Я всегда с тобой

15 августа 1975 года

      Выйдя из душа после пробежки, Стив направился на кухню, чтобы быстро перекусить и выпить кофе. День выдался свободным, поэтому он решил зайти к Говарду, хотя по большей части он хотел увидеть Тони.       Время бежало с невероятной скоростью, мальчик рос умным и любознательным и в свои пять лет значительно обгонял своих сверстников в развитии. С каждым разом, когда он заходил в гости к Старкам, его не покидало ощущение, что Тони становится всё умнее и взрослее.       Поставив джезву на плиту, Стив принялся готовить сэндвичи, ожидая, когда Баки наконец выползет из спальни и присоединится к раннему завтраку.       Зайдя в кухню, Баки улыбнулся и сонно потянулся. Мышцы плеч немного ныли, а голова, казалось, была ватной. Вчера он только вернулся с миссии и рад был воспользоваться возвращением в угоду себе и своим предпочтениям в постели. Стив особо не сопротивлялся и полночи они «отдыхали», любя друг друга так, словно разлучились не на неделю, а на месяцы.       — Доброе утро, бегун, — ухмыльнулся он, приобнимая его со спины. — Как ты?       — Лучше всех, — Стив откинул голову назад, опираясь о его плечо. — Кофе? Сэндвичи? На улице так тепло, солнце, а ты спишь. Так можно всю жизнь проспать, Бак. Завтра разбужу тебя пораньше, — он зевнул и глянул на часы. — У тебя на сегодня есть планы?       — Завтрак позже, пока не голоден.       Он коснулся губами его виска и прикрыл глаза, медленно водя ладонями по тугому прессу, забавляя и даря нежность, которой со временем становилось всё меньше. Железные пальцы слушались отлично — за два года он обращался к Говарду только один раз, потому что на одном из заданий его рука подверглась пыткам какого-то сумасшедшего учёного. Поэтому он с лёгкостью выводил на нежной коже незамысловатые рисунки.       — Планы-планы, не-а, я сегодня думал поваляться в постели, смотря идиотские ток-шоу, и к вечеру смотаться в Щ.И.Т., ерунда, в общем, а у тебя что?       — У… меня, — Стив прикрыл глаза, наслаждаясь неспешными движениями, плавясь под прикосновениями, которые одновременно распаляли и успокаивали. — Сейчас позавтракаю и хотел зайти к Говарду, давно у них не был. Да и я привёз Тони игрушки, а они всё лежат, и боюсь, если я буду появляться у Старков с такой частотой, как сейчас, он вырастет из всех игрушек, — он развернулся и потёрся носом о щёку Баки. — Но я могу составить тебе компанию к вечеру, прогуляемся до работы, а потом можем зайти куда-нибудь поужинать. Как раньше, — добавил он.       В последнее время они не часто выбирались в рестораны, работа отнимала время, а даже если выдавалось свободное время, оба проводили его дома. Не то чтобы Стиву это не нравилось, ведь он по-своему любил домашний уют, но иногда ему хотелось выбираться в свет, ужинать при свечах, вспоминать ту романтику, какая была у них раньше.       Баки нахмурился при упоминании мальца и игрушек в сумке, о которую он каждый день спотыкался, и тут же спрятал лицо в изгибе его плеча и шеи, чтобы Стив этого не заметил. К хренам, ну. Но врать было бы грешно, потому что Стив прав — последнее время стало меньше болтовни про отпрыска Старков и меньше походов в гости.       — Ну, я могу встретить тебя где-нибудь недалеко от их дома, чтобы сходить в Максорлис, ты же помнишь, какие в этом баре обалденные десерты? — спросил он, покрывая мягкими поцелуями шею. — Мы могли бы выпить вина, насладиться стейками, а потом съесть по куску тыквенного пирога… м?       — Это было бы замечательно, Бак, — Стив улыбнулся и, быстро коснувшись губами его губ, шагнул к плите, чтобы спасти кофе от выкипания.       Позавтракав за просмотром утренних ток-шоу по телевизору, Стив и Баки провели ещё немного времени вместе, расслабленно валяясь на диване, поглаживая друг друга и общаясь на отстранённые темы. Стив всё посматривал на часы, дожидаясь того времени, когда будет более приемлемо заявиться в гости, потому что явно этого не стоило делать в девять утра.       К полудню Роджерс вышел из дома с сумкой, полной подарков для Тони, и направился к дому Старков, уже предвкушая, как обнимет маленького сорванца.

