You and Me, Baby

Запах и треск костра, гул теплого ветра между высоких скалистых расщелин, шум океана и звуки гитары — неожиданное, но совершенно идеальное сочетание. Пальцы Джареда увлеченно перебирают по драгоценным его сердцу струнам, извлекая простую, но щемящую где-то глубоко в грудине ностальгическую мелодию, заполняя ею всех и всё вокруг. Тащить с собой две гитары на другой край земли было, конечно, немного напряжно. Но сейчас, сидя около трескучего костра, в кругу этой разношерстной, но уже такой родной толпы, и исполняя одну из своих любимых, мало кому известных песен Save me под две гитары — свою и под аккомпанемент Шеннона, — Джаред чувствует, что сделали они это не зря. Он ощущает абсолютную полноту, гармонию, что ли. Все-таки, хорошо, что тащили инструменты — довольные, счастливые, эйфорические лица и раскачивающиеся в такт телá вокруг него этому доказательство. Все-таки, он не может жить без музыки. Все-таки, музыка — это его все. Ну, после этого розовощекого создания, сидящего справа. Естественно. Save me, Save me, Save me… Надрывные слова протяжно вырываются из его горла. Поет он их всем, но посвящает лишь ей — светлоглазой блондинке справа, как всегда, отныне. Марго сидит рядом, совсем близко, но не касается его — Джаред чувствует лишь жар ее тела, разогретого костром. А может и не костром, ухмыляется про себя Лето. Она же его маленький вечный двигатель. Вечно голодный вечный двигатель. К этим фантастическим скалам на берегу Тихого океана они ехали неделю, с краткосрочными остановками. «Лагуна акул» — она только так называется, Джаред читал о ней, акул здесь нет. Наверное. Зато есть высоченные надломленные вершины скал, утопающие в облаках, есть бирюзовая лагуна, есть песок и есть густая зелень. Наверное, именно так выглядит рай. И именно так он ощущается — с теплой маленькой рукой, внезапно игриво крадущейся по его колену. Джаред порывисто выдыхает, доигрывая последние аккорды. Черт, они же целую неделю не были вместе — неделю без секса, без ее послушного, отзывчивого тела, без ее частых стонов в его шею, после трехнедельного, практически ежедневного марафона: у них просто не было возможности, за неделю ни единого шанса побыть вдвоем! Кемпинги были совсем тесные, а времени было совсем мало. Последний раз, промокший и звериный, был там, в той древней пещере, где маленькая ненасытная львица Робби сама нарвалась, пытаясь взять его «на слабо» со своим «будто бы ты сможешь каждые пятнадцать минут»: Джаред не давал ей продохнуть часа три подряд, пока она, обвивая его липкими руками, жалобно не проскулила, что больше не может. Лето самодовольно улыбается: ибо нечего тягаться со старыми бывалыми львами. Теперь, неделю спустя, они в Лагуне акул, и Джаред не знает, как выглядит взгляд голодной акулы — слава богу, — но, наверное, смотрят они именно так. Именно так, как блондинистый ангелочек Робби, его озорная кошка, весь день сегодня поглядывает на него, увлажняя розовым языком свои налитые красноватые губы. Гулкие аплодисменты прерывают его увлекательные мысли. — Это шикарно, братцы. Еще! Еще давайте! — кричит кто-то. Становится шумно, весело, жарко. Джаред косится вправо, но видит лишь эти губы, припухшие, вишневые, слегка потрескавшиеся, и зардевшиеся щеки. Вашу мать, миссис Лето. Просто кровь с молоком. Музыкант говорит почти шепотом: — Еще? И ты хочешь еще? От света пламени костра Марго выглядит сейчас юной, какой-то наивной, совсем невинной, хлопает ненакрашенными ресницами. — Я всегда хочу еще. Ты же знаешь… Да уж. Невинность — не ее конек. Лето беспокойно закусывает губу, жадно потирая ладонью ее поясницу: неделя — это много. Черт, а тебе ведь под полтинник, дядя. — Я имел в виду песню. — Я тоже. И аккуратно поглаживает его колено, не отрывая слегка смущенного взгляда. Одна невинность ведь, действительно. Джаред берет новый аккорд, глубоко вдыхая и стискивая зубы. Да, неделя — это чересчур. *** — Джаред… Джаред! Ну же… Ему снятся какие-то яркие краски, калейдоскопы, пестрые разводы. Снится, что кто-то