Я всегда с тобой

17 октября 1979 года

      Говард сидел в гостиной, перебирая бумаги и отчёты, присланные ему Роджерсом.       Три месяца назад Стив отправился на длительную миссию в юго-восточную Европу, когда разведка Щ.И.Т.а узнала о сети различных группировок, в планах которых входила диверсия и подрыв национальных интересов Америки. Капитан и ещё несколько агентов должны были определить примерное местонахождение разбросанных по всей стране группировок, оценить масштабы и возможность ликвидации, и только тогда в Сербию должна была отправиться группа оперативных агентов зачистки.       Но всё оказалось намного сложнее, чем ожидал Старк. Сначала был Ниш, потом Сомбор, Нови-Сад, а сейчас Роджерс прислал ему отчёт из Белграда, где находился уже более двух недель. Барнс изводил Говарда своими расспросами и уговорами послать его к Стиву, но он был нужен здесь, а миссия стояла словно на мёртвой точке. Зацепки были, но так мало, и этого было недостаточно для того, чтобы предпринять какие-то серьёзные меры.       К работе капитана не было претензий, он делал всё, что мог, но время шло, а результаты не появлялись.       Старк потёр уставшие от бесконечно рябящих букв глаза. В последнее время он мало спал, почти не видел Марию, и, кажется, силы его были на пределе.       Джарвис с кружкой горячего ароматного кофе появился словно из ниоткуда, впрочем, как и всегда.       — Спасибо, — Говард устало кивнул ему и сразу же сделал пару глотков.       — Сэр, вы не выглядите воодушевлённым. Узнали что-то плохое? Дела у капитана идут хуже некуда? — обеспокоенно поинтересовался Эдвин, присаживаясь в соседнее кресло. — Недосып вам явно не поможет разобраться с проблемами.       — Да будешь тут воодушевлённым, когда сербы готовят нам торт с сюрпризом, но сидят при этом в невидимых бункерах, — махнул рукой Говард. — По нашим подсчётам их сеть огромна, но Стив знает местоположение только трёх групп. Чёртовы призраки, чтоб их! Сон подождёт, нужно ещё разобрать гору бумаг, — он покачал головой и снова приложился к кофе, хотя бы он его спасал, не давая завалиться спать прямо здесь.       Входная дверь распахнулась, Джарвис вздрогнул, собравшись было уже сказать, что не стоит волноваться, капитан Роджерс справится со всем, как в прихожей он заметил две головы. Одна светлая, другая тёмная. Мальчишки скидывали обувь и, судя по всему, собирались пройти.       — Привет, — буркнул Тони, сбрасывая портфель с плеч на пол, и, кинув куртку на тумбочку, взял Колина за руку и закрыл за ними дверь толчком ноги. — Мы с Колином будем у меня в комнате! — выкрикнул он, нарочно следуя по коридору, а не через гостиную. Встречаться с Джарвисом и тем более Говардом хотелось меньше всего. Но… — Джар, сделай нам какао и пожарь гренки, — добавил он, крепче сжимая тёплую ладонь друга.       — Говард не будет ругаться? — прошептал Колин.       — Хрен ему, сегодня ты останешься здесь до вечера, — хмыкнул Тони и подошёл к лестнице, игнорируя злобный окрик отца и растерянное бормотание Эдвина.       — Тони, ты слышишь, что я говорю? — Старк-старший поднялся с кресла, пересёк гостиную и преградил им путь. — Я утром зашёл в твою комнату, а там перманентный бардак! Ты уже взрослый, и пора бы самому следить за собой, а не спихивать это всё на мать или Эдвина. Ты хоть посмотри, как ты куртку бросил! Когда ты научишься следить за собой? — в последнее время он стал замечать, что его сын ведёт себя из рук вон плохо.       Колин сразу же попятился назад. Он уже один раз присутствовал при семейном скандале, и это ничем хорошим не кончилось, а воспоминания о разъярённом взгляде Говарда до сих пор мучили его. Но Тони… потянул мальчика к себе, сжимая ладонь, показывая, что бояться нечего. Да и с чего вдруг? Отец никогда не вмешивался в его дела, а теперь вдруг удумал. Бардак, куртка — тьфу!       — Да что ты говоришь? — не без страха переспросил Тони, щуря наглые глаза. — С какого вообще перепугу ты решил, что я буду тебя слушать, а? — ещё никогда настолько в открытую он не провоцировал Говарда, и внутренний ужас возгорелся так сильно, что он вздрогнул. — Отойди, мы… просто попьём какао и поедим гренок, а порядок в комнате… Ты бы за своей мастерской следил. Что ты вообще там забыл?       — Тони… послушай, у тебя и в самом деле беспорядок в спальне, тебе следует убраться там… иначе большая половина вещей пойдёт в мусорку, — предостерегающе произнёс Джарвис, вставая с кресла, готовый в любую секунду вмешаться, прекрасно зная вздорный нрав обоих Старков.       — Да как ты смеешь так с отцом разговаривать? Что я там забыл? Что забыл? — Говард разъярённо сжал кулаки. — Это мой дом, если ты помнишь, и ты должен жить по моим правилам! Ты приберёшься сейчас же, и не советую злить меня! — выкрикнул он.       Смотря на своего сына, Говард с горечью мог признать, что упустил тот момент, когда Тони из наивного ребёнка, хлопающего ресницами, превратился в наглое исчадие ада. Когда наступил тот момент? Год назад, два, когда? Почему это произошло? Только ли из-за того, что он не давал своего отцовского внимания, или дело ещё в чём-то? Но время шло, а Тони с каждым днём вёл себя хуже и хуже, постоянно грубил и плевал на все наставления.       Тони нервно сглотнул. Он попытался взять себя в руки, чтобы выглядеть перед Колином более уверенно и круто, и, выпустив его ладонь, сделал короткий шаг к отцу. Смотря на него снизу-вверх, он вкладывал всю свою злость и ненависть, накопившиеся в нём за всю жизнь. И самым жутким было то, что в карих глазах горела обида, которая терзала сердце мальчика, заставляя быть таким, чтобы никто и никогда не узнал его истинных чувств.       — Иди… в жопу, — фыркнул он.       — Ах ты, щенок! — для Говарда это стало последней каплей.       Он схватил сына за ухо и потащил наверх, несмотря на то, что Тони вырывался изо всех сил. Но Старка уже было не остановить, потому что неповиновение, да ещё и при посторонних… Мальчишку нужно было проучить, чтобы в следующий раз не повадно было.       Втащив его в комнату, он отпустил уже покрасневшее и распухшее ухо.       — Ты сейчас же уберёшься в своей комнате, несносный ребёнок, а иначе просто не выйдешь отсюда, ты меня понял?       — Ненавижу тебя! — выкрикнул Тони, приложив немало усилий, чтобы вытолкнуть Говарда из своей комнаты и громко хлопнуть дверью.       В замке повернулся ключ, и Старк-младший опустился по стене на пол. Ухо горело огнём, пальцы сжимались и разжимались, а сердце колотилось очень быстро, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Ну, почему, почему вся его жизнь напоминает ад? Неужели он заслужил такое? Конечно, сам виноват, Тони, ты устроил бардак в комнате, привёл друга домой и начал нарываться на скандал, за что и получил. Внутренний голос, как всегда, был поучительным и походил на… на голос Стива.       При мысли о нём у Тони обессиленно задрожали руки, а яростная злоба поднялась от желудка к самому горлу. Задыхаясь от чувства одиночества, того, как его безрассудно предали, уехав непонятно куда и даже ни разу не позвонив, мальчик поднялся с пола и зашёл в ванную комнату. Глянув на себя в зеркало, он поморщился и, брызнув в лицо холодной водой, вернулся в спальню.       Свалка — так можно было сказать про комнату. Из-под кровати торчали детали, вытащенные с помойки и украденные у Говарда из мастерской, провода, медь, пластик, даже трубки от какой-то детской коляски. Стол был завален учебниками, тетрадками, справочниками по физике Маделунга уже с протёртыми от частого листания страницами, словарь по английскому, чертежи, расчёты, даже счёты и ещё несколько детских книжек для идиотов. Как это детское чтиво могло ему нравиться? Как вообще? С горечью стукнув по стене, Тони пнул со всей силы мягкого капитана, лежащего перед ним, и закрыл лицо ладонями.       Как ребёнок, если не хуже. Когда в последний раз ему было весело? Только с Колином. Колин вообще был… Господи, он всё это видел.       