт. Но в таком случае её ждало разочарование, уходить он не собирался. С самого начала он поставил себе целью узнать Дебору, разгадать её и понять, какая она на самом деле. И раз в руки ему попал ключ, Арм не собирался просто уходить. - Армитаж. Дебора была на взводе, едва заметная дрожь в голосе выдавала её состояние. Арм уже заметил, что в моменты крайнего волнения она забывает закрыть себя коконом высокомерия и насмешливости и называет его по имени. Не Рыжик, не генерал. Армитаж. - Никто не знает о нём. Дебора, наконец, повернулась к Арму. Напряжённое лицо, приоткрытые губы. Она комкала в пальцах одеяло и смотрела Арму прямо в глаза. - У меня много врагов, слишком много. Никто, даже друзья, не знает, что у меня есть сын, иначе он оказался бы в опасности. Так и должно оставаться, никто не должен знать. Я доверилась тебе, потому что у меня не было другого выхода. Сохрани мою тайну, Арм. Он всего лишь ребёнок, он не должен быть втянут во всё это. - Я никому не скажу, - произнёс Арм. - Клянись! Карие с зеленцой глаза смотрели пристально, будто хотели найти признаки лжи на его лице. Выносить этот взгляд было трудно, но Арм не отвёл глаз. - Я клянусь своей жизнью. Он прекрасно понимал Дебору, конечно, единственный шанс для её сына расти в безопасности и покое, вообще единственный его шанс выжить – полная секретность. Так же Арм понимал, что помимо ключа к душе Деборы Найт он получил прекрасный рычаг давления, и Дебора тоже прекрасно это осознавала. Но Арм не собирался пользоваться этим рычагом. Не в силу каких-то убеждений или принципов, на войне все средства хороши. Просто он не мог предать доверие Деборы. Не мог и всё. Дебора удовлетворённо кивнула, она верила ему. - Имей в виду, что клятвы имеют для меня буквальное значение, - сказала она. Смысл последней фразы был предельно ясен. Если Арм каким-то образом подставит под удар Кирстина, это будет последнее, что он сделает. Что ж, поклявшись своей жизнью, он заранее знал расклад. - Мой сын для меня – всё, - произнесла Дебора, обращаясь скорее к самой себе, чем к Арму. - От кого он? – задал Арм давно интересующий его вопрос. - От человека, которого я любила, - ответила Дебора. Взгляд её вдруг стал рассеянным, и на мгновение лицо исказилось, будто от боли. Но то была не физическая боль. Раны души заживают очень долго, Арм это знал, и порой открываются в самый неподходящий момент. - Где сейчас отец Кирстина? – спросил Арм, хотя уже знал ответ, ему нужно было убедиться. - Мёртв. Это короткое слово Дебора произнесла без всякой интонации. Она умеет владеть своим голосом, но напряжённое выражение лица, дрогнувшие губы и сжатые до побелевших костяшек пальцы выдавали её с головой. Этот человек был ей очень дорог, Дебора, правда, любила его. - Как он умер? – спросил Арм, не в силах бороться с любопытством. Он ожидал, что Дебора не ответит, был готов к тому, что она пошлёт его куда подальше. - Ты называешь это бандитские разборки, - сказала Дебора, криво усмехнувшись. – Его застрелили у меня на глазах. Я была беременна, а он даже не знал об этом. Она ещё сильнее стиснула в пальцах край одеяла, правый уголок губ пополз вверх, но это была не улыбка, скорее, злобный оскал. Закипающий в ней гнев был почти физически осязаем. - Потом я нашла тех, кто это сделал. Дебора снова посмотрела Арму в глаза, и в этот момент ему стало страшно. Действительно страшно впервые за долгое время. Когда Дебора злилась на него, Арм не видел в её взгляде этого огня, что, казалось, способен расплавить плоть одним коротким прикосновением. Нечто сродни безумию, нечто пугающе-тёмное и вместе с тем нестерпимо-яркое смотрело на него из глубины каре-зелёных глаз. Это безумное пламя всегда было в ней. Оно