4 глава
27 июля 2017 г., 08:13
11 июня 1977 года
Баки стоял у автомата с газированной водой и наполнял стаканчик дюшесом, смотря на Стива, отсчитывающего мелочь за огромный шоколадный рожок, запрошенный младшим Старком. Сегодня просто изумительный летний день, тёплый, но со свежим ветерком, так ещё и будний. На улице почти не было людей, так как все сидели в своих конторах, подсчитывали убытки или, наоборот, высчитывали прибыль, а они втроём решили посетить зоопарк Центрального парка. Так как он находился на Манхэттене, Мария и Стив посчитали, что будет удобнее посетить именно его, а не какой-то другой, да и в целом именно это место было одним из самых посещаемых мест города. В общем-то, в этот прекрасный день Барнс мог прохлаждаться дома, смотреть телевизор или заниматься какими-то своими делами, но ему выпала честь сопровождать эту сладкую парочку. Когда-то давно он мог сказать так про них с Роджерсом, но последние семь лет… Громко фыркнув и смяв стаканчик, Баки выбросил его в мусорку и сложил руки на груди. Ревность донимала настолько сильно, что не было уже никаких сил. Изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год происходило одно и тоже — Тони с самого рождения был занозой в их отношениях, а вырвать её оказалось слишком болезненным не только для мальчика, который даже ни о чём и не подозревал. Но большая проблема была в Стиве. Чуть потянешь острый кончик, так он тут же брыкается. И всё бы ничего, но, кажется, Тони очень серьёзно настроился на то, чтобы отобрать у Баки всё. Покой. И даже терпение. Мороженщик улыбался, смотря на маленького мальчика и на Капитана Америка, которого, кажется, знал весь мир, поэтому он постарался сделать всё по высшему разряду. — Держи, самый большой и самый вкусный, — Стив протянул Тони мороженое, сверкая белозубой улыбкой. Солнце светило ярко, и он поправил чуть сползшую кепку на голове мальчика, чтобы тому не напекло голову. Тони с благодарностью принял рожок и, лизнув мягкий шарик, протянул мороженое Стиву. — Хочешь попробовать? — прищурился он, беря его за руку. — Пусть и ты купил мне его, я не могу не поделиться. — Я говорил, что очень люблю именно шоколадное? — Стив наклонился и откусил маленький кусочек. — Очуметь, холодное, — он как-то не рассчитал, что зубы обдаст настоящим морозом, и сделал удивлённые глаза. Стив понимал, что рядом с Тони и сам впадает в детство, но, чёрт возьми, это было тем, что ему порой было нужно. Две недели назад он вернулся с нелёгкого задания, и до сих пор по ночам ему снились нехорошие сны. Прогулка с его мальчиком давала возможность расслабиться, отбросить дурные мысли и побыть не агентом на службе, а обычным человеком. — Пойдём, а то Баки нас заждался, — он покрепче сжал ладонь Тони, и они поспешили туда, где стоял Барнс. У Тони, наверное, на голове выросла шишка ото всех этих «Баки ждёт дома», «Баки сегодня за мной зайдёт», «Мы с Баки уезжаем» и тому подобного. Говорить Стиву о том, что ему такое уже надоело, не позволяла гордость. Надкусив мороженое, он окинул недовольным взглядом Барнса, стоящего впереди, в какой раз за день думая о том, что из-за этого парня у него вечные проблемы. Проблемы с тем, что он не может быть со Стивом так часто, как этого хочется. А хотелось сильно. И вот сейчас, вместо того чтобы провести день вдвоём, они взяли с собой этого… — Да, не повезло тебе, Бак, что в такую жару ты остался без мороженого, — хмыкнул он и, повернув кепку козырьком назад, склонил голову, слизывая подтаявшую по краям радость. — Вкуснотища-а-а! Скрипнув зубами, Баки