Я всегда с тобой

23 июля 1984 года

      На улице лил дождь, Тони стоял под козырьком одного из домов на Пятой авеню и ловил такси. Его потряхивало, он продрог до костей, и ужас скручивался узлами внутри. Зачем он пошёл выпить воды? Какого чёрта его повело в половину первого спуститься вниз? Если бы он мог исправить этот день и свои неосторожные действия, он был бы самым счастливым, но на данное время, когда стрелка часов переметнулась к без пяти двум, он ощущал себя разбитым, никому не нужным и усталым от вечных нравоучений.       Говард сидел в гостиной с бутылкой виски и читал какие-то бумаги, когда мальчик скользнул в коридор. Властный окрик заставил его замереть, а потом… сорок минут вылетели из жизни, словно их никогда и не было. Отец ругался, готов был даже выпороть его ремнём, чтобы выбить всю эту содомитскую дурь из головы своего сына, наследника, от которого он ждёт внуков, ждёт хоть чего-то нормального, а не пацифизма и тем более этой грязной голубой любви, когда два мужика в жопу ебутся.       От этих ужасных слов, от испуга, от своих мыслей о Стиве, вполне однозначных, у Старка-младшего хлынули слёзы. Он просто не мог себя остановить. Да, конечно, давно было ясно, что Говард не примет его таким, не примет ни одно из желаний, направленное на мальчиков, но он верил в то, что отец сможет примириться. Не потому, что он так этого хотел, а потому, что ему нравились и те, и другие и в его возрасте, когда ты только познаёшь прелести каких бы то ни было отношений, ещё можно выбирать. В конце концов, никто точно не знал, с кем он будет и кому будет принадлежать.       Крики о том, что и этот белобрысый мальчишка Колин Ши может вообще забыть, как тепло его принимали здесь, вопли, что больше Говард такого не потерпит, слёзы матери и желание защитить стали последней каплей.       Тони достал из копилки деньги и, дождавшись, когда внизу погаснет свет, а дверь родителей закроется, смылся из дома. На плече болталась сумка с футболкой и шортами, запасными носками и лёгкими кедами, а ещё в кармашке лежали деньги. Тысячи полторы баксов. Он своими руками их заработал, поэтому вполне мог пожить в какой-то гостинице не самого низкого пошиба даже месяц, а при особо удобных обстоятельствах и снять квартиру, лишь бы Говард не лез к нему. Но он выбрал другой вариант.       Он поедет к Стиву и найдёт в его объятиях поддержку.       Свет фар разрезал толщу воды, и Тони дёрнулся к дороге. Водитель вежливо пригласил его в салон, и, усевшись на переднем сидении, он назвал адрес. Стараясь не обращать внимания на сальные взгляды и явное желание пощупать его за причинные места, он сидел молча и ожидал, когда они будут у этажного дома Роджерса. И похер, что там Баки. Сейчас это вообще не имело никакого значения. Как только машина остановилась, он бросил деньги на приборную панель и вылетел на улицу.       Зубы до сих пор стучали друг о дружку, несмотря на то, что на дворе стояло лето, а в такси было довольно тепло. Наверное, это больше страх, что и Стив его не поймёт и что отец догадается, куда он пошёл.       Одеревеневшими пальцами набрав код и взлетев на второй этаж, Тони замер у двери. Дороги назад не будет, если он сейчас…       Несмело постучав, он прижался к стене, не зная, что скажет и что будет делать, ощущая лишь яркое и сильное «хочу быть здесь».       Стив обладал суперспособностью спать крепко, но прекрасно слышать посторонние звуки. Чуткий слух, вроде бы так это называется. Вот и сейчас он спал, но на периферии сознания возникло ощущение, что кто-то стучит в дверь.       