согревает, зовёт, манит, но таит в себе смертельную опасность. - Его звали Натан. Когда мы познакомились, мне едва исполнилось девятнадцать лет. Он был намного старше меня, всегда казался мне таким мудрым, знающим ответ на любой мой вопрос, способным оградить от любой опасности… Дебора улыбнулась своим воспоминаниям. В этот момент, когда мысли о былом счастье заставили её забыть о жестокой реальности, о смерти и горе, она была прекрасна, и Арм любовался ею. Ему она никогда не улыбалась так. И никогда не улыбнётся. Дебора продолжила говорить, хотя Арм не просил её рассказывать. Наверное, подумал он, она никому не рассказывала об этом. В её душе накопилось столько гнева, горечи и зудящей, не проходящей годами боли, что теперь, начав говорить, она уже не могла остановиться. Дебора Найт открывала душу перед человеком, которого совсем недавно презирала и ненавидела. - Знаешь, Арм, иногда мне трудно скрывать чувства, поддерживать эту маску. Я знаю, ты чувствуешь то же самое. Твоя маска, может быть, ещё тяжелее моей… Когда меня отчислили из Академии, я ушла с гордо поднятой головой. Но на самом деле я была в смятении. Я не знала, куда пойти, и что ждёт меня впереди. Я осталась одна, совершенно одна в целой Галактике, без дома, без будущего, без средств к существованию. У меня была только гордость и сила воли, что уже начинала трескаться. Я искала свой путь, и рядом не было никого, кто указал бы мне верную дорогу. - У тебя нет родителей? – спросил Арм. - Есть. Теоретически, - Дебора усмехнулась. – Банальная история. Отец ушёл, когда я была маленькой, а мама периодически уходила в запой. Возвращаться к ней было, во-первых бесполезно, во-вторых ниже моего достоинства. И я пошла, куда глаза глядят. Нормальный, цивилизованный мир прожевал меня и выплюнул. Извини, Деб, ты слишком гордая, слишком своевольная, ты нам не подходишь. И тогда я стала частью другого мира. Мир наёмников, контрабандистов, преступных синдикатов жесток, там каждый сам за себя, и имеет значение только сила удара и калибр бластера. Но этот мир принял меня. Будь я слабее, не смогла бы в нём выжить. Тогда, в самом начале я оказалась в Мос Айсли. Знаешь, где это? - Маленький нелегальный космопорт на Татуине, - ответил Арм. – Мы разнесли его в пыль год назад. Арм ждал, что Дебора начнёт возмущаться, но она удовлетворённо кивнула. - Хорошо. Хоть какая-то польза от вас. Мос Айсли – гнилое, страшное место даже для таких, как я. В подобных местах собраны все отбросы мира отбросов. И я попала туда семнадцатилетней, неопытной, растерянной девочкой. При первом знакомстве новый мир дал мне хорошую затрещину. Но я смогла выжить, а это главное. Я нашла работу, нанялась телохранителем к одному контрабандисту. Гадкий был тип, платил мало. Но с ним я облетела полгалактики, он впервые привёз меня на Фелуцию. Гадкий тип был конкурентом Буска, и когда он ещё сильнее срезал мне оплату и однажды хлопнул по заднице, я не придумала ничего лучше, чем уйти к конкурентам, прихватив с собой инфочип с секретной информацией. Наверное, то было самое удачное решение в моей жизни. Не знаю, что Буск разглядел во мне, но он всегда был ко мне очень добр. Именно он познакомил меня с Натаном. Натан искал помощника, и Буск порекомендовал меня. А дальше… Ты веришь в любовь, Арм? - Да, верю, - ответил генерал. - Тогда ты знаешь, как это бывает, - вздохнула Дебора. – Я влюбилась в Натана непозволительно быстро для взрослой женщины, которой себя считала. Я никогда больше так не любила. И, наверное, никогда не полюблю. Мы, будто, были единым целым, понимали друг друга без слов. Мы были так похожи, и нам было так хорошо вместе… Натан тоже любил меня, я знаю это. Мы были счастливы. Но