Ruin

***

Локи с досадой откинул голову на стену. Несмотря на прогресс в последнее время, особенно когда он был с Эмилией, ночью демоны всё равно настигали его. Кошмары почти всегда возвращались. Единственным утешением было то, что это лишь сны. Хотя он и боялся будущего с Таносом и последствий неудачи в Мидгарде, здесь он был вне досягаемости, особенно после того, как Один позволил асгардцам считать младшего принца мёртвым. Измотанный, но не готовый снова заснуть, Локи поменял позу на жёсткой койке и взял книгу. Читал он её много раз, но, возможно, она всё же отвлечёт от ужасных образов, мелькающих перед глазами. Пытаясь сосредоточиться на одной странице уже минут пятнадцать, он вздохнул и бросил книгу на пол. В этот момент он почувствовал энергию Эмилии. Он не был в настроении для её историй о вечерних приключениях, не хотел, чтобы она заметила его состояние. Но её появление застало его врасплох. Она материализовалась, покачиваясь на босу ногу, в одной шёлковой ночной рубашке, с распущенными волосами. На её лице расцвела восторженная улыбка. — Что за Асгард? — пробормотал он, вставая. — Эмилия? Обычно собранная женщина громко хихикнула, а затем икнула. Оглядев его с ног до головы, она пропела: — Привет! Когда она помахала ему с расстояния нескольких футов, Локи понял, что ночь обещает быть непредсказуемой. Она шагнула ближе, но споткнулась на ровном месте. Локи инстинктивно дёрнулся, будто мог поймать её, но она удержалась сама, бормоча: — Дерьмо! Его глаза расширились от неожиданной лексики. Эмилия, осознав свою ошибку, зажала рот руками, выдохнув: — Ох! Найдя это смешным, она снова захихикала, заливаясь румянцем. — Ты… пьяна? — спросил он, не особо нуждаясь в подтверждении очевидного. — Нет. Ну, да, — она опять икнула. — П-почти уверена, что никогда в жизни не была такой пьяной. Локи улыбнулся: — Похоже на правду. Почему не спишь? — Я не устала. И я скучала по тебе, — прежде чем он успел отреагировать, она хлопнула в ладоши. — Сегодняшний вечер был потрясающим, Локи! Выпивка, танцы, и я ударила ножом в руку какого-то дегенерата! — Ты что? — Да! Этот мужчина подошёл и начал говорить мне непристойности. Колдер собирался выгнать его… — Колдер? — перебил он. — Да, мой новый друг! — Он? — Да, Локи, не отставай! Он поднял руки: — Подожди. Начни с начала. С кивком и попыткой успокоиться Эмилия подробно описала свой вечер в таверне Ванахейма. Локи слушал, как она оживлённо ходила перед ним, размахивая руками. История была интересной, хоть ему и не нравилась идея её дружбы с красивым мужчиной. Однако этот «Колдер» держал дистанцию и защищал её честь, что заслуживало одобрения. Образ Эмилии, наказывающей обидчика его любимым оружием, вызвал в нём гордость и… возбуждение. Закончив рассказ, она заключила: — Сегодняшняя ночь была пятой лучшей в моей жизни. — Только пятой? А какие первые четыре? — изогнул бровь Локи. Эмилия покраснела: — А ты не хотел бы знать? — Учитывая твой румянец, определённо хотел бы, — его глаза сузились. Она скрестила руки: — Ну, одним был мой первый премьерный вечер как ведущей актрисы. Его ухмылка стала хищной: — А остальные три? Она избегала его взгляда: — Остальные… с тобой. — Со мной? — Да, с тобой, — фыркнула она, глядя на него из-под прядей волос. — Кажется, я произвёл неизгладимое впечатление, — заметил он. — Конечно, ты это знаешь. Не притворяйся. — Да, я знаю, — тихо подтвердил он. Она прикусила губу, подходя ближе. Когда она посмотрела на него из-под тяжёлых ресниц, его сердце забилось сильнее. — Я… думала о тебе… много, — пробормотала она. — Я скучаю по тебе. Он поднял бровь: — Я здесь. Эмилия бросила на него острый взгляд: — Локи… Я скучаю по тебе, — её глаза потемнели, скользнув по его губам. — Так сильно, что больно. Их взгляды встретились, и атмосфера мгновенно изменилась. Они так долго избегали флирта, не переходя к действиям, вероятно, из самосохранения. Но Эмилию это перестало волновать, а Локи не нашёл сил сопротивляться. Её образ забрался на кровать и оседлал его колени. Его челюсть сжалась, пытаясь сдержать реакцию. Хотя он не мог чувствовать её, она выглядела так, будто была действительно там. Его кулаки сжались в попытке не коснуться шёлка, покрывавшего её бёдра. — Локи, — прошептала она. Его взгляд медленно изучил её тело, прежде чем вернуться к её горящим глазам. — Я смотрю на тебя каждый день, но стараюсь не смотреть по-настоящему, потому что больно видеть, какой ты прекрасный, но недосягаемый, — она заправила прядь за ухо. — Я недостаточно говорю тебе, насколько ты сокрушительно изящен. Он почувствовал, как его взгляд смягчается, но не удержался от подначивания: — И ты говоришь, что я драматичен. — Мои моменты драматизма не отменяют твоих, дорогой, — парировала она, а затем добавила: — Но я это серьёзно, — её взгляд скользнул по его волосам. — Мне особенно нравятся твои длинные волосы. Раньше ты носил их короткими, я никогда не замечала, что они вьются. Я одобряю. — Рад, что тебе нравится. Не думаю, что смогу это изменить, застряв здесь. Их глаза снова встретились, останавливая все разговоры. Они так долго избегали просто смотреть друг на друга. Их эмоциональная близость была сильнее, чем когда-либо, но физически — единственное, что у них было изначально — не существовало. И теперь они смотрели, по-настоящему смотрели, словно запоминая каждую линию. Острый разрез его подбородка. Непослушный локон возле её глаза. Его руки, такие большие, но нежные. Её шея, спускающаяся к изящным ключицам и груди под тонкой тканью. — Боги, не смотри на меня так, — взмолилась она первой. — Как? — спросил он с ухмылкой. Её щёки вспыхнули: — Как ты… видишь меня насквозь. Я не могу этого вынести. — Почему? После внутренней борьбы она сдалась: — Потому что… я старалась не трогать себя каждую ночь, думая о тебе, а ты делаешь это невыносимо сложнее. Локи замер. Что бы ни разделяло их, она пересекла эту черту. Его разум взорвался образами. — О чём ты думаешь? — выдохнул он. — Обо всём, — прошептала она, почти касаясь его. — Твоих губах на моей шее, твоих пальцах, скользящих вниз, — она сглотнула, — твоём голосе, когда ты стонешь мне в ухо… Твоём рте, языке, зубах… Она замолчала, затем неожиданно сказала: — Ты знаешь, я недолго ухаживала за Фэндралом. Его глаза раздражённо сверкнули. — Не хмурься, — быстро добавила она. — Однажды у нас была возможность, когда он собирался… — она неопределённо взмахнула рукой, и Локи поднял ладонь, показывая, что понял. — Я была одинока, я хотела этого, но… не могла. Не когда у меня был ты. Не когда я помнила твои губы. Глаза Локи расширились. — Ты действительно погубил меня, как и говорил. И я больше не могу сопротивляться мыслям о тебе. — Зачем бороться? — хрипло спросил он. — Потому что… каждый раз, когда я сдаюсь, я хочу ещё больше, а ты мне и так нужен так сильно, что это причиняет боль. — У тебя больше самообладания, чем у меня, дорогая. — Ты… думал обо мне с тех пор, как вернулся? Его челюсть напряглась: — Уже несколько месяцев. Из её губ вырвался низкий стон: — Блядь. Она оглядела его с головы до ног, задержавшись на его очевидном возбуждении: — Я вижу, что ты так же взволнован, как и я. Если… если ты хочешь посмотреть, — она слегка приподняла юбку, — просто скажи. Он издал отчаянный звук, когда её пальцы скользнули под ткань, а её рот приоткрылся от первого прикосновения. Локи едва сдерживался. Его рука потянулась к собственной ткани, и глаза Эмилии тут же заметили движение. — Пожалуйста, Локи, я хочу тебя видеть. Он ударился головой о стену: — Боги, Эмилия, ты убиваешь меня. — Хочешь, чтобы я остановилась? — Нет! — воскликнул он резче, чем намеревался. — Но я не могу прикоснуться к тебе, и если я увижу тебя всю, это сведёт меня с ума. Ты мне так нужна, что это физическая боль, но… я делаю успехи. Если мы пересечём эту черту… я не знаю, смогу ли выжить, застряв здесь ещё дольше. Её глаза смягчились, и она убрала руку с разочарованным вздохом. Пока они успокаивались, выражение Эмилии потемнело. — Знаешь, чья это вина? Того сукина сына, которого ты называешь отцом. Брови Локи взлетели вверх. Выпивка сделала её поразительно откровенной. — Этот «сукин сын» не мой отец. Однако он твой король, — прищурился он лукаво. — А что, если такие слова дойдут до него? Эмилия усмехнулась с отвращением: — Этот бесполезный, идиотский, лицемерный, блеющий старый козёл — не мой король. Локи расхохотался. Никогда он не слышал такого неуважения к Одину, тем более от такой доброй женщины. — У тебя сильные чувства к Всеотцу, — заметил он. — А у тебя нет? — Конечно, есть, но интереснее слушать о твоих. — Это полностью его вина, что ты заточён, — продолжила она. — Он может говорить, что это из-за Мидгарда, но мы видим его насквозь. Не думай, что я игнорирую твои поступки, но если бы это был Тор, он получил бы пощёчину и был свободен! — Один изгнал Тора за непослушание, — напомнил Локи. — На три дня! — закатила глаза Эмилия. — Я люблю Тора, он мне как брат. Я рада, что его путешествие в Мидгард без сил изменило его к лучшему — ему отчаянно нужна была проверка эго — но три дня? Смешно. А тебе — пожизненное заключение? Когда мы знаем о геноциде, совершённом им и его отцом? Старик может говорить о благе Девяти миров сколько угодно, но факты остаются фактами. Я отказываюсь быть ослеплённой его ложным героизмом и поверхностной мудростью, как остальной Асгард. Она остановилась, её носик сморщился от раздражения: — Я бы сказала ему это в лицо, но он, вероятно, просто удобно задремал бы на сто лет, как обычно. — И, возможно, это эгоистично, но… — Ты заслуживаешь иногда быть эгоистичной, — перебил он. — Не беспокойся, я никому не скажу. Она ухмыльнулась и продолжила: — Я злюсь на него, потому что он отнял тебя у меня. Если бы не он, мы могли бы сейчас свернуться в постели, насытившись и готовясь проспать всё утро, — лица обоих помрачнели. — Я виню его. Потому что весь этот путь… все решения, предательство и боль, которые привели нас сюда — всё началось с его манипуляций. И я никогда не прощу ему того, через что он заставил пройти тебя. Через что заставил пройти нас. Локи заёрзал: — Эмилия, ты не та, кто сидит в тюрьме, и мне не нравится, что ты проводишь здесь столько времени. Мой приговор суров, но у тебя всё ещё есть жизнь. Карьера, друзья, семья. Ты можешь двигаться дальше, если хочешь. Мне было бы легче знать, что ты счастлива, чем держать тебя здесь из-за какого-то… обязательства. — Нет. — Нет? — Нет, — повторила она решительнее. — Я не могу двигаться дальше. Я пыталась, и этого хватило, чтобы понять, — её голос смягчился, когда она приблизилась к нему. — То, что у нас есть сейчас, каким бы ограниченным оно ни было, делает меня счастливее, чем что-либо другое. Она помолчала: — Я знаю, что тебе трудно признавать свои чувства, поэтому не нужно ничего говорить, если ты не хочешь или не отвечаешь взаимностью, но… Ты — всё для меня, Локи. Освободишься ли ты когда-нибудь, или мы будем видеться только так, как сейчас, я с тобой. Всегда. Он смотрел на неё, изучая взглядом: — Это ведь не выпивка говорит в тебе? Губы Эмилии изогнулись в нежной ухмылке: — Ни капли. Локи слегка улыбнулся, но блеск в его глазах выдавал его истинные чувства: — Ты тоже всё для меня, малыш. Тишина, наполненная взаимным пониманием, наконец окутала их. В этот момент слова казались избыточными — они всё сказали друг другу за долгие годы тысячей способов. Теперь им оставалось лишь пережить очередную ночь в мире, который слишком часто пытался разлучить их. — Тебе следует отдохнуть, — мягко сказал Локи, видя, как её глаза начинают закрываться, несмотря на попытки сопротивляться сну. — Я не хочу уходить, — заупрямилась она, даже когда её образ начал колебаться, отражая истощение сил. — Я буду здесь утром, — заверил он. — И завтра ночью. И послезавтра. И так долго, как ты захочешь меня видеть. Эмилия улыбнулась и покорно кивнула: — Обещаю завтра прийти с более ясной головой. — Я буду считать часы, — ответил он с ухмылкой, но в голосе звучала искренность. С последним долгим взглядом она исчезла, возвращаясь в свою постель в Ванахейме, оставляя после себя лёгкое мерцание золотистого света и тепло в сердце Локи, которого было достаточно, чтобы отогнать любые кошмары в эту ночь.

