Ruin

***

      По мере приближения коронации Тора Эмилия делала всё возможное, чтобы приспособиться к новым поворотам своей жизни. Первая ночь после того, как она пришла в сознание после пережитого испытания, была самой тяжёлой; каждая последующая становилась легче, и она медленно, но верно начинала осознавать свою новую реальность. В своей молодой жизни до этого момента Эмилия была благословлена отсутствием настоящих потерь. Она никогда не испытывала подлинного горя, никогда не теряла ничего или никого, кто был ей действительно дорог, и потому не знала, как справиться с тяжёлым и сбивающим с толку бременем, которое давило на её сердце. Однако одним из первых, что она заметила, было то, что, хотя её дни постепенно возвращались в обычное русло по мере выздоровления, всё ощущалось совершенно иначе. Она не могла точно определить, что именно изменилось; это было просто ощущение, словно она смотрела на мир другими глазами. Как только силы восстановились, она продолжила жить прежней жизнью, и после первых проявлений неловкости никто из знавших о её потере не стал относиться к ней иначе, чем прежде. Физическая боль утихла относительно быстро. Однако более глубокая боль осталась, и хотя Эмилия научилась справляться с ней, не позволяя мешать жить и функционировать, она понимала, что эта боль никогда не исчезнет полностью. Она потеряла часть себя и будет ощущать эхо этой пустоты до конца своих дней. Большую часть времени ей удавалось держаться. В другие дни что-то вызывало новые слёзы. Удивительно, но не всегда это было плохо. Иногда было полезно выплакаться и дать выход притупившейся боли. Однажды они с Локи прогуливались по саду — в те редкие моменты, когда ему удавалось ускользнуть от дворцовых обязанностей, чтобы провести с ней время. В эти дни Один держал его невероятно занятым, и Эмилия задавалась вопросом, не было ли это преднамеренным. Но она не стала зацикливаться на этом, предпочитая наслаждаться ощущением его руки в своей, пока они гуляли под солнцем. Они легко и приятно беседовали, пока между ними не установилась уютная тишина. Их шаги остановились перед драгоценной коллекцией королевы — магически выращенными золотыми розами, теми самыми, которые Локи однажды подарил Эмилии, когда их отношения ещё были в начальной бурной стадии. Розы были изысканными и буквально бессмертными после срезания, вечно цветущими, никогда не увядающими и не теряющими своего сияющего золотистого оттенка. У Эмилии до сих пор хранились подаренные ей Локи цветы, спрятанные вместе с другими дорогими сердцу предметами в её комнате. Она взглянула на Локи, который, казалось, изучал цветы, но не спросила, почему или что в них вдруг стало таким завораживающим. Она просто наблюдала, как его взгляд опустился к основанию куста, и её любопытство возросло, когда он опустился на одно колено и потянулся к зарослям цветов. Внезапный блеск металла в его руке — кинжала, появившегося словно из ниоткуда, — мелькнул лишь на мгновение, прежде чем он пустил его в дело, освобождая стебель. Сначала она подумала, что это спонтанный романтический жест, что было столь же странной мыслью, сколь и приятной, но когда он поднялся и повернулся к ней, неожиданно серьёзный взгляд в его глазах говорил об обратном. Он передал ей срезанное, и она протянула руку, взяла цветок, отводя взгляд от его лица, чтобы рассмотреть. Это был один стебель без шипов, увенчанный идеально цветущей розой на пике красоты. От того же стебля ответвлялась столь же совершенная цветущая роза, расположенная прямо под первой, отличаясь лишь меньшим размером. Но именно то, что находилось между ними, заставило Эмилию затаить дыхание. На маленькой веточке стебля, ниже двух других и точно между ними, был крошечный, нежный розовый бутон, полностью закрытый. Он ещё не успел распуститься даже на мгновение, и теперь, когда Локи срезал стебель, из которого он рос, никогда не распустится. Её грудь сжалась, когда до неё дошёл смысл этого жеста, и она посмотрела на Локи со слезами, наполнившими глаза. Несмотря на то, что они мало говорили о случившемся и вообще избегали этой темы ради собственного душевного равновесия, простое знание того, что Локи тоже чувствует потерю и помнит о ней, придавало ей силы, в которых она, как оказалось, нуждалась. То, что он вполне мог испытать облегчение от потери ребёнка, избавившись от крайне неудобного бремени, но вместо этого скорбел и захотел почтить память ребёнка таким образом, заставило Эмилию полюбить его на ещё более глубоком уровне, чем когда-либо прежде. Она почти сказала ему об этом. Возможно, и сказала бы, если бы комок в горле не помешал ей заговорить, когда он протянул руку и обнял её. В такие моменты она с трудом верила, что это тот самый принц, который всего несколько месяцев назад с удовольствием замышлял её «погибель» и выставил бы из своей постели, как только насытился бы ею за ночь. Тот самый принц, который не знал значения слова «нежность», воплощение королевского высокомерия и эгоцентризма, каким-то образом стал самым важным человеком в её жизни, и теперь обнимал её, пока она плакала, даря символические вечные розы в память о ребёнке, которого они оба потеряли. Он не изменился на самом деле, она это знала. Он всё ещё был высокомерным и эгоистичным, и никогда не стал бы мягким, надёжным возлюбленным. Она и не хотела, чтобы он был таким. Изменилась их динамика, и изменилась к бесконечно лучшему, даже с учётом понесённой утраты. Но она не смогла заставить себя произнести слова, которые хотела сказать больше всего. Вместо этого она прильнула к нему, когда он обнял её, вытирая слёзы и лишь пробормотав: «Спасибо». Его кивок в её волосы был ответом. Этого было недостаточно, но пока что сойдёт.

***

На следующий день после того, как Локи подарил ей розы, всего за три дня до коронации Тора, ему удалось освободиться от службы Одину. Он не стал терять времени и направился в дворцовую музыкальную комнату, где, как он знал, должна была находиться Эмилия. За последние несколько дней ей поступило несколько новых предложений выступить на мероприятиях, связанных с коронацией, и она приняла их все, что, к счастью, дало ей возможность чем-то занять своё время. Правда, ему было немного жаль её, поскольку он знал, что если его тайные планы осуществятся — а он был уверен, что так и будет — ни одно из этих мероприятий не состоится. Но в любом случае ей было полезно вернуться к себе и своим обычным занятиям после того, как ему пришлось наблюдать, как она восстанавливает силы, проводя несколько дней в постели. Он быстро вошёл в комнату и, обнаружив Эмилию посреди вокальных упражнений с пожилой женщиной, которая учила её всю жизнь, вошёл со всем своим княжеским высокомерием и отослал всех остальных присутствующих лёгким движением запястья и взмахом руки. Все, кроме Эмилии, тут же удалились, и она бросила на него раздражённый взгляд, когда он присоединился к ней в центре комнаты перед огромным пианино, ухмыляясь и выглядя довольным собой. — Я сейчас занята, Ваше Высочество, — заметила она, когда он небрежно облокотился на край пианино. — Я в курсе, — ответил он. — Я пришёл освободить вас от ваших обязанностей на сегодня. — Вот как? — она приподняла бровь. — По какому поводу? — Я думаю, ты проводишь слишком много времени, запертая в этом дворце и на его территории, — ответил Локи. — Как ты относишься к смене обстановки? — Полагаю, это зависит от обстановки, — ответила она, хотя он видел, что её глаза загорелись от его слов. — Ну, — сказал Локи, — сегодня в Ванахейме начинается праздник урожая. Её глаза расширились: — Ты хочешь отвезти меня в Ванахейм? Он ухмыльнулся: — Я думаю, пришло время тебе взглянуть за пределы своего мира, ты не согласна? Улыбка озарила её лицо, и это вызвало в нём такое тепло. Её улыбки были слишком редки в эти дни, слишком натянуты и слишком мимолётны. — Да! Когда мы пойдём? — спросила она, и в её голосе послышалось волнение. — Сейчас, конечно. Он не ожидал, что она бросится к нему и нежно, хоть и мимолётно, поцелует его в губы, но она это сделала, и он усмехнулся её внезапному энтузиазму. Затем её глаза снова расширились, и она почти ахнула: — Наконец-то я смогу воспользоваться Бифрёстом! Локи снова усмехнулся, и этот момент напомнил ему, насколько Эмилия моложе его. В большинстве случаев возрастная разница не имела существенного значения — она обычно вела себя с такой зрелостью, что он склонен был забывать, насколько мало опыта у неё было в таких областях, как путешествия и познание мира. Но в такие моменты её почти детский, прыгающий от радости энтузиазм по отношению к чему-то столь обыденному для него, как поездка по Бифрёсту в соседнее царство, делал её очарование ещё более заразительным. Он был готов брать её в путешествия за пределы мира каждый день, если бы это означало видеть её настоящую улыбку, а не ту неискреннюю, что она носила в последнее время. — Ну что ж, тогда в путь, — ухмыльнулся он, взяв её за руку. — Не будем заставлять Бифрёст ждать. Эмилия не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала такое волнение. Было легко отогнать тревоги, так часто терзавшие её разум в последнее время, сидя позади Локи на его лошади, прижимаясь к нему и наблюдая, как радужный мост мчится под копытами скачущего животного. Это был её первый шаг на мост, и всё было так неожиданно и моментально захватывающе. И, конечно же, радость — это именно то, чего ей так давно не хватало в жизни. Когда они достигли конца моста и оказались в нескольких шагах от Обсерватории, Локи первым грациозно соскользнул с лошади, а затем помог спуститься Эмилии, которая всё это время старалась не смотреть с опаской на Хеймдалля. Страж стоял там, где мост соединялся с золотым полом Обсерватории, сжимая руками рукоять своего внушительного меча, а его непоколебимый взгляд был более чем немного устрашающим для женщины, никогда прежде не встречавшей Привратника. — Ты вдруг стала нервничать, — заметил Локи, как только ноги Эмилии благополучно коснулись моста. — Вовсе нет, — ответила она. Затем её голос упал до шёпота: — Он действительно видит всё? То есть… абсолютно всё? Локи ухмыльнулся и прошептал в ответ: — Он так думает. Прежде чем она успела попросить уточнений, Локи взял её за руку и повернулся к Хеймдаллю с добродушной улыбкой на лице. — Добрый день, Привратник. — Воистину так, — прогрохотал в ответ глубокий, бархатистый голос. Эмилия моргнула, когда его золотистый взгляд упал на неё. — Ты привёл компанию для сегодняшнего путешествия. — Да, — сказал Локи. — Хеймдалль, познакомься с леди Эмилией, моей… спутницей. — Я слышал ваш голос, миледи, — сказал Хеймдалль, учтивый, несмотря на свой обычно стоический характер. — Рад наконец познакомиться с вами лично. — Для меня большая честь познакомиться с вами, Привратник, — ответила Эмилия. Взгляд Хеймдалля вернулся