кинул быстрый взгляд на Стива, потом на Тони и лениво пожал плечами, будто его не задело то, что ему не предложили какой-нибудь фруктовый лёд или что-то ещё. Держи себя в руках, подумал он и широко улыбнулся, не желая начинать всё с самого начала, вступая в перепалку с маленьким манипулятором и, что ещё хуже, провокатором. — По дороге домой Стив обязательно купит мне что-нибудь повкуснее, чем мороженое, — без тени ехидства заметил он и взял Стива под вторую руку. Тони посмотрел на него снизу-вверх и пообещал себе, что это мороженое обязательно окажется у Баки в штанах. Или на голове. Нет, он сам купит мороженое, которое засунет ему под рубашку. Чёрт! — Ого! Стив, смотри туда! — выкрикнул он, как только они завернули за угол, и показал пальцем на карусель, похожую на ветерок, где качели имели места только для двоих. — Пойдём? Давай ты сходишь со мной? Ты только посмотри какая хренови… Ой, — он немного замялся и потянул его за руку вперёд. — Штуковина! Пошли давай! — А не испугаешься? Она высоко летает и быстро, — предупредил Стив, переводя взгляд с Тони на Джеймса, который вроде как не особо был в духе. Если честно, Стива порой доканывали споры этих двоих, которые начинались буквально на пустом месте. Они никогда серьёзно не ругались, конечно, нет, но складывалось такое ощущение, что им палец в рот не клади, дай только потренироваться в остроумии. И ладно бы ровесники, но Тони и Баки! Тони… и Баки! — Да брось! — гордо фыркнул Тони, не желая казаться трусом перед своим капитаном. — Я ничего не боюсь, особенно когда ты рядом со мной, — может быть, нарочно, а может быть, и нет он говорил что-то такое, что мама назвала бы «комплиментом». — Пожалуйста, давай пойдём? — он поднял щенячий взгляд на Стива и невинно похлопал ресницами. — Я бы очень хотел покататься на этой штуке, она так… летает! У меня растреплются волосы, а ты будешь смеяться, и я… я тоже буду. Мы будем. — Его острая бровка подпрыгнула, стоило ему периферическим зрением заметить Баки. Тот стоял безэмоциональной скалой, но в глазах таился демон «достал уже». А они ведь только пришли сюда, и он уже не может перестать чувствовать свою ненужность рядом с ними. Как это вообще возможно? Тягаться с мелким. Да и неужели Стив не видит, что мальчишка охамело играет с ним? Разводит на что-то, пользуясь своим обаянием? Да, даже он, несмотря на своё предвзятое отношение, не мог не заметить, насколько Тони притягательный ребёнок. Пусть и хитрый до сумасшествия. Пришлось покрепче перехватить руку Роджерса и сделать вид, что он не обращает на них никакого внимания, а увлечён витриной с детскими игрушками. — Бак, — Стив нагнулся к его уху, — я схожу с ним, ладно? Мальчик уже совсем забыл, что такое парк развлечений, он же постоянно учится. Мы быстро, а потом вернёмся, и… я возьму тебе мороженое, — голос его был вкрадчивым, совсем такой, каким он обычно разговаривал с Тони, когда тот вот-вот собирался обидеться на него. — Подождёшь нас, м? Баки артистично закатил глаза, всем своим видом показывая, что можно было этот день провести или им вдвоём, или Стиву с Тони вдвоём, раз они от ларька до карусели уже второй раз хотят бросить его, и это он ещё умолчал о том, что всю дорогу плёлся за ними, словно телега без одного колеса. — Мороженое клубничное? — решил уточнить он, чтобы сломать Тони его хитроумные планы. — Конечно, иди, я подожду вас возле тира, — нежно чмокнув Стива в щёку, так, чтобы Тони это видел, он развернулся и пошёл к палатке. — Так, а мы бегом побежим к карусели, потому что туда уже запускают