Я всегда с тобой

25 октября 1985 года

      Город в городе — Рокфеллер центр представлял собой массив огромного офисного здания, возле которого в период с октября по апрель заливали главную площадь льдом, и все желающие, у кого были хоть какие мало-мальские карманные деньги или годовые зарплаты с учётом всех развлекательных мероприятий, в канун посещали это место. В Рождество на площади устанавливали главную ёлку, и обычно здесь всегда было не только столпотворение туристов, но и тех, кто проживал в Нью-Йорке и близлежащих городках и пригородах.       Как любитель покружиться на льду, особенно со Стивом, Тони на следующий день после открытия катка решился позвать капитана с собой. Романтическая обстановка влияла на него так, словно бы он имел право на такие желания, как побыть парой пусть и на льду, и поэтому, очутившись в окружении людей в ярких шапках и варежках, с огоньками в глазах от мерцающих поверху гирлянд, он выглядел более чем воодушевлённо.       Раскатавшись, беря под контроль бушующее мальчишечье сердце, он подъехал к Стиву и прижал его к бортику, упираясь коленкой между бёдер.       — Фух! Я уже сделал четыре круга, а ты всё никак, — фыркнул он, обхватывая его за руку и сплетая пальцы. — Давай, соберись с духом, Стив… это ведь не впервые, — он подмигнул и, задрав голову, выдохнул облачко пара ему в лицо.       — Я сто лет не стоял на коньках, ты, маленький провокатор, — проворчал Стив, который уже несколько минут топтался у бортика. — И вообще, я стар для таких… приключений. Теперь все узнают, что Капитан Америка уже забыл, как кататься. — Не то чтобы прям уж и забыл, но вот так постоять рядом, впитывая мгновения и запоминая мальчишеское раскрасневшееся лицо, было куда приятнее, чем шлёпнуться на задницу, не сделав и трёх шагов.       Но у близости с Тони была и другая сторона.       Несколько месяцев Стив упорно старался забыть странную и изменившую его летнюю ночь, запрещая себе даже думать о чём-то подобном. Но вот мальчик снова рядом с ним, и никуда не деться от прикосновений льнущего к нему юного, разгорячённого тела.       Отъехав чуть в сторону, крепко держа Стива за руку, Тони потянул его вперёд и, развернувшись, прижался к широкой груди спиной, обхватывая себя чужими руками. Он поводил бёдрами… совсем не нарочно, только чтобы раскатать коньки, раскатанные на первом круге, и, ухмыляясь, оттолкнулся, везя его за собой на собственной силе.       — Я с тобой и, если что, защищу тебя от нападок, — пообещал он, откинув голову ему на плечо, и резко выбросил ногу вперёд, прибавляя скорости, краем глаза следя ещё и за тем, чтобы коньки Стива не попали в скол и они оба не рухнули на лёд.       — Сумасшедший ребёнок, — Стив усмехнулся, начиная припоминать все движения, что знал когда-то.       Память тела — великая вещь, это как нельзя разучиться кататься на велосипеде, если ты уже умеешь. Коньки примерно то же самое, стоит только дать себе немного времени, прислушаться к телу и вспомнить. А ведь раньше Стив неплохо катался, даже обратным шагом, и выделывал разные фокусы, правда, этого сейчас он точно не вспомнит.       В таком темпе они сделали пару кругов, пока, наконец, Стив не потянул Тони за собой, перехватывая инициативу. Прижавшись боком к боку мальчика, он приобнял его за талию, и со стороны всё это напоминало… парное фигурное катание.       — Не боишься разогнаться чуть быстрее? — поддразнил он, крепко и уверенно держа Тони одной рукой.       Тони развернулся и покатился спиной вперёд, смотря на Стива чуть лукаво, с непередаваемой любовью в глазах. Он будто всем своим видом показывал, что разгоняться с ним — это сплошное удовольствие и он готов делать это всё время, стоит только попросить или хотя бы раскрыть свои слепые голубые глаза, чтобы понять, чёрт возьми, наконец, чего он на самом деле хочет.       Не просто прибавить скорости, а перешагнуть за черту этой финишной прямой, отдавшись прямо в тёплые и сильные руки.       Он ладонью скользнул по груди капитана, пытаясь прощупать через плотную шерсть свитера литые мышцы, и, снова развернувшись, оттолкнулся левым коньком, прибавляя этой самой скорости хотя бы на льду.       — Главное, никого не сбить! — выкрикнул Тони, вытягивая руку в бок, делая вид, что он летит, наслаждаясь усилившимся касанием ладони к талии.       