к Локи. — И в какое царство ты желаешь отправиться? — В Ванахейм, — ответил Локи, потянув Эмилию за руку, проходя мимо Хеймдалля прямо в Обсерваторию. — По королевскому распоряжению? Локи обернулся и бросил резкий взгляд на Привратника. — Мне нужно королевское распоряжение, чтобы посетить Ванахейм, Привратник? — Разумеется, нет. С этими последними словами Хеймдалль ступил на платформу в центре сооружения и вонзил в неё свой меч. Эмилия завороженно наблюдала, как свет вырвался из места, где находился меч, а крыша и стены начали вращаться — сначала медленно, а затем всё быстрее. Она знала, как работает Бифрёст, и слышала рассказы других о путешествиях по нему, но с приближением этого момента в ней мелькнула тень беспокойства. — Это будет… больно? — тихо спросила она Локи. — Нет. Но, — Локи потянул её за руку и внезапно развернул к себе, — тебе, возможно, захочется держаться за меня. Она вопросительно посмотрела на него и крепко обхватила его руками за талию, как раз когда почувствовала магнитное притяжение, которое, казалось, расцвело в самой её сущности, прежде чем потянуть, и она упала. Но ощущение падения длилось всего мгновение, а затем она осознала, что нет, она определённо не падает и не кувыркается — она летит. Безумный, прекрасный поток цветов и света взорвался вокруг неё, когда её глаза широко раскрылись, и она увидела разворачивающиеся вокруг чудеса. Звёзды, и большие, и маленькие, бесконечные по количеству, появлялись и исчезали в ослепительном размытии, и всё это время руки Локи держали её близко и надёжно; она думала, что слышит его смех, когда её глаза расширились ещё больше, а челюсть отвисла ещё ниже. А затем, слишком быстро, всё закончилось. Магнитное притяжение исчезло в тот самый момент, когда её ноги снова обрели твёрдую землю. Она мгновенно покачнулась, но Локи удержал её в вертикальном положении, и она несколько раз моргнула, когда Бифрёст исчез, оставив её созерцать мир, который она видела впервые. — Ты в порядке? Эмилия кивнула в ответ на вопрос Локи, едва услышав его, поскольку она осматривала своё окружение. Они находились на вершине холма, весьма высокого к тому же, и если Асгард был царством золота, то Ванахейм был царством яркой зелени. Повсюду была зелёная трава, пышные деревья, холмы и земля, которая буквально кричала о плодородии и процветании. А между холмами в долине она увидела кипучую деятельность среди палаток и других построек, услышала далёкие звуки веселья и разговоров и предположила, что это её первый взгляд на праздник урожая. Это была земля, откуда происходил её отец — её настоящий отец. Половина её крови была ванирской, и теперь увидеть эту землю собственными глазами было чем-то сюрреалистичным. — Как же красиво, — рассеянно произнесла она, удивившись, когда услышала собственный голос. — А ты ещё почти ничего не видела, — заметил Локи, потянув её за руку и уводя за укрытие огромного дерева, стоявшего на вершине холма. Она с любопытством посмотрела на него, когда он мягко прижал её спиной к стволу дерева. Он лишь ухмыльнулся и отпустил её руку. — Осталось ещё одно последнее дело, прежде чем мы начнём. — И что же это? — Если мы явимся на фестиваль в том виде, в котором находимся сейчас, мы не только привлечём слишком много внимания, но и местные попытаются монополизировать моё время, — ответил Локи. — Ты можешь оставаться такой, какая ты есть, но мне нужна маскировка. — О, — усмехнулась она. — И какую маскировку ты примешь? — Ну, возможностей так много, не правда ли? — размышлял Локи, глядя вверх в притворном раздумье. — Только… не меняй своего лица, — сказала Эмилия, её тон стал немного тише. — Я хочу всё ещё видеть тебя, когда смотрю на тебя, даже если больше никто не может. Он пристально посмотрел на неё мгновение, прежде чем лёгкая улыбка тронула его губы. — Хорошо. Эмилия затем с восторженным вниманием наблюдала, как магия Локи мерцала зелёным от макушки до подошв. Прямо на её глазах его волосы завились и стали тёмно-рыжими. Его бледная кожа стала ярче и загорелее, а зелёные глаза — невозможно, поразительно синими, и тонкая борода, соответствующая цвету волос, появилась на его прежде идеально гладком лице. Его одежда тоже изменилась, но она не обратила на это особого внимания, так как была слишком очарована тем, насколько по-другому и в то же время узнаваемо он выглядел. — …Девять миров, — пробормотала она в изумлении, поднося руку к его щеке и проводя кончиками пальцев по щетине на подбородке. Его рука поднялась и нежно обхватила её запястье, и она улыбнулась, когда он поцеловал её ладонь, прежде чем отпустить руку. — У тебя румянец, дорогая. — Ты выглядишь потрясающе, — признала она с немного глуповатой ухмылкой. — Ммм… тогда наслаждайся, пока это длится, — пробормотал он. — Хочешь, чтобы я и тебя изменил? Просто ради развлечения? Не было ничего необычного в том, что Эмилию могли узнать здесь. Помимо того, что она была всё более известной певицей, её имя стало ещё более узнаваемым с тех пор, как они с Локи обнародовали свои отношения. А быть замеченной в соседнем союзном королевстве с красивым незнакомцем, вероятно, вызвало бы не самые желательные разговоры. — Конечно, — пожала плечами Эмилия. — Почему бы и нет? Локи ухмыльнулся. — Есть какие-нибудь пожелания? Она задумалась на мгновение, а затем сказала: — Вообще-то, мне любопытно посмотреть, что ты со мной сделаешь. Его улыбка стала шире, и он подошёл к ней ближе. — Что ж, давай выясним. Её глаза следили за его рукой, когда она, светясь зелёным, потянулась, чтобы взять длинную прядь её волос. Он потянул за кончик, и она наблюдала, как прядь выросла в его руке, выпрямилась и стала такой же чёрной, как его собственный естественный оттенок. Остальные волосы последовали этому примеру, а затем он перенёс внимание на её лицо. Всё, что она чувствовала, было лёгкое покалывание по коже, когда она становилась бледнее, а её глаза ощущались тёплыми, меняя цвет с зелёного и коричневого на полностью, почти неестественно яркий зелёный. Когда он закончил, то уставился на неё, словно пытаясь что-то осмыслить. Она открыла рот, чтобы спросить, что не так, но тут он вдруг улыбнулся и усмехнулся. — О, боги. Кажется, я превратил тебя в свою женскую версию. Она закатила глаза. — Ты… нелеп, Локи. Можно мне посмотреть? Он рассмеялся, когда его пальцы дёрнулись, создавая маленькое зеркальце. Она схватила его и критически посмотрела на своё отражение, её глаза расширились, когда она почти воскликнула: — Я действительно похожа на тебя! Что ты сделал с моими скулами? — Я… это было не совсем намеренно, — пожал он плечами, всё ещё ухмыляясь. — Думаю, ты выглядишь довольно красиво. — Я похожа на твою сестру, — ответила она, снова глядя ему в глаза. — Оставь мои волосы и кожу такими, какие они есть, но измени всё остальное. Он вздохнул с притворной усталостью и ответил: — Если ты настаиваешь. — Я не… — пробормотала Эмилия, глядя на Локи и внезапно почувствовав себя глупо. — Я не знаю. — Ты бы предпочла, чтобы я подтолкнул тебя, а не терпеливо ждал, пока ты преодолеешь то, что тебя сдерживает? Ни слова не слетело с её губ, когда она уставилась на него. Его голубые глаза потемнели, когда он высвободил её руки из своих волос и прижал её запястья к земле по обе стороны от головы. — Я вёл себя наилучшим образом, дорогая, но если ты предпочитаешь, чтобы я просто взял то, что хочу, я буду более чем счастлив это сделать, — он приблизил губы к её уху и промурлыкал: — И ты знаешь, я очень хотел бы, чтобы ты наслаждалась каждым мгновением. Она вздрогнула от его слов, а затем снова, когда он наклонился и провёл губами по её уху, а затем спустился к шее. Его горячее дыхание обжигало кожу, а намерение было очевидным, когда он нашёл самое чувствительное место на её шее и поцеловал его с таким пылом, которого она не чувствовала от него уже несколько недель. Она была почти уверена, что позволила бы ему сделать всё, что он захочет в тот момент, — так отчаянно она пыталась стряхнуть с себя нерешительность, таящуюся внутри, — но слишком скоро его губы покинули её кожу, а голова снова поднялась. Она дышала через полуоткрытые губы, когда её глаза встретились с его, слишком синими в этой иллюзии, затем закрыла их, когда он поцеловал её. Это было медленно и сладко, но достаточно настойчиво, чтобы дать ей понять, как сильно он хотел выбросить все условности на ветер и овладеть ею прямо там, где они лежали. — Но это не то, чего ты хочешь, не так ли? — тихо спросил он, его тёплое дыхание омывало её губы. Она моргнула, обнаружив, что процесс размышлений стал намного сложнее, когда Локи находился так близко. — Я просто… хочу снова почувствовать себя собой, — тихо сказала она, наблюдая, как его глаза смягчаются от её слов. — Скажи, как я могу помочь тебе, и я помогу, — ответил он. — Назови, и это будет твоим. Она грустно улыбнулась ему и погладила его по щеке. — Хотела бы я знать. — Тогда я подожду, пока ты поймёшь, — пробормотал он, ещё раз поцеловав её в губы, прежде чем осторожно перекатиться и лечь рядом с ней на траву. Она вздохнула и повернулась на бок к нему, положив руку ему на грудь, пока он смотрел на ясное небо над головой. — С каких пор ты стал таким джентльменом? Он тихонько усмехнулся и бросил на неё косой взгляд. — Ты думаешь, я размяк, дорогая? — Ну… я бы не ожидала такого терпения и понимания от высокомерного принца, который каждую ночь вышвыривал меня из постели, всю в синяках и едва способную ходить. Её беззаботные слова неожиданно вызвали серьёзную тень, омрачившую его глаза, когда он формулировал ответ. — Я тот же принц, Эмилия, но… мы, несомненно, изменились. Они действительно изменились. Она думала обо всём, что произошло между ними: о разлуке, которую они пережили, о сложностях, а теперь и о потере, через которую они прошли вместе. Всё это было очень далеко от тех случайных и бесчувственных связей, которые у него были до её появления. Она не могла не задать следующий вопрос: — Ты жалеешь обо мне? Его глаза быстро переместились на неё, и в них внезапно вспыхнул яростный блеск, от которого у неё перехватило дыхание. — Нет. Ни на мгновение. Даже немного. Она проглотила искреннее и страстное признание в любви, которое внезапно попыталось вырваться из её горла, и, чтобы не сказать ничего, о чём она могла бы пожалеть, закрыла глаза и положила голову ему на грудь. Его рука обняла её почти мгновенно, а другая рука на спине притянула ближе к его теплу. — Спасибо за этот день, — пробормотала она ему в рубашку. Его пальцы нежно скользнули по её волосам, а она держала глаза закрытыми, пока его голос успокаивающе рокотал ей в ухо. — Пожалуйста, малышка. К своему удивлению, Эмилия задремала на целый час в объятиях Локи, когда дневной свет Ванахейма начал угасать. Она проснулась от нежных поцелуев на шее и голоса, доносившегося до её уха, велевшего