Снимая маски

Мари в абсолютной прострации торопилась домой. События последнего часа были настолько неожиданными и ошеломляющими, что она никак не могла прийти в себя, и только в одном девушка была твёрдо уверена — если бы Нуар переспросил её и тысячу раз, она бы, не сомневаясь, ответила: «да». Девушка не могла отрицать, что напарник нравится ей. К тому же, он и правда был слишком ей дорог. Кот, как всегда, был порывист и сразу же сгоряча сделал ей предложение, но Маринетт понимала, что отказать ему на фоне сложившейся ситуации она бы не смогла да и, откровенно говоря, не хотела. Проблема заключалась в том, что она не знала, кто скрывается под маской. Но всё-таки Нуар был ей очень симпатичен как человек, несмотря на все его нелепые, иногда даже раздражающие шуточки, она чувствовала в нём доброе сердце и ранимую душу. Смущало ещё одно — Кот любит её, но что, если он просто влюблён в образ? Что ж, в этом случае ей не придётся выходить за него замуж… Маринетт по привычке запрыгнула в люк и сняла трансформацию. Утомлённая Тикки упала в её ладони и очень серьёзно уставилась на подопечную: — Мари, я не могу тебя осуждать… И в данной ситуации у тебя не было большого выбора… но соглашаться на брак?! Я понимаю, что ты за него переживаешь и тебе не всё равно, что с ним будет! Но он мужчина! У них есть… определённые потребности? Тебе не кажется, что ты принимаешь на себя бремя, к которому не вполне готова? — квами было неловко, но, похоже, её девочка кое о чём позабыла. — Ой… — осознание пикантности вопроса застигло девушку врасплох, румянец залил ее внезапно загоревшиеся щеки. — «Ой»?! Мари, «ой» — это когда ноготь сломался! А это замужество со всеми вытекающими! — дух удачи негодующе выпучила глазки. — Я ещё готова понять раскрытие для того, чтобы подавлять такие приступы в зародыше, но ты, в своей тяге помочь, забыла о себе! — упёрла лапки в бока квами. — Хорошо! Ладно! Но я уже согласилась! И что ты теперь предлагаешь: прийти, извиниться, сказать, что пошутила и смотреть, как весело и с задором он разрушает город?! — вспыхнула хранительница камня. — Ну, да… Это не вариант… Но можно же объяснить! — стушевалась Тикки. — И начать с того, что я его пожалела, хотя весь вечер доказывала обратное?! Тикки, это безнадёжно! И потом, он мне действительно не безразличен, и я совершенно свободна! Так что ничьё сердце не будет разбито! — А как же твоё? Ведь Адри… — робко попыталась возразить квами. — Никакого Адриана давным-давно нет в моей жизни: учёба, работа и вот ещё Кот! У Агреста, надеюсь, тоже всё хорошо! И не будем об этом… — резко закрыла тему девушка. Тикки виновато повисла в воздухе, раскаиваясь в том, что вообще подняла эту тему. Невольно нахлынувшие воспоминания о школьных годах радости не принесли. И Маринетт, в попытках отвлечься, схватилась за телефон. Несколько пропущенных звонков от Альи заставили задуматься о проблемах насущных, а не прошлых и уж тем более не мифических будущих. Не откладывая в долгий ящик, она тут же перезвонила подруге, которая за все эти годы уже привыкла к тому, что Дюпэн-Чэн может внезапно исчезнуть, не предупредив, и теперь уже даже не упрекала её в этом. Оставив за бортом мешанину из сумбурных мыслей, Маринетт целиком переключилась на подругу. Алья была не на шутку взбудоражена, и Мари было интересно, что же ещё такого успело случиться в этот и без того богатый событиями день. Сезер обещала рассказать всё, когда приедет. Их совместные ночёвки были безобидным лекарством от пустоты, оставшимся с юношеских лет. Дюпен-Чэн мечтала, чтобы у подруги наконец-то наладилась личная жизнь. Смотреть на её страдания по давно отжившим отношениям было всё тяжелее и тяжелее. Никто и никогда бы не сказал, что внешне сильная и независимая мадемуазель Сезер иногда плачет, уткнувшись в плечо лучшей подруги. И только Маринетт знала, как тяжело даётся Алье это напускное «спокойствие». «Я не могу допустить, чтобы он узнал, как мне на самом деле плохо. Я должна всеми силами доказывать, что живу лучше всех, и что у меня всё отлично и без него!» — постоянно, как мантру, повторяла Сезер, но если убедить окружение получалось легко, то уговорить саму себя было значительно сложнее.