людей, а нам ещё нужно успеть купить билеты, — быстро произнёс Стив, не давая Тони завестись с полоборота, потому как по его выражению глаз и покрасневшим щекам было видно, что он собирается разразиться словами, «ломающими все мозги капитана». Стив подхватил мальчика на руки и побежал в сторону карусели. Полёт прошёл с визгами, криками и смехом, болтающимися в воздухе ногами и счастливым блеском глаз маленького чуда. Все несколько минут Стив крепко держал Тони, не отпуская ни на секунду, испытывая подкожный иррациональный страх где-то в глубине души. Наверное, такое чувствуют родители. Боязнь за своего малыша. И хоть Тони уже не был совсем маленьким, для него он всё равно остался малышом, о котором нужно заботиться и которого нужно оберегать. Когда они оба уже твёрдо стояли на ногах, Тони выкрикнул что-то вроде: «Такая чудо-о-овищная рысь!» — и помчался смотреть на животных, вольеры которых находились неподалёку. Стиву ничего не оставалось, как вернуться к Баки, предварительно захватив обещанное клубничное мороженое, одним глазом всё же приглядывая за ребёнком. — Надеюсь, ты не успел тут соскучиться, — он протянул рожок Джеймсу, присаживаясь рядом на горячую от солнца скамейку. Крики счастливого Тони и — смех! — смех Роджерса, катающегося на едва ли карусели для взрослых, был слышен даже здесь. На лавочке, стоящей в отдалении. Дальше от толпы гудящих детей и родителей. Это как нужно смеяться… Смеяться так, как он никогда не смеялся с ним. Да, маленький засранец делал всё для того, чтобы дать понять им обоим, как несовершенны их отношения. И именно поэтому Баки взял мороженое и, начав его есть, сплёл пальцы с пальцами Стива. — Тебе понравилось кататься? — он заглянул ему в глаза, не тая зародившейся в них тоски. — Ну… карусели — это же так круто. Для детей. И для некоторых взрослых. Но мне, знаешь… даже не обидно, — и, только произнеся это, Баки понял, что и сам… ничего не имеет против манипуляций. — Эй… эй-эй, ты чего? — с удивлением спросил Стив, чуть склоняя голову набок, пытаясь определить, почему его полувековой партнёр расстроен из-за карусели. — Это же ребёнок, с детьми всегда так: ты идёшь на качели и вспоминаешь там своё детство, кричишь, пищишь… Я бы с тобой тоже покатался, но, боюсь, нас бы выгнали оттуда быстрее, чем мы успели сесть — карусель рассчитана на одного взрослого и одного ребёнка. Или двух о-о-очень лёгких взрослых, а не как мы с тобой, — он погладил пальцы Баки своими и улыбнулся. — Но есть же и другие? Однако меня ты никуда не водишь, — как бы между делом заметил он и откусил от мороженого. Господи, какая же чертовски приятная штука, даже вкуснее, чем в палатке недалеко от их дома. — Я всё понимаю, мы не дети, а взрослые мужики, которым по полтиннику уже, но это не отменяет того факта, что и нам иногда надо повеселиться, развеяться, заняться какой-нибудь чушью, вот, например… поехать за город? Устроить отпуск? Я бы не отказался, готов даже Говарда на коленях умолять об отстранении от дел. Отпуск… Стив задумчиво потёр переносицу. А почему бы и нет? Они давно никуда не выбирались вместе, если не считать заданий, где их обоих постоянно пытаются убить, так что… — Это было бы замечательно, Бак. Да, я думаю, что… мы заслужили немного времени для того, чтобы просто отдохнуть, так почему бы нам не взять отпуск? Не думаю, что Говард будет против, учитывая, что мы уже несколько лет работаем без нормальных выходных. — В его глазах отражалось согласие на предложенную Джеймсом идею, и он был рад отвлечься от дел, поехать на природу и