Ты — мой хоккей

Помню, как Анатолий Владимирович отправил нас с Гусем на долгие месяцы в Чебаркуль. Поначалу мучала обида и непонимание, но это было нашей школой в начале трудного пути к Канаде. Сейчас уже не осталось никаких отрицательных эмоций по этому поводу. Только ностальгическая яркая улыбка и даже чувство грусти о том, как давно, казалось бы, это было. Знаете, говорят, некоторые хоккеисты — это самовлюблённые козлы, которым важен не путь, а результат. Лично для меня важен каждый день, проведённый на тренировках с командой. Всё это подобно песочным часам, где одна тренировка — песчинке в сосуде… Когда он наполняется, Тарасов переворачивает всё вокруг, и тогда ты уже понимаешь, что это был не предел твоих стараний и навыков. Всё, чему ты научился до этого, с этим переворотом сосуда становится уже незначимым. Вы словно заново оживаете и бьётесь, будто в последний раз. Хоккей — эта та же жизнь. Только для кого-то можно обойтись и без хоккея, а для нас — ой, нет, никак. Серьёзность моих слов, конечно, хорошо, но куда же мы без забавных моментов. Так однажды случилось, что Тарасов сам вышел на лёд, а происходит это довольно редко. И это, знаете ли, подрывает нашу уверенность, когда в разгар тренировки Тарасов как вздумается оповестить: — Так, слушайте все! Сейчас выстроились у меня в линеечку, и по очереди будете забивать мне в ворота. Если хоть одна шайба пройдёт, будете объяснять мне это неловкое недоразумение, когда ваша же шайба прилетит вам в шлем! Все услышали или есть глухие? Таковых не оказалось. Раздался резкий, прерывающий тишину свисток, и, гордо встав в оборонительную позицию у ворот, Тарасов чуть высокомерно вздёрнул подбородок, посматривая на нас. — Ну, что встали, остолопы? Я, конечно, ворота, но не новые… А вы у меня, надеюсь, не баранами будете. Нечего стоять, взяли клюшки с шайбами и стараемся-стараемся! Первый стоявший в линеечке с клюшкой бомбардир стыдливо опустил глаза на россыпь шайб под ногами, не решаясь начать. — Так, — обвинительно в своей манере начал Тарасов. — Дорогой мистер хоккеист, скажите, какого хрена вы ещё не попытались ничего сделать? Ещё пара минут, и я решу, что если вы передо мной обделались, то к канадцам вас везти, значит только госбюджет зря тратить. Так, Станислав? Я тебя спрашиваю, — строго взглянув на поёжившегося парня, спросил тренер. — Никак нет, Анатолий Владимирович. — Ну, так не стой столбом, — приказал Тарасов. — Бей же! Я не фарфоровый. Он тогда ещё как специально встал без специальной защиты вратаря. Ребята понимают, что нужно бить очень аккуратно. Уж что-что, а тренера мы любили и забивать до смерти не желали, но также догадывались, что Тарасов сможет заметить наши неуверенные броски. Поэтому многие парни сначала впадали в ступор, а затем им летела в шлем шайба от Анатолия Владимировича. — Да кто ж так подаёт, Гусев! — не выдержал Тарасов. — Что это за вялость? — Ну, вы же без защиты… — выдал всех недогадливый Гусь. — Ах, без защиты? — с деланным притворством переспросил Тарасов. — А я-то думаю, что ж вы у меня такие косые-то! Что ж, приятно-приятно, что зашибить старика не хотите… Но канадцы вас жалеть не будут! Они вам руки и ноги сломают, пока вы медлите… Харламов! Ну, надо же, и до меня добрались. Поспешно выкатившись из-за плеча Гуся, я остановился напротив тренера. — Вот скажи мне, Валера, — рассудительно начал Тарасов. — Я тебя жалел, когда ты стоял на моём месте? — Никак нет, Анатолий Владимирович, — бойко ответил я. — Ну, тогда покажи ребятам, как надо забивать канадцам. Команда отъехала подальше, а мой взгляд упал прямо на нашего тренера. Тот, казалось, весь подобрался и приготовился к обороне. Никогда не думал, что окажусь с ним по разные стороны… Казалось бы, вот он — час расплаты настал, и можно отбить тренеру всё, что захочется. А тогда хотелось очень много. Но, как я уже говорил, бессильной ярости и отчаяния по отношению к этому человеку у меня больше не осталось. Я понял, почему он тогда так со мной поступал. По иному в мою дурью башку даже в крышку гроба не заколотилось бы. Я был так всецело благодарен ему, что мне было сложно иногда скрывать свою радость и удовольствие в присутствии его персоны. Поэтому сейчас я не смог сдержать обезоруживающей улыбки и взял покрепче клюшку, метясь. Он в ответ лишь прищурил тёмные глаза и слегка недоуменно глянул на меня. Мне повезло, что я наблюдал за ним всё это время и примерно представлял, как он будет двигаться. Не зря же нам показывали плёнки с матчей команд противника. — Валера, ты поулыбаться мне вышел? Или никак не можешь найти дырку между ног, чтобы забить? Я в лёгком шоке глянул на него. Тарасов сейчас пошутил или что? Команда молчала, и я решил не обращать внимания, хоть улыбка снова скользнула мне на лицо. Тарасов повторил: — Видишь, Чебаркуль, промежуток между моих расставленных ног? Это дырка, в которую может прилететь шайба. Понял? — насмешливо подсказал он. Я не выдержал и рассмеялся. Сзади меня послышался дружный гогот команды. Тарасов тоже не удержался. И в этот миг я решил, что пора. Ловко замахнувшись клюшкой, я ударил по шайбе, которая, как по волшебству, пролетела как раз между расставленных ног Тарасова прямо в его ворота. Тот, отсмеявшись, глянул вниз и сказал: — Ну, хоть у Чебаркуля с прицелом всё нормально. Снова послышались смешки.