терзает его за плечи. Снится чей-то горячий шепот. Снится, что кто-то оттягивает ворот его футболки и целует его ключицы влажными губами. Джаред мурлычет, как кот. Или не снится? — Проснись, мистер Лето. Ну же, просыпайся… Не снится. Это Марго. Марго легонько терзает его за плечи и покусывает шею. — Марго… Что случилось? — Не хочешь прогуляться? Джаред трет сонные глаза в недоумении, подсвечивает наручные часы — три пятнадцать ночи. Они в палатке. Глухая ночь. Какая еще прогулка? Робби, опершись на локоть, чертит аккуратные дорожки ногтем по его грудине. — Марго… Ты… серьезно? Может, утром погуляем? — Утром мы не… погуляем. Утром… все будут гулять. Голос ее звучит обижено, расстроенно, взволнованно даже. Свет от наручных часов освещает ее: Марго уже сидит, в ветровке, поджав под себя ноги, скромно вставив сложенные ладони между коленей, и дует губы. Она хочет прогуляться. В три пятнадцать ночи. На ее свободно лежащие на плечах волосы и лицо падает тень, отчего губы выглядят еще более пухлыми и сексуальными. Джаред сжимает ее подбородок двумя пальцами, касается большим пальцем соблазнительных губ: он вдруг тоже очень сильно хочет прогуляться. — Ну, пойдем. Они тихо выползают из палатки — Робби наклоняется и прихватывает плед, компактно сворачивает его и передает ему в руки. Свет луны очень яркий: Джаред прекрасно видит, как Марго нетерпеливо покусывает губы. Любительница ночных прогулок, черт возьми. Лето целует ее, быстро чмокает и отстраняется — палатки очень близко, здесь не стоит ничего начинать. Взяв его за руку, Марго ведет их в сторону набережной. Минут десять ходьбы, и шум океана становится все ближе, вот уже и широченная береговая линия, и мерцающий песок, уходящий где-то на километр в океан. Робби уводит их влево, вдоль набережной. Крутые скалы, у самого берега, освещаемые луной, выглядят торжественно, величественно. Одна невысокая обрывистая скала удобно устроилась прямо в воде, в метрах пятидесяти от берега. Похоже, Джаред уже понимает, куда Марго их ведет. — Куда идем? — Я видела это место днем, издалека, когда мы там были со всеми. — Да? Значит, ты ведешь. Джаред уже видит это место — это небольшое ущелье между скалами, они достигают его минут через пять. Чтобы туда попасть, им приходится снять обувь и подкатить штаны, обойдя скалистый выступ. Здесь песок — это уютная лагуна, округлый залив, скрытый от ветра. И глаз, думает Джаред, ухмыляясь. Хоть на дворе и глухая ночь, и они своей компанией на этом побережье практически одни, его пугливая австралийская птичка должна чувствовать себя защищенной. — Это здесь. Красиво, скажи? Просто хотела поближе посмотреть. Здесь действительно красиво: гигантский кусок острого камня прямо в воде у песчаного берега, окруженного скалами. Все залито светом луны. Днем, наверное, здесь еще красивей. Но они могут вернуться сюда и днем. — Фотоаппарат взяла? Джаред прыскает, не может сдержаться и не подколоть. Поближе посмотреть. В три часа ночи. Конечно, Робби. — Нет…. Но ты запомнишь это все и мне картину напишешь, Бартоломью Каббинс. Лето искренне смеется. А с ней не соскучишься — ее острый язычок просто не даст ему заскучать. Марго расстилает плед на остывшем песке. Джаред наслаждается красивыми видами, но повернувшись, сразу же видит хитрые искры в широких прищуренных глазах: Робби расстегивает кофту, делая мелкие шаги назад, к воде. Бросает ее на песок, игриво улыбается. Проводит пальцами по светлым волосам. Затем неожиданно стягивает майку, оголяя напряженную, возбужденную грудь. Лето нервно сглатывает, моментально одуревая от возбуждения. Вот и нагулялись. — Давай наперегонки, — шепчет Марго, медленно стягивая с себя джинсы, немного неуклюже скатывая по бедрам трусики и оставаясь совершенно голой в свете луны, переминаясь с ноги на ногу. Джаред стоит с открытым ртом и больно подергивающейся эрекцией: нет, с ней точно никогда не будет скучно. Марго хочет купаться нагишом. И еще догонялки тут устраивает. Блондинка медленно отступает к воде, маня его пальчиком. — Раздевайся… Чего