ей проснуться и взглянуть на фестиваль внизу. Она сморгнула сон и взглянула на небо, обнаружив, что оно потемнело и освещено только лунным светом. Её челюсть слегка отвисла, когда она попыталась, но не смогла вспомнить, как вообще заснула. — Как долго я спала? — Недолго, — тихо ответил он, садясь одновременно с ней. — Всего час или около того. А теперь посмотри на город. Она так и сделала, и слабая улыбка скользнула по её лицу. Городская площадь была освещена бесчисленными факелами и красивыми подвесными фонарями, и танцы, которые она видела ранее, не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. Живая, пульсирующая барабанная музыка наполняла воздух и разносилась по холмам, когда люди танцевали и праздновали с яростью, которая могла бы соперничать с самим Асгардом, что действительно о многом говорило. — Мы могли бы вернуться домой, — пробормотал Локи ей на ухо, и её кожу покалывало от тепла его дыхания. — Или мы могли бы остаться ненадолго. Потанцевать разок-другой. Эмилия улыбнулась и повернула голову к нему, скользнув взглядом по его губам, когда ответила: — Моя мать учила меня никогда не отказываться от предложения джентльмена потанцевать. — А как насчёт высокомерных принцев? — Локи ухмыльнулся, возвращая ей её же слова. — О, леди никогда не отказываются от этого, — поддразнила она, прежде чем нежно поцеловать его в губы и подняться на ноги. Взявшись за руки, они спустились с холма и прошли сквозь деревья, направляясь к огням и танцующим незнакомцам. Хотя последний месяц в Асгарде был отмечен бесконечным празднованием в честь Тора, здесь Эмилия чувствовала свободу, которой не испытывала там. Здесь они с Локи были замаскированы, и никто не следил за ними и не говорил о них. Здесь они могли быть кем угодно, делать что угодно, и эта мысль была совершенно освобождающей. Её решимость развлечься и забыться заставила её повернуться к Локи, когда они достигли края толпы. Она улыбнулась ему и крепко сжала его руки в своих, отступая в пёструю толпу, а он последовал за ней с озорной ухмылкой, которая заставила её приятно нервничать. Оказавшись в гуще событий, Эмилия чувствовала, как стук барабанов отдаётся в груди, а головокружительный ритм духовых инструментов и незнакомой музыки окутывает её. Асгард не был лишён своей яркой и оптимистичной музыки, но это было совсем другое. Слышать её собственными ушами посреди самого королевства было далеко от того, чтобы изучать её на старых уроках музыки. В какой-то момент, когда они начали продвигаться сквозь толпу, Локи взял её за руку и повёл через неё, пытаясь найти свободное пространство. Воздух был горячим от множества тел и дымным от фонарей вокруг. В сочетании с быстрой, живой музыкой, которая всё громче и громче билась в её груди, она была совершенно ошеломлена, когда Локи повернулся к ней и остановился. Она подняла глаза на ухмылку на его лице, а затем взглянула налево и направо, внезапно осознав, как ваны танцуют вокруг них. — Что это за танец? — воскликнула она сквозь музыку. Не было никакого пространства, никакой дистанции между парами, когда они двигались, и они двигались довольно… вызывающе, если бы ей пришлось подобрать слово. Даже поздно ночью во дворце, когда королева и король давно удалились, а празднования становились откровенно пьяными и развратными, она никогда не видела такого танца. — Позволь мне показать тебе, — ухмыльнулся Локи, крепко сжимая её руки и притягивая к себе, но недостаточно близко, чтобы коснуться его груди. Она наблюдала, как его руки поднялись и положили её ладони ему на плечи, достаточно близко к шее, что оба её больших пальца покоились на её изгибе. Его глаза не отрывались от её глаз, когда он затем провёл своими руками вдоль её спины. Они остановились на её бёдрах, а затем её дыхание замерло, когда он, наконец, притянул её к своей груди. — Следуй за мной, — прошептал он ей прямо в ухо, и она вздрогнула от его внезапной близости. — И помни… никто не знает, кто ты… или кто я. — Затем одна из его рук поднялась к её затылку, и один палец прочертил линию от него вниз по её позвоночнику, до самых бёдер, оставляя след тёплой энергии, которую она мгновенно распознала как его магию. Ощущение успокоило её, вызвав такое же расслабление, как после двух больших бокалов вина. Она мягко взглянула в эти яркие, фальшиво-голубые глаза и произнесла: — Это нечестно. Его улыбка стала шире, и она громко ахнула от внезапного толчка его бёдер против её собственных. Её хватка на его плечах усилилась, и его губы внезапно снова оказались у её уха. — Просто доверься мне, дорогая. Прежде чем она успела осмыслить хоть слово из его уст, он притянул её к себе невыносимо близко, и они оба задвигались под всё более громкий ритм барабанов. Её тело было плотно прижато к его, но она держала голову слегка откинутой назад, пытаясь наблюдать и понимать, как он покачивается и движется. Это было невероятно ново и странно, и, несмотря на его успокаивающую магию, её мозг лихорадочно работал, пытаясь понять, как правильно танцевать с ним в ответ. Она не смогла сдержать удивлённый писк, когда его руки на её бёдрах сжались, а затем развернули её так, что её спина оказалась прижата к его груди, и она уставилась на море бурно танцующих пар Ванира. Она вздрогнула от его нежного покусывания зубами у её уха, а затем услышала, как он произнёс: — Не думай, Эмилия. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Он был прав. Очевидно, судя по парам, окружавшим их, секрет такого танца заключался не в том, чтобы следовать каким-то шагам или вообще какой-то схеме — секрет был в том, чтобы просто чувствовать и позволять своему телу двигаться так, как оно хочет. Это всё ещё было странно и очень непривычно, но Локи никогда не вёл её по неизведанным тропам, за которые она потом не благодарила бы его. Она открыла глаза и вздохнула, когда одна из его рук прижала её ближе к бедру, в то время как другая скользнула вверх по её руке и проследила путь к локтю. Он взял её руку и поднял, расположив её ладонь на своём затылке, и она зарылась пальцами в его тёмно-рыжие кудри, когда он начал медленный, расслабляющий ритм с ней. Она держала глаза закрытыми, не желая, чтобы взгляд на другие пары влиял на её движения, и просто сосредоточилась. Она сосредоточилась на музыке, на прикосновениях Локи, его руках и бёдрах, и его губах, блуждающих по её шее. Она расслабилась в его объятиях и склонила голову к его плечу, и прежде чем осознала, попала в ритм с ним в этом странном танце. Это было интимно и необычно, и она боролась с румянцем каждый раз, когда его тело мягко прижималось к её, но не могла отрицать… это было довольно увлекательно. Он ускорил шаг, словно почувствовав её растущую уверенность, и она на мгновение задумалась, сколько раз он танцевал так раньше и с кем. Эта мысль неприятно кольнула её разум, и, чтобы прогнать её, она откинула голову назад, чтобы посмотреть Локи в глаза. Его взгляд мгновенно встретился с её, а затем она притянула его к себе для поцелуя, который был гораздо более настойчивым, чем её обычное поведение. Рычание, которое она почувствовала в его груди и спиной, сказало ей о его признательности, и они продолжили танцевать, пока он углублял поцелуй. Как раз когда она собиралась отстраниться, чтобы отчаянно глотнуть воздуха, в них — точнее, в неё — врезался пьяный гуляка, и чары словно рассеялись. Мужчина в итоге упал назад после удара, который не причинил ей никакого вреда, но Эмилии пришлось удержать руку Локи, когда он с рычанием потянулся к мужчине, словно собираясь устроить драку посреди толпы. Она повернулась в его объятиях и обвила руками его шею, когда незнакомец скрылся, звонко целуя Локи, чтобы отвлечь от его внезапного гнева. — Я только начала привыкать к этому, — полукрикнула она сквозь музыку. — Не порти мне сейчас веселье. Он слегка нахмурился, глядя на неё, но она улыбнулась и прижалась губами к той части его шеи, которая, как она знала, заставит его содрогнуться. Когда он это сделал, она взяла его руки и положила их обратно на свои бёдра, затем возобновила танец, призывая его следовать за ней. В ответ он потянул её назад за прядь волос и страстно поцеловал, снова взяв инициативу в свои руки. Она думала, что всё в порядке, и её смущение постепенно отступало, поскольку он становился всё более открытым и собственническим в своих прикосновениях. Но затем, когда они танцевали лоб ко лбу, безошибочное ощущение другого рта на её шее заставило её ахнуть от удивления и прижаться ближе к Локи, одновременно поворачивая голову, чтобы посмотреть, кто в мире осмелился просто поцеловать шею женщины, явно занятой другим. Её челюсть отвисла от того, что предстало перед ней. Там, мягко и почти успокаивающе улыбаясь ей, был Локи — если бы у Локи были короткие, гладкие светлые волосы и яркие голубые глаза, и он любил бы одеваться в странную оливково-коричневую одежду, которая не выглядела бы подходящей ни для Асгарда, ни для Ванахейма. Несмотря на это, у него было то же самое лицо, и Эмилия отвела взгляд, чтобы бросить на Локи недоверчивый взгляд. — Что, во имя Вальхаллы, ты… Она замолчала, когда копия внезапно схватила её за руки и толкнула, фактически зажав её между двумя отражениями одного и того же мужчины. Оказавшись между двумя грудями и внезапно под тяжестью четырёх рук, она с тревогой посмотрела на Локи, а он лишь ухмыльнулся. — Расслабься, дорогая, — пробормотал он ей на ухо, пока его светловолосая версия снова целовала её в шею. — Это далеко не первый раз, когда ты имеешь дело с двумя такими, как я. На этот раз она не смогла сдержать румянец, как и дрожь, вызванную прикосновением языка к её шее от мужчины позади неё. — Это было… это было… наедине, — запинаясь, пробормотала она. Локи рассмеялся, и она оглянулась немного нервно, когда оба мужчины начали двигаться обратно в ритм музыки. Никто не обращал внимания или даже не смотрел в их сторону, и она напомнила себе, что даже если бы кто-то заметил, они бы не знали, кто они. Она вздохнула, признавая поражение, и решила просто смириться. Она подозревала, что Локи загородил её своей копией, чтобы другие мужчины не наткнулись на неё, намеренно или нет, и, на самом деле, она не должна была удивляться. Когда все трое начали свой танец, Эмилия почувствовала некую сенсорную перегрузку. Синхронность и ритм между ними были безупречны, но удушающий жар, смешанный с подавляющим ритмом музыки, граничил с чрезмерностью, с дополнительными ощущениями от двух мужчин — ну, двух версий одного и того же мужчины — одновременно целующих противоположные стороны её шеи. Она потеряла счёт рукам, не понимая, чьи они и что делают, поэтому в порыве перевозбуждения оттолкнула их обоих от себя, ровно настолько, чтобы перевести дыхание. Она воспользовалась возможностью танцевать самостоятельно, без помощи Локи или его двойника, фактически