***

Эмилия с трудом приоткрыла глаза, и свет обрушился на неё, словно тысяча солнц. Голова пульсировала так сильно, что она видела пятна, а желудок угрожающе перевернулся. Она никогда не чувствовала себя настолько ужасно от алкоголя. Конечно, она никогда и не пила так, как вчера. — Ммм, — застонала она, прикрывая глаза рукой. Зачем она пыталась угнаться за этим гигантом Колдером? Она едва могла вспомнить, что произошло после того, как поставила на место того приставалу. К счастью, похмелье должно пройти за час — асгардцы быстро восстанавливаются. При всём страдании, вчерашний вечер был весёлым. Больше веселья, чем она помнила за последние годы. Наверное, это стоило ужасного похмелья. Колдер пригласил её танцевать… закружил так сильно, что чуть не стошнило… коллеги помогли ей вернуться… она надела ночную рубашку… а потом… Эмилия вскочила с ахом, зажав рот руками. Она навестила Локи. Всё, что произошло в его камере, нахлынуло волной. Её лицо вспыхнуло, когда она вспомнила свои признания. В пьяном бесстыдстве она рассказала ему о своих ночных фантазиях, дразня себя, сидя верхом на его коленях. Румянец усилился, когда она вспомнила его реакцию. Поскольку их желания оказались взаимными, после всего пережитого смущение казалось глупым. Но учитывая их ситуацию, вчерашняя ночь была неизведанной территорией. Эмилия невольно беспокоилась — как они будут взаимодействовать при следующей встрече? Изменится ли что-нибудь? Если изменится, она надеялась, что к лучшему. И чем яснее становилась память, тем больше она в этом убеждалась. Они просто сняли ещё один слой, и хотя это делало их уязвимыми, в итоге только сблизит. Эмилия упала на подушку, глядя в потолок. Когда головная боль стала утихать, широкая улыбка медленно расцвела на её лице при воспоминании о самом ярком моменте их разговора. Его слова звучали в голове прекрасной песней: — Ты тоже всё для меня, малыш. «Малыш» — это было первое искреннее использование её любимого прозвища с момента воссоединения. А в сочетании с таким признанием… она словно парила. Эмилия прижала подушку к груди и тихонько захихикала. Почти глупо чувствовать такой восторг, как наивная девушка, впервые влюбившаяся. Локи всегда был закрытым в выражении чувств, и такие слова… Эмилия знала, что «Ты тоже всё для меня, малыш» были признанием в любви. И этого для неё было более чем достаточно. Как она и подозревала, их следующая встреча подтвердила, что её смущение было излишним. Локи лишь спросил с весёлой ухмылкой: — Хорошо себя чувствуешь? И Эмилия не стала ничего обсуждать. Она уже ощущала невысказанную эволюцию в их отношениях. Её смелость помогла вернуть атмосферу прежних времён. Не радикально, но она заметила более частую физическую близость (насколько это возможно без прикосновений). Они стали… легче. Словно взаимные признания сняли груз с плеч. Эмилия больше не сомневалась в каждом своём слове и действии рядом с ним, и чувствовала, что Локи тоже. А их блуждающие взгляды стали почти неконтролируемыми. То, что раньше было тонкими, скрытыми взглядами, превратилось в долгие, откровенные, заставляющие сердца биться сильнее. Однажды Локи посетил её, когда она надевала ночную рубашку, и тот первобытный взгляд, которым он одарил её, медленно скользя по голым ногам к атласу комбинации и румянцу на щеках… Этого хватало для долгих ночных размышлений. И она подозревала, что то же самое происходило с Локи. Тем не менее, они избегали повторения откровенно сексуального обмена, как в ту ночь. Возможно, к лучшему — они не хотели превращать это в привычку, когда реально ничего сделать не могли. Но боги! Недели шли, и Эмилия почти умирала от неудовлетворённости. А откровенное желание в глазах Локи не облегчало ситуацию. К счастью, у неё нашлось кое-что, что могло отвлечь их от первобытных желаний. Пока её пребывание в Ванахейме продолжалось, Эмилия подумывала заручиться помощью Колдера в поиске родственников Ванир. Семья её родного отца должна быть где-то здесь, а общительный и заслуживающий доверия (несмотря на профессию) Колдер казался подходящим для этой задачи. Они встречались несколько раз за обедом или выпивкой после её выступлений. Ей ещё предстояло послушать его музыкальную тётю в таверне, но она наслаждалась его обществом. Как гордый житель Ванахейма, он знакомил её с народом и обычаями лучше любого гида. Эмилия была очарована ванами и их образом жизни. Их мир казался свободным, не таким ограниченным и напряжённым, как дома. Большинство встреченных людей были дружелюбны. Находясь среди них, она гордилась своей наполовину ванирской кровью. Однако Эмилия колебалась, прежде чем начать поиски родственников. Мать рассказала о её родном отце только имя — Эйлейфр, поэтому она не знала, чего ожидать. Что, если отец был ужасным человеком? Что, если родственники не захотят с ней встречаться? Или встретят и невзлюбят? — Ты можешь весь день думать «что если», но ничего не узнаешь, пока не сделаешь первый шаг, — сказал Локи однажды вечером, прислонившись к стене её комнаты и глядя в окно на городскую суету.

***

Эмилия провела рукой по спутанным волосам, сосредоточенно нахмурив брови. — Но… что, если мне лучше оставаться в неведении? Что, если я найду что-то и… предпочла бы никогда не знать? — она распутала особенно упрямый узел, отложила щетку и взглянула на Локи, всё ещё смотрящего на улицу. — Невежество — это блаженство, и всё такое. Его глаза сузились, прежде чем он повернулся к ней с недоумением. — Ты не можешь на самом деле так думать. — Почему бы и нет? — Эмилия, — усмехнулся Локи, приближаясь с лёгкой ухмылкой, — ты, без сомнения, самая упрямая, любознательная и дерзкая женщина, которую я когда-либо встречал. Он остановился прямо перед ней, их взгляды встретились. Его голос стал тише, успокаивающе, но твёрдо: — Ты можешь беспокоиться сейчас, но… малыш, если ты думаешь оставить это и намеренно упустить возможность связаться с потерянной семьёй, ты просто обманываешь себя. Он поднял руку, словно хотел нежно коснуться её подбородка. Она не могла почувствовать прикосновения, но всё равно подняла лицо к нему. Глаза Локи заглянули в самую её душу, читая лучше, чем она сама себя. — «А что, если» будет пожирать тебя вечно. Я знаю, потому что в этом мы похожи, — его улыбка превратилась в напряжённую гримасу. — Я тоже не мог отвернуться от правды, какой бы болезненной она ни была. Его взгляд на мгновение устремился куда-то в прошлое, прежде чем он встряхнулся, убрал руку и подарил ей весёлую улыбку. — Кроме того, почти уверен, что то, что ты найдёшь, будет намного приятнее того, что нашёл я. Он слегка усмехнулся, хотя она чувствовала, что это маскировка боли. Наклонившись ближе, он добавил с огоньком в глазах: — Никогда не выбирай путь невежества, дорогая. Он тебе не подходит. Слова Локи мгновенно нашли отклик в её душе. Конечно, он прав. Ей несвойственно избегать правды. И хотя неизвестность оставалась пугающей, это был именно тот толчок, который ей требовался. Эмилия улыбнулась и решительно кивнула: — Я подниму этот вопрос перед Колдером сегодня вечером. Локи улыбнулся в ответ, явно довольный её решением. — Спасибо, Локи. Его взгляд на мгновение опустился к её губам, прежде чем он игриво подмигнул: — В любое время. Расскажешь, как всё прошло. — Конечно. Он кивнул и отступил, его глаза по-прежнему блестели. — Тогда оставлю тебя. После встречи с твоим новым другом отдохни немного… и, возможно, помечтай обо мне. Брови Эмилии взлетели вверх. — Мечтать о тебе? О чём именно? — О, о чём угодно, — небрежно пожал он плечами. — Я просто поощряю твоё подсознание представлять, как я должным образом поклоняюсь и удовлетворяю тебя, ведь сейчас я не могу этого сделать. Твои мечты должны быть… удовлетворены, — его взгляд сверкнул, — пока что. Глаза Эмилии расширились, а сердце пропустило удар, когда голос Локи понизился до мурлыканья: — Сладких, приятных снов, малыш, — и он исчез. Эмилии не требовалось особого приглашения, чтобы видеть сны с Локи каждую ночь, но теперь её воображение окончательно разыгралось, пока она готовилась к встрече с Колдером. Единственным утешением была уверенность, что Локи испытывает те же муки, что и она.