***

Алья вышла из дома и, вместо того, чтобы сразу вызвать такси, предпочла пройти пешком несколько кварталов и немного упорядочить свои мысли. Сезер не боялась вот так одна бродить по вечерам по городу, он по-прежнему казался ей таинственно-очаровательным в свете фонарей… То была непривычно снежная для Парижа зима. Алья и Маринетт вели прицельный обстрел снежками, а парни, прячась за внушительной фигурой вылепленного накануне снеговика, так же активно отвечали. Один из снежков, пущенных Сезер — пришёлся аккурат правой грудью снеговику, Нино игриво вздёрнув бровь, ухмыльнулся, и вместо того, чтобы пустить снежок, прикрепил его к левой части бюста снежного человека: — Вот теперь это настоящая снежная баба! — Адриан, стоящий рядом, хрюкнул и, не удержавшись, рассмеялся, потеряв бдительность, чем тут же воспользовалась Маринетт, запустив ему в голову снежок. Тот айкнул и воззрился на обидчицу: — Так нечестно! — потёр Агрест ушибленное место. — Ничего не знаю! Сам виноват! — хихикнула Мари и показала язык. — Ах, так! — обрёл боевой настрой парень, снова сгребая снег для атаки, и бросился в погоню за смеющейся девушкой, которая весьма удачно уворачивалась и отбивалась. Алья и Нино проследили за друзьями и обменялись понимающими взглядами. Нино приобнял снежный монумент: — Только ты мне верна, подруга… — нарочито печально вздохнул он и тут же получил горсть снега в лицо. — Охолонись! — рассмеялась Алья. — А что такое? Ревнуешь? — улыбаясь, выдал Нино, стирая рукавицей снег, залепивший глаза. — Тебя?! К снежной бабе?! Вот уж увольте! — закатила глаза девушка. — А если не к снежной? — хитро прищурился Ляиф. — Да кому ты нужен?! Так и вижу: Нино и его несуществующий гарем! — подколола Сезер, совсем не замечая, как изменилось лицо друга и померкла улыбка. Метать снежки больше не хотелось. Где-то неподалёку раздался возмущённый девичий визг — Адриан всё-таки поймал счастливую и раскрасневшуюся Маринетт. А спустя время Сезер начала замечать странности: — Он совсем отдалился от меня, и мы стали очень редко общаться. Я никак не могу понять  почему, — Алья тяжело вздохнула и развела руками, недоуменно глядя на Мари. — Странно… Вы не ссорились? Может, ты его чем-то обидела? — Не знаю. Вроде бы, ничего такого не было… — пожала плечами блоггер. А на следующий день Сезер буквально закипала от злости, стараясь усидеть на месте и не вытряхнуть из друга душу: — Этот придурок! — рычала Алья. — Этот идиот припёрся под ручку с Лилой! Да она просто использует его, чтобы подобраться к Адриану, как пить дать! — активно жестикулировала девушка, изливая душу подруге. — Лила с Нино?! — не верила своим ушам Маринетт. —  Ты не ошиблась? — озадаченно пробормотала Дюпен-Чэн. — Как тут ошибёшься?! Я видела своими глазами! Они так мило беседовали, стояли так близко друг к другу, и он обнял её за плечи… Ты представляешь?! Ты меня знаешь, я так просто не отступаю — я подошла к этой парочке и сказала Нино, что хочу поговорить с ним сегодня, после уроков. Но мне ответил не он, а эта… Короче, она сказала, что сразу после уроков они идут в кино, так что как-нибудь в другой раз. Я посмотрела на Нино, но он молчал… — рассказав всё это Алья, уставившись на свои руки, нервно сжала и разжала кулаки. — Господи, неужели он воспринял меня тогда серьёзно?! — Наконец прозрела Сезер, вспомнив пресловутого снеговика. — То есть? — и девушка сумбурно пересказала подруге, что было, пока они с Адрианом играли в догонялки. — Алья! Ты такое сказала?! — только и смогла воскликнуть Мари. — Я думаю, стоит срочно с ним поговорить и всё выяснить! Но толкового разговора не получилось. Алье удалось подловить Нино без Лилы и высказать всё, что она думает по этому поводу, но это имело скорее обратный эффект: — То есть, ты считаешь, что в меня влюбиться невозможно?! Обязательно должен быть какой-то подвох?! — почти орал разъярённый Нино. — Возможно! Но Лила точно на это не способна! — так же пылко кричала Сезер. — Отлично! Значит, будет не Лила… — Что? — не уверенная, что правильно его расслышала, растерялась Алья. Но Нино уже быстро удалялся, совершенно не стремясь ей ничего объяснять. А через неделю… Маринетт, после долгих поисков, нашла свою подругу в школьном туалете. Слёзы, не переставая, струились из глаз Альи, и Дюпэн-Чэн обняла Сезер, притягивая к себе, не смущаясь от того, что её футболка намокла и игнорируя уже прозвеневший звонок… — Боже мой, Алья, что случилось? — Маринетт безумно беспокоилась за подругу. — Он… не хочет меня… слушать… И целовался с… Авророй… — заикаясь