проигнорировав их обоих, позволяя себе раствориться в странной музыке. Она чувствовала на себе взгляды, когда двигалась, и знала, кому они принадлежали. Это придало ей ещё больше смелости, и она последовала совету Локи, отключив свой разум, позволив своему телу взять инициативу и следовать музыке так, как ему хотелось. Но Локи мог держать свои руки подальше от неё лишь некоторое время, и вскоре он схватил её за талию и притянул к своей груди. Теперь, стоя спиной к Локи и лицом к его светловолосой копии, она прищурилась, глядя на довольно невинно выглядящего двойника, и слегка откинулась назад к Локи, когда его руки обвились вокруг её талии. — Что он носит? — полукрикнула она ему в ухо. — А, это, должно быть, капитанская форма, — ответил Локи. — Из страны на Мидгарде, которая называется Англия, если я правильно помню. — Когда Эмилия просто посмотрела на него с недоумением, Локи объяснил: — У меня там однажды было настоящее приключение. Это было моё прикрытие. — А это что? — спросила Эмилия, протягивая руку и касаясь галстука на шее «Капитана». Копия улыбнулась её прикосновению и приблизилась на шаг, оставляя между ними мало места. — Это галстук, — ответил Локи с весельем, продолжая более непринуждённый танец позади неё и наблюдая за зрительным контактом между ней и своей копией. — Хм. Он тебе нравится. Её рука сомкнулась вокруг узла галстука и притянула копию ближе. Двойник улыбнулся и поднёс руку к её щеке, и она улыбнулась в ответ: — Да, нравится. — Тогда поцелуй его, — прошептал Локи ей на ухо. — Ты имеешь в виду, поцеловать тебя, — ответила она, хотя её глаза оставались на капитане, пока она говорила с мужчиной позади себя. — Поскольку он всё ещё ты. — Он лишь тень меня, — ответил Локи. — Теперь поцелуй его. Она хотела отметить странные вещи, которые, по-видимому, волновали Локи, но вместо этого схватила копию за галстук и притянула к себе для поцелуя. Он поцеловал её более нежно и ласково, чем она привыкла, и это вызвало дрожь по её спине, когда она растаяла в поцелуе. Дрожь превратилась в трепет, когда Локи прижался губами к её шее, и она вернулась к ощущению сенсорной перегрузки. На каком-то уровне она осознавала, что технически больше не танцует, а скорее публично предаётся любовным играм в чужой стране с двумя великолепными версиями одного мужчины. — Ты такая красивая, — прошептала светловолосая копия ей в губы. — Ты абсолютно права, — согласился Локи ей на ухо, прикусив при этом мочку. Пока она боролась с собой, чтобы глаза не закатились от удовольствия, она решила, что это, похоже, один из лучших дней в её жизни. На самом деле, Локи не мог и мечтать о лучшем завершении их маленького приключения за пределами привычного мира. Его единственная цель, когда он привёз её в Ванахейм и показал хорошее, беззаботное времяпрепровождение, состояла в том, чтобы увидеть её улыбку и сделать всё возможное, чтобы помочь ей вновь обрести себя после недавних событий. И теперь, когда он держал её за руку и вёл прочь от празднества обратно к месту прибытия Бифрёста, она опиралась на него и непринуждённо смеялась, и это было музыкой для его ушей. — Полагаю, ты хорошо провела время, — тихо сказал он, взглянув на неё и заметив, как её губы растянулись в усмешке. — Возможно, и провела, — игриво ответила она. — Я рад, — ответил он совершенно искренне. Всё, что он делал сегодня, даже иллюзии и двойники, было ради неё, всё, чтобы увидеть настоящую улыбку на её лице и услышать настоящий смех в её голосе. Он надеялся, что она это понимает. Слишком скоро они добрались до того места в лесу, откуда пришли, и после того, как Локи подвёл её к центру узоров, оставленных Бифрёстом, он улыбнулся и повернул её лицом к себе, положив руки ей на плечи. — Боюсь, нам придётся вернуться к нашим обычным лицам, — пробормотал он, протягивая руку к её лицу. Когда он обхватил её щеку, его иллюзия спала с её черт, оставив его смотреть на женщину, которую он предпочитал любой другой, реальной или воображаемой. Его собственная маскировка спала без усилий, стоило ему лишь моргнуть, и он увидел, как Эмилия улыбнулась, увидев возвращение его настоящего облика. — Я серьёзно говорила о твоих волосах, — заметила она, протягивая руку и нежно проводя кончиками пальцев по его прямым чёрным волосам. — Тебе действительно стоит их отрастить. Он закатил глаза и взял её руку, нежно дёрнул и прижал к своей груди. — Просто держись за меня, женщина. Она улыбнулась, и он коротко улыбнулся в ответ, прежде чем посмотреть в небо. Они исчезли в мгновение ока. Бифрёст не вызывал у него особого восторга уже много лет, но ощущение того, как Эмилия крепче прижимается к нему и смеётся, когда они мчатся сквозь пространство, было достаточным, чтобы вернуть его в ранние, более невинные годы. У неё была удивительная способность заставлять его чувствовать то, чего он либо никогда не испытывал, либо не испытывал слишком долго. Когда их ноги коснулись пола Обсерватории, Локи ослабил хватку и посмотрел на Привратника, весело улыбнувшись ему. — Уже вернулись? — спросил Хеймдалль, опираясь на меч и, казалось, пребывая в прекрасном расположении духа. — Да, именно так, — ответил Локи. — Как обстоят дела в других мирах сегодня? — Мирно, как и должно быть, — ответил Хеймдалль. — Мне было поручено сообщить вам, что король просит вас присутствовать в тронном зале по возвращении. — Очень хорошо, — ответил Локи, направляясь к двери Обсерватории. — Спасибо, Хеймдалль. Оттуда путь обратно во дворец прошёл в основном в молчании. Он подумал, что Эмилия, возможно, даже начала дремать, положив голову ему на спину, когда они ехали по радужному мосту и через город, и он осознал, что это был второй раз за день, когда она заснула рядом с ним. Это могло показаться несущественным, но он не упустил из виду, что она была не только первой женщиной, которой он позволил спать в своей постели, но и первой женщиной, которая когда-либо чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы засыпать в его объятиях вот так. По прибытии во дворец он нежно разбудил её и отправил в её покои, поцеловав, прежде чем отправиться в тронный зал. Не было чем-то неслыханным быть вызванным королём в этот относительно поздний час, но когда это случалось, это редко было чем-то приятным, поэтому он не торопился. Когда он наконец добрался до тронного зала, то направился к нему через боковой вход, которым пользовалась только королевская семья, но остановился у двери, услышав знакомые приглушённые голоса, произносящие его имя. Сначала он услышал голос Тора: — …Но отец, какой смысл мне это изучать? Разве не для этого у меня есть Локи? Затем раздался довольно недовольный голос Одина. Локи прижался спиной к стене и прищурился, прислушиваясь. — Разве я не выбрал тебя своим наследником, Тор? Разве я не пришёл к выводу, что ты — сын, достойный взойти на трон? — Да, но… — Как король, ты должен выполнять каждую из своих обязанностей и оказывать им равное уважение и внимание, — продолжил Один. — Локи будет твоим советником, не более того. Я выбрал тебя занять трон, а не его. Я не позволю тебе перекладывать на него обязанности, которые тебе не по душе. — Но он гораздо лучше подходит для дипломатии и этих… утомительных государственных дел, и… — Если бы это было правдой, сын мой, то мы бы праздновали коронацию Локи, а не твою. Локи уставился в пол, размышляя, почему даже спустя столько времени такие слова всё ещё могут ранить так глубоко. Прошло много лет, даже столетий, с тех пор, как он смирился со своим положением запасного варианта. Мечта о троне давно умерла, погасла под тенью, которую отбрасывал на него Тор, так почему же сейчас, когда он слышит эти слова, ему всё ещё кажется, будто между рёбер плавно скользит кинжал? Слегка покачав головой и изо всех сил стараясь выбросить эти мысли, он выпрямился и убедился, что его шаги достаточно громкие, чтобы предупредить отца и брата о своём приближении, пока он шёл по короткому коридору в тронный зал. Когда они появились в поле зрения, он улыбнулся, не показывая ни единого признака, что подслушивал. Хотя им всё равно. — Отец, Тор, — поприветствовал он их кивком. Оба мужчины стояли у подножия ступеней, ведущих к трону, лицом друг к другу. Тор выглядел раздражённым, а Один — рассерженным. Локи старался не ухмыляться. — Ты хотел меня видеть? — Да, — сказал Один, поворачиваясь к Локи. — Ты был усерден в своих приготовлениях к руководству Советом? — Конечно, — ответил Локи. — Я вполне готов принять пост от лорда Ивара. — Я хочу, чтобы ты поучился у него ещё немного, — сказал Один. — Он останется на своём посту главного советника до смены власти, а ты займёшь его место, когда будешь готов. Локи уставился на Одина совершенно безучастно, не в силах поверить в то, что только что услышал. Недоверчиво он взглянул на Тора, который выглядел таким же недовольным этой новостью, как и он сам. — Но… я считаю, что теперь я вполне готов… — Моё решение окончательно, — отрезал Один. — Ты будешь заседать в совете ежедневно после коронации, и ты можешь использовать это время, чтобы доказать свою готовность лорду Ивару. Лорд Ивар, внутренне кипел Локи. Этот человек был древней реликвией со времён отца Одина, такой же древний, как и ненужный, и он любил Локи так же, как Тор любил библиотеки. Локи не верил, что он откажется от своей власти, пока не умрёт — что, по мнению Локи, должно было произойти много веков назад, но этот старик просто не хотел оказать королевству услугу и уйти в Вальхаллу. — Отец, — сказал Тор, — я бы предпочёл, чтобы Локи был моим главным советником, чем… Один повернулся к Тору и быстро прервал его: — Когда ты станешь королём, в твоей власти будет назначать советников по своему усмотрению. Однако ты ещё не король, и я считаю, что лорд Ивар должен направлять тебя в первые годы твоего правления. Мудрый король прислушивается к советам своего предшественника. И с этим Локи понял, что разговор окончен. Один вышел из комнаты, оставив двух братьев стоять перед троном — один из них был милым идиотом, которого считали достойным правления, но который приведёт королевство к упадку, а другой, по-видимому, был настолько недостоин какой-либо власти, что ему даже нельзя было доверить возглавить совет собственного брата. — Как бы там ни было, брат, — сказал Тор, пока Локи снова смотрел в пол, — я с этим не согласен. Я хочу, чтобы ты был моим главным советником. Я сделаю так, когда стану королём, независимо от того, что скажет отец. Локи взглянул на Тора, пытаясь найти в его словах хоть немного тепла, хоть немного утешения, чтобы смягчить начинающий расцветать внутри гнев. Но он знал лучше. Тор хотел держать его рядом только для того, чтобы служить своим собственным интересам, а не потому, что действительно ценил его советы или мысли. Тор обращался к нему за помощью, когда что-то было слишком сложным или