это кончилось слишком быстро. Тебе не кажется, что судьба смеётся над нами? – Дебора подняла взгляд на Арма, и ему показалось, что в уголках её глаз блестят непролитые слёзы. Наверное, только показалось. – Как только всё в жизни становится хорошо, обязательно случается какой-нибудь невообразимый ужас. - Так и есть, - ответил Арм. - Значит, не только мне Вселенная дала пинка в самый неожиданный момент, - усмехнулась Дебора. – Ситх нас дёрнул вести дела с хаттами. И я, и Натан знали, что слизняки могут предать, но куш был слишком велик, мы не смогли устоять. Нас предали. Заныкали нашу долю и послали за нами наёмников. Натан умер четырнадцать лет назад, но я помню всё, каждую деталь. Я помню тех, кто разбил мою жизнь. У меня хорошая память, Арм. На их горе у меня хорошая память. Я видела, как застрелили Натана. А меня они хотели отвезти своим господам, как трофей. Не знаю, что стало бы со мной дальше, не сумей я сбежать по дороге. Я видела, как умер человек, которого я любила больше всего на свете. Я была в каком-то ступоре, мне было абсолютно безразлично, что со мной сделают. Я хотела умереть, Арм. Здесь Армитаж позволил себе не поверить. Дебора Найт, не желающая больше жить… Нет, он не мог себе этого представить. Она сама - воплощение жизненной энергии. - У меня был выбор, - продолжила она. – Лечь и умереть, или бороться. Я выбрала борьбу. Я всегда выбирала сражение. Только это я и умею, сражаться. И я отомстила за Натана. - Ты думаешь, через месть мёртвые обретают покой? – спросил Арм. - Я не знаю. Ему вдруг показалось, что Дебора выглядит усталой, её плечи поникли, пальцы, наконец, разжались. Долгий разговор отнял у неё много сил, разбуженная воспоминаниями боль грызла изнутри. - Покой обрела я, - сказала Дебора, поднимая на Арма опустошённый, погасший взгляд. – Месть нужна была не Натану, а мне. Иначе я никогда не смогла бы его отпустить. Арм не нарушал молчания, не прерывал мыслей Деборы, хотя, наверное, должен был что-то сказать, как-то помочь. Арм думал, что ему сделать, чтобы Эмилия отпустила его. - Кирстин очень похож на отца, - сказала Дебора, и её лицо снова осветилось улыбкой. – Он стал смыслом моего существования. Я пыталась жить нормальной жизнью с ним. Я честно пыталась, но не смогла. Мне нужна борьба. Моя жизнь это непрекращающееся сражение, бесконечная погоня. Я не могу по-другому, я больше ничего не умею… Арм, а у тебя есть дети? Столь резкая смена темы заставила Арма растеряться. Он не хотел говорить о себе. Видя, что делают с Деборой воспоминания о перенесённых страданиях, он боялся освобождать своих демонов. Но после её откровения Арм, удивляясь сам себе, понял, что хочет рассказать ей, поделиться частью своей боли с человеком, который перенёс не меньше, который сможет понять. - У меня мог бы быть ребёнок, - тихо сказал Арм, не поднимая глаз на Дебору. - Что зна… А понятно… Арм сцепил руки до боли, ногти врезались в ладони. Впервые он говорил об этом вслух. Эта рана до сих пор кровоточила. Дебора права, его маска слишком тяжела, внешнее спокойствие и невозмутимость – лишь оболочка, которая так хрупка, так легко трескается, обнажая рубцы от многих ран. - Ты можешь не говорить, если не хочешь. Больше всего Арм боялся услышать в её голосе жалость, но Дебора не жалела его. Такое, как она жалости не знают. Но когда Арм, наконец, поднял взгляд, не в силах больше выносить этой напряжённой тишины, что являлась скорлупкой бушующих страстей, в глазах Деборы он прочёл сочувствие и грусть. Жалость и сочувствие – разные вещи. Первое позорно, того, к кому испытываешь жалось, признаёшь слабым. - И из-за этого вы с ней расстались, – сказала Дебора, так и не дождавшись от Арма ответа. - Откуда ты