Я всегда с тобой

13 июля 1989 года

      Прошло почти три недели. Ни одного звонка от Стива не было, и Тони уже ощущал, как нервы скручиваются в жгуты. Опыта у него было не очень много для таких вот дел, но он хотел бы быть немного терпимее. Не сказать, конечно, что он очень переживал, но сам факт того, что действий никаких не было, знатно напрягал. Две недели он просидел у телефона, с работы сразу бежал домой и ждал-ждал-ждал, а потом понял, что его проверяют на выдержку, хотят поиграть и добиться чего-то другого. Эффект неожиданности? Странное стечение обстоятельств? Что-то такое, что докажет ему, что он хозяин положения. Умно, хитро и по-гейски. Но, чтобы там ни было и что бы ни задумал капитан, он будет намного умнее.       Выбравшись наконец на улицу, оставив Колина дома, Тони поехал в магазин за продуктами. Он всегда ездил в один супермаркет, затаривал полную машину и ехал обратно. В другое время они с Ши зашли бы в кино или куда-нибудь попить кофе, но сейчас было не до всего этого. Мозг плавился от произошедшего недавно, пальцы дрожали, и ничего не хотелось. Стив сделал, что хотел — он начал разрушать его жизнь молча, даже не давая видеть себя, позволяя ему самому всё делать. Мучиться, корить себя, думать и снова встать на месте.       В этом ли был смысл? Или Тони слишком воспринял одну-единственную встречу? Что с ним случилось, блять? Но это же невозможно. Фух. Так просто не бывает и не должно быть у нормальных людей, которых разлучили обстоятельства. Для которых была написана целая жизнь, а теперь она полустёртая, скрывается из виду и в скором времени пропадёт совсем.       Заехав по пути в автомак, он взял себе двойной чёрный кофе без сахара и, вырулив на супермаркет, более-менее успокоился. Мысль о том, что его может не быть дома и Стив вдруг позвонит, заставила усмехнуться.       И что такого? Ну позвонит, получит там «хрен-то вам, а не закат», и всё. Да уж. Старк, ты хоть мозгами своими думаешь или они уже всё, тю-тю?       Двадцать минут Тони колесил вокруг огромного магазина, попивая кофе, и, окончательно успокоив нервы, припарковался возле инвалидного места. Если ты сын богатенького папика, это не значит, что нужно нарушать правила, да и штраф платить не хотелось, и, ещё чего хуже, он мог бы оказаться на штрафстоянке, а «тандерберд» этого бы не простил.       Шатаясь по магазину с большой тележкой, Тони не глядя бросал в неё продукты. Он выбирал наобум, наугад, тыча пальцем в небо, и в скором времени в его телеге оказалось то, что он даже никогда и не пробовал. Проходя мимо булочного, он заметил только что выставленные пирожные, чей запах разнёсся по всему супермаркету, потянулся за одним, периферийным зрением замечая ещё одну руку. Быстро шлёпнув по чужой лапе, он схватил пирожное, на которое положил глаз, и поднял взгляд.       — Блять, — выругался он, сминая самое красивое и наверняка самое вкусное пирожное, отбитое в честной битве.       — Не выражайся, — улыбнулся ему Стив, поднимая руки вверх, жестом показывая, что безоружен и что пирожное нашло своего хозяина. — Здравствуй. Не ожидал увидеть тебя здесь, похититель сладостей, — он на самом деле не ожидал и пытался выглядеть спокойным и весёлым, хотя случайная встреча отдалась необычным томлением в груди довольно сильно.       Стив пришёл в супермаркет, находившийся по соседству рядом с домом, потому что ему очень и очень потребовались сладости.       Старк отложил пирожное обратно на полку, решая взять другое. Вот чисто из вредности. Пусть оно самое красивое, он не хотел — врёшь, Старк — делить даже пирожное, выбранное ими двумя, и тем более есть его. Взяв два других, он сложил их в пластиковый контейнер, и бросил в телегу, и только тогда посмотрел на Стива, облизывая испачканный в креме палец.       — Ну, и тебе привет, — ухмыльнулся Тони, доставая из кармана джинсов платок.       — Я правда могу его взять? — Стив указал на многострадальное пирожное. — Оно мне нужно позарез, и, если ты не против, — он взял коробочку и положил в свою тележку, где уже лежали таблетки от простуды, жаропонижающие, упаковка салфеток, капли от насморка и мятно-малиновый пакетированный чай.       — Слушай, я собирался позвонить тебе ещё неделю назад, но, к сожалению, у меня дома маленькое ЧП, — он виновато посмотрел на Тони, начиная мучиться угрызениями совести за то, что так долго оттягивал встречу. — Но раз мы встретились… Как у тебя дела?       Тони посмотрел в чужую тележку, потом снова посмотрел на Стива и опять на тележку. Вопрос был подавлен в зародыше, а волнение разлилось по телу. Почему-то захотелось поиграть, отомстить, сделать гадко, и он мог бы, вот прямо сейчас… чем, собственно, и воспользовался.       — Да я особо и не ждал, — пожал плечами он, опираясь локтем на свою тележку, пряча платок обратно в карман джинсов. — Дел много, собираемся с Колином поехать в Атлантик-Сити. Я ещё никогда не бывал в игорной столице Восточного побережья. Не Лас-Вегас, конечно, но близко, — безразлично пробормотал он, вновь бросая взгляд на тележку капитана.       — О, это здорово, я сам бы хотел ещё раз там побывать, — кажется, Стиву неплохо удавалось изображать приторную вежливость, когда на самом деле единственным желанием было шагнуть к мальчишке и, хорошенько встряхнув его за плечи, спросить… какого чёрта?       Но, разумеется, Стив не должен был так поступать. Заметив любопытный взгляд на свою тележку, он только пожал плечами.       — Две недели назад ко мне приехала знакомая из Лондона. Мы познакомились, когда я работал там, она оперативный агент МИ-5, и Пегги Картер ей могла бы гордиться, — он почему-то снова улыбнулся. — Кэтрин никогда не была в штатах, и я обещал ей показать город, и так и было… в первые четыре дня. А потом она простудилась и до сих пор чихает на весь дом. Не был бы я Капитаном Америка, уже чихал бы вместе с ней. Вот зачем мне было нужно именно то пирожное. Я ведь живу здесь неподалёку, мы заходили сюда, и они ей понравилось. А теперь она лежит с красным носом, и единственное, что может заставить эту женщину перестать ворчать — пралине с карамелью и шоколадом, — он понимал, что пора бы ему остановиться и перестать говорить, но минуты встречи с Тони…       Он не знал, как ещё задержать мальчика, который смотрел на него волком, хоть и прикидывался, что это не так. В его глазах горел тот самый особенный огонёк, в котором Стив мог раньше без труда различить разные эмоции. Но это было раньше, а теперь Тони вырос и почти научился прятать личное под маской безразличия.       Тони в очередной раз уверился, что всё вокруг куда важнее, чем он или их неудавшееся прошлое, изъевшее всю душу. Да, так бывает, ты хочешь вылечиться, а кто-то опять тебя калечит. Наверное, безразличие и полный контроль эмоций рядом с капитаном — никогда не способным быть только его капитаном — самое лучшее, что может быть.       Вместе, но на расстоянии вытянутой руки — вот что им пророчило призрачное «дальше», если оно хоть когда-нибудь случится. Ведь, судя по тому, что происходило, вряд ли хоть что-то хорошее намечалось.       — Пирожные — это хорошо, — натянуто улыбнулся Тони, начиная вертеть головой по сторонам, ища хоть что-то, что ему срочно нужно купить домой, и поскорее смыться отсюда.       — Тони, — Стив сделал полшага в его сторону, хотя они и так стояли очень близко друг к другу. — Мы можем… поужинать, к примеру, послезавтра? Вечером, если тебе будет удобно. Или… скажи, когда ты свободен, а я просто заеду за тобой, — вообще, он не планировал приглашать мальчика вот так, с ходу, желая всё хорошенько обдумать, но, кажется, тот не оставлял ему выбора, смотря слишком… строго, да, наверное, так.       Если бы не болезнь Кэт, которую невежливо было оставить одну, Стив бы пригласил Тони раньше, придумал бы что-то неординарное, но сейчас, видя взгляд мальчика, он понимал, что если будет медлить, то всё кончится, так и не начавшись.       — Твоя Кэтрин разве выздоровеет за два дня на малиновом чае? — лениво поинтересовался Тони, вмёртвую вцепляясь в ручку своей телеги.       Близость больно ударила по натянутым в струну нервам, запах проник в ноздри, а голос заполнил ту тишину, что выла ветром в его душе. Наверное, он не был обижен, это нельзя назвать обидой как таковой. Просто Стив бросил половинку себя, а половинка никак не может найти своё место, которое не является местом рядом с ним.       — Она поймёт, — внезапно Стив стал очень серьёзен и заглянул в глаза Тони, склоняя голову. — Я хочу тебя видеть. — Это вряд ли можно было назвать просьбой, но даже не приказом, нет.       Он произнёс это так, будто говорил эти слова всю жизнь. Я хочу тебя видеть. Это было правдой. Уверенно снаружи, надломлено внутри. Взрослые мужчины не боятся отказа? Ха! Стив вот боялся. Но к семидесяти годам научился скрывать свои страхи, оставляя их грызть его изнутри.       От звука голоса, взгляда вглубь, но не способного ещё пробиться через напускное, что Тони в себе воспитал за три с лишним года, порываясь всё время быть таким надменным и эгоистичным ублюдком, стало душно в буквальном смысле этого слова. Да его в жар бросило в одну секунду, и капелька пота скатилась по левому виску, вызывая неконтролируемое желание почесать это местечко, но отвлечься от глаз Стива? Дёрнуться?       — Где же ты был раньше, — с тоской усмехнулся он, тут же пряча всё в себе, коря за нетерпение и ломающие чувства. — Можешь… заехать за мной, да.       — В семь будет нормально? — Стив с трудом подавил желание прикоснуться к щеке Тони, заменяя его на касание взглядом.       Глаза в глаза, к щеке, будто мягко погладив подушечками пальцев, проведя по линии скулы, вниз к шее, чтобы с силой нажать на пятнышко принадлежности. Мой. Вспыхнуть. Нет, нужно мягче, не так быстро, иначе спугнёшь. Не мой, но скоро это изменится. Да, вот так.       Тони сглотнул, опять так нервно, словно ему пятнадцать, и нарочно откатил тележку чуть дальше, делая вид, что сильно опёрся о неё и она сама покатилась.       — Ой, — откатившись достаточно, беря себя под контроль, не чувствуя удушающего аромата духов и тела, он покусал нижнюю губу. — В семь я только с работы вернусь, в восемь-полдевятого буду свободен.       — В полдевятого буду ждать тебя внизу, — с улыбкой ответил Стив, а в глазах его мелькнуло что-то, смутно напоминающее маленькую личную победу. — Я побегу задабривать больную женщину пирожным и буду с нетерпением ждать послезавтра, — он развернул свою тележку и бросил быстрый взгляд на мальчика. — До встречи, Тони, — развернувшись, он направился к кассе, чувствуя оглушительное сердцебиение и пару глаз, прожигающих спину.       — Может… Может, тебя подвезти? — спросил Тони, тут же готовый ударить себя по шее за эту выходку, но желание узнать, где живёт капитан, было куда сильнее желания двинуть себе в морду.       — О, — только и смог ответить Стив, резко оборачиваясь. — Ну, я… не против, да, если тебе не трудно, то… Здесь правда совсем недалеко, но… да, да, с удовольствием.       У Старка отлегло от сердца буквально в секунду, как он ощутил жар, так и отвалился скрутивший сердце страх. Он кивнул, вновь нацепляя маску безразличия, и пошёл к кассе, вперёд Стива, забывая обо всех продуктах, которые он понабрал, и о тех, которые взять ещё не успел.       Расплатившись на кассе и погрузив пакеты обратно в телегу, они вышли на улицу и, дойдя до позёрского «тандерберда», погрузили вещи в багажник. Только усевшись в машину с открытым верхом, Тони завёл мотор и начал медленно выруливать с парковки, стараясь унять тремор рук и ног.       — Куда… ехать? — поинтересовался он, устраиваясь в кресле удобнее.       — Знаешь жилой комплекс напротив Центрального парка? Вот туда, — говоря, где он живёт, Стиву пришлось чуточку схитрить.       Выбирая дом, он уже знал о том, где живёт его мальчик, что живёт с другим, со своим партнёром Колином, и это был почти мазохистский выбор, учитывая, что они могли пересечься в любую минуту.       Но не говорить же Тони, что он живёт чуть ли не в соседнем доме. Не в соседнем, конечно, но их дома находились рядом, разделяемые несколькими небольшими двориками с детской площадкой.       — О, — выдохнул Тони, понимая, что они живут… близко, достаточно близко, чтобы в любой момент можно было пересечься. — Я… недалеко живу, тут буквально пара проездов. Там трехэтажка такая, с ржавой лестницей у торца. Всё никак её не сменят, а жильё ведь недешёвое, — он скривил губы, начиная мысленно кусать себя за такие воодушевлённые разговоры.       — Так мы что… соседи? — «удивлённо» поинтересовался Стив, пряча улыбку в уголках губ. Это была вовсе не ложь, а маленький хитрый ход во спасение, в надежде, что близкое место жительства сможет… их сблизить ещё сильнее. — Я видел тот дом с ужасного вида лестницей. Но если не считать её, то сам дом на вид совсем неплох. Тем более рядом парк, а вечером там красиво, ты же… знаешь, — он хотел сказать «помнишь», но осёкся, останавливая себя. Не стоит пока напоминать о том, что было, это может всё испортить.       Повисло неловкое молчание. Старк, кажется, понял, что хотел сказать Стив, моментально теряя нить разговора, путаясь в своих ощущениях.       — Да, парк — хорошее место, — опомнившись, кивнул Тони, поворачивая руль влево, слегка отклоняясь, готовый прямо вот сейчас достать из бардачка сигареты и закурить, потому что у него нервы совсем не резиновые. — Впрочем, любой дом на Манхэттене будет близок к Центральному парку.       — Да, ты прав. Но мне нравится этот район, здесь не шумно, а по утрам и вечерам я выхожу на пробежку в парк, это удобно. Около семи утра там ещё пусто, да и после десяти вечера тоже. — Пробежки были неотъемлемой частью жизни Роджерса, который всегда и везде, при любом удобном случае старался заниматься спортом, ходить в тренажёрный, а бег был его любимой частью.       Машина тихонько остановилась у названного дома, мимо которого он каждое утро ходил покупать им с Колином кофе, и Тони тяжко вздохнул. Теперь стоит искать другое кафе, где будет такой же вкусный кофе. А вот пробежки… Никогда не любящий бег Старк предпочитал заниматься на тренажёрах, дома у них был турник, и это было любимым занятием — от нечего делать подтягиваться.       — Я ложусь обычно в одиннадцать, потому что… — он отвернулся, почему-то не готовый договаривать и вообще говорить о своей жизни — вот так, посвящать в неё чужака, поддерживая светский трёп. — Не бегал никогда, и как-то не хочется, но, может быть, если брошу курить, то возьмусь за бег, — вместо того, чего хотел, сказал Тони, не нарочно выдавая свой секрет.       — И давно ты куришь? — Стив нахмурился, поворачиваясь к нему, хотя просто стоило уже выйти из машины и не заводить опасных разговоров.       — Ну, как школу экстерном закончил, в январе восемьдесят шестого, так и начал, — ядовито отозвался Тони, даже не поворачиваясь.       Ну, а что ты хотел, про себя подумал Стив, прекрасно зная ответ на свой вопрос, без озвучивания этого самого ответа.       Произошедшее стояло между ними глухой кирпичной стеной, отдаваясь болью в груди обоих, но никто из них не решался в открытую поговорить на эту тему. Стив справедливо опасался, что такие разговоры только усугубят их и без того шаткое общение, потому и молчал.       — Я не осуждаю, — тихо произнёс он, отводя взгляд, и потянулся к ручке, чтобы открыть дверцу. — До… послезавтра? Полдевятого я буду внизу.       — Да, наверное, до послезавтра, — холодно сказал Тони, смотря в боковое зеркало, пытаясь усмирить сбившееся с более-менее спокойного ритма сердце. — Не забудь продукты забрать из багажника.       — Ты… ты повзрослел, Тони, и я… горжусь тобой. Это правда, — Стив не знал, что заставило его сказать это, но в следующую секунду он уже вылетел из машины, захлопывая дверцу.       Забрав из багажника свои пакеты, он направился к двери подъезда, ощущая, как горят щёки, как бешено стучит сердце. Невозможно.       Невозможно так реагировать каждый чёртов раз, когда он видит своего мальчика. Далёкая близость. Близкая даль. И рядом, но сходить с ума от невозможности открыться, прикоснуться… Это отнимало очень много сил.       Тони тут же тронул машину и, развернувшись, пока обе полосы были свободны, поехал к своему дому. Припарковавшись в гараже, он посидел в салоне несколько минут, просто размышляя. Внутри полыхало, потом покрывалось коркой непробиваемого льда, а потом снова полыхало.       — Так не бывает, — вслух сказал он и, выйдя из любимого «тандерберда», пошёл к багажнику, чтобы поскорее вернуться к Колину и попытаться забыться.