Уже в который раз Стив подумал о том, как они оба смотрятся со стороны. Прикосновения, слишком интимные для того, чтобы это можно было считать дружбой, эта связь, образовавшаяся между ними много лет назад… Теперь он боялся, что всё это может зайти слишком далеко, видя странный блеск в глазах мальчика, чувствуя ощупывающие взгляды на себе. Но ведь не может быть, чтобы тот тоже… Одно безумие на двоих или это только кажется?       Внезапно рядом раздался скрип лезвия о лёд — какой-то парень пронёсся мимо, подрезая, едва не сбивая с ног Тони. Стив с силой дёрнул мальчика на себя, резко разворачиваясь, инстинктивно закрывая его от удара.       — Осторожнее, твою мать! — крикнул вдогонку нерадивому гонщику Стив, с облегчением выдыхая оттого, что Тони не пострадал. — Чокнутые! Разве можно так? — уже тише проворчал он.       Тони ошалевше уставился на Роджерса, сжимая пальцы на его бёдрах. Он мог бы и сам удержаться, но капитан — его капитан — как всегда оказался самым полезным. Вообще, видимо, эго защитника из него даже силой не выбить, поэтому…       — Ты выругался, — весело усмехнулся он, проводя ладонями вверх по бёдрам, касаясь кончиками пальцев напряжённых ягодиц. — Серьёзно?       Они стояли в центре катка, оба взмыленные от шальной пробежки, сердца бились сильно и часто, и тела их были так близко друг к другу, что… дыхание против воли становилось прерывистым, а люди всё больше и больше кидали на них косые взгляды. И Тони подумал, что это тот самый шанс. Он подался вперёд, вставая на носок левого конька, и коснулся кончиком носа его носа, едва заметно мазнув губами по губам, сотрясаясь от силы чувства, похожего на лихорадку при болезни какой-нибудь чумы, одолевшей тело в одну секунду.       — Тони… что ты… делаешь? — прошептал ошарашенный Стив, не сводящий с него взгляда.       Он понял, ЧТО тот сделал, но это было как-то… нереально. Нельзя было взять и поверить в то, что мальчик на глазах у всех… Может, ему показалось? В последнее время ему много что кажется и мерещится, так может и в этот раз…       Он стоял не шелохнувшись, ожидая хоть какого-то внятного объяснения всему происходящему.       Тони поджал губы и откатился назад на несколько дюймов, только чтобы взять себя в руки, видя… совсем не то, что хотел бы видеть. Он… опять шагнул, побежал, ломанулся сквозь дебри, сквозь собственный страх перед Говардом, перед людьми, делая то, чего хотел больше всего на свете и… ничего. Стив слишком труслив, чтобы признать правду. Стив слишком Стив, чтобы сделать то, чего хочется им обоим.       — Это херня, — бросил Тони, снова отталкиваясь коньком, разворачиваясь, и, разогнавшись, поехал по кругу, выглядывая знакомых или хоть кого-то, на кого можно было переключить своё внимание, чтобы снова не чувствовать вкус разочарования и ужаса оттого, как всё бывает сложно в этом мире.       Стив вздохнул, качая головой. С Тони происходит что-то странное, но единственную версию, которая могла бы хоть как-то объяснить его поведение, он отмёл сразу же. Потому что так не бывает. Они не могут разом оба свихнуться, это слишком нереально, чтобы быть правдой, потому что в таком случае их обоих не ждёт ничего хорошего. Если он сам был достаточно опытен в том, чтобы скрывать свои чувства, чтобы не давать им влиять на его жизнь и общение с Тони, то мальчик был импульсивен и порывист, а значит… если предположить, что они перейдут черту… Им обоим не жить. Не совсем так трагично, конечно, но Говард никогда не… Да что об этом думать, даже если сам Стив не мог себе этого представить! До сих пор он винил себя в произошедшем той ночью. До сих пор ругал себя за то, что позволил желанию обрести форму, вырваться, пусть ненадолго, пусть наедине с собой, но вырваться, и это мучило его, и мучило сильно.       Не выпуская Тони из виду, Стив зашёл за ограждение, туда, где продавался горячий пунш и кофе. Он возьмёт два стаканчика и вернётся на лёд, чтобы не оставлять мальчика без присмотра.       Тони стоял в компании Макса, его младшего брата и… Колина, с которым последнее время всё было хуже некуда. Не то чтобы они не перешагивали черту, но всё же… Мало было того, что Тони мог предложить ему, и получалось так, как получалось. Ши не ждал его, не хотел ждать и не стал бы ждать, даже если бы они оба не были в пубертате. Поэтому сейчас эта встреча была как нельзя кстати.       Он тут же взял себя под контроль, заставляя страсть к Стиву заснуть на некоторое время, и отвлёкся на давно интересующую его тему. Как бы там ни было, они с Колином до сих пор были партнёрами по всем научным изобретениям что в школе, что вне её стен.       