***

Пару часов спустя Эмилия и Колдер сидели за маленьким круглым столиком у таверны, наслаждаясь тёплым воздухом и шумом близлежащего рынка. Они болтали обо всём на свете уже около часа. Эмилия была в восторге от того, что нашла такого замечательного друга в Ванахейме — и такого простого в общении. Возможно, дело в её ванирских корнях, но она чувствовала врожденную связь с Колдером. Казалось, они понимали друг друга с полуслова. — Я уже давно собиралась предложить, — сказала она, наклонившись через стол с дружелюбной улыбкой, — не хотели бы вы с тётей посетить оперу? Я могла бы достать бесплатные билеты. Финальное представление всего через несколько недель, а потом я возвращаюсь в Асгард. Неужели прошло уже почти три месяца? В компании Колдера и Локи время пролетело совершенно незаметно. Колдер поёрзал на месте, явно чувствуя себя неуютно при мысли о посещении оперы. — Э-э, Эмилия, я ценю твоё предложение, но… не думаю, что хорошо впишусь. Обязательно расскажу тёте — уверен, ей понравится. # Эмилия не могла не надуться. — Ну же, Колдер, пожалуйста, приходи? Для меня это будет много значить. Я знаю, тебе понравится, и тебе не нужно беспокоиться о толпе. Мы можем быть кучей асгардцев, устраивающих это, но мы все еще в Ванахейме! Здесь не так душно, как ты можешь подумать. К тому же, тебе все равно нужно познакомить меня со своей тетей Астой. Она кажется совершенно очаровательной, судя по тому, что ты мне рассказал. Ранее обеспокоенное лицо Колдера сменилось легкой усмешкой. — Да, я думаю, вы двое очень поладите… у вас, кажется, очень много общего. Она решила, что не будет больше настаивать на своем: — Ну, вам пока не нужно принимать решение об опере. Я пойду и внесу ваше имя в список гостей. Вы оба можете прийти в любое время, если захотите. — Эмилия быстро отпила обжигающе горячего чая перед собой, прежде чем легкий нервный звон пронзил ее грудь. Она предположила, что сейчас самое подходящее время, чтобы последовать совету Локи и рассказать ему о своем наследии. — Итак, я собиралась поговорить с вами кое о чем, но я не хочу, чтобы вы чувствовали давление или жалость ко мне, но мне нужна ваша помощь в том, что может сделать только чистокровный ванир. Колдер поднял покрытую шрамами бровь и ухмыльнулся: — Считайте меня заинтригованным. С чем Леди Асгарда нужна моя помощь? Она немного откашлялась, прежде чем решила рассказать ему немного предыстории. — Несколько лет назад мы с мамой жестоко поругались. Короче говоря, я восстала против желания моей семьи выйти замуж за незнакомца… — замолчала она, внезапно задумавшись, насколько подробным должен быть ее пересказ. Колдер наклонился. — К…? Легкий румянец украсил ее щеки, прежде чем она решила довериться Хель и честно ему сказать. — Ну, тайно укладывая в постель молодого, темного принца Асгарда в течение нескольких месяцев. Ухмылка Колдера превратилась почти в гордый смешок. — Ха! Вы действительно не из обычной асгардской породы, моя леди. Вы практически бросаете вызов всем известным мне асгардским стереотипам. Она поерзала на сиденье. — Ну… Вот именно. Когда моя мать узнала о моих отношениях с Локи, она была так разгневана и эмоционально расстроена, что ее фильтр, должно быть, треснул под давлением. Она сказала мне, что я, по сути, пошла по ее стопам и совершаю все те же ошибки, что и она. — Значение? — Это значит, что она встретила мужчину из Ванахейма как раз перед тем, как обручилась, а затем продолжила встречаться с ним после того, как вышла замуж за мужчину, которого я считал своим биологическим отцом. Колдер на мгновение замер с широко открытыми глазами, собирая воедино кусочки головоломки. — …Ты наполовину Ванир. Эмилия слегка пожала плечами. — Очевидно. И я не могу не думать, что пожалею, если не поищу эту сторону себя, пока я здесь. В глазах Колдера мелькнуло озарение, и он погрозил ей большим пальцем: — Теперь многое в тебе обретает смысл. Я знал, что в тебе есть что-то, что делает тебя изначально более симпатичной, чем остальные твои друзья из Асгарда! Эмилия хихикнула. — Признаюсь, я была удивлена, насколько я чувствую себя здесь как дома. Когда я росла, я всегда чувствовала себя подавленной дома, в ловушке, всегда чувствовала, что где-то там есть что-то большее. Вот почему встреча с Локи была для меня такой захватывающей. Он был таким неизвиняющимся собой, наплевав на обычаи Асгарда. Он делал то, что хотел, и отказывался беспокоиться о том, что о нем думают другие. Это было освежающе, почти так же, как я считаю освежающим Ванахейм. — Да, мы, ваны, не слишком хорошо себя чувствуем в плену. Наши духи требуют свободы. Я не могу представить, чтобы меня почти заставили быть с тем, кто мне не интересен. Я рад, что ты настоял на своем, — заявил он с ноткой гордости в голосе. — Итак, чем я могу помочь? Тебе нужно, чтобы я выследил твоего отца? Выслеживать людей — это действительно моя профессия. — К сожалению, все немного сложнее, — вздохнула она. — Видите ли, он умер несколько лет назад. И я не знаю, кем он был или кто была его семья. Его лицо вытянулось от мрачной перемены в тоне. — Ну, похоже, вы действительно в некотором затруднении, но если у вас есть имя, мы всегда можем начать с этого. — Это одна из немногих вещей, которые у меня есть. Его звали Эйлейфр. Он был, очевидно, довольно искусным колдуном. Моя мать говорила, что у меня такие же глаза и цвет волос. Не получив немедленного ответа, она посмотрела на подругу. Колдер на мгновение замер, его карие глаза расширились. — Подожди, э-э, как там было имя? Она покосилась на него, удивленная едва заметной переменой в его поведении. — …Ильефр — это имя. Колдер, ты в порядке? Что-то не так? Ты знал о нем? Он уставился на нее на долю секунды, прежде чем явно стряхнуть с себя все, что было у него на уме. Его черты прояснились, прежде чем он улыбнулся, как будто ничего не произошло. — Что? О, нет, я в порядке. Мои извинения, мои мысли просто отвлеклись на мгновение. Э-э, послушай, Эмилия, я… я спрошу у своей тети о твоем отце — она может помочь тебе. К сожалению, мне сейчас пора идти. — Он встал со стула и взял кожаное пальто, которое оставил на спинке. — О, э-э, конечно. — Она встала и не удержалась, чтобы не спросить еще раз: — Колдер, ты уверен, что все в порядке? Он улыбнулся и сказал: — Да! Все хорошо, обещаю. А теперь извини, но мне действительно пора идти. Было приятно пообщаться с тобой, Эмилия. Затем большой мужчина ушел. Эмилия быстро помахала рукой, наблюдая, как он уходит. Что-то в этом обмене внезапно показалось ей не совсем правильным, но, возможно, она что-то поняла. В любом случае, она посмотрит, не сможет ли она потенциально получить от него больше подробностей, когда снова увидит его через пару дней. ## Дворцовый сад Дворцовые сады сверкали тысячами огней, отражающихся от яркой и богатой листвы, когда сумерки полностью опустились на пейзаж. Все дворяне Асгарда смешались, потягивая лучшее вино и пробуя самую вкусную еду, которую могла предложить земля, пока небольшой ансамбль играл спокойную, нежную музыку в углу. Эмилия и Элида ходили по территории, рука об руку, тихо смеясь друг над другом, держа в руках полупустые кубки вина. Они небрежно говорили о различных инцидентах, которые произошли на их последней репетиции, включая то, как довольно титулованная соперница Элиды в балете полностью съела танцпол после неудачного пируэта. — Я осмелюсь сказать, что Сигрунн сама напросилась. То, что она так откровенно оклеветала тебя перед новобранцами, должно было аукнуться ей. Это почти поэтично. Две девочки захихикали, и этот звук донесся до чуткого уха человека, стоявшего напротив. Локи повернул голову в сторону ритмичного звука, и его взгляд тут же упал на Эмилию. На ней было длинное изумрудно-зеленое шелковое платье — изящно тонкое и облегающее каждый возможный изгиб. Одна длинная нога периодически выглядывала из высокого разреза бедра, когда она неторопливо шла со своей подругой. Ее низкий вырез и свободно струящиеся волосы казались особенно соблазнительными, как будто для того, чтобы пытать его, пока он должен был неохотно говорить со всеми соответствующими дворянами. Чтобы сделать это хуже, извилистая золотая повязка на руку, богато украшенная головная цепь и сверкающее сапфировое кольцо громко и гордо заявляли всем присутствующим, кому она принадлежит. Она не смогла бы выглядеть более похожей на королеву, даже если бы попыталась. Затем глаза Эмилии поднялись, немедленно встретившись с глазами Локи, и, конечно же, ее предсказуемое сердце просто должно было глубоко забиться в груди. Он был потрясающим. Одетый в свои полные доспехи — плащ развевался на его широких плечах, рога были подняты к небу и почти светились в свете. Его волосы были длинными, волнистыми и пышными, выходящими из шлема. Его бледная кожа имела здоровое сияние, а его суровые зеленые глаза светились жизнью и тем неизменным озорством, которое так любила Эмилия. Как будто он был недостаточно ярким, Локи возвышался почти над всеми гостями, его шлем только преувеличивал его и без того ошеломляющий естественный рост. Даже если бы он захотел, он не смог бы стать еще более похожим на короля. — Клянусь богами, то, как он смотрит на тебя, пугающе привлекательно, — заметила Элида, широко раскрыв глаза, наблюдая за их молчаливым обменом репликами, когда Эмилия внезапно перестала принимать участие в их разговоре. Эмилия не смогла заставить себя отвести взгляд. — Я не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому, Лида, — тихо ответила она. Сверкающий взгляд Локи медленно скользнул вниз и обратно по ее фигуре, прежде чем он дьявольски ухмыльнулся и отвернулся, его плащ слегка взмахнул. Эмилия моргнула, почти пораженная внезапным разрывом их связи. Элида посмотрела на нее, почти открыв рот: — Я не думаю, что кто-то может тебя винить. Он постоянно выглядит так, будто хочет швырнуть тебя об стену и сделать с тобой невыразимые вещи. Лицо Эмилии вспыхнуло от румянца. И она, и Локи в последнее время были чрезвычайно заняты своими собственными делами, и Эмилия чувствовала его недавнее отсутствие в самой глубине души. Она предвкушала это событие (или то, что должно было произойти после) в течение, казалось, мучительно