стоишь? Два раза повторять не нужно: Джаред мигом стягивает с себя всю одежду. — Помни, миссис Лето, я выше тебя, и быстрее бегаю. Ты проиграешь, девочка. Готова? — Это мы еще посмотрим, — прищуривается Марго, мгновенно бросаясь наутек. Пару секунд Джаред просто стоит, как вкопанный, не в силах оторваться от ее упруго подпрыгивающих на бегу ягодиц. Это ведь все его — эти пружинящие полушария, съежившиеся соски, пухлые губы, это вязкое возбуждение между ее ног, когда он ее ласкает. Все это, мать твою, его. Крик Робби «я первая!» выводит его из гипноза: черт, он не может проиграть в догонялки какой-то мелкой недорослой австралийке! Джаред делает буквально несколько скачков по еще теплому песку, настигая обнаженную Марго, хватает ее за талию, оттягивая ее назад. «Так не честно!», кричит Робби, но никто не говорил, что играть нужно честно. Лето устремляется к воде — он бежит по песку, и ему давно не было так по-детски весело и беззаботно. Но за два метра до воды, радуясь своей почти победе, Джаред зарывается лицом в песок. Он падает, проезжая в нем около метра — падает, споткнувшись обо что-то. А Марго хрипло смеется, уже плескаясь по пояс в воде. — Я пер-ва-я! Я же говорила. Он споткнулся о ее ногу. Это Марго поставила ему подножку. Вот засранка! Лето смеется: этого он ей не простит. Это война. — Ну, держись, детка. Выплевывая изо рта песок, Джаред с брызгами забегает в воду — она удивительно теплая. Не парное молоко, конечно, но вполне комфортная для тела. Дно песчаное и мягкое. Странно, но Марго не убегает — она стоит в воде чуть выше талии, прикрыв рот пальцами. — Прости… Не больно? — Очень, очень больно…. Джаред притворно трет нос. — О господи… Прости, я не хотела. — Конечно, не хотела… Я, похоже, травмировал нос. И колено ушиб. Марго уже рядом, гладит его по волосам, заботливо, виновато вглядывается в глаза. — Джаред… Я правда не хотела… Черт, ты серьезно? Он серьезно. Джаред серьезно намерен отомстить: он хватает австралийку под коленки, поднимая на руки. Марго пронзительно визжит, просит, кричит, называет его вруном и притворюхой — но это не помогает: она бомбочкой летит с головой в океан. Едва выплыв, сплевывая и сморкаясь, Марго снова оказывается у него на руках — и снова громко плюхается в воду с головой. Вот так, девочка: это научит тебя не ставить подножки старшим. Когда Робби выныривает, убирает с лица волосы и протирает глаза, стоя в воде чуть ниже талии, покашливая, Джаред вдруг забывает о своей мести, потому что провожает взглядом капли воды, стекающие по ее сморщенным розоватым соскам, по аккуратному животу, очерчивая пупок и опускаясь ниже. Марго особенно сексуальна, когда не пытается быть такой — его член в два счета отвердевает. Джаред начинает приближаться, но теперь австралийка, получившая урок, убегает. — Я больше не буду, Марго. — Конечно! Так я и поверила. Я воды, между прочим, наглоталась! — Океаническая вода — это полезно, — хохочет Джаред, получая брызги в лицо от защищающейся блондинки. — Честно не буду, прости! Но это тебе за подножку. — Засранец… Джаред уже совсем близко, убирает мокрые прядки волос с ее лица, успокаивает и обездвиживает ее руки, посылающие в его сторону брызги, целует их, целует ее щеки, притискивает к себе все ее обнаженное мокрое тело. — Прости… Прерывистое дыхание обдает жаром его шею. — А все равно я была первая… — Предлагаю реванш. Блондинка, мокрая, как котенок, попавший под дождь, подозрительно смотрит на него. Джаред замечает, что ее зубы начинают постукивать, а соски сжимаются от холода. Пора на берег. — Какой еще реванш, Джаред? Больше не хочу догонялок… Нахлебалась на год вперед. — Не догонялки, не переживай. Он снова берет ее на руки, хоть Робби и сопротивляется. Джаред выносит ее на берег, укладывает на плед. — Что ты задумал? В свете луны, смотря на него снизу вверх, у Марго снова появляется тот взгляд — тот голодный, жадный взгляд, который он видел вчера вечером у костра. Джаред больше не выдерживает: он безмолвно опускает голову и начинает ласкать губами