***

      Сжав в повлажневшей ладошке маленький пульт управления машинкой, которую когда-то давно ему подарил Стив, Тони скользнул за дверь отцовской мастерской и, оглянувшись, увидел Говарда, сидевшего за столом, заваленным грудами бумаг и разных деталей, чьё назначение маленький мальчик пока ещё не до конца понимал.       Его карие глаза светились радостью, и он предвкушал тот момент, как папа скажет: «Горжусь» или «Ты молодец», втайне надеясь, что не получится так же, как вышло с платой, собранной им в четыре года. Тогда было плохо, он до сих пор помнил безразличный взгляд отца и его отмашку рукой. Да, в тот день Тони долго плакал, но сейчас… он сделал кое-что покруче.       — Пап? — позвал он, несмело подходя к столу.       — Не сейчас, Тони, я занят, — Говард даже не посмотрел на сына, вглядываясь в какой-то очень важный чертёж, сопоставляя на столе детали по образцу.       — Но я… У меня здесь машина на пульте управления, она… умеет собирать пыль, а с помощью датчиков я могу найти любую букашку, будь она даже в полу! Или в подвале… Наверное, — Тони помялся с ноги на ногу и, несмело отодвинув одну из папок, положил на стол красную машинку. Из её пустых окошек торчали провода, а кое-где она была обмотана изолентой, храня на своих дверцах измерения, записанные чёрным маркером. — Давай мы… ну, вместе попробуем найти жучков или, может быть… мышей?       — Я же сказал, я занят! И не клади свои игрушки на мой рабочий стол, здесь всё находится в определённом порядке, ну сколько можно повторять?! — Старк-старший безжалостно смахнул машинку со стола, и та упала на пол, к ногам Тони.       Если бы Говард не был занят действительно важными для него исследованиями, то он бы заметил, как старался сын, но его полностью поглотила разработка новых материалов для бронежилетов, и это требовало полной концентрации. К тому же у него никак не получалась создать нечто, по свойствам схожее с вибраниумом, из которого был сделан щит капитана, и он чертовски злился, сутками торчал в мастерской, не выходя на свет белый.       Тони отступил от стола, кусая нижнюю губу до боли. Он перевёл взгляд с отца на машинку с отколовшимся верхом и, быстро схватив её, побежал прочь из мастерской, места, где его каждый раз ждало разочарование и безразличие со стороны отца. Пока он поднимался по высоким ступенькам, ему казалось, что он забирается на Эверест — так тяжело давался ему подъём. Обида и злость душили безжалостно, и, наверное, внутри так сильно болело сердце.       Задыхаясь и глотая слёзы, он со всей силы хлопнул дверью и наткнулся на Марию. Покрасневшие глаза и сломанная игрушка, над которой он трудился два дня, стали бы ответом любому, но гордость не позволила мальчику кинуться к ней в объятия, поэтому он попытался проскочить к лестнице на второй этаж, душа в себе порыв разреветься ещё сильнее.       — Тони… — Мария поняла всё без слов, и сердце её сжалось от досады. — Малыш, иди ко мне, — позвала она своего любимого мальчика, которого хотелось утешить любым способом.       Он не был виноват в том, что его отец иногда вёл себя как сухарь, как тот, кто не любит, хотя она знала, что Говарду очень дорог Тони, просто её муж, такой гениальный изобретатель и учёный, совершенно не может или не хочет подобрать ключик к сердцу собственного сына. Это причиняло боль и Тони, и ей, но как объяснить пятилетнему малышу, что он вовсе не безразличен отцу?       — Я никчёмный… — прошептал Тони, ударяясь в слёзы, бросая машинку с пультом и начиная топтать свои дурацкие изобретения ногами, обутыми в домашние сандалии.       Может быть, он хотел кричать или ругаться плохими словами, как иногда делал Говард, но не мог сделать этого, потому что знал — ему влетит. Как избавиться от ощущения собственной ненужности? Этот вопрос донимал всякий раз, стоило ему коснуться каких-то деталей и поймать идею за хвост, и всякий раз он получал разочарование.       Его притянули тёплые нежные руки после всплеска неконтролируемых эмоций, и он горько всхлипнул, пряча покрасневшее лицо.       — Я плох-хой, мам? Скаж-жи, я плохой? — заикаясь от слёз, спросил Тони, прижимаясь к ней как можно ближе.       — Мой маленький мальчик, счастье моё, — прошептала Мария, крепко-крепко обнимая сына, мягко целуя его в макушку. — Ты самый лучший, самый-самый. Ты мой чудесный ребёнок и даже не представляешь, как я горжусь тобой. Твой папа очень любит тебя, Тони, просто он… он другой, понимаешь? Он не показывает своих чувств, он может казаться тебе суровым и строгим, но на самом деле он видит всё, что ты делаешь, и тоже гордится тобой, — она знала, что сыну будет сложно в это поверить, особенно после того, как Говард в очередной раз несносно повёл себя с ним.       