долгого времени. Излишне говорить, что теперь она была более чем готова к тому, чтобы это событие начало завершаться как можно скорее. Однако Эмилии пришлось пока отвлечься, поэтому две женщины продолжили общение, обязательно поговорив со всеми наиболее щедрыми жертвователями театра. Почти час монотонной беседы с дворянами тянулся бесконечно, и Эмилия, к сожалению, так и не смогла снова перекинуться словом с Локи. Она лишь надеялась, что ее внутреннее беспокойство не отражается на лице так явно, как ей казалось. Пожилая дама, значимая покровительница искусств, с теплой улыбкой обратилась к ней: — Ваша светлость, я надеюсь вскоре увидеть вас в другой постановке. Прошло слишком много времени с тех пор, как королевство имело удовольствие слышать ваш прекрасный голос. Эмилия ответила искренней улыбкой, хотя легкое нетерпение все же проскальзывало в ее тоне: — Благодарю вас, леди Иона. Вы с супругом всегда так замечательно поддерживали меня и театр. Уверена, я могу говорить от имени всех коллег, когда говорю, что ваш вклад невероятно ценен и приносит огромную пользу. Внезапно за ее спиной раздался глубокий, знакомый голос, от которого по телу пробежала дрожь: — Прошу прощения, миледи, но могу ли я на минутку украсть у вас мою жену? Эмилия замерла, сердце пропустило удар. Глаза леди Ионы расширились, она сделала шаг назад и с уважением склонила голову: — Конечно, ваша светлость. Она одарила их обоих мягкой улыбкой и удалилась. Эмилия медленно повернулась, подняв взгляд на Локи, который стоял перед ней во всем своем королевском великолепии, излучая властность и харизму. — Мой герой, — выдохнула она с легким смешком. Губы Локи изогнулись в едва заметной усмешке: — «Герой» — это никогда не было той ролью, которую я ожидал от кого-либо услышать. Он сделал шаг ближе, его голос понизился, приобретя задумчивый оттенок: — Я подумал, что тебя, возможно, нужно спасти. Эта устаревшая птица, кажется, не способна понять, когда следует уступить в разговоре. Эмилия игриво толкнула его локтем, хотя тут же ощутила, как ее рука наткнулась на твердую кожу и металл его доспехов: — Будь любезен, Локи. Эта «устаревшая птица» пожертвовала внушительную сумму денег на все наши художественные программы и театры. Локи слегка прищурился, его тон стал насмешливым, но с ноткой раздражения: — Да, ну, она все еще эгоистично забирала все внимание моей жены. Так что пришло время мне вмешаться. Особенно учитывая, что ты сегодня выглядишь так несомненно ошеломляюще. Эмилия не смогла сдержать улыбку, расцветшую на ее губах: — Должна признать, ты тоже выглядишь восхитительно, возвышаясь над всеми в своей королевской мощи. Твое присутствие совершенно отвлекает меня. Он ухмыльнулся, в его глазах мелькнул озорной блеск: — Я знаю. Она закатила глаза, но в ее голосе звучала игривость: — Я знаю, что ты знаешь. Его низкий смех был прерван одним из помощников, который приблизился и что-то прошептал ему на ухо. Локи остановился, внимательно слушая, и его лицо быстро омрачилось раздраженной гримасой. Он резко ответил: — Я буду через минуту. Помощник поспешил обратно к пожилому дворянину, который явно ожидал аудиенции. Эмилия посмотрела на Локи с легкой грустью, нежно сжимая его руку: — Неужели я снова должна отдать тебя людям так скоро? Раздражение на лице Локи сменилось мягкостью, когда он повернулся к ней: — Не волнуйся, дорогая, я уверен, что смогу довольно быстро выпутаться из этого. Его глаза сверкнули озорством, и он добавил с хитрой улыбкой: — На самом деле… почему бы тебе не пойти и не подождать меня на нашем месте в лабиринте? Я скоро буду с тобой. Эмилия прищурилась, уловив намек на что-то интригующее в его тоне, и с ухмылкой ответила: — Увидимся там. Локи одарил ее волчьей усмешкой, наклонился и легко поцеловал ее в щеку. Однако его губы задержались чуть дольше, чем она ожидала, разжигая румянец на ее лице. Он шепнул ей на ухо, его голос был низким и многообещающим: — О, что я сделаю с тобой в этом греховном платье, когда ты, наконец, останешься одна. Мне больно просто думать об этом. С лукавой усмешкой он оставил ее в мучительном ожидании, развернулся и ушел. Эмилия, не теряя времени, направилась к центру лабиринта быстрее, чем когда-либо. Долгие минуты тянулись невыносимо медленно, пока она беспокойно шагала у фонтана. Ее разум лихорадочно перебирал всевозможные сценарии. Как бы хорошо она ни знала Локи, его планы всегда оставались загадкой. Это было одной из тех черт, которые она в нем обожала — он постоянно бросал ей вызов и гарантировал, что время с ним будет незабываемым. Внезапно за ее спиной раздался низкий, шелковистый голос, от которого она едва не подпрыгнула: — Ты кажешься напряженной, малышка. Эмилия резко развернулась, схватившись за грудь, и ахнула, увидев Локи с его неизменной странной ухмылкой: — Локи! Почему ты всегда подкрадываешься ко мне? Он пожал плечами, его взгляд был полон озорства: — Потому что я просто никогда не устаю от твоей преувеличенной реакции. Это мило, правда. Эмилия игриво усмехнулась и отвернулась: — Ну что ж, я рада, что могу иногда развлекать вас за свой счет. В тот же момент она почувствовала, как прохладные пальцы Локи крепко сжали ее руку, и он внезапно притянул ее к своему бронированному телу. Его голос понизился до шепота, обжигая ее ухо: — Не уходи от меня, Эмилия. Ее сердце заколотилось быстрее, и она, слегка задыхаясь, ответила: — Никогда. Локи мрачно усмехнулся, его тон стал чуть более резким: — Никогда? Разве это не то, что ты только что сделала? Эмилия крепче сжала его руку, ее голос был полон искренности: — Никогда не так, как это имеет значение. Он замолчал на мгновение, впитывая ее слова. Она ощутила жар его взгляда, устремленного на нее, прежде чем он тихо и серьезно ответил: — Я знаю. Его хватка на ее руке смягчилась, когда он переплел их пальцы, а свободная рука легла на ее талию. Они стояли так некоторое время, просто чувствуя присутствие друг друга. Эмилия откинулась на его грудь, находя утешение в его объятиях. — Я скучала по тебе, — пробормотала она, закрыв глаза и наслаждаясь моментом. Локи нежно улыбнулся, хотя она этого не видела, и медленно наклонился к изгибу ее шеи, едва касаясь ее кожи носом и губами: — И я по тебе, моя любовь. Он нежно поцеловал ее под ухом, прежде чем снова прошептать: — И я по тебе. От его губ по коже Эмилии пробежали мурашки, и она почувствовала, как по спине скользнула дрожь. Локи продолжил целовать ее — под челюстью, в щеку, по лбу, на кончик носа. Они замерли на мгновение, не дыша, пока расстояние между ними не сократилось в медленном, обжигающем поцелуе. Эмилия повернулась в его объятиях, их губы двигались в идеальной синхронности, словно в танце. Ее руки скользнули вверх по его торсу и обвили его шею, пальцы запутались в его длинных волнистых волосах. Страсть, которую она испытывала только к Локи, вспыхнула с новой силой, и ее тело отреагировало мгновенно. Она слегка потянула его за волосы, вызвав тихий стон из глубины его горла, и прижалась к нему так близко, как только могла. Руки Локи на ее талии напряглись, шелковистая ткань платья скользила под его пальцами. Их поцелуй быстро углубился, как это всегда происходило, и вскоре кожа Эмилии пылала от потребности в нем. Она испустила дрожащий вздох, когда их губы разошлись достаточно, чтобы Локи смог прижать свои губы к ее шее, целуя и облизывая чувствительную кожу с той смесью нежности и грубости, которой он мастерски владел. Он повел ее назад, пока ее спина не уперлась в ближайшее дерево. Локи прижался к ней с тихим гудением. Эмилия отчаянно хотела почувствовать больше того, что скрывалось под его доспехами, но сама мощь и пугающая властность его бронированного облика были настолько опьяняющими, что она не могла найти в себе сил жаловаться. — Ты терзала меня весь вечер, женщина, — тихо пробормотал Локи ей в шею, подкрепляя свои слова острым укусом в плечо. — В этом соблазнительном маленьком платьице… Один его палец ласкал ее ключицу и медленно спускался между грудей, в то время как другая рука скользила вверх по ее открытой ноге: — Раздевая меня своими глазами всю ночь. Эмилия, затаив дыхание, ответила: — Ну, ты вряд ли можешь меня винить. Я хотела тебя всю ночь с того момента, как ты ступил в сад. Его рука поднялась выше, и он прошептал с темной усмешкой: — И теперь у тебя есть я. Его пальцы дюйм за дюймом приближались, но, не встретив сопротивления, он внезапно остановился, вызвав отчаянный тихий стон Эмилии. Локи оторвался от ее шеи, чтобы заглянуть ей в глаза, его взгляд сверкал возбуждением: — Ты непослушная, непослушная девчонка. Ты так торопилась, что забыла свое нижнее белье? Эмилия ухмыльнулась, пожав плечами с легкой насмешкой: — Не было возможности носить его, не испортив складку на ткани. Я подумала, что ты не будешь возражать. Локи ухмыльнулся шире, его голос стал еще ниже: — Ни капельки. И вот его пальцы наконец коснулись ее, заставив Эмилию ахнуть от внезапного контакта. Локи пристально наблюдал, как ее глаза закрылись, а губы приоткрылись от его прикосновения. Его тон стал мрачным и насмешливым: — Уже такая мокрая, моя дорогая? Или ты просто весь вечер капала для меня? Когда она не смогла сформулировать ответ, кроме бессвязных стонов в ответ на его медленные, ласкающие движения, он добавил: — Я буду считать отсутствие твоего словесного ответа подтверждением последнего. Эмилия крепко сжала его руки, едва сдерживая стоны, пока его длинные пальцы старательно и медленно погружались в нее и выходили обратно. Момент был пропитан напряжением и страстью, и воздух между ними, казалось, искрился от невысказанного желания. Локи продолжал свои движения, его взгляд не отрывался от ее лица, наслаждаясь каждой реакцией, которую он вызывал. Эмилия чувствовала, как ее тело дрожит под его прикосновениями, а сердце колотится так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Она знала, что этот момент в лабиринте, скрытый от посторонних глаз, останется в ее памяти как один из самых заряженных эмоций и страсти. Когда пальцы Локи не вернулись к ней сразу, Эмилия медленно открыла глаза. Его взгляд, полный жгучего, всепоглощающего голода, пронзил её насквозь. Он смотрел на неё с такой