Аромат ванили

      Издав последнее тихое и едва уловимое потрескивание, одинокая свеча, освещающая небольшую комнату лазарета, угасла. Время, словно густая медовая патока, тянулось очень медленно, позволяя демону рассматривать каждую чёрточку её лица. Вики обхватила ладошками его колени и укрылась маленькими крыльями. Геральд поймал себя на мысли, что всё чаще сравнивает её с бабочкой, которая слишком рано прорвала стенки кокона и замерла в ожидании того, что её слабые недоразвитые крылья расправятся и обретут силу.       И всё же, они нравились ему. Геральд накрыл ладонью чёрные перья, запуская пальцы вглубь оперения. Под небольшими маховыми скрывались невероятно мягкие пуховые. Они казались демону совершенно бесполезными. Ровно до того момента, пока он не прикоснулся к ним, позволяя перьям ласкать грубую кожу его пальцев.       Словно почувствовав это прикосновение, ресницы Вики дрогнули, и она улыбнулась сквозь сон. Волнистые локоны разметались в стороны, привлекая взор, и Геральд не удержался от соблазна подцепить один из них, дабы пропустить мягкую прядь сквозь свои пальцы. Уокер была той единственной, которая осмелилась улечься на его колени, по-собственнически обвивая их руками. Не спрашивая разрешения, рискуя обжечься, она пробила невидимый вековой панцирь, пробираясь сквозь тьму и прикасаясь своими хрупкими пальцами к кровоточащему обнажённому сердцу. Он должен был отступить, оттолкнуть, спугнуть холодной яростью, что плескалась в зрачках ледяных глаз. И демон пытался. Но она отчего-то не боялась и прижималась щекой к спине, вслушиваясь в сбивчивое тяжёлое дыхание, когда монстры из подсознания рвали его на куски.       Но вкрадчивый голос настойчиво шептал, что он совершает ошибку. Поддаваясь собственным чувствам, открывая свои желания, Геральд чувствовал, что безжалостно отнимает у Вики самое важное — право на счастье. Предначертанное будущее, однажды увиденное в отражении пустых, выцветших глаз, прикасалось к нему тонкими, липкими нитями-видениями, напоминая о неизбежном. С каждым прожитым днём эти нити обволакивали его, настойчиво прорываясь в сознание и открывая предстоящие кровавые события. Среди несчётного множества мелькающих картинок, что проносились перед глазами, всегда замедлялась одна. Самая весомая. Ею заканчивалось каждое из явленных Шепфой видений.       Его казнь.       Геральд выпустил прядь её волос из рук, позволяя шёлковому локону упасть на его колени. Туман ядовитым облаком вмиг обволок сознание, рождая на языке несуществующий в действительности привкус крови. Демон почувствовал, как сдавило рёбра, и кровавая жидкость подступила к горлу, обагряя сухие губы. Впервые видение было настолько реальным, передавая вкусовые ощущения до онемения кончиков пальцев. Нечто тёмное и бесформенное вмиг приобрело очертания, прогоняя прогорклую дымку и открывая очередную дверь.       На этот раз Цитадель.       Нервно постукивая пером, на небольшом возвышении среди членов совета восседала Ребекка. Её скучающе-блуждающий взгляд, не выражавший ни малейшей доли заинтересованности, вмиг наполнился живыми эмоциями, стоило Геральду ступить в небесные чертоги. Её рука замерла, и Ребекка сжала перо, на мгновение потеряв самообладание и сняв маску равнодушия с лица. Она одарила демона презрительным взглядом, не удосужившись проронить хоть слово.       Геральд сделал шаг. Острая мучительная боль растекалась по венам, наполняя собой каждую клеточку тела. Правое крыло безвольно свисало, волочась по холодному мрамору и оставляя на нём кровавый след. Демон попробовал пошевелить им, но тщетно. Вывернутые наружу суставы и раздробленные кости не позволили этого сделать.       Он поднял взгляд, и Ребекка гордо вздёрнула подбородок, не выдержав холодного презрения, что отразилось в зрачках голубых глаз. Она наклонилась к сидящему рядом и что-то горячо зашептала. Геральд был далеко, но отчего-то отчётливо слышал каждое её слово.       — Гордец. Нарушив главное правило небес, он так и не признал свою ошибку.       Демон перевёл взгляд, узнав в члене совета Фенцио. Тот укоризненно покачал головой, откладывая в сторону древний свиток.       — Приговор вынесен, Ребекка. Не оттягивай неизбежное.       Серафим встала, гордо отряхнув крылья, словно пытаясь избавиться от незримой, раздражающей её пыли. Но Геральд видел гораздо больше, чем мог узреть кто-либо. Он узнал в этом жесте плохо скрываемое нетерпение. Ребекка вышла в центр зала, привлекая к себе внимание ангелов.       — Хоть мы и не пришли к единому согласию, что весьма прискорбно, — она сделала паузу, словно желая убедиться в том, что к ней обращены взгляды всех присутствующих, — Но приговор вынесен. Осуждённый имеет право на последнее слово.       Слова Серафима раздались эхом среди пугающей тишины, вмиг вызвав обсуждение и неодобрение у большинства присутствующих.       — Я не согласен! — вскочив, выкрикнул один из ангелов, но его тут же схватили за плечо и усадили обратно. Каждый знал, что решение совета — единственное неоспоримое. Пойти против воли совета — нанести чудовищное оскорбление самому Шепфе.       Воспользовавшись всеобщим замешательством, что породили её слова, Ребекка шагнула к демону и усмехнулась, понизив голос до шёпота. Так, дабы расслышать мог только он.       — Твоё последнее слово?       Во рту чувствовался солоноватый привкус. Крови было так много, что из угла губ поползла красная струйка, обагряя подбородок и стекая по шее. Геральд усмехнулся, сплёвывая кровь. Он поднёс покрытую множеством кровавых ссадин руку к губам и вытер проступившую кровавую жидкость.       — Только посмей тронуть её, и небытие покажется тебе адом.       Её ушей коснулся хриплый шёпот, от которого стыла кровь в жилах. Демон говорил тихо, но Ребекка чувствовала неудержимую ярость в каждом оброненном слове. Она подняла взгляд, встретившись с голубыми глазами и не увидела в них ничего, кроме полыхающей, жгучей ненависти.       Серафим наклонилась ближе, не пытаясь скрыть злорадного торжества, что гримасой исказило её лицо.       — Ты не знаешь, что ждёт там тебя. Впрочем, позволь посодействовать.       Она резко развернулась и шагнула в центр зала, отказываясь принять тот факт, что не в силе выдержать этот взгляд. Ребекка остановилась и тряхнула крыльями, пытаясь избавиться от животного парализующего страха, что на миг овладел её сущностью. Она вскинула руку, приказывая всем умолкнуть. Её голос не дрогнул.       — Привести приговор в исполнение.       Геральда принудили встать на колени. Двое архангелов, что удерживали демона, сжали его плечи. Ребекка поднялась по ступеням и заняла своё место. В центр зала вышел исполняющий роль палача. Он шагнул к Геральду и встал позади, касаясь ладонью его шеи и фиксируя голову в одном положении.       — Fiat voluntas Iustitiae hodie.       И снова хруст шейных позвонков эхом раздался в ушах, погружая мир в кромешную тьму.