провести время с дорогим ему человеком. — Ого… так быстро? И ты даже не скажешь, как тут Тони без тебя и всё такое? — он недоверчиво приподнял бровь и, придвинувшись к Стиву вплотную, зашептал ему в губы: — Мы уедем на целую неделю отдыхать, Стив. Ты мой, я твой, озеро, барбекю, природа… и огромная двуспальная кровать… — Баки коснулся губами его губ, мазнул языком по нижней и тепло выдохнул. — Заманчивая перспектива, — Стив чуть отодвинулся, неловко косясь на Тони. — Давай только не здесь, с нами ребёнок, и… Ему ещё рано видеть всё настолько… подробно. — Конечно, мальчик знал, что они с Джеймсом живут вместе, но вряд ли он думал о них в таком ключе, и видеть более интимную связь, чем простые касания, было не слишком-то уместно. Баки закатил глаза, но всё же отстранился на пару дюймов. Он просто не понимал, если твои отношения открыты вне зависимости от мнения других, а твой парень гей-символ Америки и наравне с Харви Милком выдвигает такие отношения не только словом, но и делом, то… какого чёрта стесняться какого-то мальца? Нервно передёрнув плечами, он продолжил есть мороженое, разглядывая проходящих мимо людей. А Тони, стоящий не слишком далеко, делал вид, будто ничего не заметил и тем более что он не видел всех этих… поцелуев с его — его, чёрт возьми! — Стивом! Щёки разрумянились, в груди заклокотала ревность, а сердцебиение дало сбой. Он ещё на фразе «давай уедем» почувствовал, как что-то плохое надвигается на него грозовой тучей, и смолчал… Но после… поцелуя, похожего на поцелуй эскимосов, его тёмные глаза засветились решимостью. Если он не остановит это сейчас, он не сможет бороться с этим и дальше и будет просто смотреть на то, как его лучшего друга уводит какой-то Баки Барнс, который, судя по всему, тоже хочет стать лучшим другом Стива. Конечно, он слышал об их военных приключениях, даже видел в комиксах этого парня с чёрной повязкой на глазах, читал про него в архивах Говарда и знал, что они давно дружат, но капитан никогда не говорил о Джеймсе так… как будто между ними такая же дружба, что и у них. Но вёл он себя… Неприемлемо. И его стоит наказать. Достав из кармана шорт две монетки по пять центов, Тони отошёл к автомату с газировкой и, выбрав вишнёвую, взял два стакана. Один он выпил сразу же, а второй… Вытерев влажные покрасневшие губы, мальчик махнул парням рукой и, когда те поднялись, пошёл чуть впереди них. Взгляд его метался по прохожим, глаза злобно мерцали, а сердце, маленькое сердце в груди билось как сумасшедшее, потому что от самой мысли о потере Стива ему становилось так дурно, что невозможно было дышать. — Слушай, Джим, — Тони повернулся к ним и пошёл спиной, смотря на них не слишком дружелюбно, готовый вот-вот начать ссориться с кэпом, — ты когда-нибудь видел ленивцев? Они такие мелкие и милые… на меня похожи. Да? — С чего вдруг? — Баки неподдельно изумился, по крайней мере, он надеялся на то, что выглядит это не наигранно, а вполне себе натурально. — Я не… Я как-то не проводил аналогии между тобой и ленивцами, — пожал плечами он и откусил от мороженого, смотря на стаканчик в руке Тони. — Правда? Но разве я… не вызываю у тебя чувства радости? — Тони резко остановился, увидев в клетке тигра, зевающего во всю пасть, и его хитрый взгляд сместился, а шагающий перед ним Баки по инерции из-за пружинистого шага не смог затормозить и… Тони полетел спиной на асфальт будто в замедленной съёмке, и — о Господи боже — рука его рванула вперёд, выплёскивая всё содержимое стакана с вишнёвой газировкой на живот и ноги Джеймса, яркими брызгами