интенсивностью, что её сердце замерло, а затем он поднёс свои блестящие пальцы к губам, пробуя её вкус. Его веки дрогнули, когда низкий, хриплый стон вырвался из его горла. Эмилия не сдержала тихий whimper, когда он вытащил пальцы изо рта с лёгким, почти неприличным звуком. — Ты божественна, Малышка, — произнёс он, его голос был пропитан восхищением. Открыв глаза, он одарил её откровенно порочной ухмылкой, от которой её тело невольно напряглось. — Думаю, мне нужно попробовать ещё раз… прямо из источника. Прежде чем её разум успел осознать его намерения, Локи начал опускаться на землю. Эмилия ахнула, быстро положив руку ему на плечо, чтобы остановить его. — Локи, кто-то может пройти через лабиринт! — прошептала она, её голос дрожал от напряжения. Волна страха захлестнула её, затмевая на миг всё остальное. Если их просто увидят в объятиях, можно будет скрыться, пока никто ничего не заметит… Но если кто-то застанет Локи с головой под её юбкой — это будет непростительно. Локи не дрогнул ни на мгновение. Его голос прозвучал властно, с хриплой уверенностью: — Пусть смотрят. Глаза Эмилии расширились от изумления. — Пусть все знают, что ты моя, — прорычал он, медленно снимая свой шлем. Длинные чёрные волосы рассыпались по его плечам, словно тёмный водопад. — И я твой. Он опустился на одно колено, затем на другое, его взгляд был таким горячим, что Эмилия едва могла думать. Осторожно поставив шлем на землю, он вернулся руками к её ногам, медленно, дюйм за дюймом, приподнимая её юбки. Но его глаза не отрывались от её лица, когда он произнёс с твёрдой решимостью: — Пусть увидят, как их король преклоняет колени перед своей королевой и поклоняется ей так, как она того заслуживает. А затем Локи исчез под зелёным шёлком её платья. Грубо закинув её правую ногу на своё широкое плечо, он прижался к ней губами с такой страстью и благоговением, что у Эмилии перехватило дыхание. Она сделала долгий, дрожащий выдох, но тут же застыла, услышав смех неподалёку. Где-то в лабиринте шли люди — возможно, пара, ищущая уединения, как и они. Эмилия поспешно закрыла рот, ужаснувшись мысли, что её могут услышать. Локи мгновенно почувствовал, как напряглось её тело, как её нога невольно сжалась на его плече. Его пальцы успокаивающе скользнули по её ноге, вверх и вниз, в то время как его язык продолжал сводить её с ума. Когда она слегка расслабилась, он вынырнул из-под юбки ровно настолько, чтобы произнести: — Давай, Эмилия, пусть вся земля тебя услышит. Мне больно от одной мысли, что кто-то узнает, как я доставляю тебе удовольствие, стоя на коленях. Его глаза сверкнули, челюсть сжалась от напряжения. — Пусть наблюдают за нами. Пусть находят своё собственное удовольствие в нашем виде. Её тело вспыхнуло от его слов, жар разлился по венам. Она ахнула, когда он со стоном укусил её за внутреннюю часть бедра. — Так что расслабься, — тихо, но твёрдо потребовал он, — и позволь мне увидеть, как ты кончаешь для меня. Локи снова исчез под тканью, его рот вернулся к ней с яростной решимостью. Эмилия почувствовала, как её затягивает в ослепляющий, бесстыдный финал. Неожиданное, озорное волнение от возможности быть пойманными, осознание того, что Локи разделяет это чувство, в сочетании с его невероятно искусным языком… Всё это было почти невыносимо. Одна её рука отчаянно цеплялась за ствол дерева, другая сжимала ткань юбки. Её дыхание стало быстрым, почти лихорадочным, когда она почувствовала, что балансирует на самом краю. Не сдерживаясь, она прижала Локи ближе, упираясь пяткой в его спину, и простонала: — Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся. Я кончаю, Локи, я… Её глаза распахнулись, когда оргазм прокатился по телу, заставляя её дрожать. Она грубо сжала простыни, её спина выгнулась над кроватью, и смесь смущённого вздоха и стона заполнила тишину её покоев в Ванире. Волна за волной накатывали на неё, пока она, наконец, не рухнула на кровать, её кожа блестела от пота, а тело всё ещё дрожало от пережитого. Эмилия смотрела в потолок, почти в шоке. Её сердце постепенно замедляло свой ритм, но холодное осознание накрыло её, словно ледяной ветер. Всё, что она только что пережила… было лишь сном. Это казалось таким реальным, таким осязаемым. Но, о, как же это было далеко от её настоящей жизни. Она не знала, восхищаться ли своему воображению или проклинать его за такую жестокую иллюзию. В конце концов, она решила, что чувствует и то, и другое. Удовлетворение, которое она испытала, быстро переросло в ещё большее разочарование. Она хотела этого — по-настоящему, всем своим существом, — так сильно, что это причиняло боль. Она и Локи, свободные быть собой, делать всё, что пожелают… без паранойи, без лжи, без ревности, без политических или семейных раздоров. Только они вдвоём, как и должно быть. Быть его королевой, конечно, не обязательно, но эта идея, которую создал её разум, была забавной. Локи, безусловно, мог бы носить титул короля с достоинством, если бы ему предоставили такую возможность. Эмилия застонала, закрыв глаза рукой. Её тело и разум были в полном хаосе. Она знала, что это не улучшит её положение, но её самообладание в этот момент практически испарилось. С такими яркими, горячими образами, всё ещё крутящимися в её голове, она не хотела задавать себе вопросы. Была лишь одна вещь, которую она хотела сделать прямо сейчас. Она поднялась с кровати, всё ещё ощущая слабость в ногах, и быстро накинула кружевной халат на обнажённое тело. Случайно взглянув на своё отражение в зеркале, она отметила, что выглядит достаточно растрёпанной, но не отталкивающе. Решив оставить всё как есть, она закрыла глаза и сжала камень на шее. Когда она открыла глаза, то стояла перед Локи в его унылой, тёмной камере. Один его вид в этом мрачном месте омрачал её настроение. Он лежал на кровати, казалось, спал, но в тот же миг, как почувствовал её присутствие, его глаза распахнулись. — Эмилия? — прохрипел он, голос был хриплым от сна. — Что ты делаешь здесь в такое время ночи? Её взгляд обвёл камеру, прежде чем остановиться на нём с лёгкой застенчивостью. — Не мог бы ты навестить меня? Я… не хочу, чтобы это звучало как нытьё, но мне надоела эта камера, и я не хочу видеть тебя в ней прямо сейчас. Локи нахмурился, в его глазах мелькнула тень беспокойства, но он кивнул. — Конечно. Как будто ему нужна была причина, чтобы сбежать из своей холодной тюрьмы и оказаться в манящих покоях Ванира. Переход произошёл мгновенно. Эмилия разорвала связь, вернувшись в свою комнату, и вскоре Локи появился перед ней. Он был одет в ночную одежду — мягкие чёрные брюки, свободную зелёную рубашку, босиком. Вид его среди уютных украшений её комнаты и знакомых вещей немного успокоил её. Конечно, она знала, что это иллюзия, но, по крайней мере, она была реальнее её снов. — Что-то не так? — спросил Локи, всё ещё слегка сбитый с толку её неожиданным визитом и необычной просьбой. Она смотрела на него дольше, чем намеревалась, прежде чем вздохнула, опустилась на край кровати и произнесла: — Ничего страшного. Он слегка наклонил голову. — Тогда что же не ужасное не так? Эмилия устало потёрла глаза. — Честно говоря, Локи, я на пределе. Его взгляд сузился, в нём промелькнула тень беспокойства. — Ни в малейшей степени из-за тебя, — поспешила уточнить она, — но из-за нашей ситуации. Я… я не сдаюсь, ничего подобного, я просто… очень, очень, очень расстроена. Мне нужно как-то это выразить, выплеснуть, иначе я сойду с ума. Локи мгновенно расслабился, его первоначальная тревога утихла, но Эмилия уже скатилась в бессвязную болтовню. — Честно, я уже чувствую себя безумной. И я знаю, что мне не на что жаловаться, ведь ты в гораздо худшем положении, чем я. Просто говорить с тобой об этом заставляет меня чувствовать себя ужасно. Но… я больше не могу это сдерживать. Постоянные попытки подавить свои чувства, чтобы сохранить иллюзию контроля, только усиливают их, и… — Эмилия, дорогая, дыши, — прервал он, сделав шаг вперёд и опустившись перед ней на колени. Она действительно остановилась, чтобы перевести дух, и посмотрела на него. Он казался слегка удивлённым её вспышкой, но в его глазах было лишь понимание. — Никогда не чувствуй вины за то, что расстроена из-за… этого, — сказал он, указывая жестом между ними, его лицо исказилось от невозможности прикоснуться к ней. — Не думай, что ты недостойна испытывать разочарование только потому, что не ты застряла в камере. Твои чувства совершенно оправданы. Она вздохнула. Всякий раз, когда один из них, казалось, терял контроль, другой был готов подхватить. — Полагаю, ты прав. — Я совершенно прав, — ухмыльнулся он, поднимаясь, и она последовала за ним. — Итак, что вызвало эту вспышку? Поговори со мной. Румянец смущения мгновенно залил её щёки, когда в её голове снова вспыхнули образы, от которых поджимались пальцы ног. Но Эмилия давно перестала скрывать своё желание к нему, каким бы уязвимым это её ни делало. Она сделала глубокий вдох, посмотрела на него и сказала: — Помнишь, как раньше ты «поощрял» моё подсознание мечтать о тебе? — Я припоминаю, — ухмыльнулся он. — Да, ну, моё подсознание явно прислушалось. Его бровь изогнулась в знак интриги. — О? Она бросила на него взгляд, но продолжила, поднимаясь на ноги. — И сегодня ночью мне приснился самый яркий и реальный сон в моей жизни. Я так сильно хотела, чтобы это было правдой. Поэтому, когда я проснулась, дрожа от удовольствия, но совершенно одна в своей постели, я просто сорвалась и… вот мы здесь. Выражение лица Локи оставалось нейтральным, но в его взгляде вспыхнуло что-то тёмное и плотское, заставившее Эмилию содрогнуться. Через мгновение он пробормотал: — Расскажи мне о сне. Она слегка покраснела. — Ты будешь смеяться. Его лицо стало серьёзнее, но жгучее желание в глазах не угасло. — Ты знаешь, что это ложь. Расскажи мне, Эмилия, — твёрдо попросил он. Сердце Эмилии колотилось так сильно, что она едва слышала что-либо ещё, но её лицо не выдавало нервозности. Локи дал ей возможность, и она не собиралась её упускать. Её взгляд потемнел, и она сделала шаг вперёд. — Мы были на вечерней садовой вечеринке и увидели друг друга с другой стороны дороги. Ты был в своих королевских доспехах, золотой шлем сиял в