от непрекращающихся слёз, выдавила из себя Алья и зарыдала ещё горше. — Не может быть… — Маринетт была обескуражена. — Может… Я не знаю, что делать… — пролепетала Сезер. — Алья, я думаю, может, всё-таки, стоит попробовать поговорить ещё раз? — попыталась предложить Мари. — Ну уж нет! — Сезер посмотрела на подругу, как на умалишённую, и даже перестала плакать, решительно оборачиваясь к умывальнику и ополаскивая лицо ледяной водой. — Ни за что и никогда! После такого уж точно! Как такое можно простить?! Если ему так хочется слыть популярным — пускай! Мешать не стану! Алья не хотела даже смотреть в его сторону, полностью игнорируя Нино и стараясь как можно быстрее выбросить его из своих мыслей и из своего сердца. Из-за того, что Нино с Альей практически не общались, и Маринетт с Адрианом отдалились друг от друга. Нет, они, конечно, не поссорились, но не было больше их дружеских встреч вчетвером. А Маринетт, видя страдания подруги, которая только при ней могла позволить себе расплакаться и бесконечно говорить о Нино, будто бы прозрела, понимая, что ей не стоит признаваться Адриану в своих чувствах — он никогда не ответит на них. Пусть лучше всё будет, как есть, её любовь останется тайной — по крайней мере, ей не будет так больно, как могло бы быть, если бы Мари открыла свои чувства. К доводам в пользу отказа от признания, как ни странно, присоединилась и подруга, которая решительно не верила в то, что Адриан не был причастен к переменам в Нино и никак тому не помогал. Алья была практически уверена, что Адриан пообещал той же Лиле свидание да, может даже, автограф Авроре. Не могло же всё быть так просто?! И даже если Нино договорился с девушками сам, то почему же друг никак не попытался отговорить его?! Сезер злилась и не замечала ничего вокруг, кроме своей обиды. Нино продолжал периодически появляться на горизонте с разными девушками. — Как ты можешь любить того, кто помогает ему проворачивать свои грязные фокусы?! — возмущалась Сезер. — Алья, это не доказано… Он может быть не причастен… — робко пыталась защитить даже не самого Адриана, а скорее свои чувства к нему Дюпэн-чэн. Ведь, если это правда… Маринетт не смогла бы больше считать его другом. — Он его лучший друг! Он не может не знать, Маринетт! — гнула свою линию блоггер, и наконец Маринетт сломалась под этим натиском. С тех пор Агрест на все свои приветствия получал лишь сухой кивок, а разговаривать они и вовсе перестали. Они перешли в выпускной класс. Нино так и не завёл длительных отношений ни с одной из девушек, Алья теперь и слышать о нём не хотела и всячески его избегала. Парень, казалось, уже сожалел о своём поступке, но как всё вернуть назад, не знал. Его пугала холодность и неприступность Альи, несколько раз он пытался пригласить её куда-нибудь, но безуспешно. Если бы только Нино знал, как на самом деле мучилась Сезер и как мечтала, чтобы он взял всё в свои руки, решительно подошёл, заставил её забыть и простить… Но чем больше проходило времени, тем сложнее было парню решиться на разговор. Он так и не смог пересилить себя, Алья так и не простила. Маринетт и Адриан практически не виделись, и она сочла за благо попытаться о нём забыть. Прошло уже два года после того, как они закончили лицей. Маринетт успешно училась на дизайнера, Алья же поступила на факультет журналистики и уже даже подрабатывала в популярном издании, а также на телевидении, ну, и, конечно же, вела свой, ставший известным на весь мир, ЛедиБлог. Карьера мадемуазель Сезер обещала быть головокружительной — девушка упорно трудилась, делала всё, чтобы добиться успеха, и это здорово помогало отвлечься от проблем на личном фронте. Она несколько раз пыталась встречаться с парнями, но из этого ничего не выходило: чужие прикосновения были невыносимы, ведь в сердце занозой засело чувство к Нино. Если в последний учебный год Алья мечтала побыстрее дожить до выпуска, чтобы потом забыть это всё, как нелепый и страшный сон, то теперь она понимала, насколько наивной была — сейчас невыносимо было как раз то, что она не может видеть его постоянно, разве что на фото… Алья знала, что девушек Нино меняет, как перчатки, и убеждала себя, что не стоит даже думать о нём, но ничего не получалось. Судорожно вздохнув, Сезер будто очнулась от мучительных воспоминаний, болью сжимающих сердце, и заметила, что прошла пешком намного больший путь, чем планировала. Наконец она вызвала такси и в ожидании машины начала копаться в телефоне, гипнотизируя взглядом номер, который ей сегодня дали в редакции.

