Flower Boy Bromance

JK: Пссс JK: чуваааак JK: вопрос жизни и смерти KYUM97: слушаю JK: как ты относишься к геям? KYUM97: … KYUM97: я к ним не отношусь. JK: хэй, ну я серьезно KYUM97: да нормально я к ним, какое мне дело-то. Ко мне ж в штаны не лезут. А тебе зачем? Ты там нажрался, что ли? JK: лучше б нажрался KYUM97: ты понял, что гей, и теперь хочешь признаться мне в любви? (￢_￢) JK: с дуба, что ли? Нет! (눈_눈) KYUM97: ок, уже хорошо. Тогда что? JK: ты завтра свободен? Как насчет боулинга? KYUM97: частота смены тем меня откровенно пугает… JK: Югем, харэ тролля изображать. Да или нет? Это важно. KYUM97: сообщение без смайликов так и намекает на всю серьезность твоих намерений… KYUM97: ладно-ладно KYUM97: я свободен после трех. Устроит? JK: !!!!!!!!! <Пользователь JK вышел из сети> KYUM97: кхм. Полагаю, это было да (￢_￢) <Пользователь JK вернулся в сеть> JK: завтра в 16 на том же месте. Все объясню, честно-честно (◕‿◕✿) KYUM97: ну если честно-честно… KYUM97: ладно, до встречи, менеджер зовет KYUM97: bye bye, bae~~~ <Пользователь KYUM97 вышел из сети> <Пользователь KYUM97 вернулся в сеть> KYUM97: надену, пожалуй, завтра железные трусы. мало ли… JK: 凸(` ﾛ ´)凸 <Пользователь JK вышел из сети> <Пользователь KYUM97 вышел из сети>