ее грудь — он слишком насмотрелся на нее, мокрую, в воде, и очень проголодался: зубы прикусывают, а язык нещадно теребит твердые соски. Они соленые от воды и немного терпкие. Марго несдержанно постанывает, приподнимая бедра и инстинктивно раскрывая коленки. Будто скромно приглашает его, маленькая развратница. А Джареду и не нужно повторное приглашение — он быстро опускает руку между ее бедер, лаская пальцами набухшие половые губы, трет наливающийся клитор, скользкий от ее смазки. — Джаред… я так хочу… — Чего ты хочешь? — Хочу… Марго прикусывает и оттягивает его нижнюю губу, так и не закончив фразу, и призывно приподнимает таз. Она что-то хочет — ему понятно, что. Но мало ли, что она хочет — Джаред вот хочет победы. — А я хочу реванш. — Черт, Джаред, тебе что, пять? Какой реванш? Пожалуйста… — Кто дольше. Марго вжимается головой в плед, вглядываясь, быстро моргая, пытаясь понять, чего от нее хотят. — В смысле, кто дольше? — Кто дольше продержится. — «Продержится», в смысле… — В смысле, не кончит, Марго. Даже при свете луны Джаред видит ее вспыхнувшие щеки. А еще видит отблеск интриги в глазах. — О… Ну… И как мы это… Ну, то есть, как ты это… Они женаты, хоть и всего месяц, но Марго все равно умудряется еще чему-то смущаться. Джаред поглаживает ее покрывшиеся краской щеки: таких, как Марго, у него никогда не было и никогда не будет, потому что она — лучшее, что когда-либо было в его жизни. Джаред озвучивает ей цифру «шестьдесят девять». Марго лепечет, что она, об этом, естественно, знает — кто же об этом не знает, только кто-то совсем отсталый. Говорит, «по рукам» — вызов принят. Но ее смущение выдает ее с головой: когда Джаред укладывается на спину, разворачивает и устраивает ее, с разведенными ногами, над своим лицом, Марго издает неловкое «о», опираясь руками на его бедра и оказываясь лицом над его пульсирующим членом. Ну, ну, Робби. По рукам. Джаред не медлит ни секунды и сразу приступает к борьбе за победу: то, что он сейчас видит над своим лицом — это самая прекрасная картина. Глаза уже привыкли к лунному свету, и ее пухлые розовые складки манят и притягивают его, словно магнит. Джаред чуть разводит ее колени на стороны, опуская ее на свой рот, раздвигает большими пальцами складки и, безошибочно найдя клитор, впивается в него губами и языком. — О-о… Протяжный выдох. Марго вцепляется ногтями в его колени, а Лето ухмыляется, погружая в ее мокрую, тугую глубину два пальца: у нее нет шансов, бедная девочка. — Марго… Ты при этом тоже должна что-то делать, помнишь? Ты ведь сказала, что знаешь, и что только отсталый не знает? Знаешь, что делает девушка сверху? Джаред понимает, что он нарывается, но не подразнить ее просто невозможно: Марго сразу потерялась в удовольствии, даже не пытаясь побороться за победу. — Да… да… Знаю. Сейчас… Лето, улыбаясь, снова радуется своей почти победе, лизнув кончиком языка твердый клитор, но улыбка с его лица быстро сходит, когда член оказывается очень глубоко, почти по основание в ее горячем рту. — О твою мать… Рано радовался, Лето. Ее теплая ладонь сжимает в кулачок его мошонку, а член упирается в ее горло. Джаред матерится, умирая от сладко сдавливающего наслаждения: рано радовался, чувак. Очень рано. Начинается легкая борьба. Какое-то время они просто ласкают друг друга влажными пальцами, мокрыми языками, то теряясь в безумном блаженстве, то снова борясь за первенство. Марго не очень технична, но Джареду и не нужна ее отточенная техника, нахрен это: одного ее горячего рта и увлажненной узкой ладони ему достаточно, чтобы у него начало закладывать уши от мощной эрекции, желающей немедленной разрядки. Когда Джаред чувствует, что близок, понимает: Марго тоже на грани, хоть пока и не сдается — она очень увлажняется, ее стоны учащаются и повышаются в тональности, и она все чаще запрокидывает голову, переставая ласкать его и просто получая свое удовольствие. Нет, у нее таки нет шансов, а девятнадцать лет разницы в жизненном опыте все-таки не проходят даром: Джаред очень быстрыми движениями