Что скажет мама? Отец обязательно пожалуется, и сегодня он будет выслушивать нотации, если его выпустят. Если выпустят, конечно. Пройдясь от одного угла до другого угла, он опустился на пол и взял испачканного в краске капитана. Он смотрел в его глазки-бусинки и думал, что вот так заканчивается дружба. Кто-то один уходит, оставляет тебя, а ты не можешь забыть и всё время коришь себя за то, что мог быть лучше, лишь бы тебя не бросали, но…       — Ты гадина, — выдохнул он, проглатывая обидные слёзы, и, коснувшись носом мягкого носа капитана, крепко зажмурился. — Оставил меня одного… забыл про меня… я тебя… я тебя ненавижу, чёртов лгун. Ненавижу, что врал мне. Ты… ты такой же плохой, как и другие. — В горле сдавило спазмом, и он упал спиной на пол, вглядываясь в потолок.       С первой серьёзной обиды на Стива прошло чуть больше двух лет. А Тони помнил о том, что он сказал тогда. Что никогда не оставит его. Никогда. Наверное, только сейчас мальчик понял, что врут даже самые близкие, тем, кому ты готов рассказать всё своё самое странное и пугающее, и ему больше… больше просто не хотелось кому-то верить, пусть Говард и Стив подавятся своим говном, он в этом больше не участвует. Ни за что.       — Тони, ты в порядке? — раздался за дверью тихий голос Эдвина. — Мне жаль, что всё так получилось. Я проводил Колина, он… всё понимает. Попросил, чтобы ты ему позвонил, когда… сможешь.       Тони приподнялся на локтях и посмотрел на дверь. Ну вот. Ещё и Джарвис видел его падение. И куда он катится? Неужели всё это так сильно ломает его? Может быть, как говорил он сам когда-то, это то самое возрастное, что он видел у детей постарше? Он никогда особенно не был уверен в своих знаниях по поводу отношений между людьми, но был готов учиться, только почему-то все его отношения с людьми, особенно близкими, рушатся, даже не начавшись и не приняв полную мощность, не дав отдачу на сто процентов.       — Это было… слишком плохо, Джар? — тихо спросил он, вновь ложась на пол. — Я вёл себя как дерьмо? Как отец?       — Так нельзя говорить о своём отце, даже если… ты злишься на него, — мягко ответил Джарвис, присаживаясь за дверью на корточки. Эти двое когда-нибудь точно доведут его до сумасшествия. — Вы оба были не правы. Тебе не нужно было провоцировать отца… Мистер Старк в последнее время не спит совсем, у него скачет давление, всё из-за работы и… плохих новостей оттуда. Он был взвинчен и расстроен, но и его это тоже не оправдывает. Оба хороши, — вздохнул он. — Что с тобой происходит, Тони? Тебя что-то беспокоит?       Тони переполз к двери и уселся, опираясь на неё спиной. Он сложил руки на коленях и прикрыл глаза. Ему сейчас казалось, что он прожил лет сорок, но никак не девять.       — Скажи, я должен чувствовать себя так, будто мне очень много лет и я больше не хочу выносить эту жизнь? — Вопрос прозвучал… ужасающе, но ему больше не с кем было поговорить настолько открыто, и этот момент, пусть и с неохотой, он воспринял как подарок. Джарвис никогда не оставит. Вот кто всегда будет рядом и сможет защитить от новой боли. — У тебя было так, когда ты… даже дышать не хотел, потому что… тебя предали?       Джарвис нахмурился, услышав эти странно пугающие слова. Это как нужно было довести мальчика до такого состояния? Но с Говардом было бесполезно спорить, даже Мария в этом не преуспела.       — Я не совсем понимаю… — он, конечно, догадывался в чём дело, но догадки и предположения — это одно, а уже совсем другое — узнать настоящую причину тоски Тони. — Возможно, в какой-то момент мы все разочаровываемся в чём-то или… в ком-то… Но ты должен знать, что у всего в жизни есть своя причина. Ничто не происходит просто так, а каждая ситуация чему-то учит, даёт урок. Расскажешь мне, почему ты грустишь? Может быть, я смогу чем-то помочь. — У него сердце кровью обливалось, когда он видел страдания людей в этом доме.       — Да в общем… Стив ушёл, а я не знаю куда, зачем и почему, даже не знаю… вернётся ли он, — выдохнул Тони, рассматривая яркие пятна под веками. — Ну… на самом деле я не хочу об этом говорить. Это всё детская чепуха. Просто… я вот чувствую, как у меня всё время давит в груди. Может быть, я расту так? Я не хочу… кому-то верить, не хочу делиться с другими людьми чем-то своим… я… Джар, ты сейчас думаешь, что я выдумываю, но после того, как Говард сказал мне, что я никчёмный, кажется… я ему поверил, и это несмотря на то, что у меня отличные оценки и я сейчас уже могу создать бомбу, которая взорвёт этот дом и два соседних. Ты знал об этом? Вот хоть ты знал… что у меня есть мозги и что мне обидно, когда он этого не видит?       — Конечно, я знаю, что ты очень способный ребёнок, а тебе порой не следует обращать внимания, что твой отец может сказать сгоряча. Он… не всегда говорит то, что думает на самом деле, скорее, даже, думает он о чём-то важном, но молчит, — за годы, проведённые рядом со Старком, Эдвин научился понимать его без слов, но мальчик ещё слишком мал, слишком расстроен, чтобы видеть то, о чём молчит отец.       Немного помолчав, Джарвис решил, что может хотя бы успокоить Тони в одном, пусть даже это будет не слишком хорошей новостью, но это лучше, чем незнание, и лучше, чем ничего.       — Ты ведь читал истории про капитана, Тони? О том, как тот пускался в разные опасные путешествия, которые его надолго удерживали вдали от дома? — Эдвин не мог сказать прямо, где находится Стив, всё же эта информация была засекречена, но он мог дать надежду мальчику, что капитан исчез не по собственному желанию. — Вот и сейчас происходит почти то же самое. Стив уехал на важное задание, но он вернётся, он всегда возвращается. Ты же веришь в своего капитана?       Тони бросил быстрый взгляд на полки с комиксами. Детские книжки, которые радовали его каждый день лет до семи с половиной, когда он нашёл себя увлечённым намного больше разным железом, чем выдуманными сказками. А потом он стал всё реже их перечитывать, предпочитая научные журналы и справочники. Новые комиксы всё равно покупались, но они уже не были измяты из-за перекладывания туда-сюда и прочтения по десятому кругу. Мальчик рос, сам того не замечая, как одни интересы сменяют другие.       Сердце в испуге сжалось: что, если Роджерс не сможет вернуться, как было в одной истории, где он упал в воду и заледенел на долгие годы? Но… в конце концов, Стив был с ним очень долго и мало путешествовал по миру, предпочитая короткие вылазки с приключениями, а здесь уже… три месяца. И от этих мыслей не стало легче, как становилось раньше.       — Ты… не врёшь? — спросил он неуверенно и прижался ухом к двери, будто так можно понять, лжёт Эдвин или говорит правду.       — Я когда-нибудь тебя обманывал? — как-то даже немного обиженно ответил вопросом на вопрос Джарвис. — Ты ведь знаешь, чем занимается капитан. Но будь уверен, если бы он смог, он бы обязательно тебя навестил.       Мальчик тихо вздохнул и поводил пальцами по двери, своеобразно прося у друга прощения. Грусть вновь окутывала его, а настроение так и не смогло превратиться в хорошее. Стив может не вернуться, а он тут страдает ерундой и даже помочь не может, потому что слишком мал.       — Хорошо, Джар, но я всё равно злюсь, — он ещё раз вздохнул. — Ну… теперь не так сильно, но всё равно. Надеюсь, он вернётся как можно скорее. И я надеюсь, что меня выпустят пообедать, а пока… я попробую убраться здесь. Ты иди, а то ещё Говард разорётся, что ты тут со мной болтаешь. Я справлюсь.       — Я принесу тебе обед через полчаса, Тони, — Эдвин улыбнулся и поднялся на ноги. — Не грусти, ладно? Всё образуется, а пока тебе действительно стоит хотя бы немного прибраться. Я помогу, если что, — с этими словами он отправился вниз, чтобы посмотреть, в каком состоянии находится Говард.       Мысленно Джарвис пожелал скорейшего возвращения Стива, потому что тот был амортизатором между двумя невероятно упрямыми и вспыльчивыми представителями семьи Старк.