Решив поговорить с мужем об этом, Мария отстранилась и ладонью вытерла слёзы своего мальчика.       — Не плачь, мой хороший, не надо. Вытри носик и пойдём, я сделаю тебе твой любимый горячий шоколад с зефирками, хорошо?       Тони шмыгнул носом, заглядывая Марии в глаза, и утёр мокрые щёки рукавом водолазки. Он опять шмыгнул уже на остаточном эффекте и тяжко вздохнул. Истерика отступила, и, кажется, вместе с ней отступила и боль, засевшая глубоко внутри. Если мама любит, заботится и готовит шоколад с зефиром — это уже можно считать победой, а Говард… Для него ещё найдётся время и для мыслей об этом… гадком, другом человеке.       — Я… я хочу полежать, — тихо сказал он, приглаживая тёмные вихры на макушке. — Можно? Не хочу идти… на кухню, и чтобы Джарвис меня видел… таким.       — Ты мой гордый мальчик, — Мария печально улыбнулась и погладила его по голове. — Поднимайся к себе, а я принесу тебе шоколад чуть позже, — она поцеловала сына в щёку и отпустила его, давая немного времени побыть одному.       Уже направляясь к кухне, миссис Старк услышала звонок в дверь.       На пороге стоял Роджерс с сумкой в руках, как всегда набитой чем-то интересным для Тони, и это вызвало немного грустную, но всё же улыбку у Марии.       — Добрый день, Стив, проходи, — поздоровалась она, сразу же пропуская Роджерса в дом. — Ох, Тони будет очень рад тебя видеть, ведь ты так давно не появлялся у нас, — без злости произнесла она, понимая, что Щ.И.Т. занимает всё время не только у Говарда, но и у друзей семьи.       Заметив печальный взгляд Марии, Стив нахмурился, но кивнул ей в знак приветствия.       — Как всегда, работа, но, как только выдался свободный день, я не мог не заглянуть к вам, — он поставил сумку с подарками на стол в гостиной и пошёл вслед за хозяйкой дома на кухню. — Что-то случилось? Прости, я… Ты выглядишь обеспокоенной.       Мария вздохнула и, достав с полки большую кружку Тони, из которой он пил только шоколад, потянулась за пакетом с разноцветным зефиром.       — Это снова повторяется, — сказала она, не жалуясь, а просто не понимая, как такого замечательного мальчика, как их с Говардом сын, можно не любить. Нет, не не любить, просто как можно не хотеть проводить с ним время? Он растёт, ему всё интересно, он увлечён изобретениями, и это должно было стать чем-то, что способно их сблизить, но, кажется… только разводит ещё сильнее. — Говард безответственно ведёт себя с Тони. Он не… уделяет ему должного внимания, и это всякий раз кончается слезами.       — Говард… мне кажется, не понимает, что Тони ещё маленький и ему требуется внимание, поощрение и забота, — понимающе кивнул Стив. — Он погряз в своих исследованиях и не видит, как растёт сын. Я пытался говорить с ним об этом, но ты же его знаешь… Тони должен вырасти поскорее, он мой наследник, я передам ему Старк Индастриз и всё в этом духе. В какой-то степени я понимаю, Говард как-то рассказывал мне, что у него было далеко не радужное детство, и, может, поэтому…       — Но, Стив… разве детство Говарда должно омрачать детство Тони? — она повернулась к нему и покачала головой, отвечая на свой вопрос. — Не должно. Энтони поздний ребёнок… он заслуживает ласки со стороны обоих родителей, и, несмотря на то, что у старшего Старка в голове, он должен быть хорошим человеком и, что ещё важнее, он должен быть хорошим, даже… лучшим отцом своему сыну. Я злюсь на него из-за этого, но не знаю, что делать, — Мария отвернулась и засыпала в кружку с горячим шоколадом зефирок с горкой. — Он просто мучает меня своим безразличием, и порой… мне правда кажется, что Тони для него лишь наследник и ничего кроме. Да, я знаю, что он любит его, но ему неинтересно… что он создаёт своими пока ещё маленькими и неопытными руками, лишь бы понравиться отцу. Это несправедливо.       — Я понимаю, — Стив ободряюще коснулся плеча Марии, чуть сжимая его. — Я очень люблю Тони, и порой мне хочется хорошенько встряхнуть Говарда, сказать ему, чтобы тот попытался хотя бы увидеть, какой Тони необычный и умный ребёнок и на что он уже способен в его-то возрасте. Пусть хоть, что ли, в зоопарк мальчика сводил, провёл с ним хоть один день целиком и полностью, но я слышу от Старка только: «Я на пороге великого открытия» или «Мне нужно ещё немного времени, и тогда всё получится». Он слеп и глух во всём, что касается сына, и это меня очень огорчает, — он вздохнул и посмотрел на кружку горячего шоколада. — Это для Тони, да? Я могу… отнести ему? У меня там ещё подарки, может быть, он… Хочу порадовать, хоть это и не заменит ему внимания отца.       — Да что уж говорить о зоопарке, если он даже дома умудряется отбить весь интерес к окружающему миру и довести до слёз, — недовольно проговорила Мария, готовая прямо сейчас спуститься в мастерскую и в очередной раз попытаться вправить Говарду мозги. — А шоколад… да, я хотела утешить Тони после… выходки Старка, вот и… Малыш ждёт тебя всё время, спрашивает, где ты и что ты, поэтому не думаю, что в этом есть что-то плохое, бери, — она протянула ему кружку и улыбнулась одними глазами. — Спасибо, что снова выслушал меня. Но эта тема тревожит меня всё время, и тяжело молчать.       — Всё в порядке, ты же знаешь, — он кивнул ей и, забрав кружку, поспешил к Тони.       Поднявшись наверх с подарками и горячим шоколадом, он остановился напротив комнаты мальчика и, улыбнувшись, постучал в дверь.       — Заходи, мам, — разрешил Тони и продолжил перебирать пальчиками разломанные детали машинки и пульта, подперев подбородок коленом.       Тихо посмеиваясь, Стив осторожно приоткрыл дверь и просунул внутрь мягкую игрушку, с виду напоминающую… милого мультяшного Капитана Америка. Правда, «капитан» смахивал больше на подушку с лапками, смешным носом и щитом на спине, чем на реального национального героя, но в этом-то и была вся прелесть. Мягкий, ручной кэп, с которым даже спать можно.       Стив не смог пройти мимо этой прелести в витрине китайского магазинчика, когда был там по делам Щ.И.Т.а. Очевидно, китайцам нравилось именно так представлять себе Капитана Америка.       Тони сначала нахмурился, когда услышал, как дверь открылась, а мама не прошла в комнату, но потом он увидел мягкую игрушку… или подушку, похожую на Стива, и его лицо озарила догадка. Он отбросил в сторону колесо от красной машины и подкрался к двери на цыпочках, стараясь не спугнуть неожиданного гостя. Сердце от радости сильно билось в груди, а воздуха вдруг стало слишком мало.       — Стив, это ты? — тихо спросил он, заглядывая в щель, упираясь взглядом в живот Роджерса. — Стив!       — Сюрприз! — воскликнул тот и наклонился к Тони, стараясь при этом не расплескать содержимое кружки. — Пустишь меня к себе, малыш? Я тут вот, — он показал на сумку, — с подарками и шоколадом. А ещё так давно тебя не видел, что хочу всё-всё узнать о жизни самого умного и самого изобретательного изобретателя на свете.       Тони распахнул дверь, с ног до головы оглядывая Стива, и расплылся в широченной улыбке, моментально забывая о своих грустных мыслях. Ему сейчас даже было неважно, почему друг так долго не приходил к нему, он просто… забрал кружку и, с грохотом опустив её на стол, крепко обнял Стива, утыкаясь носом ему в живот.       — Я так ждал тебя, Стив, — пробубнил он оттуда, пытаясь обхватить его талию и стиснуть, но руки оказались коротковаты. — Скучал по тебе! И ты пришёл… пришёл наконец-то, — он даже всхлипнул от нахлынувших эмоций, нервно перебирая складки рубашки на пояснице Стива.       Этого хватило, чтобы растрогать самого капитана Роджерса до состояния принесённой им мягкой игрушки.       Этот мальчишка творил с ним что-то невообразимое. Уже вроде не кроха, но такой маленький, что его хотелось стиснуть в объятиях, закутать во что-то мягкое и закидать кучей игрушек.       — Я много дней провёл не в городе, но очень-очень скучал по моему маленькому проказнику, — Стив нехотя отлепил от себя Тони, чтобы взглянуть на него внимательнее. — Эй, парень, да ты подрос! — вырвалось у него. — В прошлый раз ты не был таким большим! Совсем скоро меня догонишь, — и снова обнял его, позволяя себе забыть обо всём на свете.       Тони, окутанный чужим теплом, засмущался немного, проглатывая плохие слова о том, как ему было грустно и одиноко без него, и, отстранившись, протянул к нему руки, явно намекая на то, чтобы его подняли повыше. Как только молчаливая просьба была воспринята и он оказался сидящим на руке Стива, его маленькие пальчики закопались в светлые волосы на макушке, и он улыбнулся, чмокая его в щёку.       — Я… наверное, не должен, но знаешь… — подвластный импульсу, он наклонил голову и прошептал ему на ухо: — Хочешь… я скажу тебе секрет?       — Секрет? Я хочу, очень хочу и обещаю, никому не скажу, — так же тихо и немного взволнованно проговорил Стив, чувствуя кожей тёплое дыхание.       — Я люблю тебя, Стив, ты мой самый… самый-самый лучший друг, — ещё тише прошептал Тони, поглаживая его по волосам, растрёпывая причёску до состояния гнезда. — Я рад, что ты у меня… появился, только… никому не говори, ладно? И я… только с тобой могу говорить по правде.       От услышанных слов у Роджерса перехватило дыхание. Он, конечно, понимал, что это всего лишь детские выдумки, что Тони просто нужно мужское внимание в виду того, что Говард совершенно не занимается сыном, и тот просто направил свою симпатию ему, не чаявшему в нём души.       Малышу нужен был папа, старший мужчина, друг, наставник, и всё это в одном лице, и за неимением этого он выбрал капитана. А Стив был совсем не против, очень-очень не против, потому что не мог устоять перед обаянием Тони, не мог перестать таскать ему подарки и проводить с ним время, пусть даже не так часто, как ему бы хотелось.       — А если я расскажу тебе свой секрет? — спросил Стив, оставляя поцелуй на его пухлой щеке. — Я тоже тебя очень люблю, Тони, потому что ты самый-самый лучший ребёнок из всех, что я встречал. И мой самый лучший друг. И это я рад, что ты появился в моей жизни, такой серой-серой жизни, словно маленьким лучиком. Но это секрет… наш с тобой, Тони, секрет. Только мы его знаем, и это самый секретный секрет из всех секретов на свете, так что тс-с, — Стив опустился с ним на мягкий ковёр, чтобы было удобнее видеть его сверкающие глаза и по-детски милую улыбку.       Смущённо насупившись, Тони заломил пальцы, отодвигаясь от Стива. Он думал… что только он может любить, потому что… папу он любит, а папа как-то не очень, но капитан, кумир миллионов, человек, спасающий жизни других людей, выбрал другом именно его, и он сказал, что так же любит.       Тони почувствовал, что внутри что-то горит, потому что он был кому-то нужен, и гордость за самого себя затопила его карие глаза. Он собрался с духом и посмотрел Стиву в лицо.       — Крести сердце, что ты… не оставишь меня, — прошептал он, готовый и сам дать клятву.       — Крестить… что? — переспросил Стив, но тут же мысленно стукнул себя по лбу.       Крести сердце. Внезапно он ощутил себя одновременно и слабым, и сильным, и это чувство было настолько новое, непередаваемое, что он не сразу понял, что нужно делать.       Если бы кто-то вроде Говарда или Баки увидел их сейчас, то подумал бы, что ладно, ребёнку простительно так себя вести, а вот Роджерс ведёт себя наивно и глупо, но ему было откровенно плевать. Он давал не просто обещание, как это могло показаться с виду, это было что-то большее… для обоих. Для пятилетнего мальчика и пятидесяти восьмилетнего, нестареющего мужчины.       Стив «окрестил своё сердце», как велел Тони, и приложил маленькую детскую ладошку к своей груди так, чтобы он чувствовал удары.       — Я обещаю, малыш, что всегда буду рядом, пока тебе нужен. Даю не только своё честное капитанское слово, но и слово Стива Роджерса, — слишком серьёзно проговорил он.       Мальчик, шмыгнув носом, до последнего думавший, что Стив не решится, свободной рукой окрестил своё сердце и снова обнял большого и сильного капитана. Тони не совсем понимал, зачем и почему это всё происходит с ним, но он точно знал, что нуждается в тепле и такой заботе, о которой он читал в книгах про детей в детском саду.       — Спасибо тебе… мой Стив, — он звонко чмокнул его в щёку и ещё сильнее растрепал светлые волосы, тихо посмеиваясь. — Ты смешной! И я… сейчас… нет… сначала… — Тони отстранился и, поднявшись, схватил мягкого капитана и кружку с шоколадом, тут же пачкая губы. — Ты хочешь мой шоколад? Или, может быть, ты хочешь… У меня есть конфеты! Или, Стив, ты хочешь почитать утреннюю газету? Или пластилин? — он снова хлебнул из кружки и довольно щёлкнул языком. — Я могу показать тебе свои… штуки, хочешь?       — Тише, тише, у нас времени вагон, так что хватит и на пластилин, и на штуки, — Стиву потребовалась минутная передышка для того, чтобы переключиться с очень хрупкого и важного момента на разные… штуки.       Сердце всё ещё сильно билось в груди, он глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь, принимая своё обычное выражение лица.       — Слушай мою команду, солдат Старк, — шуточно обратился он к Тони. — Первое: показать мне все штуки, все разные разности, которые ты сделал. Второе: под моим командованием мы вылепим из пластилина большую крепость, только не обычную, как в древних веках, а новую и современную крепость, по всем передовым технологиям. Третье: война войной, а обед по расписанию, так что потом мы с тобой пообедаем и придумаем, что же будет дальше. Готов выполнять?       Тони встал по стойке смирно, отдал честь и, шагнув к Стиву, положил ладонь ему на плечо, впервые за долгое время находясь с ним на одном уровне. Ростом он был небольшим, чуть больше трёх футов, поэтому… при общении и ставших редкими встречах приходилось всячески измудряться, лишь бы не болела шея, причём у обоих.       — Я всё сделаю, сэр! По пунктам и по порядку! — отчитался он и, оглядев свою комнату, пошёл к кровати, тихо вздыхая.       Ему так и не удалось уложить в голове всё то, что случилось за эти минуты, поэтому он пытался сгладить свои впечатления чем-то иным, менее важным.       Через три с половиной часа детская комната напоминала военный городок. Из-под кровати, тайного святилища и стерильной чистоты Тони со Стивом вытащили все изобретения, сделанные за время с того дня, как мальчик открыл в себе таланты к созданию чего-то нового, которые Говард не успел сломать или разбить своим безразличием к стараниям сына. Он похвастался тем, что сумел сделать датчик, выискивающий маленьких жучков, даже показал его действие. Тони просто знал, где живёт огромный паук, и, ни капли не боясь, показал его логово Стиву и сигнал маленькой коробочки, режущий слух своим отвратительным писком. Роджерс хвалил его и был доволен всеми творениями ребёнка, даже теми, что имели какое-то… странное предназначение, вроде штуки, что способна прилипнуть к потолку и провисеть там несколько часов, или вещи, похожей на маленькую кочергу, при помощи которой можно было вытаскивать вещи из комода или шкафа.       А потом они выстроили настоящий современный замок, похожий на те, что Тони видел в книге одного известного писателя фантаста. Они даже налепили животных, не похожих ни на одно известное им существо, и сделали маленьких человечков, точь-в-точь напоминающих Капитана Америка и мальчика в красно-золотой водолазке, в которой Тони бегал весь этот день.       После этого приключения с пластилином они долго-долго отмывали руки в ванной, брызгались друг в друга водой и смеялись. И Тони светился радостью, бесконечной и счастливой радостью, что переполняла его изнутри и рвалась наружу в виде коротких объятий, похлопываний и совсем уж редких поцелуев в щёку. Он знал, что можно целовать до какого-то определённого возраста, чтобы это не выглядело странным, как говорила ему мама, но Стив же был лучшим другом, поэтому Тони думал, что и потом такое не будет восприниматься в штыки. Это проявление любви, и мама права, потому что показать свои чувства намного легче, чем сказать о них. Даже сейчас он отчётливо это понимал, улыбаясь с того момента, как Стив покружил его самолётом, рассказывая историю спасения гражданских.       Но стоило им перестать шуметь, как в комнату зашёл Джарвис и попросил их спуститься поужинать. Мария ушла по магазинам с подругой, а Говард всё так же торчал в мастерской, даже не зная о присутствии капитана в своём доме. На кухне Стив с Тони напились чая, наелись булочек и съели по огромной тарелке томатного супа с сухариками. Перед уходом из кухни Эдвин вручил им тарелку с печеньем и по стакану молока и отпустил с миром, думая, что капитан определённо привносил своим присутствием идиллию в их жизнь и этот застывающий от холода без Марии дом.       И, лёжа на кровати, смотря в потолок, где горели резиновые и пластмассовые звёздочки, с полным желудком и очень уставший, Тони вдруг вспомнил и вскинулся, запрыгивая Стиву на живот, прижимая ладошки к щекам, доверчиво заглядывая в голубые глаза, тёплые и добрые.       — Стив… ты знаешь, что я в конце августа иду в нулевой класс?! Мои мозги прошли экзамен, и я готов учиться! И как же я… забыл об этом сказать, вот же дурачина! Но я же молодец? Всё равно молодец? Скажи? Там был тест лёгкий-лёгкий, я прошёл его за четыре с половиной минуты!       — Всего за четыре с половиной? — неподдельно удивился Стив. — Да ты же большой молодец, Тони. Как же летит время! Только-только ты ползал по дому с соской во рту, а теперь уже идёшь учиться. — Время действительно бежало вперёд с оглушительной скоростью, и новость о том, что мальчик уже идёт в школу, была хорошей, но…       Дети вырастают так быстро. Не успеешь оглянуться, как Тони пойдёт в среднюю, а потом и в старшую школу. Дальше университет, а потом он найдёт милую симпатичную девушку, женится, и у него самого будут дети.       