языка начинает растирать ее клитор, проникает в нее тремя уже пальцами, а большим пальцем другой руки аккуратно проводит там, где ей так понравилось тогда в машине — между ее ягодиц. — О боже! — выкрикивает Марго высокочастотно, судорожно сминая пальцами низ его живота. Свежая смазка окутывает его пальцы. — Ты сдаешься? Марго лишь часто стонет, ерзая над его лицом. Сдавайся, детка, этот бой ты проиграешь. — Сдаешься? Джаред присасывается губами к покрасневшему бугорку и ритмично потягивает, доводя ее до самого края, а затем снова отстраняется, лаская пальцами ее мягкие стенки внутри. Марго упирается лбом в его бедро, тяжело дыша. — Сдаешься, Марго? — Пожалуйста… Он проделывает это снова, снова и снова — и Марго уже даже не пытается вернуться к соревнованию, она просто сходит с ума от наслаждения, то стремительно приближающегося, то бессовестно отдаляющегося от нее. — Сдаешься? Сдаешься, Марго? Пощады не будет: Джаред даже физически чувствует, как пульсирует кровь в ее органах. — Господи… Да… Да, сдаюсь… Пожалуйста… — Скажи, «я проиграла, а Джаред выиграл». Марго почти рычит, ударяя кулаками по покрытому пледом песку. — Джаред, мать твою, тебе что десять лет? Пожалуйста… Большой палец снова беспощадно растирает клитор. — Просто скажи. — О черт… Джаред… Ты выиграл, выиграл ты, прошу… Ну вот, разве так сложно признать, что Джаред — победитель? Просто признать. Джаред удовлетворенно улыбается, возвращаясь к ее перевозбуждённому клитору — всего несколько быстрых движений и погруженные в нее пальцы очень быстро доводят Марго до оргазма. Она кончает, резко содрогаясь и громко выкрикивая, одаряя его новой теплой влагой, которую он жадно слизывает. Это его самое любимое лакомство, черт возьми. От возбуждающего зрелища и ее солоноватого вкуса Джаред быстро теряет контроль: Марго, еще не отошедшая от оргазма, оказывается на спине, ее ноги — на его плечах, а его член — глубоко в ней, проскальзывая легко и без труда благодаря обильной смазке. Он кончает быстро, не успев даже толком разогнаться, всего за пару толчков, сжимая одной рукой ее грудь, терзая губами ее губы и выливая в нее всего себя без остатка. Джаред утыкается лицом в ее вспотевшую грудную клетку, еле-еле переводя дыхание. Вот это прогулочка. Нужно так чаще гулять в три пятнадцать ночи. — От таких оргазмов и парализовать может. Кроме шуток. Марго под ним тихо смеется, опуская и выравнивая ноги. — Ты сам виноват… Со своими реваншами дурацкими. — Зато я выиграл. Скажи это еще раз. «Джаред — победитель». Марго выдыхает со смешком на губах, теребя его мокрые волосы. — Джаред — победитель. Господи… Мне иногда кажется, ты совсем еще ребенок, «Джаред-победитель». За кого я только вышла замуж? — За победителя, — довольно улыбается Лето. Поцелуй из мягкого и поверхностного становится чувственным, глубоким. Лето перебирает влажные, слипшиеся от соленой воды пряди ее светлых волос, как любимые струны. — Полезла купаться. Марго… Безумная девочка. Мы же в Лагуне акул. Акул голодных не боишься? — Мне кажется иногда… я сама… как голодная акула. Оба взрываются смехом. — Не буду отрицать. Джаред не хочет, чтобы этот месяц заканчивался, не хочет обратно домой — это все, о чем он мог мечтать. Он никогда особо не мечтал об этом, о семье — просто строить ее было не с кем. Теперь он не знает, как жил без этого. Теперь, с ней, он мечтает о семье, задумывается: он мечтает о большой семье. Джаред инстинктивно ласкает ладонью низ ее гладкого живота. — Как тебе прогулка? — тихо спрашивает Марго. — Знаешь, мне очень понравилось. Каждый день бы так гулял. Вернее каждую ночь. Далеко в воде Джаред вдруг замечает еще один грозный хребет высоких скал. Здесь и впрямь прекрасно, и ему и впрямь не хочется домой. Джаред прижимается лицом к ее мягкой груди и трется своей шершавой щекой, вынуждая ее маленький сосок еще больше съежиться. А домой еще никто и не собирается — у них еще неделя. Еще можно прогуляться так пару раз. Тем более, если он будет выходить из таких «прогулок» чемпионом. Джаредом-победителем.