взрывая весь мир перед ними, и на губах его мелькнула наглая ухмылка, от которой у Баки задёргалось веко, но при падении он стесал себе локоть до крови и, отвлекая внимание Стива, начал хныкать. — Зачем ты это сделал? — воскликнул он, смотря на Баки расширившимися от ужаса глазами. — Ты… ты меня толкнул… ты… Баки, обтекающий с ног до головы сладкой водой, от возмущения даже забыл, как дышать. Шарик подтаявшего мороженого упал ему на ботинок, и это стало последней каплей. — Ну, знаешь что, сопляк… — Джеймс! — резкий тон Стива заставил Барнса замолчать. Стив редко когда позволял себе холодные металлические нотки в голосе по отношению к Баки, но сейчас даже голубые глаза опасно прищурились. Его мальчик упал, и ему больно, и уже неважно, случайно ли Баки толкнул Тони или… О том, что это было специально, он предпочёл пока не думать. Тот хоть и без особого энтузиазма относился к детям в общем и к Тони в частности, но чтобы специально толкнуть… — Ты в порядке, малыш? Очень больно? — Стив, оказавшийся рядом с ним почти мгновенно, обеспокоенно осматривал содранный локоть. — Нужно продезинфицировать и перевязать. Бак, ты не мог бы… Здесь недалеко есть аптечный киоск, нужен бинт и антисептик, — он взглянул на Джима, мысленно и взглядом прося его не пререкаться с ребёнком. Брови Баки поползли вверх, он сразу помрачнел, но промолчал, потому что понимал, что с ними бесполезно бороться в открытую, и, сбросив мороженое с ботинка, побеждённый мелким манипулятором, пошёл в сторону киоска… Но сначала он зайдёт в туалет, да, а потом уже купит бинты и дезинфектор. Он шёл вперёд, сам не веря в то, что Стив поверил этому маленькому хитрому отпрыску Старков. Неужели он мог бы толкнуть Тони? Ну… Дальше Баки предпочёл не думать, потому что мокрые штаны неприятно липли к коже и надо было срочно высушиться. И стоило ему уйти, как Тони прижался к сильной груди капитана, почти неслышно хныча, больше на показ, чем от реальной боли. — Он… видел, что я иду спиной вперёд… он сам меня толк-кнул, а теперь у меня боль в руке, боевая рана, и я могу умереть от потери крови… — пробормотал он, сверкая глазами в сторону ушедшего противника. — И ничего ты не умираешь, да и какая рана, так, царапина, — усмехнулся Стив, прекрасно понимая, что Тони больше выдумывает, чем ему на самом деле больно. — И давай договоримся — ты уже взрослый мальчик, тебе уже целых семь лет. Не каких-нибудь пять или шесть, а целых семь, поэтому ты вполне можешь немного потерпеть и не плакать, — он говорил мягко, но с расстановкой, чуть отстранив от себя мальчика, чтобы тот видел его непреклонное выражение лица. — Знаешь, я на войне видел раны и похуже, и то, солдаты не плакали. А ты мужчина и должен оставаться им в самых разных и, казалось бы, обидных ситуациях. Только тогда ты будешь сильным, смелым и уверенным, понимаешь? И если тебя кто-то толкнул или, — тут он приподнял бровь, проницательно вглядываясь в глаза Тони, — тебе кажется, что тебя кто-то толкнул, ты должен выйти из этой ситуации с достоинством. Понимаешь, о чём я говорю? — Ты хочешь сказать… что я вру? — недоверчиво прищурился Тони, пытаясь понять, как выкрутиться из этой ситуации с минимальными потерями. Выход пришёл сам собой, и как он раньше об этом не подумал? — Я хочу… обнимать тебя первым? А не чтобы кто-то другой обнимал тебя или… или целовался, как эскимос, — он поджал губы и поморщился, только вспомнив о том, что делал Джеймс. Ненавистный Джеймс, отбирающий внимание Стива, не дающий ходить в гости и вообще не разрешающий им быть вместе. — Я… — мальчик