Роджерс уже наблюдал это с детьми Пегги и Дэниела, и это было течением времени, это было нормально, просто он старел слишком медленно.       — Я уже знаю, что ты станешь лучшим учеником класса, малыш, потому что ты очень умный и любознательный, — он улыбнулся, накрывая ладошки мальчика своими ладонями.       Тони гордо задрал подбородок и подпрыгнул на животе Стива, укладываясь на нём в полный рост. Он вообще любил тактильный контакт, тепло и объятия и всегда был ласковым ребёнком, предпочитая сочетать болтовню с приятным. Видимо, это ему передалось от Марии, потому что, будь он таким, как Говард, наверное, было бы плохо.       — Я так рад, что ты рад за меня! Не представляешь, Стив, — счастливо выдохнул он, поглаживая его нос и губы пальчиками. — У тебя когда-нибудь будут морщинки? Здесь, — он провёл по его лбу, — здесь, — коснулся носогубных складок, — и здесь? — дотронулся до внешних уголков глаз, отвлёкшись на сейчас, а не на то, что будет в конце августа.       — Конечно, когда-нибудь обязательно будут, — кивнул Стив, думая о том, что, когда это случится, Тони уже вырастет и станет совсем взрослым.       Маленькие ладошки приятно касались его лица, делая это как-то по-особенному ласково. Никто так не прикасался к Стиву, и это вызывало необычный трепет, а ещё желание видеть Тони как можно чаще, тем более, как он сегодня понял, мальчику необходимо чувствовать не только мамину заботу и внимание.       — Расскажи мне про свою школу, малыш. Ты уже готов, да? Там будет много таких же мальчишек и девчонок, найдёшь себе новых друзей. Это же так здорово, правда?       Тони крепко задумался, снова отвлекаясь на увлекающую его тему. Школа — это очень интересно, интересно так, словно разработки, все эти неизведанные ещё штуки, новые изобретения из журналов и газет, выписываемых Говардом. Но школа… совсем неизведанная территория, и это вовсе не садик, хоть там и находятся те же самые дети, что и он.       — Я готов, — твёрдо кивнул он. — Мне нравится сама мысль, что я могу… уйти из дома на несколько часов, заняться чем-то… таким, что сделает мои мозги лучше. Вот как в начале лета я ездил в лагерь на целых три недели, жил вне дома, был самостоятельным, и сейчас я смогу… стать таким. Вот совсем. Буду сам собираться в школу, а Джарвис будет меня подвозить. Или, знаешь, я буду ездить на общем автобусе, ведь мне как-то Говард сказал… что много людей будут хотеть только мои деньги, значит… нельзя выделываться машиной? Вдруг меня… будут не любить, Стив? — Глаза его расширились от самой мысли об этом, и страх прокрался в душу, пуская по спине гадкие мурашки. — Вдруг меня… изобьют? — с ужасом прошептал Тони, вцепляясь в Стива мёртвой хваткой. — А что, если…       — Так, а ну-ка не думай ни о чём плохом, — Стив чуть изменил тембр голоса, чтобы мальчик смог почувствовать его уверенность. О том, что Тони называет отца по имени, а не папой, он предпочёл не думать в этот момент.       — Послушай меня, Тони, — он привлёк его к себе, заставляя заглянуть в свои глаза. — Да, школа — это очень интересно и весело, и там ты будешь учиться, узнавать что-то новое и познавать мир, но… это так же очень непросто. Тебе придётся находить общий язык с другими мальчиками и девочками, твоя жизнь изменится, и тебе придётся иногда сталкиваться с… конфликтами. Так устроен взрослый мир, а ведь ты уже взрослый, да? Как взрослый ты идёшь в школу и будешь сталкиваться со взрослыми проблемами. Но не стоит этого пугаться, потому что ты большой умница, и я верю, что всё у тебя получится, — именно сейчас Стив разговаривал с малышом серьёзно, не как всегда, а как с равным себе, как со взрослым. — Самое главное, Тони, ты должен всегда оставаться собой и делать то, что считаешь правильным. Но при этом умей договариваться, это придёт, ты поймёшь, о чём я говорю. Не будь надменным, потому что твоя фамилия, она… В некотором роде, да, к тебе могут относиться не так, как к другим, из-за… твоего положения. Но ты не должен делать того, что не считаешь правильным, оставайся собой, Тони, ведь ты замечательный ребёнок, и я уверен, что ты найдёшь в школе много друзей. Но если кто-то посмеет обидеть тебя, — глаза его вспыхнули, — я научу тебя самым настоящим боевым приёмам, и ты сможешь так накостылять им, что они и близко к тебе не подойдут. Вот так-то!       