В клетке

Майра проснулась рано. Тусклый рассветный свет пробивался сквозь тонкие занавески, наполнял комнату мягкими серыми полутенями. Эта клетка была меньше, чем ей казалось вчера, и, пожалуй, не так дорого обставлена. Хотя шёлковое покрывало, на котором Майра спала, навскидку стоило её месячного жалования, стоявшие на столике возле кровати благовония — двух, а большую серебряную чашу, наполненную водой, она даже оценивать боялась. Мелькнула мысль, что разграбить дворец этого Сат-Амата было бы здорово, но Майра отбросила её. Слишком уж нереальные мечтания не принесут пользы. Майра обошла комнату по кругу. Оборотнический нос различал запахи пыли, свежей воды и каких-то слабых курительных смесей. Помещение поддерживали в чистоте, но тут давно никто не жил. Стены были цельными, без тайных ходов или щелей. Кованая решётка на небольшом окошке сидела прочно. Дверь Майра могла бы выбить, будь она в кошачьем облике, но её двуногое тело было слишком легким и недостаточно тренированным. Маленькие оббитые мягкой тканью пуфики не годились для того, чтобы использовать их как оружие, а вот столик из дорогого золотистого дерева мог бы пригодиться. Странную напольную вазу, закрытую крышкой, можно было бы разбить о чью-то голову. На стене висело зеркало — большая полированная бронзовая пластина. Майра остановилась напротив, мрачно глядя на своё отражение. Измятая после сна одежда и встрёпанные волосы придавали ей несколько более привычный вид, но в остальном женщина в зеркале вызывала желание прижимать уши к голове и бить хвостом по ногам. Майра отвела глаза, поборов желание набросить на зеркало покрывало. Уселась на кровать, прижав колени к груди и обвив их хвостом, прислушиваясь к доносящимся с улицы звукам. На разные голоса пели птицы, встречая восходящее солнце. Тихо журчала вода, где-то вдалеке играла флейта. Майре хотелось выйти наружу, но никто не спешил открывать дверь. Прикрыв глаза, она задремала. Ей привиделось, что она залезла на высокую старую сосну, и лежит на толстой ветке, свесив лапы, подставляя спину солнцу. Конечно, когда её вернули в реальность, хорошего настроения это не прибавило. Сны о родине оставляли после себя странную, щемящую тоску. Майра гнала её прочь изо всех сил, чтобы не расклеиться. Заниматься самокопаниями было некогда. В комнатку заявились те же женщины-тени, что мыли Майру прошлой ночью. Теперь они учили «дикарку» одеваться. Она только нервно подёргивала кончиком хвоста, пока женщины раскладывали одеяния и украшения, объясняя, что будет правильно надеть в том или ином случае. На взгляд Майры, всё это годилось только для того, чтобы носить в Дни Кипящей Крови, праздник любви, мира и единения, отмечаемый всеми оборотнями. И всё же ей пришлось выбрать что-то из предложенного. — Ты должна идеально выглядеть. Сегодня тебя поведут к светлейшему господину, — заметила одна из женщин, поправляя на Майре верхнее платье. Эта фраза заставила напрячься. Уже? Так быстро? Майра слышала, что вельможи Йерот-Сатаха могут годами не трогать своих наложниц, запертых в гаремах. Хотя глупо было полагать, что Сат-Амат не захочет взглянуть на необычный подарок. Тех оборотней, кого удавалось взять живьём, обычно продавали на тяжёлые работы и на арены, мало кого из них люди считали подходящими для гаремов, тем более что беременность женщин-оборотней имела свои неприятные особенности. Наверное, этот человек был… любопытным. С другой стороны, речь шла про дневное время, а не про посещение спальни. Ходили слухи, что бог Йерот-Сатаха запрещал женщинам и мужчинам касаться друг друга, пока на небосклоне светило солнце. Майра планировала осмотреть территорию гарема, но ей снова не дали. Завтрак принесли прямо в комнату, наказав поторапливаться. Состоял он из стакана кисломолочного напитка и сочных сладких ягод, которые Майра знала как синеплодку. Здешние люди называли их непроизносимым словом хгышг. По качеству пища не шла ни в какое сравнение с привычной воинской едой или похлёбкой для рабов, а вот количество оставляло желать лучшего. Из