Он улыбался, слушая болтовню Макса о том, как хорошо, что родители позволили ему открыть своё небольшое дело. Он занимался поставками оборудования из других стран, и, пусть не всегда легально, это приносило огромные деньги, что было чудом для парня восемнадцати лет.       В тот момент, когда Тони почувствовал чужую ладонь у себя на заднице, он уже и забыл о том, как порой бывает трудно сдержать возбуждение. Но взгляд Колина, такой же тёплый, как и всю жизнь, что они друг друга знали, не вызвал отторжения, и, если… это то, что он может взять без труда, к чёрту.       Стив не хочет быть первым — значит первым будет кто-то другой.       Он скользнул на коньках ближе к Ши и прижался к его груди спиной, позволяя щупать себя за ягодицы правой рукой и крепко держать под грудь левой, шепча на ухо разного рода пошлости. Улыбка, гадкая и дерзкая, заиграла на губах Старка, стоило ему заметить Стива за ограждением, а в глазах, тёмных и сейчас ярко-горящих из-за возбуждения, стояло только одно, как мало нужно юному мальчишке, чтобы захотеть отдаться кому-то. Тем более назло. Тем более ради того, чтобы показать, как слеп бывает дальновидный капитан, спасающий людей, но не желающий спасти его.       От Роджерса не укрылся этот взгляд, значение которого понял бы даже первоклассник. Тони провоцировал его и делал это так умело, что он вёлся, как идиот, видя, как прижимается его мальчик к кому-то другому, как этот Колин лапает его у всех на глазах, как…       Не выдержав, Стив вышел на лёд, держа в руке свой кофе и стакан с пуншем для Тони. Где-то глубоко он понимал, что глупо вестись на такого рода провокации, но, если дело касалось не в меру наглого, хоть и любимого мальчишки, он был слеп и глух к предостережениям разума.       — Молодые люди, — он кивнул ребятам, притормаживая возле них. — Тони, — протянул ему стаканчик. — Не помешал? — прищурившись, спросил он, бросая гневный взгляд на Колина, обещающий все муки ада, если тот не отпустит его мальчика.       Колин фыркнул, вспоминая, как всё то, что было между ним и Тони, портили рассказы о Стиве и само слишком уж частое появление этого Стива в опасной близости от них, когда они действительно хотели бы стать ближе.       — И вам привет. — Несмотря на то, что Роджерс был звездой военных хроник, да и сейчас являлся самым главным пидором Америки, Ши было плевать, он лишь крепче приобнял Тони за талию и с задницы переместил ладонь на бедро, в опасной близости к паху, на что Старк лишь пожал плечами.       — Да не, всё нормально, приятель, — ухмыльнулся Макс, отправляя младшего брата на каток, чтоб не присутствовал при сцене, которая явно назревала.       — Слушайте… — Тони не обратил внимания на Стива, только перевёл взгляд со стаканчика с пуншем на бывшего врага и дёрнул уголком губ. — Если после катка мы свалим к Мэри, это не будет… выглядеть бездумно?       — А у неё родаков нет, в любом случае она будет рада, — согласился Макс, и Колин кивнул, всё ещё смотря на Стива.       — Да, думаю Мэри и её одинокий дом без родителей — самое то для нас всех, замёрзших на катке, — ехидно заметил он, прижимая Тони ещё ближе к себе.       — Кажется, у вас планы? — Стив улыбнулся, но это была не та добрая и обаятельная улыбка, которая всегда предназначалась Тони, а нечто куда более… тёмное. — Говард в курсе? — он перевёл взгляд на мальчика, прекрасно зная, что Старк-старший сделает с ним, если узнает о его ночных похождениях.       Может быть, Говард и не слишком горел желанием воспитывать сына, но чего он точно не терпел, так это заголовков газет, освещающих имя Старков в совсем нелицеприятном свете. Пару раз Тони влипал в подобные истории, и отец пригрозил ему каким-то неимоверно страшным наказанием, если ещё раз тот попадётся на горяченьком.       Стив всегда прикрывал мальчика, понимая, что это возраст и детское бунтарство, всегда забирал его с вечеринок, не давая появиться дома в пьяном виде. Он бы сделал так и сейчас, пропуская мимо ушей и закрывая глаза на то, что будет творить маленький негодник… если бы тот специально не старался вывести его из себя. В конце концов, и у него есть какие-то границы допустимого, того, где проходит предел в доверии, и если Тони важнее показать свой характер, то… как бы Стиву ни было от этого неприятно, он не станет больше потакать в том, что касается развлечений.       