запутанным для его понимания, а всё остальное время Локи трудился впустую — вечно бессильный, вечно игнорируемый, никогда не имеющий достаточного значения. Даже в глазах собственного отца. Локи коротко кивнул Тору и повернулся, чтобы выйти из зала. — Увидимся утром, брат. Когда он вышел из тронного зала и направился к покоям Эмилии, он ощутил странную свободу в своём гневе и разочаровании. Вина, которую он игнорировал и подавлял, теперь полностью исчезла, и он никогда не был более уверен в своём решении сорвать коронацию. По крайней мере, это отсрочит падение Асгарда. В лучшем случае, это даст ему возможность наконец доказать Одину, что он достоин и во всём равен Тору. Не было места для вины, когда дело касалось необходимых действий. Один всегда подчёркивал это для них обоих. И сейчас это было само определение необходимого. Он подошёл к двери Эмилии намного раньше, чем ожидал, и некоторое время смотрел на неё в лёгком замешательстве, прежде чем взяться за ручку. Он не был уверен, когда она стала для него чем-то вроде убежища, но когда он закрыл глаза и попытался оставить свой гнев позади, прежде чем войти в её комнату, он определённо почувствовал, что именно этим она и была. Он тихо открыл дверь и вошёл внутрь. Комната была лишь наполовину освещена, и его взгляд пробежал по ней, прежде чем остановиться на кровати. Он позволил лёгкой улыбке коснуться своих губ, когда закрыл за собой дверь. Она спала, наполовину запутавшись в своих тонких белых простынях, одетая только в белую шёлковую комбинацию. Его шаги были бесшумными, когда он шёл к кровати, а его разум наполнялся гораздо более приятными мыслями, чем те, что терзали его с тех пор, как он услышал слова Одина. Повинуясь инстинкту, он тихо сел на край кровати, у её ног, и скользнул взглядом по её спящему телу. Подол её комбинации хаотично задрался вокруг бёдер, и она держала в руках запасную подушку, прижимая её к себе. Она выглядела умиротворённой, довольной, и он собирался встать и подготовиться ко сну, когда её приоткрытые губы издали тихий, еле слышный стон, заставивший его снова взглянуть на её лицо. В последнее время у неё было много кошмаров, что вполне объяснимо, и он предположил, что через мгновение разбудит её от одного из них. Но затем её ноги слегка пошевелились, и она снова застонала, и он нахмурился, когда его взгляд скользнул к нижней части её тела. Её ноги снова задвигались, колени согнулись, а хватка руки на подушке в её руках заметно усилилась. Затем он увидел, как всё её тело содрогнулось, и ему не нужно было слышать тихий стон, слетевший с её губ, чтобы понять, что она была далека от того, чтобы находиться в лапах кошмара. Он не мог не ухмыльнуться и не продолжать наблюдать, гадая, что она сделает дальше. Её движения были совсем незначительными по сравнению с тем, как она двигалась в реальности, и это вызвало в его сознании множество воспоминаний, которые заставили его отчаянно захотеть создать новые. Он изо всех сил старался быть терпеливым и понимал её потребность в личном пространстве после чувства вины, которое она испытывала, несмотря на полную невиновность в их потере. Но не было ничего, что он хотел бы сделать больше, чем дать ей то, чего она заслуживала, то, что она хотела, несмотря на то, что что-то её сдерживало. Ему становилось всё труднее и труднее ждать, и чрезвычайно трудно было смотреть, как она продолжает наказывать себя за то, чего никогда не могла предотвратить. Мягкий, чарующий звук его имени, сорвавшийся с её губ, стал его погибелью. Осознание того, что она мечтает о нём и жаждет его прикосновения, заставило его закрыть глаза и сделать глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание, прежде чем он потеряет свой и без того хрупкий контроль и сделает то, к чему она ещё не была готова. Когда он открыл глаза, то сосредоточил взгляд на её пылающих щеках, медленно поднимая руку вверх по её ноге, от лодыжки до опасно высокого края комбинации. Он внимательно следил за ней, ища признаки пробуждения, но всё, что она сделала, это снова тихо застонала и слегка изогнулась на простынях. Он чувствовал себя остро пробуждённым, каждый нерв в его теле словно наполнился светом и осознанием, когда он неохотно убрал руку с её ноги и осторожно переместился выше по кровати, чтобы сидеть ближе к её талии, а не к ногам. Он внимательно следил за её лицом, позволяя кончику одного пальца пройтись по её щеке, прежде чем нежно положить ладонь на её висок, запустив кончики пальцев в её волосы, и закрыл глаза. Ему просто необходимо было узнать, что ей снится. Образы мгновенно наполнили его разум, заставив затаить дыхание. Это были они, их тела, переплетённые и влажные от пота, ни единого клочка ткани между ними и бледным лунным светом, омывающим их фигуры. Его руки медленно сжимали, дразнили, губы едва касались её разгорячённой кожи. Её пальцы отчаянно цеплялись за его волосы, словно за спасательный круг, уже так близко к полному освобождению, даже если он ещё не коснулся её там, где она желала его больше всего. Однако, несмотря на отчаяние, охватившее их обоих, всё происходило очень медленно, со страстью, с которой ничто не могло сравниться. «Локи, пожалуйста». Её тихая мольба вырвала его из потока её мыслей, и внезапно он снова оказался рядом с ней, пока она продолжала грезить о том, чего так отчаянно желала, но не могла обрести из-за незаслуженного чувства вины, сопровождавшего его прикосновение. Локи замер, когда она внезапно резко пошевелилась, выпустив подушку из рук и полностью перевернувшись на спину, но расслабился, когда её глаза не открылись. Его самоконтроль был в шаге от полного исчезновения, он не мог не смотреть на её захватывающую дух фигуру. Волосы окружали её лицо дикой гривой. Брови слегка нахмурились, ягодно-красные губы приоткрылись, чтобы сделать дрожащий вдох. Он тяжело сглотнул при виде предательского скольжения ткани, всё выше и выше поднимающейся по её бёдрам, и вздымающейся груди, так ясно различимой под тонким шёлком. Его мучительное желание возросло до точки, когда он больше не мог его игнорировать, и он закрыл глаза в своём разочаровании, цепляясь за последнюю крошечную нить контроля, которая у него оставалась. Его глаза распахнулись, когда в голове промелькнула идея, а губы изогнулись в дьявольской ухмылке от её коварства. Он мог дать ей именно то, чего она — нет, они оба — хотели, без того, чтобы она об этом узнала. По крайней мере, пока не стало бы слишком поздно даже осознавать, что происходит. Произнеся про себя заклинание, Локи сделал своё тело невидимым для глаз Эмилии. Экспериментируя, он нежно провёл пальцем по её щеке и пухлой нижней губе. Её тело вздрогнуло в ответ, но она осталась спящей в своём страстном сне. Он грациозно переместился над ней, расположив свои колени между её бёдрами. Затем его руки продолжили свой путь, скользя по её волосам, плечам и рукам, опускаясь к животу. Когда кончики его пальцев едва коснулись её груди, она судорожно вздохнула, вцепившись в простыни. По мере того как Локи становился всё увереннее в прочности её сна, он начал нежно целовать каждый дюйм её обнажённой кожи. Он слегка покусывал и облизывал её шею, пока его руки полностью обхватывали её груди через шёлк, большими пальцами лаская чувствительные вершины. Восхитительно громкий стон вырвался из её приоткрытых губ, и Локи улыбнулся при этом звуке. Эта удивительная женщина никогда не была так прекрасна, как в данный момент, и его сердце переполнилось любовью, которую он только сейчас осознал. Он нежно поцеловал её в губы, и она, казалось, последовала за его прикосновением, когда он отстранился, прежде чем её голова снова опустилась на подушку во сне. Его внимание было отвлечено от её лица, когда он почувствовал, как кружевной край её одежды скользнул между его пальцами. Двигаясь вниз по её телу, нежно покрывая кожу поцелуями, он медленно сдвинул комбинацию выше к бёдрам и раздвинул её ноги шире, обнаружив блестящее свидетельство её желания. Локи почти застонал, когда его собственное желание болезненно напряглось в брюках, и он на мгновение задумался о том, чтобы воспользоваться своей рукой, прежде чем остановил себя. Он делал это для неё; собой он мог заняться позже. Он взглянул вверх, чтобы оценить её лицо, выражающее удовольствие, и вздымающуюся грудь, прежде чем нежно провести губами по внутренней стороне её бёдер, вдыхая её аромат. А затем его рот коснулся её самой сердцевины лёгкими поцелуями и преднамеренными, но нежными движениями языка. Он убедился, что делает это таким образом, чтобы гарантировать медленное и мощное нарастание, которое разбудит её лишь тогда, когда она зайдёт слишком далеко, чтобы что-либо понять. Он наслаждался её вкусом, пока её стоны становились всё громче и отчаяннее, и по тому, как её голос взлетал и как напрягался живот, он понял, что она была ближе к разрядке, чем он думал изначально. Непреодолимое желание наблюдать за тем, как она теряет контроль под его воздействием, охватило его, и он заменил свой рот пальцами, прежде чем снова подняться по её извивающемуся телу, чтобы стать свидетелем её освобождения. Его умелые пальцы поднимали её всё выше и выше, и как раз перед тем, как она достигла кульминации, она проснулась с судорожным вздохом, широко распахнув глаза, чтобы не увидеть ничего, кроме потолка своей комнаты, несмотря на то, что Локи был всего в нескольких дюймах от её лица. Как он и предсказывал, она зашла слишком далеко, чтобы понять происходящее, и его пальцы быстро довели её до восхитительно мощного освобождения, заставившего её неудержимо извиваться и снова и снова произносить его имя. Локи наблюдал, совершенно завороженный и почти дрожащий, убирая пальцы лишь тогда, когда она пережила последние волны удовольствия. Её тело обессиленно рухнуло обратно на кровать, всё ещё судорожно хватая воздух, и он заметил явное недоумение в её глазах. Проверяя границы её восприятия, проверяя, действительно ли его чары скрывают его присутствие, он легко поцеловал её в шею и прошептал на ухо, отчего она вздрогнула от неожиданности. И снова потребность Локи признаться ей в любви охватила его с такой силой, что даже он сам был потрясён. Именно в тот момент, когда он собирался исчезнуть в своей комнате, оставив её в замешательстве. Его сердце колотилось, когда он пытался сдержать признание, как раньше, но внезапно он обнаружил, что нежно шепчет ей на ухо, а его глаза горят от переполняющих эмоций: — Эмилия, — сказал он, его рука едва коснулась её щеки, когда он отстранился, чтобы заглянуть в её широко раскрытые, невидящие его глаза, — я люблю тебя. И затем он оставил её задыхающейся от шока, смущённой и с глазами, полными слёз, которые она не могла объяснить. Он снова материализовался в своей комнате, с бешено бьющимся сердцем и не в силах поверить в то, что только что произошло.