лунном свете. Ты выглядел… свободным… без бремени, без стресса. Ты был таким счастливым, я видела, как это исходило от тебя. Ты посмотрел на меня, я на тебя. В конце концов, мы встретились в центре лабиринта. Я знала, что ты что-то задумал — ты всегда так делаешь. Они оба ухмыльнулись, но Локи на миг запнулся, когда Эмилия подошла к нему так близко, как только могла, не нарушая его иллюзию. Её голос стал тихим, шелковистым: — Мы целовались, пока не затаили дыхание. И прежде чем я поняла, ты медленно опустился на колени, твои глаза не отрывались от моих, пока твоя голова не исчезла под моими юбками и между моими ногами. Челюсти Локи сжались, его взгляд стал тяжёлым. Это был вовсе не тот сдержанный пересказ, которого он ожидал, и его тело быстро отреагировало так, как она надеялась. — Сначала я нервничала, боялась, что кто-то нас застанет, но… потом ты зарычал на меня, чтобы «всей земле услышать». — Она прерывисто вздохнула, чувствуя, как её тело снова воспламеняется от желания. — Ты сказал, как тебе больно просто думать о том, что другие находят своё удовольствие, видя нас вместе. И… ты знаешь, я никогда не могла легко тебе отказать, поэтому в тот самый момент, когда ты приказал мне, я кончила. Её глаза затрепетали, образы были такими яркими, словно выжженными в её памяти. Локи смотрел на неё, полностью заворожённый. — Я всё ещё чувствую вибрации твоего голоса, хватку твоих пальцев на моей ноге, неподдельное удовольствие, пронизывающее меня, — прошептала она, сжимая кружевной халат. — Так что проснуться, такой удовлетворённой, но… внезапно такой пустой внутри… Мне нужен ты, Локи. Любым реальным способом, каким я могу тебя получить. Я больше не могу скрывать или подавлять своё желание к тебе ради иллюзии контроля. Так что, пожалуйста, Локи, я хочу… — Чего ты хочешь от меня, Малышка? — спросил он грубым, напряжённым голосом. Её глаза встретились с его, и она увидела в них отражение своих чувств. — Я сделаю для тебя всё, если это в моих силах. Больше никаких ограничений, никаких сдерживаний. Чего ты хочешь? Холодок пробежал по её телу. Его взгляд… Не было сомнений, что Локи говорит правду. Она с трудом сглотнула. — Я хочу тебя увидеть. Глаза Локи вспыхнули, он быстро кивнул, стиснув челюсти. Его пальцы схватились за низ рубашки, и он медленно стянул ткань вверх, обнажая дюйм за дюймом безупречную кожу цвета слоновой кости. Рубашка исчезла, как только он её отпустил, вероятно, упав на пол его камеры. Эмилия смотрела с благоговением, едва веря, что это происходит. Прошло два мучительно долгих года с тех пор, как она видела его таким. Он выглядел — каким-то образом — ещё лучше, чем она помнила. Возможно, чуть шире в плечах, более зрелым. О, как ей хотелось прикоснуться к нему, провести пальцами по чётким линиям его мышц и увидеть, как мурашки бегут по его коже. Но она возьмёт то, что может получить… И Локи, стоящий перед ней полуголый, в чёрных штанах, спущенных до бёдер, был гораздо большим, чем всё, что у неё было за долгое время. Локи терпеливо стоял, неподвижный, пока она рассматривала его. Её взгляд был таким сосредоточенным, что это одновременно нервировало и волновало его. Он всё ещё не мог поверить, что кто-то способен смотреть на него так, как она. Похоть была ему знакома; он ловил похотливые взгляды и от простолюдинов, и от знати задолго до встречи с Эмилией. Но обожание… Оно было для него чуждо. Чистое, искреннее удивление и любовь в её глазах были одновременно сбивающими с толку и глубоко утешающими. Локи не думал, что когда-нибудь привыкнет к интенсивности её чувств. Но он был так благодарен за это, потому что чувствовал к ней то же самое. — Ты… такой красивый, — нежно сказала она, её голос был едва громче дрожащего шёпота. Грустная, уязвимая улыбка тронула его губы. Его ненависть к себе никогда не была слишком далеко от поверхности. — То, что ты видишь, не более чем иллюзия, наложенная на безвкусное, покрытое шрамами чудовище, боюсь, — тихо ответил он. Её глаза взлетели к его, потрясённые его словами. Пока она пыталась подобрать ответ, он добавил с лёгким вздохом: — Я не совсем тот человек, которого ты встретила на балу три года назад… Другие и Утроба позаботились об этом. Слёзы подступили к её глазам, но она быстро сдержала их. Она вгляделась в его взгляд и увидела редкий момент полной уязвимости. Не было стен, скрывающих его душу. Он был слишком измождён, чтобы продолжать прятаться. По крайней мере, от неё. Его дух был обнажён и открыт, и она знала, что если попросит что-то, он подчинится. — Покажи мне. Локи бросил на неё долгий, напряжённый взгляд, прежде чем опустить глаза в пол. Его плечи поднялись и опустились в тяжёлом вздохе, а затем его облик начал медленно меняться. Сначала изменились глаза — яркий изумрудный цвет сменился кроваво-красным. Его бледная кожа стала глубокой синей, цвет распространялся по лицу и шее. Предательские выпуклые линии расы йотунов проступили на его коже, пока синий оттенок не покрыл его полностью. Его печальный, светящийся красный взгляд задержался на ней, но она отвела глаза, чтобы рассмотреть остальное. Лёгкий вздох застрял в её горле, когда она заметила его губы. Её взгляд сузился, и она сделала ещё один маленький шаг вперёд. — Это…? — она замолчала, не зная, что сказать. Её рука зависла над его губами, над маленькими, но отчётливыми шрамами, усеивающими их. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что могло их вызвать, но затем воспоминание — не её собственное — вспыхнуло перед глазами. Она пережила этот ужас через него несколько месяцев назад. Игла с чёрной нитью, зашивающая его рот, чтобы заставить замолчать. Она никогда не думала, что шрамы останутся в его истинной форме. Предполагала, что они зажили, как большинство ран у асгардцев. Но… Локи не был асгардцем. Её взгляд опустился ниже, на его теперь полностью йотунскую форму. Сердце подскочило к горлу, когда она увидела обширные шрамы от ожогов на его торсе и плечах. Она не могла сдержать дрожь при мысли о том, через какие пытки ему пришлось пройти. Она всё ещё помнила, как он делился с ней этими воспоминаниями: пламя, лижущее его спину, микроскопические иглы, пронзающие тело, пока он висел в воздухе, беспомощный, одинокий и напуганный. Слёзы, которые она так упорно сдерживала, больше не могли оставаться скрытыми. Она с трудом сглотнула, бросила последний взгляд на особенно ужасный шрам на его бедре, а затем снова посмотрела в его рубиново-красные глаза. — Нет, — выдавила она, — ты уже не тот человек, которого я встретила тогда. Его глаза слегка расширились. — Но и я тоже, — продолжила она. — Мы оба прошли через многое… больше, чем кто-либо должен был бы. И мы оба вышли с другой стороны с нашими душами и умами, всё ещё нетронутыми. Со шрамами, да. С повреждениями, конечно. Но всё ещё живыми, процветающими, горящими большим, чем когда-либо, желанием жить так, как мы хотим. Как мы этого заслуживаем. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — И мне всё равно, кожа ли у тебя асгардца или йотуна. Мне всё равно, мужчина ты, женщина или кто-то ещё. Я всё равно буду любить и желать тебя сверх моего понимания. Потому что не только твоё тело зовёт меня, я жажду твоего духа. И если бы у меня был выбор, я бы никогда не хотела расставаться с тобой с этого дня и до последнего. Когда пальцы Локи не вернулись к ней сразу, Эмилия медленно открыла глаза. Его взгляд, полный жгучего, всепоглощающего голода, пронзил её насквозь. Он смотрел на неё с такой интенсивностью, что её сердце замерло, а затем он поднёс свои блестящие пальцы к губам, пробуя её вкус. Его веки дрогнули, когда низкий, хриплый стон вырвался из его горла. Эмилия не сдержала тихий whimper, когда он вытащил пальцы изо рта с лёгким, почти неприличным звуком. — Ты божественна, Малышка, — произнёс он, его голос был пропитан восхищением. Открыв глаза, он одарил её откровенно порочной ухмылкой, от которой её тело невольно напряглось. — Думаю, мне нужно попробовать ещё раз… прямо из источника. Прежде чем её разум успел осознать его намерения, Локи начал опускаться на землю. Эмилия ахнула, быстро положив руку ему на плечо, чтобы остановить его. — Локи, кто-то может пройти через лабиринт! — прошептала она, её голос дрожал от напряжения. Волна страха захлестнула её, затмевая на миг всё остальное. Если их просто увидят в объятиях, можно будет скрыться, пока никто ничего не заметит… Но если кто-то застанет Локи с головой под её юбкой — это будет непростительно. Локи не дрогнул ни на мгновение. Его голос прозвучал властно, с хриплой уверенностью: — Пусть смотрят. Глаза Эмилии расширились от изумления. — Пусть все знают, что ты моя, — прорычал он, медленно снимая свой шлем. Длинные чёрные волосы рассыпались по его плечам, словно тёмный водопад. — И я твой. Он опустился на одно колено, затем на другое, его взгляд был таким горячим, что Эмилия едва могла думать. Осторожно поставив шлем на землю, он вернулся руками к её ногам, медленно, дюйм за дюймом, приподнимая её юбки. Но его глаза не отрывались от её лица, когда он произнёс с твёрдой решимостью: — Пусть увидят, как их король преклоняет колени перед своей королевой и поклоняется ей так, как она того заслуживает. А затем Локи исчез под зелёным шёлком её платья. Грубо закинув её правую ногу на своё широкое плечо, он прижался к ней губами с такой страстью и благоговением, что у Эмилии перехватило дыхание. Она сделала долгий, дрожащий выдох, но тут же застыла, услышав смех неподалёку. Где-то в лабиринте шли люди — возможно, пара, ищущая уединения, как и они. Эмилия поспешно закрыла рот, ужаснувшись мысли, что её могут услышать. Локи мгновенно почувствовал, как напряглось её тело, как её нога невольно сжалась на его плече. Его пальцы успокаивающе скользнули по её ноге, вверх и вниз, в то время как его язык продолжал сводить её с ума. Когда она слегка расслабилась, он вынырнул из-под юбки ровно настолько, чтобы произнести: — Давай, Эмилия, пусть вся земля тебя услышит. Мне больно от одной мысли, что кто-то узнает, как я доставляю тебе удовольствие, стоя на коленях. Его глаза сверкнули, челюсть сжалась от напряжения. — Пусть наблюдают за нами. Пусть находят своё собственное удовольствие