Если бы Тони знал, что творится в душе капитана, если бы знал, как тот хотел просто взять его за руку и увести отсюда, спрятать ото всех, защитить даже от самого себя и неправильных решений… Но, разумеется, он не знал, а Стив не собирался делать следующий шаг и раскрывать то, что потом может погубить их обоих.       Тони поражённо поджал губы, избегая прямого взгляда глаза в глаза. Вот такого удара под дых он не ожидал, даже несмотря на то, что в какой-то степени был не прав, но, если сам Стив этого хочет, значит, так тому и быть. Сердце испуганно сбилось с ритма, а глаза полыхнули.       — Говард ни о чём не узнает, потому что мы, — он оглядел парней тяжёлым взглядом, — будем осторожны и шуметь не станем. Правда?       — Конечно, Мэри нам этого не позволит, тем более накануне выборов её отца, Джона Стампера, на пост в конгресс Демократической партии США, — подтвердил его слова Колин, приподнимая левую бровь. — Всё будет в порядке, мистер Роджерс, можете не волноваться.       — Ну, раз вы не будете шуметь, тогда я абсолютно спокоен, — Стив снова улыбнулся, пожимая плечами. — Вы уже взрослые парни и, конечно, знаете о всех последствиях, принимая такое решение. — Взгляд прошёлся по всем ребятам и остановился на Тони.       Он не станет его отговаривать или что-то запрещать, нет. Он не отец ему, да и вряд ли уже имеет какое-то влияние на мальчика. Некстати перед глазами пронеслись картинки прошлого, когда… всё было просто и понятно. Любовь к ребёнку, чистая, всепоглощающая, без примеси того, о чём сейчас было даже стыдно думать.       Стива рвало на части от ревности, иссушающей душу, от злости на самого Тони, в силу своего возраста не понимающего, чем может закончиться для него малейший шаг за черту. И от желания отшвырнуть самодовольного мальчишку Ши, пользующегося неопытностью и горячностью Тони. Но внешне он ничем не выдал себя, разве что складка на лбу стала чуть более заметной, а взгляд, направленный на Тони, выражал… сожаление.       — Что же… тогда не буду вам мешать, молодёжь. Пойду, прокачусь ещё пару кругов и отправлюсь на заслуженный пенсионный отдых, — усмехнулся он, отставляя стакан на бортик.       Последний взгляд на Тони, и Стив уже заскользил по льду, смешиваясь с толпой.       Тони вдруг стало грустно. Он ощутил укол вины за то, что Стив назвал себя пенсионером. Ему вдруг… стало горько оттого, что тот мог про себя подумать, потому что выглядело всё так, будто он решил провести время с парнями своего возраста, потому что с капитаном скучно или ещё как-то отрицательно и совсем не положительно. Ясно было одно: они не поняли друг друга и вряд ли поймут, если будут… молчать.       — Я… я пойду домой, парни, что-то мне не здоровится, — через минуту размышлений выдохнул Старк, скрывая глаза под чёлкой, чтобы друзья не увидели там страха и стыда за то, какую сцену он тут разыграл.       От возбуждения и общей романтической весёлой обстановки возле центра не осталось и следа. В нём бушевало только раздражение на себя, желание всё исправить и дать понять Стиву, что это всё глупости и он просто слишком мал, чтобы справляться со своими чувствами, которые оказались намного сильнее его. Воодушевлённый тем, что понял, он отъехал подальше и уже не услышал, как Колин сказал Максу, что ему и Стиву следовало бы давно решить свои проблемы, чтобы не портить другим жизнь.       Вглядываясь в толпу, ища одного лишь человека, самого важного и нужного, Тони объехал каток по кругу и, увидев светлую макушку и смешной свитер с оленями на рукавах, со всех ног бросился туда. И, только поравнявшись, он вписался Стиву в грудь, крепко обхватывая руками за талию, по инерции скользя вместе с ним в сторону бортика.       — Давай лучше… сходим в кино? — прошептал он, пряча лицо, покрасневшее от стыда и гнева на самого себя, в вороте мягкого свитера, вдыхая аромат духов, чего-то совершенно непередаваемого и такого приятного.       Совсем не ожидавший подобного, Стив растерянно, но крепко обнял Тони, не веря своим глазам и тому, что вообще происходило с ними обоими. Он мог бы спросить: «А как же твои друзья?» или «Не пойдёшь на вечеринку?», но вместо этого только тихо произнёс, обжигая дыханием ухо:       — Согласен на любой фильм, попкорн и газировку.       Да, Стив знал, что всё усложняет. Нужно было отправить мальчика назад к друзьям, потому что так если не было лучше, то точно безопаснее, потому что с каждой минутой казаться равнодушным было всё сложнее. Но он не мог. Сдался объятиям, мягкому голосу, любимому мальчику сдался, готовый следовать куда угодно, лишь бы с ним рядом.