***

      В час, который можно было назвать лишь непотребно ранним, Локи и Эмилия разделили скромный завтрак в его покоях. Не говоря ни слова, Эмилия медленно отпила из чашки сока, не отрывая взгляда от принца, сидящего напротив. Она поставила чашку довольно шумно на небольшой столик между ними, наблюдая, как он читает письмо, продолжая завтракать в своей обычной элегантной, королевской манере. Пока его глаза скользили по бумаге, её взгляд оставался прикован к нему, тишина заполняла пространство между ними, пока она пыталась прийти к логическому объяснению событий прошедшей ночи. Она мало спала. Ей хотелось вернуться в постель, но через несколько часов Тор должен был стать королём, и у них с Локи было невероятно раннее утро, чтобы успеть приготовиться. Впрочем, события предстоящего дня не особенно занимали её мысли в данный момент. Она была слишком занята попытками расшифровать свои странные воспоминания. Она помнила, как вернулась во дворец из Ванахейма прошлой ночью. Помнила, как уснула в своей постели одна, после того как Локи был вызван к Одину. Она также помнила очень яркий сон. И вот тут всё стало странным. Это был далеко не первый восхитительно откровенный сон, который она когда-либо видела. Она помнила каждый образ, каждую его деталь, и особенно помнила сырое чувство тоски, которое пришло вместе с ним. Она чувствовала каждое воображаемое прикосновение так, словно оно было реальным. Слишком реальным. Настолько реальным, что она проснулась посреди в высшей степени реального, потрясающего высвобождения — такого, которое, она была совершенно уверена, никакой сон вызвать не мог. Не учитывая, насколько оно было мощным. И вот тут всё стало ещё более странным. Пока она лежала там в замешательстве и недоумении, пытаясь прийти в себя, она могла бы поклясться, что почувствовала, как губы мягко скользнули от её шеи к уху. И не было никакой ошибки в голосе, который она услышала шепчущим на ухо, ни в словах. Её желудок перевернулся, когда она проглотила кусочек фрукта, всё ещё глядя на Локи, который сидел совершенно безразлично, теперь потягивая свой напиток и откинувшись на спинку кресла. Она словно всё ещё слышала его голос, шепчущий эти слова: «Я люблю тебя», и это почти заставило её глаза снова наполниться слезами. Неужели ей всё это просто привиделось? Может, она настолько увлеклась сном, что ей потребовалось несколько дополнительных мгновений, чтобы полностью вернуться в реальность? Инстинктивно она знала, что ответ — нет. Даже самые яркие сны не могли вызвать то, что она испытала. Её мысли вернулись к дню, который, казалось, случился много лет назад, ко дню открытия оперы. Локи был в её постели, когда мать ворвалась в комнату, и он стал невидимым в мгновение ока. Она всё ещё могла чувствовать его, всё ещё слышать его, но для глаз он перестал существовать. Логически она понимала, что он наверняка пришёл проверить её вчера вечером, как только закончил с Одином. Она представила, как он вошёл в её комнату, нашёл её спящей, одетой только в тот ничтожный кусочек шёлка, который она называла комбинацией, посреди её сна. Она не думала, что относится к тем, кто разговаривает или издаёт звуки во сне, но что если этот сон был особенным? Что, если бы он мог понять, что происходит у неё в голове? Что бы он сделал? — Ты хорошо спала, дорогая? Звук его голоса заставил её моргнуть и снова сфокусировать взгляд, вырвав из размышлений. Он отпил из чашки и ждал её ответа. — Я спала хорошо. А ты? — То же самое, — ответил он. Она кивнула. — Мне снилось довольно многое. Он приподнял бровь с беспокойством, словно воплощение невинности. — Надеюсь, кошмаров не было. Она покачала головой с тенью смешка. — Нет… определённо ничего подобного. — Значит, приятные сны? Она замолчала. Может быть, он играл с ней. — Довольно… приятные, на самом деле. Его беспокойство сменилось ухмылкой и лёгким понимающим взглядом. — А. Не поделишься подробностями? — Я уверена, ты можешь себе представить, — пожала она плечами. — Я могу, но мне бы хотелось услышать это от тебя. Она вздохнула и улыбнулась ему, делая вид, что уклоняется от темы, и отвернулась, глядя в пол. Локи наклонился вперёд, подперев подбородок кулаком и широко улыбнувшись. — Правда. Расскажи мне об этом сне. Он заставил тебя кончить? Её глаза метнулись к нему, и она притворилась, что потрясена его словами. — О, боги, это очень… грубый вопрос, чтобы задать его леди за завтраком. — Ну, учитывая, что я уже имел дело с дамой, сидящей за этим самым столом, по крайней мере… — он несколько секунд смотрел в потолок, — три раза, я думаю, что немного резких разговоров вполне допустимо. А теперь ответь на мой вопрос. Несмотря на этот приказ, он потянулся к её тарелке и сорвал с неё виноградину, затем поднёс её к губам. Его глаза были прикованы к её губам, когда она открыла рот и приняла фрукт, намеренно задев его пальцы, когда отстранилась. После того, как она проглотила виноградину, его взгляд поднялся на её глаза, и она ответила: — Сон не сделал этого, нет. Ты сделал. Его лицо было непроницаемым несколько мгновений, прежде чем ухмылка вернулась. — Разве я не прав? Что ж, мне приятно знать, что в моё отсутствие твоё тело наслаждается моими талантами даже во сне. Она ухмыльнулась ему в ответ. Очевидно, он не собирался ни в чём признаваться. Если вообще было в чём признаваться… Но она знала, что это было. Это должно было быть. Она размышляла об этом, когда Локи поднялся со стула, сделал несколько шагов к ней и наклонился, чтобы поцеловать её в губы. — Мне нужно сейчас одеться. Впереди невероятно напряжённый день, как ты знаешь. Она кивнула, поднеся руку к его щеке, чтобы притянуть его для ещё одного поцелуя. Он был сладким на вкус, как сок, который он пил, и он тихо замычал, наслаждаясь прикосновением её языка к своему. После того, как она отстранилась, она нежно улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. На короткое мгновение он слегка приоткрыл рот и, казалось, был на грани того, чтобы заговорить. Но вскоре он сжал губы в линию, поцеловал руку Эмилии и ушёл. Она выдохнула, даже не подозревая, что сдерживала дыхание, прислушиваясь, как его шаги затихают, и уставившись на свою теперь пустую тарелку. Она закрыла глаза и почти снова почувствовала его… его губы, его прикосновения, всё, в чём она так долго себе отказывала. Что бы ни произошло прошлой ночью — а у неё было ощущение, что если Локи и сыграл свою роль, как она подозревала, он никогда в этом не признается — это послужило пробуждением. И в прямом, и в переносном смысле. Конечно, её чувство вины не исчезнет за одну ночь. Но ей надоело позволять ему диктовать свои решения. Открыв глаза, она сделала глубокий вдох и приняла решение. Она тихо встала со стула и бесшумно направилась к гардеробу Локи. Небо всё ещё было тёмным в этот час, и мягко светящийся огонь в очаге возле его кровати был единственным источником света, пока она шла. К одеванию он относился более серьёзно, чем она ожидала — он никогда просто не надевал одежду и не уходил, особенно сегодня, когда должен был облачиться в полные доспехи. Когда он не пользовался для одевания магией, то не торопился с каждым элементом гардероба: будь то ткань, ремень, пояс или пластина брони, — уделяя им больше внимания, чем Эмилия своим платьям. Она находила это милым, и в данном случае это давало ей редкий шанс застать его врасплох. Он стоял перед зеркалом, без рубашки, спиной к ней, просовывая руки в тонкую зелёную тунику, которую носил под доспехами. Она подкралась к нему прежде, чем он успел натянуть её через голову, и остановила его движения одним нежным поцелуем между лопаток. Он тут же замер, и она почувствовала его резкий вдох, когда провела руками по его бокам, по животу и вверх к груди. Она снова поцеловала то же место, затем прижалась щекой к его спине. — …Эмилия. Она чувствовала, как его голос вибрирует под кожей, низкий, успокаивающий, знакомый, соблазнительный. Он позволил тунике соскользнуть с рук и упасть на пол, прежде чем его ладони накрыли её руки, и его поза мягко расслабилась, когда она вздохнула, прижавшись к нему. Было ещё рано — ужасно рано — и если они правильно распорядятся временем, то смогут посвятить эти минуты друг другу. — Эмилия, — повторил он, взяв её за руки и повернувшись к ней лицом. Вместо того чтобы встретиться с ним взглядом, она закрыла глаза и поцеловала его в центр ключицы. Его руки отпустили её, и она положила свои ему на плечи, а её губы начали целовать его шею. Пальцы скользнули в её волосы, когда она встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его челюсти, а затем он схватил её и оттащил достаточно далеко от себя, чтобы посмотреть ей в глаза. Они оба тяжело дышали через приоткрытые губы, и Эмилия наконец подняла на него взгляд, когда они стояли так близко и всё же не сокращая невидимое расстояние между ними. Она не отрывала от него глаз, убирая руки с его плеч и закидывая их за спину, развязывая шнурки, которые держали её платье. Она наблюдала, как глаза Локи сузились, а челюсть отвисла, когда она позволила платью соскользнуть на пол к её ногам, оставшись только в комбинации. — Эмилия, ради всего святого, не… Она заставила его замолчать, поднеся руки к его лицу и быстро притянув его к себе для настойчивого поцелуя, прижимая своё тело к его и ясно давая понять о своих намерениях. Его руки схватили её бёдра, но, казалось, тут же замерли, и он неохотно отвечал на её поцелуй. Она отстранилась с раздражением и пристально посмотрела ему в глаза, пока они тяжело дышали. — Я готова, — просто заявила она, умоляя его поверить. В его глазах было сомнение, но она чувствовала, как он сдерживается, ощущала напряжение в его руках, которые всё ещё держали её бёдра. Она вздохнула и поспешно отвела его руки, затем наклонилась, чтобы схватить подол своей комбинации, и спросила с лёгким раздражением: — Что мне сделать, чтобы убедить тебя? Затем она стянула комбинацию через голову и позволила ей упасть на пол поверх платья. Она положила руки на бёдра и приподняла бровь, глядя на него, стараясь не улыбаться тому, как он смотрел на её формы с откровенным вожделением. — Ну? Его взгляд встретился с её. — Ты уверена? — Думаю, я заставила нас обоих ждать достаточно долго, не так ли? Его губы изогнулись, и улыбка медленно расползлась по его лицу, а его взгляд опустился с её лица, чтобы с восхищением оглядеть её тело, когда он наконец приблизился к ней. — Возможно, — сказал он тихо, и его голос стал совсем неслышным, когда, к её удивлению, он опустился на одно колено, как только приблизился к ней. Он закрыл глаза, поцеловав её живот, его руки вернулись на её бёдра всего на мгновение, прежде чем мягко двинуться вниз, как и его рот. — Но я уверяю тебя в одном… Его руки погладили её ноги, когда его голова опустилась ниже, и она закрыла глаза в предвкушении, только чтобы буквально почувствовать, как пол уходит из-под неё, когда он внезапно схватил её за лодыжки и дёрнул их вперёд. Она взвизгнула, падая назад, а затем ахнула от облегчения, когда две сильные руки подхватили её. Он ухмыльнулся ей и осторожно опустил на пол, встав над ней на колени, и закончил свою мысль: — …Ты определённо стоишь того, чтобы тебя ждать. — Из всех… — Локи тихо простонал, целуя её в шею, — дней… — он укусил её чуть выше пульса и заставил захихикать, — ты могла бы выбрать… — он провёл языком до её уха и заставил содрогнуться, — почему это должно было произойти именно сегодня, женщина? Он потянул её за мочку уха зубами, и она извивалась в его руках, тихо смеясь, пока они лежали, запутавшись в его простынях. Он не ожидал, что его утро пройдёт так, и был вне себя от радости, что его импровизированная стратегия прошлой ночью, по-видимому, сработала. Он подозревал, что она догадалась, что произошло, и что это был не просто сон. Его прошептанное признание после этого не оставило места для сомнений. Повернувшись к нему в объятиях, она улыбнулась и, коснувшись его щеки, ответила: — Неужели тебе всегда нужно находить повод для жалоб? — Да, — улыбнулся он в ответ, наклоняясь, чтобы поцеловать кончики её пальцев, — потому что у меня сейчас нет абсолютно никакого желания делать что-либо, кроме как провести этот день, восхищаясь тобой, а это невозможно. — О, я извиняюсь за то, что доставила тебе столько беспокойства, — пошутила она, откатываясь от него, когда он потянулся к ней. Он наблюдал, как