комнаты Майра вышла в сопровождении женщин-теней и евнуха. Наложницы, все как одна разодетые в яркие тряпки и сияющие драгоценными камнями, смотрели с любопытством, пока они шли куда-то по аккуратным дорожкам, извивающимся среди подстриженных кустов и цветущих клумб. И пускай Майра заметила не больше, чем десяток девушек, их разнообразие невольно удивляло. Лишь две из них принадлежали к одной расе — лесная эльфийка с платиновыми волосами до колен и холодным запахом, чуть не столкнувшаяся с Майрой у выхода из её комнаты, и вторая, золотоволосая, с удивительной поспешностью скрывшаяся при виде евнуха. Майра видела рыжую человечку-северянку, чёрную, как земля, южанку. Заметила эльфийку-силлэнэски со сверкающей серебристой кожей и даже оборотницу из клана ящеров. Впрочем, за последнюю она не ручалась — не успела рассмотреть деталей, так что это могла быть просто женщина, носившая головной убор из красных перьев. Перед тем, как Майра покинула гарем, на неё накинули какое-то белое покрывало с широкими крыльями-рукавами, закрывавшее её практически целиком. Майра морщилась и нервно дёргала ушами, пытаясь избавиться от неудобства. Разумеется, никто и не подумал о том, что следует сделать прорези для них! И для хвоста тоже, но это было бы уже совсем роскошно. Майру провели коридорами дворца. Она невольно осматривалась, запоминая дорогу. Провожала взглядом окна — большие, без решёток, они давали иллюзию свободы. Ну ничего, скоро про новую игрушку все забудут и тогда она им покажет. Евнухи из гарема не походили на настоящих бойцов, это Майра видела. Снять бы ещё ошейник… Возле больших резных дверей они остановились, и евнух перекинулся несколькими словами с мужчинами-стражниками, охранявшими вход. Говорил он слишком быстро и скомкано, так что Майра почти ничего не поняла. Один из стражников подозрительно покосился на новую наложницу, но ничего не сказал. Она подумала, что под одеждами местные женщины могли бы носить кучу оружия. В сопровождении евнуха Майра зашла в просторные покои, где на низких диванчиках полулежали двое мужчин. Стол перед ними был уставлен лёгкими закусками и питьём. Один из мужчин, совсем ещё молодой, Нахамар Ат-Кин, был Майре уже знаком, она часто видела его, пока караван добирался до дельты Каурата. Один раз он даже сорвал ей побег, в самый неподходящий момент заметив, как рабыня ворует кузнечные инструменты. Второй казался более зрелым и опытным. Жесты его были точны и размерены, речь — богата покровительственными нотками, а взгляд тёмных глаз выдавал того, кто привык быть хозяином положения. Майра решила, что он-то и был Сат-Аматом Ниханором. — … Видишь ли, друг мой Нахамар, наследник князя далеко не такой терпеливый и осторожный, как его престарелый отец. Когда он получит корону, война с Наржданом станет вопросом времени, — Сат-Амат прервался, обратив внимание на вошедших. Евнух низко поклонился, Майра не стала следовать его примеру до тех пор, пока он не дёрнул её за рукав. — О, вот и последний подарок моего достойного батеньки! — воскликнул Ат-Кин. — Он постарался найти вам кошечку поживее и посимпатичнее, что не так-то просто. Большинство их женщин слишком крупные и массивные. Вояки, одним словом. Но эта из тех, кто сражается на четырёх ногах, так что на двух она выглядит довольно ничего. Сними-ка всю эту мишуру, красавица, покажи себя господину. — Ну, всю, допустим, не надо, — весело усмехнулся Сат-Амат. — Ты теперь моя женщина, и нечего посторонним на тебя глазеть. Хватит и шимы. Майра недоумённо на него взглянула. Что ещё за «шима»? — Это верхнее одеяние для прогулок на улице, — зашептал евнух. Избавиться от этой тряпки Майра была даже рада. Она бросила её на пол, евнух подхватил бесформенное белое полотнище. — Как её зовут? — спросил Сат-Амат, скользнув взглядом по открывшейся ему фигуре. — Тигровая Лилия. Майра дёрнулась. Это было не то имя, под которым её представили духам Каммских гор, не то, которое кричали родственники, пока она пила кровь своей первой добычи, не то, которое Майра вырезала на черепе первого