в нашем виде. Её тело вспыхнуло от его слов, жар разлился по венам. Она ахнула, когда он со стоном укусил её за внутреннюю часть бедра. — Так что расслабься, — тихо, но твёрдо потребовал он, — и позволь мне увидеть, как ты кончаешь для меня. Локи снова исчез под тканью, его рот вернулся к ней с яростной решимостью. Эмилия почувствовала, как её затягивает в ослепляющий, бесстыдный финал. Неожиданное, озорное волнение от возможности быть пойманными, осознание того, что Локи разделяет это чувство, в сочетании с его невероятно искусным языком… Всё это было почти невыносимо. Одна её рука отчаянно цеплялась за ствол дерева, другая сжимала ткань юбки. Её дыхание стало быстрым, почти лихорадочным, когда она почувствовала, что балансирует на самом краю. Не сдерживаясь, она прижала Локи ближе, упираясь пяткой в его спину, и простонала: — Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся. Я кончаю, Локи, я… Её глаза распахнулись, когда оргазм прокатился по телу, заставляя её дрожать. Она грубо сжала простыни, её спина выгнулась над кроватью, и смесь смущённого вздоха и стона заполнила тишину её покоев в Ванире. Волна за волной накатывали на неё, пока она, наконец, не рухнула на кровать, её кожа блестела от пота, а тело всё ещё дрожало от пережитого. Эмилия смотрела в потолок, почти в шоке. Её сердце постепенно замедляло свой ритм, но холодное осознание накрыло её, словно ледяной ветер. Всё, что она только что пережила… было лишь сном. Это казалось таким реальным, таким осязаемым. Но, о, как же это было далеко от её настоящей жизни. Она не знала, восхищаться ли своему воображению или проклинать его за такую жестокую иллюзию. В конце концов, она решила, что чувствует и то, и другое. Удовлетворение, которое она испытала, быстро переросло в ещё большее разочарование. Она хотела этого — по-настоящему, всем своим существом, — так сильно, что это причиняло боль. Она и Локи, свободные быть собой, делать всё, что пожелают… без паранойи, без лжи, без ревности, без политических или семейных раздоров. Только они вдвоём, как и должно быть. Быть его королевой, конечно, не обязательно, но эта идея, которую создал её разум, была забавной. Локи, безусловно, мог бы носить титул короля с достоинством, если бы ему предоставили такую возможность. Эмилия застонала, закрыв глаза рукой. Её тело и разум были в полном хаосе. Она знала, что это не улучшит её положение, но её самообладание в этот момент практически испарилось. С такими яркими, горячими образами, всё ещё крутящимися в её голове, она не хотела задавать себе вопросы. Была лишь одна вещь, которую она хотела сделать прямо сейчас. Она поднялась с кровати, всё ещё ощущая слабость в ногах, и быстро накинула кружевной халат на обнажённое тело. Случайно взглянув на своё отражение в зеркале, она отметила, что выглядит достаточно растрёпанной, но не отталкивающе. Решив оставить всё как есть, она закрыла глаза и сжала камень на шее. Когда она открыла глаза, то стояла перед Локи в его унылой, тёмной камере. Один его вид в этом мрачном месте омрачал её настроение. Он лежал на кровати, казалось, спал, но в тот же миг, как почувствовал её присутствие, его глаза распахнулись. — Эмилия? — прохрипел он, голос был хриплым от сна. — Что ты делаешь здесь в такое время ночи? Её взгляд обвёл камеру, прежде чем остановиться на нём с лёгкой застенчивостью. — Не мог бы ты навестить меня? Я… не хочу, чтобы это звучало как нытьё, но мне надоела эта камера, и я не хочу видеть тебя в ней прямо сейчас. Локи нахмурился, в его глазах мелькнула тень беспокойства, но он кивнул. — Конечно. Как будто ему нужна была причина, чтобы сбежать из своей холодной тюрьмы и оказаться в манящих покоях Ванира. Переход произошёл мгновенно. Эмилия разорвала связь, вернувшись в свою комнату, и вскоре Локи появился перед ней. Он был одет в ночную одежду — мягкие чёрные брюки, свободную зелёную рубашку, босиком. Вид его среди уютных украшений её комнаты и знакомых вещей немного успокоил её. Конечно, она знала, что это иллюзия, но, по крайней мере, она была реальнее её снов. — Что-то не так? — спросил Локи, всё ещё слегка сбитый с толку её неожиданным визитом и необычной просьбой. Она смотрела на него дольше, чем намеревалась, прежде чем вздохнула, опустилась на край кровати и произнесла: — Ничего страшного. Он слегка наклонил голову. — Тогда что же не ужасное не так? Эмилия устало потёрла глаза. — Честно говоря, Локи, я на пределе. Его взгляд сузился, в нём промелькнула тень беспокойства. — Ни в малейшей степени из-за тебя, — поспешила уточнить она, — но из-за нашей ситуации. Я… я не сдаюсь, ничего подобного, я просто… очень, очень, очень расстроена. Мне нужно как-то это выразить, выплеснуть, иначе я сойду с ума. Локи мгновенно расслабился, его первоначальная тревога утихла, но Эмилия уже скатилась в бессвязную болтовню. — Честно, я уже чувствую себя безумной. И я знаю, что мне не на что жаловаться, ведь ты в гораздо худшем положении, чем я. Просто говорить с тобой об этом заставляет меня чувствовать себя ужасно. Но… я больше не могу это сдерживать. Постоянные попытки подавить свои чувства, чтобы сохранить иллюзию контроля, только усиливают их, и… — Эмилия, дорогая, дыши, — прервал он, сделав шаг вперёд и опустившись перед ней на колени. Она действительно остановилась, чтобы перевести дух, и посмотрела на него. Он казался слегка удивлённым её вспышкой, но в его глазах было лишь понимание. — Никогда не чувствуй вины за то, что расстроена из-за… этого, — сказал он, указывая жестом между ними, его лицо исказилось от невозможности прикоснуться к ней. — Не думай, что ты недостойна испытывать разочарование только потому, что не ты застряла в камере. Твои чувства совершенно оправданы. Она вздохнула. Всякий раз, когда один из них, казалось, терял контроль, другой был готов подхватить. — Полагаю, ты прав. — Я совершенно прав, — ухмыльнулся он, поднимаясь, и она последовала за ним. — Итак, что вызвало эту вспышку? Поговори со мной. Румянец смущения мгновенно залил её щёки, когда в её голове снова вспыхнули образы, от которых поджимались пальцы ног. Но Эмилия давно перестала скрывать своё желание к нему, каким бы уязвимым это её ни делало. Она сделала глубокий вдох, посмотрела на него и сказала: — Помнишь, как раньше ты «поощрял» моё подсознание мечтать о тебе? — Я припоминаю, — ухмыльнулся он. — Да, ну, моё подсознание явно прислушалось. Его бровь изогнулась в знак интриги. — О? Она бросила на него взгляд, но продолжила, поднимаясь на ноги. — И сегодня ночью мне приснился самый яркий и реальный сон в моей жизни. Я так сильно хотела, чтобы это было правдой. Поэтому, когда я проснулась, дрожа от удовольствия, но совершенно одна в своей постели, я просто сорвалась и… вот мы здесь. Выражение лица Локи оставалось нейтральным, но в его взгляде вспыхнуло что-то тёмное и плотское, заставившее Эмилию содрогнуться. Через мгновение он пробормотал: — Расскажи мне о сне. Она слегка покраснела. — Ты будешь смеяться. Его лицо стало серьёзнее, но жгучее желание в глазах не угасло. — Ты знаешь, что это ложь. Расскажи мне, Эмилия, — твёрдо попросил он. Сердце Эмилии колотилось так сильно, что она едва слышала что-либо ещё, но её лицо не выдавало нервозности. Локи дал ей возможность, и она не собиралась её упускать. Её взгляд потемнел, и она сделала шаг вперёд. — Мы были на вечерней садовой вечеринке и увидели друг друга с другой стороны дороги. Ты был в своих королевских доспехах, золотой шлем сиял в лунном свете. Ты выглядел… свободным… без бремени, без стресса. Ты был таким счастливым, я видела, как это исходило от тебя. Ты посмотрел на меня, я на тебя. В конце концов, мы встретились в центре лабиринта. Я знала, что ты что-то задумал — ты всегда так делаешь. Они оба ухмыльнулись, но Локи на миг запнулся, когда Эмилия подошла к нему так близко, как только могла, не нарушая его иллюзию. Её голос стал тихим, шелковистым: — Мы целовались, пока не затаили дыхание. И прежде чем я поняла, ты медленно опустился на колени, твои глаза не отрывались от моих, пока твоя голова не исчезла под моими юбками и между моими ногами. Челюсти Локи сжались, его взгляд стал тяжёлым. Это был вовсе не тот сдержанный пересказ, которого он ожидал, и его тело быстро отреагировало так, как она надеялась. — Сначала я нервничала, боялась, что кто-то нас застанет, но… потом ты зарычал на меня, чтобы «всей земле услышать». — Она прерывисто вздохнула, чувствуя, как её тело снова воспламеняется от желания. — Ты сказал, как тебе больно просто думать о том, что другие находят своё удовольствие, видя нас вместе. И… ты знаешь, я никогда не могла легко тебе отказать, поэтому в тот самый момент, когда ты приказал мне, я кончила. Её глаза затрепетали, образы были такими яркими, словно выжженными в её памяти. Локи смотрел на неё, полностью заворожённый. — Я всё ещё чувствую вибрации твоего голоса, хватку твоих пальцев на моей ноге, неподдельное удовольствие, пронизывающее меня, — прошептала она, сжимая кружевной халат. — Так что проснуться, такой удовлетворённой, но… внезапно такой пустой внутри… Мне нужен ты, Локи. Любым реальным способом, каким я могу тебя получить. Я больше не могу скрывать или подавлять своё желание к тебе ради иллюзии контроля. Так что, пожалуйста, Локи, я хочу… — Чего ты хочешь от меня, Малышка? — спросил он грубым, напряжённым голосом. Её глаза встретились с его, и она увидела в них отражение своих чувств. — Я сделаю для тебя всё, если это в моих силах. Больше никаких ограничений, никаких сдерживаний. Чего ты хочешь? Холодок пробежал по её телу. Его взгляд… Не было сомнений, что Локи говорит правду. Она с трудом сглотнула. — Я хочу тебя увидеть. Глаза Локи вспыхнули, он быстро кивнул, стиснув челюсти. Его пальцы схватились за низ рубашки, и он медленно стянул ткань вверх, обнажая дюйм за дюймом безупречную кожу цвета слоновой кости. Рубашка исчезла, как только он её отпустил, вероятно, упав на пол его камеры. Эмилия смотрела с благоговением, едва веря, что это происходит. Прошло два мучительно долгих года с тех пор, как она видела его таким. Он выглядел — каким-то образом — ещё лучше, чем она помнила. Возможно, чуть шире в плечах, более зрелым. О, как