она отбросила простыни в сторону и села, свесив ноги с кровати и вытянув руки в воздух, и небрежно пробормотала: — Я просто пойду своей дорогой, чтобы не продолжать досаждать принцу… Он оборвал её тихим рычанием, протянув руку и схватив её обратно в свои объятия, втянув её в свою растрёпанную постель, пока она смеялась. — Принц ещё не отпустил тебя, не так ли? Она хихикнула и покачала головой, когда ловко устроилась на нём, целуя его опухшими губами и прижимаясь к нему. Он придерживал её волосы одной рукой, а другой ласкал её спину, тихонько постанывая в её рот и смутно размышляя, сможет ли сойти с рук, отправив двойника на коронацию Тора. — Я скучала по этому, — прошептала она ему в губы, и он открыл глаза, чтобы увидеть, что она нежно смотрит на него. Он сглотнул и мягко улыбнулся ей, заправляя прядь волос за ухо. — Я горжусь тобой. Она изогнула бровь. — Гордишься мной? Почему? — Ты даже не понимаешь, насколько ты сильна, не так ли? — спросил он, наблюдая, как её глаза ищут ответ в его. — Но ты действительно сильна. Ты напоминаешь мне мою мать. Её глаза смягчились, и он понял, что его слова тронули её. Затем она улыбнулась и сказала: — Это просто немного странно слышать, что я напоминаю тебе твою мать, когда мы… в таком положении. — О какой позе ты вообще могла говорить? — невинно спросил он, одновременно позволяя своим бёдрам тереться о её. Она улыбнулась, и он перевернул её на спину, поменяв их местами и приблизив губы к её шее. — Но я говорю серьёзно, — пробормотал он, осыпая поцелуями путь к её подбородку. — Спасибо, — улыбнулась она, когда он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. Он коснулся её губ кончиками двух пальцев и обвёл их контуры, когда переместился и лёг рядом с ней. Она повернулась на бок, чтобы встретиться с ним взглядом, и он уставился на её губы, пока его пальцы продолжали свой танец на них. — У тебя действительно самый прекрасный рот, который я когда-либо видел. Она улыбнулась, поймав его запястье своей рукой, пока его указательный палец играл с её нижней губой. — А у тебя самые красивые руки, которые я видела у любого мужчины. — Правда? Он наблюдал, как она кивнула и провела ладонью по тыльной стороне его руки, схватив её и оторвав от губ, чтобы осмотреть. Она провела по длине каждого пальца кончиком своего собственного, и со вздохом заметила: — Равные и по красоте, и по таланту. — Хм. То же, что и ты, — ухмыльнулся он, и она лишь взглянула на него, прежде чем начала целовать кончики его пальцев. Он наблюдал, как она двигалась от пальца к пальцу с лёгкой усмешкой, затем тихонько зашипел, когда она слегка укусила кончик его указательного пальца. Она подняла глаза на него, целуя место укуса, затем раздвинула губы и нежно втянула его палец в рот. Он закусил губу и застонал. — Это… не помогает мне избавиться от отсутствия мотивации вставать с этой кровати. Она улыбнулась, когда провела губами по его пальцу, обведя кончик языком и заставив его едва не задохнуться от её откровенных действий. Затем она отпустила его палец и пробормотала: — Я не собираюсь помогать. — И начала снова, на этот раз взяв его средний палец вместе с указательным. Он застонал и задохнулся, с каждой секундой у него оставалось всё меньше и меньше воли продолжать день. Ему действительно нужно было идти — у него были дела, детали, которые требовалось уладить, и брат, с которым нужно было поговорить до начала коронации, но всё это казалось всё более тривиальным, чем дольше эта женщина так бесстыдно ласкала его пальцы. Она, казалось, была довольно увлечена своей задачей, только однажды подняв глаза, чтобы посмотреть на него с выражением, которое было одновременно невинным и дьявольским. Именно тогда он зарычал и вырвал свою руку, быстро оттолкнув её на спину и снова взобравшись на неё, схватив за запястья и прижав их к кровати над её головой. Она широко улыбнулась ему. — Я ещё не закончила. — Я придумал несколько лучших способов использовать твой прекрасный ротик, — промурлыкал он, прежде чем захватить её губы своими. Он был на грани полной потери контроля, когда она прервала поцелуй, чтобы выгнуться и приникнуть к его шее. Он наклонил голову, чтобы дать ей лучший доступ, а затем приоткрыл глаза и заметил часы на противоположной стене. Его глаза расширились, и он выругался себе под нос, отстраняясь. — Мы не можем, — пробормотал он, задыхаясь, освобождаясь от неё, прежде чем его тело успело предать его волю. Он вздохнул, когда подошёл к краю кровати, позволяя ногам коснуться прохладного пола, закрыв глаза и заставив себя успокоиться. «Позже… позже у тебя будет с ней всё время в мире…» Он открыл глаза, когда почувствовал, как её руки обвились вокруг него сзади. Она поцеловала его в щёку и тихо сказала: — Я хочу, чтобы ты знал, что я тоже горжусь тобой. Он повернул голову и весело посмотрел на неё. — И почему это? — Я боялась, что ты будешь… озлоблен, когда настанет этот день, или встревожен. Но ты не такой. Я знаю, ты говоришь, что не хочешь трона, но всё же… я не думаю, что будет легко передать его твоему брату. Это был первый раз за весь день, когда чувство вины кольнуло его изнутри. Была причина, по которой он так хорошо со всем этим справлялся, и он не мог рассказать ей, в чём она заключалась. *Или мог бы? * Он искренне задумался об этом на мгновение. Поймёт ли она, если он расскажет ей, что сделал и почему? Она видела высокомерие и незрелость Тора воочию — наверняка она согласится, что он не готов править. Но согласится ли она с его методами? Сомнительно. И поэтому он продолжал лгать, умалчивая и ничего не говоря, принимая похвалу, которую, как он знал, не заслуживал. — Я также хочу поблагодарить тебя за то, что ты был так… понимающим и терпеливым со мной в эти последние недели. Я знаю, что это было нелегко. И… я также должна поблагодарить тебя за то, что помог мне пережить случившееся. Я бы не справилась без тебя. Он улыбнулся и поцеловал её в щёку. — Тебе это к лицу, дорогая. Но ты справилась бы. Я действительно не так уж много сделал. — Ты был рядом, — улыбнулась она тихим голосом. — Через всё. И это значило для меня всё. Он смотрел на неё, тепло вытеснило его минутную вину, и он кивнул в знак понимания. Он почувствовал знакомое побуждение, желание озвучить то, что чувствовал к ней, и после того, как спонтанно выпалил это прошлой ночью, ему стало гораздо труднее произнести эти слова, когда он не был невидимым над ней. «Скажи… она заслуживает услышать это… как следует», — сказал он себе. Но слова так и остались на кончике его языка. Она провела языком по губам и, казалось, сама собиралась что-то сказать. Робкий стук в дверь прервал этот момент и заставил его застонать от разочарования. — Минуточку! — крикнул он, прежде чем взглянуть на Эмилию, которая отвернулась, выглядя немного удручённой. — Слуги. Она кивнула. — Мне пора идти. Я и так слишком долго тебя задерживала. — Чепуха, — усмехнулся Локи, пристально наблюдая, как она сползает с кровати и начинает подбирать с пола разбросанную одежду. — Возможно, я не увижу тебя до тех пор, пока церемония не завершится. Она кивнула, натягивая платье через голову. — Я так и предполагала. — Тогда мы сможем расслабиться и наблюдать, как Тор в одиночку истощит запасы эля в королевстве и выставит себя большим дураком, чем когда-либо прежде, — ухмыльнулся Локи, не позволяя себе задуматься о том, что Тор, скорее всего, будет тонуть в своих горестях, а не праздновать. Эмилия усмехнулась и подошла к нему, встав между его коленями и наклонившись, чтобы поцеловать его в губы. — Да. А потом мы сможем вернуться сюда и… не спать всю ночь. Он тихо замурлыкал и игриво прикусил её нижнюю губу. — Ты убиваешь меня, женщина. — Хорошо, — улыбнулась она, прежде чем поцеловать его ещё раз и высвободиться из его объятий. — До скорого, мой принц. Он только ухмыльнулся в ответ, не потрудившись прикрыться, наблюдая, как она уходит и впускает служанку в его покои. Он проигнорировал женщину, вздохнул и призвал свой первый слой одежды, просто моргнув. За пять минут служанка убрала его комнаты, не сказав ни слова, пока он одевался в такой же тишине. Он думал о предстоящих событиях дня, пока собирал доспехи, глядя в зеркало в полный рост и останавливаясь, когда осознал, как широко он ухмыляется. Затем ухмылка превратилась в хмурый взгляд, когда его взгляд сосредоточился на волосах. Эмилия всегда умудрялась привести их в беспорядок, оставляя после себя непослушные пряди, которые нужно было укротить, когда она заканчивала с ним. Он нахмурился и с некоторой долей раздражения принялся расчёсывать пальцами непокорные локоны, когда голос матери остановил его движения. — Я должна была ожидать, что ты встанешь раньше своего брата, даже в день его коронации. Он взглянул в зеркало и слегка улыбнулся Фригге, когда она появилась позади него. Она уже была полностью одета и готова к церемонии, элегантно облачённая в изысканное платье из золотого мерцающего шёлка, с безупречно уложенными волосами. — Ты знаешь Тора. Поздно ложится, поздно встаёт, скорее всего, даже опоздает на собственную коронацию. Она усмехнулась, когда он повернулся к ней, сцепив руки за спиной. — Он унаследовал это от твоего отца, веришь или нет. А ты всегда был похож на меня. Во многих отношениях. — Вот почему, кстати, я гораздо привлекательнее старшего сына, — пошутил Локи, заставив Фриггу снова усмехнуться. — Ты, кстати, выглядишь великолепно. — О, эта твоя лесть… — она закатила глаза, подмигивая. — Но я отвечаю тебе взаимностью. Хотя должна спросить… что происходит с твоими волосами? Он оттолкнул её руку, когда она тронула его всё ещё непослушные волосы, и продолжил их приглаживать. — Они плохо себя ведут. Оставь их. — О, не дай Вальхалла, — улыбнулась она, и он не мог не улыбнуться в ответ. Минута молчания прошла, и Фригга со вздохом сказала: — Для меня было важно увидеть тебя сегодня первой. Выражение лица Локи стало более серьёзным, когда она подошла ближе и взяла его руки в свои. Она продолжила: — Ты можешь быть вторым в очереди на трон, но ты никогда не был и никогда не будешь вторым для меня. Я хочу, чтобы ты знал это, Локи, недвусмысленно. Он кивнул и медленно моргнул, одарив её искренней улыбкой. — Я никогда не сомневался в этом, мама. — Хорошо. Но это стоит повторить, особенно в такой день. Он снова кивнул. — Спасибо. Она улыбнулась, а затем вздохнула, когда притянула его в объятия. Он ответил ей взаимностью и слегка удивил её, тихо сказав: — Я люблю тебя, мама. Она отстранилась, обхватив его лицо ладонями, как делала это, когда он был ребёнком, и тепло улыбнулась, ответив: — О, и я тоже люблю тебя, Локи. — Затем она прищурилась и спросила: — Ты уже сказал эти слова своей леди? Его безмятежное выражение лица сменилось лёгкой гримасой. — …И да, и нет. Она подняла бровь, убрав руки с его лица. — Я предпочитаю не спрашивать об этом подробностей. — Я ценю это, — улыбнулся он. Она вздохнула, поднося руку к его щеке. — Учитывая то, что ты дал мне на хранение, я действительно считаю, что тебе давно пора сделать этот шаг. Правильно. — Хм. А я думаю, что тебе нужно проверить будущего короля, не так ли? Она закатила глаза и легонько похлопала его по щеке. — Всегда так охотно отвлекаешься. — Просто пытаюсь не нарушать расписание, — ухмыльнулся он, провожая её к открытой двери. — В конце концов, мне ещё нужно поговорить с Тором до начала церемонии. Она подняла бровь. — Только без шалостей, Локи. Не сегодня. Его глаза расширились в притворной обиде. — Я? Шалости? Ты ранишь меня, мама. — Я серьёзно, — сказала она, невольно улыбаясь, когда они подошли к двери. — Сегодня его день. Ты же знаешь, как он поступит, если почувствует, что что-то ставит под угрозу его праздник. Внезапный прилив внутреннего ликования заставил Локи с трудом сдержать смех. — Да, именно так. Не беспокойся. — Я и не беспокоюсь, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Скоро увидимся, сын мой. Он кивнул, улыбнувшись в ответ, когда она повернулась и ушла. Всегда было такое чувство, будто возвращаешься домой, чтобы лгать, обманывать и смотреть, как его трюки сеют хаос, и сейчас не было исключением. У него были моменты лёгких приступов вины с тех пор, как он привёл свой план в действие, но теперь, когда этот день наконец настал… Он собирался насладиться этим. Он закрыл двери с ухмылкой, возвращаясь мыслями к более насущной задаче — выпрямлению волос.