убитого врага. Это вообще было не её имя. — Подойди, сядь рядом, — Сат-Амат хлопнул ладонью по дивану возле себя. — Не бойся, я не обижу тебя. Майра едва слышно фыркнула. Кажется, он это вполне серьёзно. Объяснить ему, что он уже более чем «обидел» её, или он просто не поймёт? Тем не менее приказ она выполнила, нервно подёргивая хвостом из стороны в сторону. У Сат-Амата был нормальный запах здорового и чистого человеческого мужчины. В других обстоятельствах Майра назвала бы его приятным. Человек протянул руку и поправил её немного растрепавшуюся под покрывалом причёску. Потом коснулся горячего бархатистого уха, заставив Майру прижать его к голове. Мягко ухватив за подбородок, он развернул лицо Майры к себе и, глядя в глаза, спросил: — Почему ты молчишь, Лилия? Ты знаешь наш язык? — Знаю, — мрачно ответила Майра. — Допрашивала пленников, пока что воевала на границе. — Когда воевала, — снисходительно поправил Сат-Амат. — Ну, или пока воевала. Надо бы нанять тебе учителя. Моя наложница должна уметь правильно разговаривать. К тому же вдруг ты станешь моей женой? На последних словах он подмигнул Майре. — Тогда мне надо будет поклониться вашему богу, а я не стану, — скривилась она. — И ещё я не мочь иметь детей. Наложница из нелюдского рода становится женой, только если рожает, это я знаю. Так велит ваш закон. Майра не сильно расстраивалась из-за своего бесплодия, особенно в последние годы, но не думала, что когда-то будет благодарить судьбу за него. Понести от йеротского господина было бы ужасно, да и опасно. Женщины оборотней не способны были выносить детей в двуногом облике и остаться в живых, а безмозглые люди могли попросту не позволить наложнице превращения — ни один ошейник не сдержит силу оборотня, пока он в звериной шкуре. — Не бойся. Может быть, Господь будет милостив к тебе и пошлёт нам ребёнка. А если нет — я не буду сердиться на тебя. Майра злобно на него зыркнула. Сердиться он не будет! Одолжение великое сделает! — Может быть, её и одели как человека, но смотрит она всё ещё как кошка, — хмыкнул Ат-Кин. — Ох и подарок преподнёс вам батюшка! — Хороший подарок, — ухмыльнулся Сат-Амат. — Даже лучше всех прочих, за исключением, может быть, драконьего меча. Дочери нашей страны, конечно, служат её украшением и наполнены добродетелью, но как же они скучны! А нет ничего более отвратного в женщине, чем скука. Если бы ты попутешествовал с моё, ты бы тоже понял. Он взял со столика чашу, но обнаружил, что та пуста. Наигранно вздохнул и продолжил размышлять: — Мне нравится возиться с чужестранками. Это весело и часто приносит богатые плоды. Вот Тигровая Лилия, например, на самом деле славная кошечка, хотя сама этого пока не знает. Но что возьмёшь с женщины, — с этими словами Сат-Амат приобнял её за талию и небрежно почесал за ухом. Майра вздрогнула всем телом и зашипела, оскалив острые клыки, теряя всякое соображение от переполнявшей её ярости: — Меня зовут Майра, ты, человек! И я тебе не… Пальцы, мгновение назад мягко ласкавшие чувствительное ухо, стальной хваткой вцепились ей в подбородок. Холод глаз напоминал о заснеженных шапках гор, которые не таяли под самым ярким солнцем. — Тебя зовут Тигровая Лилия, славная кошечка. А славные кошечки не должны показывать зубки, если не хотят неприятностей. Ты ведь не хочешь их, верно? Майра несколько мгновений смотрела ему в глаза. Ударить бы по ухоженному лицу, вцепиться зубами в глотку, услышать, как хрустнут хрящи, и из трахеи вырвется сипение! Борода наверняка колола бы нёбо и язык, а солоноватая, вкусная кровь текла бы в глотку, по морде, капала на пол. Человек бы подёргался сначала, а потом сладко так затих, и ради этого можно было бы… С усилием выдохнув, Майра отвела взгляд и кивнула. Не подходящий момент. Надо подождать. Немного подождать, а там, кто знает — может, она не только убежит, но и попробует его крови. — Вот и молодец, — Сат-Амат снова был весел, как ни в чём не бывало. — А теперь налей нам вина из вон того кувшина. Да не забудь, что в это время суток его надо разводить один к пяти.