знаешь? - Если у тебя мог бы быть ребёнок, значит, была и женщина, которая не пожелала родить твоего ребёнка. Сейчас у тебя женщины нет. Вы расстались из-за её решения? - Да, - единственное слово Арм практически выдавил из себя. Он не знал, что будет так трудно. На секунду он прикрыл глаза, и тут же перед внутренним взором встало её бледное лицо. Грусть и обида в её глазах были словно выстрел, что прожигал кожу, раздирая тело и принося жуткую боль. - Армитаж. В реальности на него смотрели другие глаза, каре-зелёные, живые и яркие. Огонь, что танцевал в них, отгонял холод смерти, который принёс бледный призрак. - Армитаж, - снова позвала Дебора. Она протянула Арму руку, поморщившись, когда от движения дёрнулась иголка капельницы, и поманила к себе. Словно подчиняясь какой-то неведомой силе, Арм подошёл к кровати и сел на краешек, Дебора немного подвинулась, но всё равно через одеяло он чувствовал тепло её тела. - Что произошло? – спросила Дебора. Её тёплая ладонь легла поверх руки Арма, казалось, обожгла не хуже бластера. Отвыкший от физического контакта Арм, к собственному удивлению, не испытал желания отодвинуться, уйти от прикосновения. - Как её звали? Деборе тоже любопытно. Как совсем недавно Арм, повинуясь странному порыву, выспрашивал её о прошлом, так и она хотела знать о его жизни, познакомиться с его демонами. - Эмилия, - сказал он. Арм отвык произносить это имя. – Она тоже была из Первого Ордена. - И теперь ты не заводишь отношений на работе. - Да, - кивнул Арм. – Наши с Эмилией отношения, наверное, были чем-то похожи на твои с Натаном. Мы с ней были очень похожи, мыслили одинаково. И именно это в конечном итоге разлучило нас. Это была настоящая любовь, по крайней мере, с моей стороны. И всё было хорошо, да что там, всё было просто замечательно. Мы сражались бок о бок, мы понимали друг друга, мы были... Арм замолчал, пытаясь подобрать слова, способные описать то время, когда он был счастлив, когда самые страшные раны ещё не были нанесены. - Были единым целым, - подсказала Дебора. – Я знаю, что это такое. И я знаю, как больно разрывать такую связь. - Да, мы были единым целым, - произнёс Арм. – А потом… - Арм… Дебора перебила его, зная, как Армитажу трудно говорить об этом, но он хотел сказать. Всего один раз произнести вслух, чтобы, наконец, смириться. - Эмилия узнала, что беременна. И решила, что на данный момент для неё важнее карьера. Некоторое время они молчали. Арм в тысячный раз вспоминал свой разговор с Эмилией. Тогда он в последний раз сказал, что любит её. - Ты знаешь, это было её право, - тихо сказала Дебора. - А почему мне слово не положено? Тот же вопрос он задал Эмилии. Она ответила «Не твоё будущее на кону». Похоже, они вкладывали разный смысл в понятие будущее. - Я никогда бы не подумала, что для тебя это может быть так важно, - сказала Дебора, в её голосе слышалось лёгкое удивление. Её тёплая рука всё ещё лежала поверх руки Арма, только теперь прикосновение ощущалось ещё горячее, реальнее. Она чуть двинула ладонью. Почему-то возникла мысль, что так гладят котят. - Ты не знаешь меня, - Арм отнял свою руку, и Дебора не пыталась удержать её. - Не знаю, - согласилась она. – Зато я знаю, что чувствовала Эмилия. Она просто недостаточно сильно любила тебя. - С чего ты взяла? – Арм произнёс эти слова резче и громче, чем собирался, но, кажется, Дебору это не смутило. - Думаешь, мне очень сильно хотелось ребёнка? – она горько усмехнулась. – Арм, я была в панике, когда узнала. Моя Вселенная снова обрушилась, я потеряла любимого человека. Ситх возьми, ты не представляешь, в каком я была состоянии. И тут, на тебе, ребёнок! Я не хотела его. Но он был единственным, что осталось мне и всей этой Вселенной