Повисла тишина. Пока Стив говорил, Тони широко открытыми глазами смотрел на него. Он выглядел таким воодушевлённым, будто читал перед солдатами свою знаменитую речь, пока ездил по странам. Конечно, это было… круто. Сам Капитан Америка даёт ему советы, помогает справиться со страхами и обещает научить… драться! Да каждый ребёнок мечтает об этом в его возрасте, а некоторые и намного старше. Собственной гордости не было предела, она окрыляла, вселяя уверенность в своих силах и веру в лучшее.       — Я очень хочу… уметь драться, чтобы защищаться от плохих парней, — честно сознался Тони, тихонько вздыхая. — И у меня в груди так сильно… колотится сердце, Стив, наверное… так бывает? Но я сейчас не испуган… это не так, как с Говардом. Наверное… ты мне… ты ведь Капитан, даришь всем несчастным людям добро и свет, так же, как написано в моей книжке. Я просто…       Он быстро поднялся со Стива, показывая указательным пальцем «одну минуту», и заметался по комнате в поисках подарка. Взгляд наткнулся на… маленькую золотую медаль за доброе сердце, подаренную ему в саду, за то, что он помогал заниматься с деревьями, и, схватив её, вернулся к Стиву, усаживаясь рядом с ним.       — Можно я… подарю тебе это? — он раскрыл ладонь и показал ему крохотную медаль, мерцающую от света светильника. — Ты бы мог… носить её, когда идёшь на свои страшные миссии. Да? Это будет уместно? — кажется, Тони просто побил свой личный рекорд по откровениям со всеми людьми на земле, потому что… не мог верить кому-то так же, как Стиву. Это случилось само собой — Роджерс никогда не делал из него дурака и всегда внимательно слушал, помогая в любом деле.       Что-то надломилось внутри Стива, когда он увидел медаль. Или, наоборот, что-то приклеилось на место, будто кусочек чего-то очень важного вернулся к нему. Он не знал, смог бы любить какого-то ребёнка сильнее, чем Тони, даже… собственного. Потому что малыш раз за разом рушил его самообладание, не переставая удивлять даже тогда, когда он уже думал, что всё видел.       — Это… но она же твоя, она… — попытался отказаться он, но, увидев глаза мальчика, сдался, принимая медаль «за доброе сердце». — Спасибо, Тони. Это лучший и самый ценный подарок из всех, что я получал за последнее время, правда. Я обещаю всегда брать её с собой во все свои путешествия, потому что её подарил мне именно ты. Буду знать, что ты рядом, когда она со мной. — Чёрт, Стив мог бы поклясться, что в носу защекотало от нахлынувших эмоций, и он быстро обнял малыша, прижимая его к себе, чтобы тот не заметил, что Капитан Америка… совсем не такой стойкий, как в книжках или рассказах. Но пусть Тони почувствует, как в его груди тоже «так сильно… колотится сердце».       И это было так хорошо, так тепло и так по-семейному, что Тони снова всхлипнул, крепко обнимая Стива за шею. Ну вот и всё, теперь у него есть всё, ради чего стоит стремиться стать хорошим человеком, правильным и добрым ко всем, кто будет встречаться ему в жизни, даже если кто-то пожелает его обидеть, он не повернётся спиной и не ответит тем же.       — Спасибо, Стив, — уже в который раз за день поблагодарил Тони и, надеясь на то, что ему сегодня не придётся купаться, так как они уже, можно сказать, намылись, передал ему книжку, спрятанную под подушкой. Устроившись у него на плече, он вздохнул приятный запах Стива и зажмурился.       И под веками расцвела целая история про рыцарей, и драконов, и крепкую дружбу, а уши наполнились глубоким голосом. Тони уснул перед самым концом сказки, и в тот момент, когда Стив уже укутывал его в одеяло, в комнату зашла Мария, удивившись, что он ещё здесь.       — Стив… ты ещё не ушёл? Я шла в магазин с подругой и встретила Баки возле пиццерии, и он сказал… что будет дома, раз ты настолько занят, что не можешь прийти в нужное время, — очень тихо пробормотала она, немного изумлённо смотря на него. — Вы что, с Тони забыли о времени?       — О, Боже… — Стив тихо застонал, мысленно обзывая себя последним кретином. — Баки. Кажется, мы действительно так заигрались, что я… Из головы просто вылетело. Мария, я побегу, пока Джеймс не оторвал мне голову… хотя, всё равно оторвёт, — он бросил последний взгляд на Тони.       Хотелось бы поцеловать его на прощание, но лучше бы ему поторопиться, потому что злой партнёр хуже кусачего пса.       Быстро попрощавшись с миссис Старк и Джарвисом, Роджерс вылетел из дома и бегом побежал в ресторан, чтобы взять еды на вынос, и вино, и… Хоть и прекрасно знал, что это не избавит его от скандала.