Стараясь не разбудить Баки, он поднялся с постели и сонно, на ощупь побрёл открывать. Кто мог бы их потревожить в три часа ночи, он не имел ни малейшего понятия.       — Тони, что ты… — он окинул трясущегося мальчика взволнованным взглядом.       Тони кинулся к нему, крепко обнимая за талию, цепляясь всем своим существом за спасение в лице сонного, ещё не до конца проснувшегося капитана. Дрожь проносилась от макушки до пят, зубы стучали, а глаза снова наполнились слезами. И здесь уже было совсем не стыдно, потому что, когда родной отец говорит, что ты содомит и исчадие ада, совсем не до того, как ты будешь выглядеть перед главным авторитетом своей жизни.       — Прости… прости меня, Стив, — выдохнул он, пряча лицо у него на груди, сильнее вжимаясь в него, будто боясь, что его сейчас отстранят. — Я… я не знал, куда ещё мне пойти, потому что у меня никого… совсем никого ближе тебя и нет.       — Эй, малыш, а ну-ка давай закроем дверь, а то сквозняк, и пойдём… Да ты весь мокрый! Заболеешь же, — Стив осторожно прикрыл дверь, обнимая Тони, прижимая его, мокрого и дрожащего, к себе, не понимая, что происходит.       Он вышел в коридор в одних только пижамных штанах, и теперь по его груди стекали капли дождя.       — Значит так, — Стив чуть отстранил мальчика от себя, чтобы тот мог видеть и воспринимать его слова. — Сейчас ты пойдёшь в душ, потому что замёрз и промок, там есть всё необходимое, полотенце и халат. Я пока поставлю чайник, а когда ты отогреешься, укутаешься в тёплый халат и придёшь на кухню, мы с тобой поговорим. Идёт?       — Сэр, есть, сэр, — вспомнил Тони давнишнее согласие, стараясь взять себя под контроль и прогнать туман из глаз. — Только… ты только не звони домой, пожалуйста? Я тебя умоляю, Стив… не надо туда звонить, пожалуйста, ладно? — он сжал его ладонь в своих, смотря таким взглядом, что любой на его месте вообще отрезал провод телефона, чтобы даже повадно не было.       Вздохнув, Стив, кажется, начал понимать, откуда ветер дует.       — Отец? — Да тут и спрашивать не нужно, всё и так можно было понять по глазам мальчика. — Я понимаю, но… Мария будет сходить с ума. Ты сказал ей, что уходишь? Или Джарвису? Я знаю, что Говард может быть… невыносим, но твоя мать будет переживать за тебя, Тони.       — Я написал записку и положил её в наше с мамой тайное место, она… сразу поймёт, — честно сознался Тони, зная, что мама ни в чём не виновата, это просто старый пердун никак не может свыкнуться с мыслью, что люди живут не по его хотению.       — Хорошо. — Одной проблемой меньше. — Малыш, я не стану звонить, ты только давай бегом в ванну, а то завтра с утра мне придётся отпаивать тебя молоком с мёдом, так как ты охрипнешь, — Стив помог ему снять сумку, с которой тоже текла вода. — Ты голоден? Есть пицца, могу сделать яичницу или бутерброды, — спросил он, смотря на Тони, который сейчас напоминал ему мокрого воробушка.       Что такого произошло, что он сбежал? На памяти Стива ещё не было такого, и, как бы ни ругались отец с сыном, Тони не убегал из дома. Наверняка что-то серьёзное.       — Нет, я просто… просто хочу, чтобы ты не оставлял меня сегодня. Если это возможно, ведь у тебя… там Баки, — он заставил себя не морщиться при упоминании этого имени и сбросил с ног промокшие до нитки кеды, на этот раз решив спросить, не поднимая взгляда. — Ты позволишь?.. Остаться с тобой?       — Нет, я выпровожу тебя на улицу мокнуть дальше, — фыркнул Стив, закатывая глаза от абсурдности вопроса. — Прости. Ну, конечно же, я останусь с тобой, Тони, как я могу… бросить тебя? Ты в беде, и я… я всегда рядом, помнишь? И… я рад, что ты пришёл именно ко мне. — Против воли его руки снова потянулись к нему, чтобы прижать к себе, обнять и вдохнуть запах мокрых волос. Тони всегда был его слабостью. Всегда был и останется тем, кто будет важнее всего. Даже в три часа ночи.       — Просто знай, если что-то случится, ты всегда можешь прийти ко мне. Всегда. Днём, ночью, когда угодно. Не сбегай неизвестно куда, а приходи ко мне. Ты же мой малыш, — определённо, со Стивом в последнее время творилось что-то неладное.       Он постоянно думал о Тони, и вот даже сейчас, уже зная, что Баки всё это не понравится… а о том, что тот проснулся, свидетельствовал скрип кровати, даже зная об этом, он всё равно обнимал мальчика, успокаивающе поглаживая по голове.       Тони прикрыл глаза, потираясь носом о ключичную впадинку, касаясь губами повлажневшей из-за своих мокрых волос бархатистой кожи. Он слышал, как бьётся сердце Стива, слышал, как бьётся своё, и не мог дышать нормально, не сорвано и быстро, а как все адекватные люди.       — Спасибо… спасибо, — прошептал он, ведя носом по ключице, слыша наступающие на него громом шаги ненавистного человека. Чтобы не влипнуть по уши, он быстро отстранился и хлопнул дверью ванной комнаты, смотря на вздувшуюся ширинку. — Боже, я так… попал, — одними губами прошептал он, сразу включая воду.       Роджерс направился на кухню, чтобы поставить чайник и разогреть что-нибудь для Тони. Мысленно делая глубокие вдохи, он заранее успокаивался, уже предполагая то, что сейчас будет.       Но впервые он чувствовал, что душевное, да и физическое спокойствие и безопасность мальчика для него важнее, чем очередной скандал с Баки.       Барнс стоял и смотрел на расплывающиеся по полу мокрые следы, на потрёпанные кеды и вслушивался в шум воды в ванной. Определённо, происходящее не понравилось ему сразу же, как только он услышал болтовню младшего Старка.       — Какого хрена, а? — спросил он, входя на кухню. — Это что за… ночные посиделки?       — Он сильно повздорил с отцом, — ответил Стив, доставая кружки. — Ты же знаешь, Говард иногда перегибает палку. Тони останется на ночь, я постелю ему в гостиной. Он промок и замёрз, поэтому сейчас отогревается в душе.       — А меня теперь спрашивать не надо? У него что… друзей нет? Да хоть бы к Оби пошёл, почему опять ты? — Баки сжал в кулак бионические пальцы, не находя своей агрессии никакого адекватного проблеска. — Долго ещё это дерьмо будет продолжаться? То он торчит у нас целыми днями, то врывается ночью… Может, вам пора бы уже и жить вместе?       — Прекрати истерику, Джеймс. Слава Богу, что он пришёл сюда, а не сбежал неизвестно куда. Здесь он в безопасности. — Голос Стива изменился, становясь холодным и жёстким. — О чём тебя спрашивать? Ты против того, что он останется, или он тебе чем-то помешает? Иди спать, обещаю, мы не будем шуметь, — он принялся резать хлеб на бутерброды, сдерживая себя, чтобы не ввязываться в очередной бессмысленный спор.       — Ты уже заебал меня своим этим Тони, у которого что ни день, то проблема, — вспыхнул Барнс, не видя того, что видел раньше — желания решить всё миром. Теперь он точно понимал, что упустил тот момент, когда чаша весов окончательно сдвинулась. — Может быть, он мне и мешает, ты же не спрашиваешь. Тебе вообще похрену, что я думаю и что вижу, а вижу я, поверь, слишком много, даже больше, чем ты себе представить можешь. — В его словах затаилась угроза, а глаза заблестели чернью.       — Видимо, ты видишь недостаточно, раз не понимаешь элементарных вещей. Он подросток, он поругался с отцом, ему нужна поддержка. И он её получит, потому что мне не всё равно. Не моя вина, что за четырнадцать лет ты так и не научился находить с ним общий язык. С ним или с другими детьми, — Стив повернулся к нему и посмотрел отстранённым, пустым взглядом. — И Бога ради, не устраивай сцен. Я уже выучил вдоль и поперёк всё, что ты мне можешь сказать по этому поводу. Иди спать. Я приду, когда Тони ляжет.       