***

В доме было тихо. Родители Маринетт уже спали, утомлённые дневными заботами, поэтому Дюпен-Чэн, дождавшись подругу, впустила её и, закрыв дверь, повела наверх по лестнице в свою комнату, где их уже дожидался горячий шоколад с печеньем. Как в старые добрые времена… Пытливо глядя на Алью, Маринетт усадила подругу на кушетку и, придвинув поближе маленький столик с напитком и лакомствами, сама села рядом с ней, приготовившись выслушать, что же произошло. Мари молча подала подруге чашку с шоколадом — она не хотела давить на неё, потому что знала: когда Алья захочет, сама всё расскажет. Так оно и произошло. — Сегодня в редакции «Пари Матч» меня оповестили, что я должна буду взять интервью у Нино Ляифа, известного диджея… — Вот это поворот, — Маринетт не смогла сдержать эмоций, — Алья и… что ты будешь делать? Это хорошо или плохо? Алья вздохнула, сделала глоток из кружки и после минутного молчания ответила: — Это и плохо, и хорошо… Я не хочу его видеть! Я только начала забывать, и вот, судьба снова сталкивает нас! И я безумно хочу его увидеть, поговорить с ним, побыть рядом! Я знаю, что я дура, но ничего не могу с собой поделать. — Ты не дура… просто ты любишь его, — тихо проговорила Дюпен-Чэн. — А толку? Не представляешь, как мне хочется отказаться от этого интервью, попросить, чтобы кто-то другой взял его, но… я не могу. Не могу, понимаешь?! — Сезер горестно вздохнула. — Понимаю, — Мари вздохнула, обнимая подругу за плечи. — Но может, это и хорошо, что вы увидитесь. — Я не особо надеюсь на что-то хорошее, но то, как мы расстались, и какой осадок остался от всей той ситуации, просто убивает! Может, нам удастся хотя бы помириться и по-дружески поболтать? — Уверена, всё так и будет, — поддержала Алью Дюпен-Чэн. — Спасибо! Ты всегда со мной, не знаю, что я делала бы без тебя, — в порыве чувств Сезер обняла подругу в ответ и легонько чмокнула в щёку. — Я думаю, не стоит благодарить меня за это, я всегда рада тебе и готова выслушать… — ласково произнесла Маринетт. — Ну что, давай ещё немного посидим, допьём шоколад и я пойду — завтра рано вставать, да и тебе на учёбу… Думаю, в выходные встретимся, может, погуляем? — спросила Алья. — Хотелось бы… — осторожно ответила Мари, помня, что теперь, возможно, выходные она проведёт со своим женихом. Девушка не торопилась рассказывать об этом Алье, ибо до сих пор не знала, кто прячется за маской Кота Нуара. Не может же она сказать: «я замуж выхожу, только пока не знаю за кого, вернее, знаю, но не совсем знаю». От этих мыслей лёгкая улыбка тронула губы Маринетт. — Знаешь, ты можешь мне не верить, но у меня хорошее предчувствие, и я верю, что всё устроится самым лучшим образом, — ободряюще сказала Дюпен-Чэн на прощание подруге. — А, как ты знаешь, интуиция редко подводит меня… — Сделаю вид, что верю, экстрасенс ты мой доморощенный, — тепло улыбнулась Алья и добавила: — Люблю тебя! — И я люблю тебя! Всё будет хорошо! — повторила, уже закрывая дверь, Маринетт. И ей показалось, что эти слова действительно наполняют силой. «Я справлюсь…»