***

— Ну, — весомо роняет Югем, падая за столик и не давая Чонгуку подняться, чтобы сделать бросок. — Что «ну»? — Рассказывай. — Моя очередь бросать, — Чонгук делает еще одну попытку встать, но Югем держит крепко. — У нас же время закончится, — пробует он еще раз. Югем недоверчиво выгибает бровь. — Ты серьезно? «Югем-ним, вопрос жизни и смерти! Я все объясню, честно-честно!» — передразнивает он тоненьким голоском. — Твои слова? Чонгук поджимает губы. Югем прав: он сам внезапно вытащил его сюда, ничего не объяснив, а теперь банально ссыт признаться в том, о чем хотел просить совета. Что, если Югем не поймет? Что, если сам Чонгук ошибается? Что, если он просто придурок, который перепутал теплое с мягким? Что, если…? Какое же это все дерьмо, а. — Никогда в жизни не стану звать тебя «Югем-ним», — говорит он вслух, сдаваясь и не делая больше попыток к бегству. — Это мы еще посмотрим. Зуб даю, скоро мы вас уделаем по продажам, — добродушно хмыкает тот. Старое-доброе мужское (мальчишеское) соперничество. — Когда уделаете, тогда и поговорим, — скалится в ответ Чонгук, но тут же серьезнеет. — Слушай, я… черт, это пиздец сложно. Я даже не знаю, как начать. — Начни уж как-нибудь, — Югем жмет плечами. — Но предупреждаю: если ты решил признаться мне в гейской любви и сделать предложение, мой ответ «нет». — Да иди ты. Кому ты нахер сдался. — Тебе рассказать? — он нарочито пошло ухмыляется. В голове всплывают слова Тэхена про шикарные бедра «милашки-Югема»; Чонгук невольно кривится. — Даже знать не хочу. — Так что у тебя там за замут с гей-темой? Осознал, что жесткие мужские задницы привлекают тебя больше мягких женских? — Одна. — Что? — Одна конкретная задница, — выдает Чонгук и, усмехнувшись, добавляет: — Во всех смыслах. Югем, к вящему удивлению, не язвит и не подтрунивает — только кивает с задумчивым видом. — И в чем именно проблема? — Проблема? — Чонгук на секунду задумывается. — Окей, представь, что у тебя есть лучший друг. Ну, допустим, я. Нам вместе безумно классно, мы понимаем друг друга с полуслова, всегда на одной волне — этакий суперклассный броманс. — Ну, допустим. — И как-то раз мои руки случайно съезжают с твоей спины на поясницу, а ты меня не тормозишь, потому что это ново, прикольно, до жопы естественно, и, ну, я ничего такой — как красивая девчонка, только не. И наш с тобой крутой броманс превращается во что-то иное. Но нам обоим по кайфу, и все радужно и охуенно. — Та-ак. Чую подвох. — Верно чуешь, — Чонгук криво усмехается, — потому что однажды я признаюсь тебе в любви. — Воу. А я? — А ты ссышь и отшиваешь меня. Я проглатываю, и мы забываем об этом. — И к чему тогда… — Это не конец истории. В общем, мы об этом забываем и снова типа хорошие друганы. У тебя водятся девчонки, у меня… парни. А однажды я заявляю тебе, что влюбился в одного мужчину, по-настоящему влюбился. И это внезапно больно… для тебя, — Чонгук тяжело сглатывает подступивший к горлу комок. — Очень больно. Настолько, что сдохнуть хочется. Он замолкает, боясь поднять глаза на друга и увидеть в них… что? Жалость? Презрение? — Блядь, — коротко выдыхает Югем и хорошо прикладывается к стакану с газировкой, явно жалея, что там не горячительное. Некоторое время они молчат. Чонгук наблюдает за тем, как бросает шар тучный мужчина на соседней дорожке. Выбил всего-то семь кеглей, но радости, будто целый страйк. Забавно, Тэхен наверняка и пяти бы так же радовался — он в боулинге полный профан. Было бы прикольно как-нибудь затащить его сюда. Чонгук подносит ко рту пластиковый стакан с колой. Да, пожалуй, стоит как-нибудь. Он поворачивает голову к Югему и едва не захлебывается под его серьезным взглядом. — Дай угадаю: Ким Тэхен-ши? Все-таки захлебывается. Кола идет не в то горло, Чонгук кашляет, а этот придурок как ни в чем ни бывало заботливо стучит по его спине. — Откуда ты…? — Это слишком очевидно, чтобы не замечать. — Что не замечать? Фансервис на камеру? Югем смотрит на него, как на последнего дебила. — Я тебя умоляю, какой еще фансервис? Не, вы профи и все дела, но глаза тебя выдают, Чонгук-а. Сколько ни встречались на предзаписях, так ты постоянно только на него и пялишься. Будто в мире, блин, больше нет никого. Я правда никак не мог в толк взять, с хера ли ты так смотришь, когда бегаешь по бабам, но, честно, не особо и парился — не мое это дело, знаешь ли. Но теперь почти все понятно. — Почти? — эта манера Югема говорить так, будто он дохуя умный и опытный, вызывает резкое желание прописать ему в табло. Пусть перед хенами своими так повыделывается — Чонгук с удовольствием на это посмотрит. — Ты почему зассал-то тогда? — А ты бы не зассал, блин, умник? — раздражение все-таки прорывается наружу. — Мне семнадцать всего было, думаешь, я тогда о высоком сильно думал? Тэ ведь любовь нужна была, нормальные отношения, чтоб по-настоящему, а я мелкий был — какие отношения? Тем более, с хеном. Как будто все так просто, блин… черт! — Чонгук с остервенением ерошит волосы.  — Вы с ним нормально-то трахались вообще или обжимались только? — Один раз. После него он, собственно, и… — он изо всех сил кусает изнутри щеку; больно. — А теперь у него реальная любовь появилась, а ты не у дел и бесишься. Признаваться-то не пробовал, не? Или это не для настоящих пацанов? — А смысл? У него там звезды в глазах, блядь, ебаный сраный космос. А меня он вообще за парня, походу, не считает больше. Югем приподнимает брови в удивлении: — Что, так и сказал? — Так и сказал. Чисто теоретически, я бы, говорит, с тобой потрахался, но встречаться бы не стал. А если в реале, то и трахаться бы не стал, нахера ты мне сдался. Охуеть круто, да? — Мда. Ебать ты еблан, конечно, — Югем чешет в затылке. — Да знаю я, только что теперь толку, — Чонгук ложится головой на скрещенные на столе руки. — Югем-а, что мне делать, а? — выходит до омерзительного беспомощно, но уже насрать. Остатки достоинства Чонгук похоронил еще тогда, когда только решился исповедаться другу и попросить у него совета. Как ни странно, но в некоторых (невозможно редких) вопросах Югем бывал гораздо мудрее него. Хоть по виду и не скажешь. — Да уж, пиздец задачка. Надо подумать. — Я вообще удивлен, что ты не послал меня с первых же слов. — Я и сам удивлен, — хмыкает. — Но кто-то же должен наставить тебя на путь истинный. Истинной голубизны, конечно. — С чего вдруг такая толерантность? — Все просто, друг мой. Ты кадришь своего прекрасного хена, вы счастливо ебетесь в голубых далях, а много красивых девушек становятся свободными. Сечешь фишку? — Не то чтобы я был скромником, но ты явно переоцениваешь мою мощь. — Я просто умею смотреть в будущее, чувак. Но возвращаясь к голубеньким ебланам… Попробуй с ним поговорить хотя бы. Выясни, что да как, поподробнее. Ну, а как выяснишь — действуй. — Как, например? — Откуда мне знать? Это же ты его соулмейт, а не я. Прояви мужественность, покажи, что ты созрел для отношений, засоси его, в конце концов — блядь, мне даже говорить об этом стремно! — Тебе стремно, а мне выполнять, — справедливо замечает Чонгук. — Но и не я накосячил, а потом втюхался по уши. — Окей, принято, — вздыхает он. — Придумаю что-нибудь. — Главное, на этот раз не зассы, — Югем поднимается из-за стола. — Пойду продлю нам время, а то все уже проебали нафиг. И, кстати, хороший совет, чтоб набраться уверенности. Посмотри фанкамы с вашего промо. Чонгук недоверчиво приподнимает брови. — Это еще зачем? Югем улыбается по-мальчишески весело: — Потому что Тэхен-ши тоже смотрит на тебя, когда ты не видишь, — и, щелкнув Чонгука по носу, уверенным шагом двигается в сторону касс. Тот с минуту сидит истуканом, переваривая полученную информацию, а после дрожащими руками хватается за телефон.