задрал футболку и, подтянувшись, вытер ей лицо Стива, а потом… коснулся носиком его носа. — Это только наш с тобой поцелуй, я даже… с мамой его не делаю, а ты… со всякими… и, вообще, я ведь твой лучший друг, но тебе всё равно! — как бы он ни пытался взять себя под контроль и не метаться из стороны в сторону, ему это не удавалось, и только грустные и печальные глаза всё так же открыто смотрели на капитана и говорили о том, как он на самом деле себя чувствует. А до Стива только сейчас дошло то, чем руководствовался Тони, каждый раз заводясь и заводя спор с Баки. Господи, это была обычная детская ревность! И пусть это выглядело слегка нелепо, но Стив наконец понял, что малышу просто нужно внимание, а эта ревность наверняка обычное дело для его возраста, учитывая, что они с ним действительно очень близки. — Иди-ка сюда, — он привлёк Тони к себе и ласково погладил его по волосам. — Извини, конечно же, я не думаю, что ты врёшь, что за глупости? Но тебе не нужно таким способом… э-э… привлекать моё внимание, потому что оно… и так твоё? Поверь, по-эскимосски я целовал только тебя, и ты мой лучший друг. Самый лучший. А Баки, он… - тут Стив запнулся, не зная, стоит ли сейчас вдаваться в подробности или подождать более подходящего момента. — Он… тоже мой друг. Давний, давний друг. Мы знакомы с ним с детства, он близкий мне человек, родной. Но никто не займёт твоего места в моём сердце, Тони. Я люблю тебя, малыш, и это никогда не изменится, — он крепко обнял мальчика, надеясь, что тот поймёт его. Тони, кажется, заскрипел зубами. Так нельзя, ведь у него тоже в школе есть друг, но он просто друг, а не лучший… и он не позволяет себе с ним целоваться и обниматься, потому что он только со Стивом так делает и это только для них, но… внезапно в голову зашла идея, и он решился во что бы то ни стало рано или поздно воплотить её в жизнь. — Когда у меня будет такой друг, как у тебя Баки, я посмотрю… как ты будешь хотеть моё внимание, а я буду говорить… что оно у тебя и без того есть, а сам буду делать всякие другие вещи, — раздражённо сказал Тони, дёргая его за мочку уха. — Ты… несправедлив по отношению ко мне, у тебя всё время работа и Баки… а я сижу дома, со злым Говардом и… и… и всё. Когда вырасту, я тоже буду от тебя уходить, понял? Чтобы ты знал, как это… здесь, — он прижал свободную ладонь к своей груди и насупился. — Да и вообще, может быть, наши клятвы — чепуха? Кому вообще нужны все эти детские штуки? Какой же я дурак, — он застонал и попытался вырваться из рук Стива. — А ну-ка стой. — Хватка Стива была такой, что из неё так просто не выбраться. Внезапно ему стало как-то не по себе от одной только мысли, что Тони, его маленький Тони, будет «делать всякие другие вещи» с каким-то там другом. Ещё чего не хватало! Только после совершеннолетия и… и думать об этом даже не хотелось! — Послушай… ну, послушай же, — Стив развернул к себе насупленное личико ребёнка, заглядывая в глаза. — Дружба разная бывает. Есть знакомые, товарищи, одноклассники, а есть люди, с которыми ты дружишь так долго, что… любишь их. Они твоя семья. Сейчас ты вряд ли понимаешь, но позже… А наши с тобой клятвы очень много значат для меня, Тони. Я же обещал, что не оставлю тебя, так? И я держу своё обещание, я рядом. Всегда, когда нужен тебе. Не буквально каждый день, но… вот, вот же, посмотри, — он зашевелился и спустя пару секунд одной рукой достал из внутреннего кармана рубашки медаль. Ту самую, за «доброе сердце». Он хранил её до сих пор и, как обещал, всегда брал на свои задания. — Видишь? Она