от Натана. Никто не сможет убить частичку того, что любит больше жизни. Эмилия недостаточно сильно любила тебя. Я знаю, говорить так жестоко, но это правда… - Не говори о ней! Ты её не знала! Снова Дебора абсолютно спокойно встретила вспышку. Арм не встречался с ней взглядом. Снова, как много лет назад, ему казалось, что каре-зелёные глаза видят его насквозь, заглядывают в самые дальние уголки души. - Эмилия умерла? – спросила Дебора. Арм не стал интересоваться, как она догадалась. Он уже смирился с тем, что Дебора читает его, как раскрытую книгу. - Она умерла в бою, как и подобает офицеру, - сказал Арм. – Эмилия выбрала карьеру, и этот выбор стоил ей жизни. - Это был её выбор, почему ты винишь себя? - Это так очевидно? - Не для всех. Так почему? - Потому что если бы мы не расстались, она не перевелась бы на другой корабль, - ответил Арм. – Она бы не оказалась в конкретной точке пространства в конкретный момент времени. Она бы не умерла, если бы я смог простить её. - В смертях на войне не виноват никто, - сказала Дебора. – Твоё чувство вины не даёт тебе двигаться дальше. Ты ведь никого не любил после Эмилии, верно? – не дождавшись ответа, она продолжила. – Это не Эмилия держит тебя, это ты всё никак не можешь отпустить её. И своего ребёнка. Ты часто думаешь о них? Ты представляешь, как всё могло бы сложиться? - Да. Я думаю, сделай Эмилия другой выбор, каким был бы он… или она? Похожий на меня? Или на Эмилию? Как всё было бы… - Слишком много сослагательного наклонения. Так нельзя жить, Армитаж. Ты оглядываешься на прошлое. Научись отпускать, так будет легче… И Арм, разве она не стоила миллиарда жизней? Разве обломки целого мира – могильный памятник, недостойный женщины, которую ты любил? Будь у меня возможность взорвать миллиард хаттов за смерть Натана, я бы и секунды не задумывалась. Месть приносит покой. На секунду знакомая вспышка зелёного огня мелькнула в глазах Деборы. Арм так и не понял, говорит ли она серьёзно. Но очередное напоминания о выборе, на этот раз его собственном выборе, окончательно разбило тонкую скорлупу спокойствия. Он резко поднялся и отвернулся от Деборы, боясь, что на этот раз не сможет удержать в себе эмоции, маска спадёт, оставив его совершенно беззащитным. Нет, Арм не вынесет больше ни секунды, не сможет произнести ни одного слова, иначе голос сорвётся. Дебора Найт, что она сделала с ним? Почему вывернуть перед ней душу казалось таким правильным и нормальным? Арм молча направился к двери, и голос Деборы настиг его уже на пороге палаты. - Ты ничего не вернёшь. Ты никого не вернёшь. Твоя совесть не восстановит из космической пыли Хоснеан, твоё чувство вины не воскресит Эмилию и не заставит её любить тебя так же сильно, как ты любил её. Я тоже многое потеряла, многих потеряла. Жизнь научила меня отпускать. Отпусти своё прошлое, приручи своих демонов, иначе они растерзают тебя. Арм обернулся. Один из демонов смотрел прямо ему в глаза. Много лет Дебора Найт была навязчивым сновидением. Кто она теперь, после того, как они наговорили друг другу вещей, которые не обсуждали ни с кем? Арм не знал, как завтра посмотрит Деборе в глаза, но, кажется, одного демона он уже приручил. А может, это его приручили? Этой ночью Эмилия снова пришла в его сон, но Арм ждал её. Он хотел увидеть её в последний раз, не сомневаясь, что эта встреча будет последней. Но теперь он не чувствовал ничего. Как тот её последний поцелуй не вызвал в нём отклика, так и вселенская грусть в глазах призрака не трогала его. - Я любил тебя, - сказал Арм, и эти слова дались легко. – Но теперь пришло время тебя отпустить. А под утро ему приснилась Дебора Найт, и этот сон Армитаж не пытался отогнать от себя. Сон был приятный.