Баки открыл рот, но не нашёлся, что сказать. Всё то, что он строил столько лет, рассыпалось на глазах из-за какого-то мальчишки. Это невероятно, просто невероятно. Сердце предательски сильно билось в груди, а воздух воспламенился вокруг.       Он больше не первое место, он больше не любовь всей жизни, он больше…       Развернувшись, он скрылся в коридоре, мысленно проклиная свет белый и Говарда с его красавицей женой.       Опустившись на стул, Роджерс тяжело вздохнул. Он не хотел ссориться с Баки, не искал конфликтов, он всё ещё любил его, но… Это было слишком. Уже больше десяти лет Джеймс ревнует его к Тони, и если по началу это было даже мило, то с каждым годом становилось всё тяжелей и невыносимее, тогда как привязанность к мальчику становилась всё сильнее и сильнее. И с этим он ничего не мог поделать.       Разлив горячий чай по кружкам, Стив поставил на стол тарелку с бутербродами и принялся ждать Тони.       Тони выбрался из ванной минут через двадцать, когда руки перестали дрожать, в паху успокоилось больное возбуждение, а чай остыл. Он был завёрнут в халат Роджерса, слишком большой для него, но это казалось милым, чем-то личным и очень интимным. Окутанный чужим запахом, словно коконом, мягким и душистым, он чувствовал себя намного лучше, чем когда только пришёл сюда. С волос стекали капельки, а нос и щёки были красными от пара. Он присел на стул рядом со Стивом и потряс руками, чтобы длинные рукава скользнули до локтей.       Разговор двух парней, состоящих в отношениях столько лет, он слышал лишь частично, и если раньше он мог почувствовать злорадство, то теперь был взволнован тем, что Стив снова поссорился из-за него с любимым.       — Прости… я не должен был врываться к тебе ночью, и чтобы ты… с ним ссорился, это не очень красиво с моей стороны, — он невинно похлопал ресницами, но всё же… затаил в глазах лёгкое ликование. — Ты заждался меня здесь, в одиночестве? — поёрзав, Тони подвинул стул ещё ближе и опёрся спиной Роджерсу на грудь, обнимая себя его руками. — Давай… покрепче обними меня, иначе… я просто не смогу… не смогу говорить.       — Не забивай себе голову мыслями о Джеймсе. Это не из-за тебя, — тихо произнёс Стив, чувствуя, как теплеет внутри от прикосновений мальчика.       Он откинулся на спинку стула, придвигая Тони вплотную к себе, обнимая его, зарываясь носом во влажные волосы.       Позволить себе минуту посидеть в тишине вот так, прикрыв глаза, хотя спать уже совсем не хотелось, было хорошо. Мягкий, тёплый малыш в его руках был бальзамом на изрядно расшатанные нервы.       Он не торопил его, предоставляя самому решать, как и когда начать говорить.       Текли секунды, за ними минуты, Тони изрядно разморило в чужих и сильных руках, и он прикрыл глаза, укладывая голову Стиву на плечо, вдыхая запах, такой нужный, даже необходимый ему теперь.       Когда он начал говорить, время привалило к четырём, но на улице было темно из-за всё ещё льющего дождя и чернеющих туч.       — Отец… откуда-то узнал, что мне нравятся… мальчики, — он судорожно вздохнул, боясь, что, если копнуть глубже, всплывёт нечто серьёзнее, чем симпатия к мальчику. — Он… кричал, ругался, называл меня содомитом, говорил… что я совершенно бесполезен как наследник и тому подобное. Мама и Джар пытались его успокоить, защитить меня, но… ты ведь знаешь Говарда… он будто дорвался, и я просто… не выдержал, Стив.       