ей хотелось прикоснуться к нему, провести пальцами по чётким линиям его мышц и увидеть, как мурашки бегут по его коже. Но она возьмёт то, что может получить… И Локи, стоящий перед ней полуголый, в чёрных штанах, спущенных до бёдер, был гораздо большим, чем всё, что у неё было за долгое время. Локи терпеливо стоял, неподвижный, пока она рассматривала его. Её взгляд был таким сосредоточенным, что это одновременно нервировало и волновало его. Он всё ещё не мог поверить, что кто-то способен смотреть на него так, как она. Похоть была ему знакома; он ловил похотливые взгляды и от простолюдинов, и от знати задолго до встречи с Эмилией. Но обожание… Оно было для него чуждо. Чистое, искреннее удивление и любовь в её глазах были одновременно сбивающими с толку и глубоко утешающими. Локи не думал, что когда-нибудь привыкнет к интенсивности её чувств. Но он был так благодарен за это, потому что чувствовал к ней то же самое. — Ты… такой красивый, — нежно сказала она, её голос был едва громче дрожащего шёпота. Грустная, уязвимая улыбка тронула его губы. Его ненависть к себе никогда не была слишком далеко от поверхности. — То, что ты видишь, не более чем иллюзия, наложенная на безвкусное, покрытое шрамами чудовище, боюсь, — тихо ответил он. Её глаза взлетели к его, потрясённые его словами. Пока она пыталась подобрать ответ, он добавил с лёгким вздохом: — Я не совсем тот человек, которого ты встретила на балу три года назад… Другие и Утроба позаботились об этом. Слёзы подступили к её глазам, но она быстро сдержала их. Она вгляделась в его взгляд и увидела редкий момент полной уязвимости. Не было стен, скрывающих его душу. Он был слишком измождён, чтобы продолжать прятаться. По крайней мере, от неё. Его дух был обнажён и открыт, и она знала, что если попросит что-то, он подчинится. — Покажи мне. Локи бросил на неё долгий, напряжённый взгляд, прежде чем опустить глаза в пол. Его плечи поднялись и опустились в тяжёлом вздохе, а затем его облик начал медленно меняться. Сначала изменились глаза — яркий изумрудный цвет сменился кроваво-красным. Его бледная кожа стала глубокой синей, цвет распространялся по лицу и шее. Предательские выпуклые линии расы йотунов проступили на его коже, пока синий оттенок не покрыл его полностью. Его печальный, светящийся красный взгляд задержался на ней, но она отвела глаза, чтобы рассмотреть остальное. Лёгкий вздох застрял в её горле, когда она заметила его губы. Её взгляд сузился, и она сделала ещё один маленький шаг вперёд. — Это…? — она замолчала, не зная, что сказать. Её рука зависла над его губами, над маленькими, но отчётливыми шрамами, усеивающими их. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что могло их вызвать, но затем воспоминание — не её собственное — вспыхнуло перед глазами. Она пережила этот ужас через него несколько месяцев назад. Игла с чёрной нитью, зашивающая его рот, чтобы заставить замолчать. Она никогда не думала, что шрамы останутся в его истинной форме. Предполагала, что они зажили, как большинство ран у асгардцев. Но… Локи не был асгардцем. Её взгляд опустился ниже, на его теперь полностью йотунскую форму. Сердце подскочило к горлу, когда она увидела обширные шрамы от ожогов на его торсе и плечах. Она не могла сдержать дрожь при мысли о том, через какие пытки ему пришлось пройти. Она всё ещё помнила, как он делился с ней этими воспоминаниями: пламя, лижущее его спину, микроскопические иглы, пронзающие тело, пока он висел в воздухе, беспомощный, одинокий и напуганный. Слёзы, которые она так упорно сдерживала, больше не могли оставаться скрытыми. Она с трудом сглотнула, бросила последний взгляд на особенно ужасный шрам на его бедре, а затем снова посмотрела в его рубиново-красные глаза. — Нет, — выдавила она, — ты уже не тот человек, которого я встретила тогда. Его глаза слегка расширились. — Но и я тоже, — продолжила она. — Мы оба прошли через многое… больше, чем кто-либо должен был бы. И мы оба вышли с другой стороны с нашими душами и умами, всё ещё нетронутыми. Со шрамами, да. С повреждениями, конечно. Но всё ещё живыми, процветающими, горящими большим, чем когда-либо, желанием жить так, как мы хотим. Как мы этого заслуживаем. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — И мне всё равно, кожа ли у тебя асгардца или йотуна. Мне всё равно, мужчина ты, женщина или кто-то ещё. Я всё равно буду любить и желать тебя сверх моего понимания. Потому что не только твоё тело зовёт меня, я жажду твоего духа. И если бы у меня был выбор, я бы никогда не хотела расставаться с тобой с этого дня и до последнего. Она стояла, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, наблюдая за Локи, который искал ее взгляд. Его слова, казалось, обволакивали его, но в тот момент его было невозможно разгадать. Однако огонь в его расплавленных глазах обжигал ее кожу. Именно в такие мгновения его облик медленно возвращался к асгардскому — знакомому и родному. Он сглотнул, стиснув челюсти, а его все еще алые глаза удерживали ее взгляд, прежде чем скользнуть вниз по ее телу. — Моя потребность в тебе ни разу не дрогнула с того момента, как я впервые увидел тебя, — прохрипел Локи, его голос был низким и хриплым. Его глаза вспыхнули, теперь полностью вернувшись к яркому изумрудному оттенку, который так любила Эмилия. — Но я никогда не желал тебя сильнее, чем сейчас. Мое сердце тоскует по тебе с такой силой, что слова не в силах это передать. Его длинные пальцы поднялись, нежно скользнув по ее щеке и шее. — Меня часто терзают образы твои — как воспоминания, так и фантазии, — продолжил он, его голос стал тише, но глубже. — Я представляю твою гладкую кожу под моими прикосновениями, каштановые кудри, переплетенные с моими пальцами. Твоя грудь поднимается и опускается в лунном свете, капли пота стекают по твоей коже… Он закрыл глаза, словно наслаждаясь этим видением. Эмилия чувствовала, как его горящий взгляд обжигает ее, пока его воображение рисовало картины. Она тихо выдохнула его имя: — Локи… Его глаза резко распахнулись. Эмилия сжимала вырез своего кружевного платья, ее дыхание стало чаще. Она посмотрела на него из-под густых ресниц. Их взгляды встретились на мгновение, а затем она сжала ткань чуть сильнее и потянула. Платье бесшумно упало к ее ногам. Локи затаил дыхание. Перед ним стояла его Эмилия, полностью обнаженная, ее кожа цвета слоновой кости сияла в лунном свете, льющемся из открытого окна. Легкий ветерок ворвался в комнату, нежно шевеля ее кудри, создавая образ, похожий на прекрасный сон. Его взгляд скользнул с ее выразительных глаз к слегка приоткрытым губам, по изящной линии шеи, изгибу ключицы, к совершенной полноте груди. Его руки ныли от желания коснуться ее, дразнить под властной лаской пальцев, пока она не задохнется и не начнет умолять его о большем. Она была еще прекраснее, чем он помнил. Но он заметил и перемены. До падения она была мягче, ее тело отражало благородное происхождение — жизнь без забот и лишений. Теперь же ее нежная кожа покрывала тонкие, но сильные мышцы, свидетельство тяжелых тренировок и боевой подготовки. Когда они впервые встретились, перед ним была защищенная юная леди, жаждущая большего — опыта, свободы, жизни. Теперь же… он видел в ее взгляде, в ее решимости, в ее страсти, а теперь и в ее теле, что перед ним стоит полностью сформировавшаяся женщина. Она знала, чего хочет, и не остановится, пока не добьется этого. Именно ее сила в тот момент вдохновила его. Он снова посмотрел ей в глаза, в его взгляде вновь вспыхнул огонь решимости. — Эмилия… что бы ни случилось, мы будем вместе, — твердо сказал он, стиснув челюсти. — Я не умру в этой камере. Однажды я выйду на свободу, и когда это произойдет, я больше никогда — никогда — тебя не покину. Ее глаза расширились, она явно не ожидала таких слов. Губы приоткрылись, пытаясь найти ответ, но прежде чем она успела что-то сказать, раздался стук в дверь. Оба, Локи и Эмилия, резко повернули головы к источнику звука. Кто мог прийти к ней в столь поздний час? Стук повторился, сопровождаемый торопливым шепотом: — Эмилия! Она нахмурилась. Колдер? — Эмилия, прости, но мне нужно с тобой поговорить. Это важно. Эмилия и Локи обменялись взглядами — в ее глазах читалось беспокойство, в его — откровенное раздражение. Она быстро наложила заклинание на платье, чтобы вернуть его на место, и тихо направилась к двери. Бросив последний взгляд на Локи, она заметила, что его уже нет, хотя была уверена, что он подслушивает из своей камеры. Подойдя к двери, она осторожно отперла замок, стараясь не нарушить тишину. Приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы высунуть голову, она прошептала: — Колдер? Уже за полночь. Что случилось? Колдер стоял перед ней, одетый так же, как и раньше. Он выглядел неловко, нервно. — Прошу прощения за вторжение, особенно в такой час, но я… узнал кое-что, что не могло ждать. Мне нужно поговорить с тобой. Могу я войти? Ее брови нахмурились, волна беспокойства охватила ее. Какой прекрасный способ остудить жар, оставшийся после встречи с Локи. — Конечно. Но тихо. Я не хочу тревожить остальных. — Конечно. Спасибо, — ответил он, и она отошла в сторону, полностью открыв дверь. Колдер вошел так бесшумно, как только мог человек его комплекции. С его явной нервозностью и внушительными габаритами он выглядел почти комично в ее маленькой комнате. Эмилия закрыла дверь и снова заперла ее. — Так что случилось? Ты меня беспокоишь, Колдер. Он вздохнул и потер глаза рукой. — Прости, Эмилия. Не о чем беспокоиться. Просто… я поговорил с тетей о нашем сегодняшнем разговоре. Ее сердце забилось быстрее. — И? — Когда ты назвала мне его имя, у меня возникли подозрения, но… я поговорил с Астой, и она… внесла ясность. Ее нервы натянулись, как струны, и она резко бросила: — Колдер, что, черт возьми, это значит? Выкладывай! Он замер, посмотрев на нее сверху вниз. Их взгляды — карий против карего — встретились в момент напряжения, прежде чем он произнес: — Моего отца тоже звали Эйлейфр. Он погиб четыре года назад во время путешествия в Знамогде. Ее сердце, бешено колотившееся до этого, внезапно замерло. Мозг пытался осмыслить услышанное. — Подожди, ты хочешь сказать… — Ты моя сестра, Эмилия.