всегда со мной, а значит, и ты со мной рядом. — А если… если я не хочу, чтобы у тебя были друзья, кроме меня? — прошептал Тони, выдавая свою самую страшную тайну, но смотрел он не в глаза Стиву, а на медаль, подаренную в свой один из лучших дней. — Так… так можно? Этого Стив и боялся. Того, что из-за их странной и крепкой связи мальчик слишком… привязан к нему. Он тоже сильно привязался к Тони, и очень любил его, и сейчас не знал, как правильно объяснить и не обидеть маленькое хрупкое сердце ребёнка. — Я… — он вздохнул, пытаясь подобрать слова. — Нет, Тони, так нельзя. У тебя должно быть много друзей, твоего возраста, одинаковых с тобой интересов, ты должен общаться не только со мной, мамой или Джарвисом. Так же происходит и в моей жизни. У меня есть своя жизнь, работа, семья, но это совсем не значит, что ты для меня… значишь меньше. Ты часть моей жизни. Как и я часть твоей. Но никто, не только ты или я, никто не может решать или хотеть, чтобы у другого человека был только один друг, понимаешь? — Стив очень боялся, что сейчас Тони его неправильно поймёт и всё разрушится, и от этого сердце его стучало в несколько раз быстрее. Но он должен был объяснить мальчику, найти нужные слова, чтобы привязанность не переросла в зависимость. — Я хочу, чтобы у тебя было много друзей. Потому что каждому человеку нужны друзья. У меня вот есть Баки, тётя Пегги, твой папа тоже мой друг. И ты мой друг. Самый лучший друг. Тони молчал, смотря на медаль в ладони Стива и… когда только первый позывной разреветься защекотал в носу, он стерпел. Никогда… никогда он не будет плакать по-настоящему, показывая свои чувства. Что-то, что он так долго хранил в себе, чтобы каждый раз радовать своего Стива, с грохотом разрушилось в нём. Попытавшись нацепить на лицо маску полного безразличия, как всегда делал Говард, он заметил шагающего к ним Баки и отстранился от Стива. Наверное, так кончается детство и начинается то, о чём он часто думал — взрослое путешествие по всей жизни, когда не всё бывает так, как хочется. И, если честно… впервые в жизни Тони умолчал перед ним о своих чувствах. — Я… — он облизал пересохшие губы, переводя пустой взгляд на Стива, и махнул рукой, — Баки зря ходил за бинтами, они мне ни к чему, — широко, но искусственно улыбнувшись, Тони помчался к клеткам с животными, только чтобы скрыть себя от проницательного взгляда Стива. Он всегда угадывает правду за ложью, и пусть рука у Тони не болела, что-то сильно болело внутри. Наверное, когда он вырастет, именно там понадобятся бинты. Роджерс тяжело вздохнул. Кажется, он всё испортил, и теперь на душе было очень и очень скверно. Он поступил правильно, сказал, как есть, потому что Тони уже достаточно взрослый для того, чтобы понимать, что он не может быть для Стива целым миром, вот только… Только почему тогда так больно? Почему сердце сжимается от мысли, что он обидел мальчика за любовь к себе? За привязанность и чувства, которые были настолько взаимны, что порой и его самого это пугало? — Спасибо, что… взял бинты, — Стив передёрнул плечами, отводя взгляд в сторону от Джеймса. Барнс оглядел место преступления и понял, что первая трещина коснулась идеальных отношений Роджерса и младшего Старка. Он не сумел скрыть ехидного блеска в серых глазах, и только вовремя отведённый взгляд Стива спас их от трещины в собственных отношениях. Решив промолчать о том, что он надумал в туалете, пока высушивал одежду и мыл руки, он взял капитана за руку и повёл к вольеру, у которого стоял Тони. Что ж, приключение только начинается.