Роджерс вздохнул. И почему Старк так упрям? Будто не помнит своей молодости и своих тогдашних похождений. А у Тони переходный возраст, и все его предпочтения настолько шатки и неустойчивы, что могут десять раз поменяться. Глупо ещё больше отталкивать от себя собственного сына только из-за дурацких убеждений.       — Он не всегда был таким, но работа, обязательства и компания слишком испортили его характер, — понимающе проговорил он. — Только не смей себя ни в чём винить. Это… только твой выбор. Никто не может навязывать тебе свои убеждения, даже родители. У тебя сейчас такой период… сам ведь ещё точно не определился, да? Это нормально, ты растёшь, и всё приходит со временем. Говард не прав, но ты тоже старайся не слишком афишировать свои… предпочтения. Время поможет тебе разобраться в этом, а пока просто попытайся не идти на открытый конфликт. Это не трусость, а основы тактики. Выжидание, поиск подходящего момента, — Стив скользнул пальцами по его предплечьям, ещё крепче прижимая к себе.       Тони придвинулся. Он вообще не мог сопротивляться чужой силе. Нет, не так. Мог и хотел сопротивляться кому-то вроде Макса, но не Стиву. За столько лет в нём прочно засело зёрнышко, что капитан — его капитан — никогда не обидит. Сколько было непоняток, детских обид, жгучей ревности, и всё ушло в никуда, потому что Роджерс не давал повода. Это по-мужски, это сильно и это для него.       — Как… как ты умудряешься быть таким умным? Это всё из-за того, что ты… уже такой старый? Ведь ты почти ровесник Говарду… только у тебя нет седых волос, морщинок, и нет… злобы на весь мир, — мальчик выгнулся и заглянул в голубые глаза. — Ты какой-то другой кэп… совсем другой, — он прикрыл глаза и на свой страх и риск коснулся кончиком носа его носа, воспламеняясь вмиг от смешавшегося между их ртами воздуха. — Я ещё не забыл этого. А ты?       — И я не… забыл. — Близость Тони отозвалась дрожью по всему телу, заставляя Стива сопротивляться ментально, но тянуться почти инстинктивно, чтобы сделать так ещё раз.       Это же эскимосский поцелуй, они много раз так делали, но не в последнее время. Ничего такого, только один раз коснуться носом носа, чтобы поймать момент выдоха, чтобы запомнить этот момент, отпечатывая его в памяти.       Кажется, Роджерс начинал сходить с ума. Потому что понять и принять то, о чём он сейчас подумал… было невозможно. Его Тони, умный, доверчивый и милый мальчик, понятия не имел, что за кошмарные, тёмные мысли изводят его не первый день. Стив сопротивлялся изо всех сил, отгоняя от себя это наваждение, но Тони появлялся на его пороге в три часа ночи, когда щиты самоконтроля так слабы, когда нет сил сопротивляться желанию обнимать и быть рядом, и всё летело к чёрту. Все медитации и ментальные практики вылетали в трубу, когда мальчик был так близко.       — Когда-нибудь ты тоже станешь таким умным, ты и сейчас уже очень умён, а время только добавит тебе мудрости. Не провоцируй, но и не дай себя сломить твоему отцу. Ему только волю дай, он может. Будь уверенным, но не самоуверенным. Не спорь открыто, делай то, что должен, но не забывайся. Иногда стоит уступить, не отступая. Из таких мелочей состоит наша жизнь.       — Ты бы хотел… чтобы я добивался того, чего хочу? — тихо спросил Тони, сжимая пальцы на его руках. — Хотел бы? — наверное, он вкладывал в этот вопрос куда больше, чем и сам предполагал. — С недавних пор со мной что-то происходит, а я не знаю, что делать. Наверное, переходный возраст лишает мальчишек мозгов, — он усмехнулся и, лизнув нижнюю губу, выпутался из чужих рук, чтобы не искушать судьбу, и, взяв кружку с остывшим чаем, сделал несколько быстрых больших глотков, чтобы остудить и себя, и своё тело.       — В пределах разумного, Тони, — предупредил Стив, говоря о желаниях. — И смотри мне, не делай глупости, «мальчишка без мозгов», — он усмехнулся, стараясь скрыть за шутками свою совсем не адекватную реакцию на поведение Тони.       Нет, со стороны тот вёл себя как обычно, но для Стива всё происходящее сейчас казалось слишком нереальным. Они оба на кухне, почти утро, вокруг атмосфера тепла и уюта, и Тони в его халате, мягкий и тёплый мальчик, говорит о своих желаниях.       — Ещё чаю? Или пойдём, я разложу диван в гостиной, уже поздно… или рано, смотря, как посмотреть. — Но за окном и правда было так темно из-за непрекращающегося ливня, что казалось, будто сейчас не раннее утро, а глубокая ночь.       — Нет, лучше… пойдём в постель, к чёрту чай, — Тони широко зевнул, закрывая рот кулаком, и повёл плечом, намекая Стиву, что пора в кроватку. — Останешься сегодня… со мной? Или ты… вернёшься к истеричке Баки? Обещаю, приставать не стану, — он улыбнулся, но как-то натянуто, потому что, кажется, приставать хотелось, и даже очень.       — Тони, — Стив укоризненно посмотрел на него, качая головой. — Доживу я до того момента, когда вы не будете цеплять друг друга, или нет? Идём, — он быстро сполоснул чашки, убрал бутерброды в холодильник и, подтолкнув его, направился в гостиную.       Стив должен был вернуться в спальню, чтобы не обострять и без того начавшийся конфликт. Ссориться хотелось ещё меньше, чем спать, поэтому он достал гостевое постельное бельё, и через несколько минут спальное место было готово.       — Ложись, я достал тебе тёплое одеяло, укроешься им. Сейчас и так тепло, но ты промёрз под дождём, поэтому лучше будет, если ты укутаешься, — Стив дождался, пока Тони переоделся в сухую одежду, улёгся, и выключил свет.       Но медлил, не решаясь уйти. Нужно вернуться в спальню и… не оставаться в темноте, один на один с мальчиком, о котором были все мысли.       — Давай, иди сюда, не стой истуканом, я ведь правду сказал, что… не буду приставать, и про Баки молчу! — громко прошептал он, откидывая одеяло со второй половины дивана. — Но… если не хочешь… можешь просто дождаться, пока я усну, и уйти. Нет проблем, я ведь уже не… ребёнок, если ты понимаешь, о чём я, — даже в темноте было ясно, что Тони улыбается, улыбается нагло и ехидно, так он улыбался только тогда, хотел добиться того, что желанно. А сейчас он очень хотел, если сама судьба свела его с этой квартирой и этой ночью, он хотя бы урвёт себе кусок тепла, чтобы в последующем было о чём вспоминать.       — Уймись, ребёнок, — проворчал Стив, которого все эти подначки знатно выводили из равновесия. Тони будто подливал масла в огонь его безумия, сам того не желая. Но спорить он не стал и через минуту уже лежал рядом, положив руку под голову. — Останусь, а то ты же не уснёшь, — фыркнул он, подавляя случайный зевок.       Воцарилась тишина, но ненадолго. Тони завозился и, выпутавшись из одеяла, набросил его на них обоих, потом он подполз поближе и уткнулся лбом в подбородок Стива, устраивая голову у него в сгибе локтя. Всё, Старк, давай… спи… спи… Сил за сегодняшний день из него выкачали так много, что он даже не успел пожелать спокойной ночи. Сморило мальчика, как только он закрыл глаза, глубоко вдыхая в себя запах капитана, запоминая и откладывая глубоко-глубоко.       — Приятных снов… Тони, — прошептал Роджерс, окутанный теплом одеяла и мальчишеского тела.       Уже засыпая, он подумал о том, что точно не хочет возвращаться в спальню, где его ждал Баки.       А за окном всё ещё лил дождь.