***

      Геральд открыл глаза, чувствуя, как кровавая дымка рассеивается. Преследовавший его вкус крови вмиг исчез. Невыносимая, нестерпимая боль сменилась тупой и ноющей, что сконцентрировалась у основания крыльев. Вики зажмурилась, нервно сжимая ткань своей рубашки. Она прижимала руку к груди и прерывисто дышала. Одинокая горячая слеза сорвалась с дрожащих ресниц, покатившись по щеке. Демон удивлённо коснулся её лица, вытирая пальцем солёную, прозрачную каплю.       — Неужели ты видишь это во снах? Нет. Невозможно.       Мысль казалась такой нереальной, что он сразу прогнал её. Геральд провёл рукой по мягким волосам Вики, и её дыхание выровнялось. Он подхватил её на руки, намереваясь уложить в кровать. Сквозь сон Уокер почувствовала прикосновение его рук и тёплое дыхание на своей щеке. Геральд разомкнул руки, медленно опуская её на холодные, шёлковые простыни. Демон хотел отстраниться, но она подалась навстречу, обвивая руками его шею и притягивая к себе. Вики прижалась к твёрдой и сильной груди, чувствуя жар его тела сквозь тонкую ткань. Маленькие пальчики зарылись в волосы, рассеянно перебирая чёрные пряди. Балансируя на грани между реальностью и сном, Уокер потянулась к губам демона, даря ему нежный, ненастойчивый поцелуй.       Он отвечал ей медленно, без претензий на большее. Геральд хотел запомнить эту близость, не переступая за грань животных инстинктов, но невесомое, невинное и почти безгрешное касание пробудило бурлящее вожделение, вмиг захлестнувшее всю его сущность. Демон отстранился, сражаясь с намерением вывести её из состояния полусна и заставить заплатить за то, что она сотворила с его телом.       — Уокер, ты не можешь целовать меня, когда тебе вздумается, — хрипло выдохнул Геральд, сражаясь с соблазном вновь почувствовать вкус её губ. Ресницы дрогнули, и Вики приоткрыла глаза, потянув руку к его подбородку. Она медленно очертила его, словно по наитию задевая пальцами нижнюю губу.       — Возвращайся ко мне поскорее, — тихо шепнула Вики, и её рука безвольно опустилась. Она закрыла глаза, погружаясь вновь в кромешную тьму. На границе ускользающего сознания Уокер услышала тихий и ровный голос, принадлежащий её демону.       — Кажется, благодаря тебе моё сердце начинает оттаивать.       Она не нашла в себе сил, дабы произнести хоть слово. Но Геральд услышал признание, что пронеслось в мыслях, прежде чем сон окончательно одолел её.       — Я буду оберегать твоё сердце всю свою жизнь.