***

Эмилия возвращалась в свою комнату, когда заметила вдалеке взмах красной накидки. Она поспешила по почти пустому коридору и, завернув за угол, снова увидела ткань, исчезающую в комнате. Когда она вошла в помещение, то обнаружила, что это большое открытое пространство, соединённое, как казалось, с несколькими другими комнатами. Факелы горели вдоль стен, а будущий король Асгарда расхаживал по полу, сжимая в руке кубок, его брови были плотно сведены вместе, а челюсть сжималась с каждым шагом. Он явно нервничал. Эмилия улыбнулась и тихонько постучала в дверь, чтобы предупредить его о своём присутствии, пока он делал глоток из кубка. — Слишком рановато для этого, не думаешь? Он широко улыбнулся, стараясь скрыть прежнее напряжение. — Эмилия! Какой сюрприз! Она улыбнулась и вошла в комнату, сложив руки перед собой, и ответила: — Я не ожидала увидеть тебя проснувшимся и бродящим по дворцу так рано. Одного. С вином. Он взглянул на чашу в своей руке и пожал плечами. — Никогда не рано начинать праздновать. — Нет ничего постыдного в том, чтобы нервничать, — сказала она со знанием дела, подходя и вставая рядом с ним. — Нервничать? — повторил он, глядя на неё свысока. — Воин никогда не нервничает. — Но, возможно, иногда король — это другое. Тор криво улыбнулся, искоса взглянув на неё. — У тебя когда-нибудь заканчиваются умные слова, Эмилия? — Когда я сплю, возможно, — ответила она, и Тор рассмеялся. Она улыбнулась, радуясь, что за последние недели они достигли такого уровня взаимопонимания, когда формальности были отброшены, и она чувствовала себя совершенно комфортно в присутствии старшего принца. — Мой брат рядом? Она покачала головой, хотя по его тону было ясно, что Тор этого хотел. — Я думаю, он всё ещё занят утренними приготовлениями. Тор кивнул, улыбаясь остаткам вина, рассеянно кружа его в чаше. Затем он осушил её и швырнул чашу так сильно, что она разбилась об пол, и потребовал ещё одну. Эмилия подняла бровь, а он оглянулся с усмешкой. — Я не нервничаю. Она улыбнулась. — Тебе и положено нервничать. Взять на себя бремя трона самого могущественного государства во всей вселенной… сегодня ты несёшь на своих плечах тяжёлую ношу. — Умная и мудрая, — размышлял Тор. — Возможно, тебе стоит занять место в моём совете. Она рассмеялась. — Я бы с уважением отклонила это конкретное предложение. Хотя, имей меня в виду, когда тебе понадобится кто-то, чтобы спеть наш гимн в будущем. Он улыбнулся. — Непременно. Прошло несколько мгновений, прежде чем Эмилия вздохнула и сказала: — Я пойду. Желаю удачи на церемонии — я буду там, подбадривая тебя вместе с остальными асгардцами. Он тепло улыбнулся в ответ. Она повернулась, чтобы уйти, но была остановлена его тихим зовом: — Эмилия? Она повернулась и улыбнулась. — Да? В этот момент в комнату вошёл слуга, неся новую чашу вина для принца. Он взял её и подмигнул Эмилии. — Я действительно не нервничаю. — Ни капельки, — усмехнулась она, слегка покачав головой, улыбнулась ещё раз, повернулась и ушла. Остаток утра прошёл без происшествий. Гуннвар помогала Эмилии готовиться и одеваться. Самым сложным было выбрать одно из двух совершенно разных платьев. Гуннвар положила их обоих на кровать, и Эмилия задумчиво смотрела на них, стоя в своём халате и осматривая их. Первое платье было с длинными рукавами, высоким воротом, облегающим и сшитым из мягчайшей, мерцающей ткани, которая была окрашена в алый цвет с серебряными акцентами по всему подолу. Оно было великолепным, и это был бы подходящий поклон человеку, который в тот день должен был занять трон. Но она знала, что всё королевство будет залито цветами Тора. Дети выстроятся вдоль улиц, одетые как он, сжимая игрушечные молоты и надев хлипкие пернатые игровые шлемы, и почти все ликующие граждане будут одеты в красные одежды в знак уважения. Она решила, что лучше быть той гражданкой, которая вспомнит другого принца в этот день, и выбрала второе платье. Оно было сделано из чистого, роскошного изумрудно-зелёного шёлка, оставляя её руки и декольте открытыми, в отличие от первого наряда. Платье легко струилось по её телу и волочилось по полу позади неё, хотя, когда она шла, из-под подола виднелся проблеск золотых туфель на каблуках. На ней была золотая рогатая нарукавная повязка от Локи и золотая головная цепь, которую Фригга подарила ей некоторое время назад. Тёмный меховой жакет завершал образ, и с её волосами, завитыми и ниспадающими на плечи таким образом, что, как она подозревала, Локи буквально заболел бы от желания их растрепать, она вышла из своих покоев и направилась к тронному залу. Дворец был наполнен бурлящей деятельностью, от возбуждённо переговаривающихся придворных до спешащих, но тоже взволнованных слуг, и Эмилия почти физически чувствовала нервную энергию, пульсирующую сквозь стены. Это был такой редкий день в жизни асгардцев, прощание с любимым королём и обретение нового — это было действительно событие, достойное каждой капли суеты вокруг него. Она заворачивала за угол, когда звук взрыва женского смеха заставил её глаза сузиться. Её шаги замедлились, прежде чем остановиться, а затем она услышала ещё больше смеха, от нескольких разных женских голосов, за которыми последовали громкие шёпотом произнесённые слова, заставившие её глаза расшириться до комичных размеров. «Ого, какой он большой!» «Могу ли я потрогать его?» «Нет, я первая его коснусь!» «Дайте это мне, я знаю, как сделать это лучше всего!» Как раз когда у неё отвисла челюсть, она услышала, как знакомый мужской голос весело рассмеялся: — Сейчас, сейчас, дамы, вы все получите свою очередь, я вас уверяю. Не уверенная в том, что она увидит, но всё-таки рискнувшая взглянуть, Эмилия повернула за угол и тут же с облегчением обнаружила Фандрала, прислонившегося к стене в очень невинной позе, с мечом в руке, в то время как четыре дамы лебезили и боролись за его внимание и, по-видимому, за честь полировать его оружие. Эмилия закатила глаза, как только его взгляд встретился с её, и он широко улыбнулся, узнав её. — Леди Эмилия! — Он передал свой меч одной из дам, не глядя на неё, и отошёл от них. — Боже мой, как же вы сегодня очаровательны! Она подняла бровь, когда он дружески поцеловал её руку. — Спасибо. Я не буду говорить, чего я боялась увидеть, когда поворачивала за угол. Он рассмеялся от всего сердца, даже немного откинув голову назад. — О, я могу себе представить. — Он наклонился вперёд и заговорщически прошептал: — Ты же знаешь, какими могут быть эти дамы. Один меч может удовлетворить их только на определённое время. Она слегка поморщилась и ответила: — Если здесь есть двойной смысл, пожалуйста, не вдавайся в подробности. Он снова рассмеялся, и на этот раз она рассмеялась вместе с ним. — О, если бы все дамы обладали вашим остроумием. Скажите, где ваш эскорт? — Сопровождает королеву, конечно, — улыбнулась она. — Сегодня у меня нет сопровождения. Фандрал театрально нахмурился. — Ну, так просто не пойдёт. Могу ли я предложить свои услуги? Остальные будут через минуту. Вы можете стоять на нашей стороне зала во время церемонии и строить глазки своему тёмному принцу. — Глазки? — рассмеялась она, не замечая, как полирующие меч дамы сердито смотрят на неё за то, что она отвлекла Фандрала. — Да, глазки! Позвольте мне продемонстрировать, — ответил Фандрал, прежде чем широко раскрыть глаза, провести тыльной стороной ладони по лбу и заорать высоким голосом: — О, Локи, твоя мужественная красота несравненна, и эти огромные рога на твоей шлеме, возможно, что-то компенсируют, но мне всё равно, потому что твои глаза зеленее самого яркого леса в Ванахейме… Её смех вызвал его собственный, и они громко рассмеялись вместе, прежде чем Эмилия запротестовала: — Я этого не делаю! И я бы никогда не обвинила его в том, что он пытается компенсировать что-то шлемом, когда я не понаслышке знаю, что это не так. — О, боже мой, мои бедные, девственные уши больше не могут выдерживать этот разговор, — пошутил он. — Вы должны быть осторожны, когда разговариваете с такими невинными созданиями, как я, мы очень ранимые. — О да, настолько нежный, что для «полировки твоего меча» нужны четыре женщины, — заметила Эмилия. — Крайне важно содержать меч в оптимальном состоянии! — игриво утверждал он. — Какой прок от воина без сияющего, блестящего, надёжного, прочного меча? Эмилия открыла рот, чтобы возразить, когда позади неё раздался голос Вольштагга: — И какой смысл в коронации без еды? Где, во имя Одина, вся еда?! Когда к ним присоединились Вольштагг, Сиф и Хогун, они обменялись приветствиями и немного поболтали, пока Фандрал не забрал свой меч у любующихся им дам, не вложил его в ножны и не предложил руку Эмилии. — Идём? Она взяла его за руку с широкой улыбкой. — О, спасибо, милорд. Сиф, идя рядом, посмотрела на них и пошутила: — О, боги, только не говорите Локи, что его даму сопровождает кто-то другой, а то сразу появится зеленоглазый монстр. — Я был бы признателен, если бы появились фуршетные столы, — проворчал Вольштагг. — Локи не к чему ревновать, — заметил Фандрал. — Пять минут в моём обществе, и эта дама уже несколько раз меня уколола и даже хвасталась… достоинствами Локи. — Достоинствами? — с любопытством повторила Сиф. — Какого рода? Эмилия открыла рот, чтобы ответить, но Фандрал прервал её, многозначительно подняв брови в сторону Сиф: — Достоинствами. — О, ради Вальхаллы, — пробормотала Сиф, — ещё слишком рано для таких разговоров. Я только что поела. — Поела? — повторил Вольштагг, широко раскрыв глаза. — Съела что? Где? — Ну, ну, — пожал плечами Фандрал, когда они приблизились к тронному залу, игнорируя Вольштагга и по-прежнему обращаясь к Сиф, — если леди желает похвастаться своей удачей… — Я ничего такого не говорила! — рассмеялась Эмилия. — Это полностью твоя вина, что мне вообще пришлось что-то сказать по этому поводу! — Не позволяй ему подловить тебя, — улыбнулась Сиф, глядя мимо Фандрала на Эмилию, пока они шли. — Фандрал почти так же талантлив, как сам Локи, в том, чтобы непреднамеренно втягивать в ужасающе неуместные разговоры. Фандрал широко улыбнулся и подмигнул Эмилии: — Я человек многих талантов. — И держать рот на замке не входит в их число, — заметила Сиф, и Эмилия усмехнулась в ответ. — Ну, какой толк от закрытого рта? Без обид, Хогун, — сказал Фандрал, сверкнув улыбкой их иногда молчаливому другу. Чем больше времени Эмилия проводила в этой компании, тем больше она понимала, почему Локи ладил с Фандралом лучше, чем с кем-либо из них. Они заворачивали за угол, всё ещё весело болтая, когда слуга, проходивший мимо них в противоположном направлении, уронил корзину, полную яблок, и они рассыпались по полу. Довольно крупные фрукты стремительно покатились к ногам Эмилии и Фандрала, и прежде чем слуга успел их догнать, Эмилия слегка взмахнула рукой, и все яблоки исчезли, вернувшись в корзину. Слуга поблагодарил её широко раскрытыми глазами и поспешил прочь, а когда Эмилия взглянула на Фандрала и остальных, они все уставились на неё с отвисшими челюстями. Она моргнула. — Что? — Ты занимаешься магией? — спросила Сиф, выглядя слегка ошеломлённой. — Ну да, — ответила она. — Локи научил меня. Глаза Сиф расширились, и даже Хогун выглядел несколько шокированным. — Локи научил тебя магии? Эмилия слегка заёрзала, взглянув на Фандрала и поправив хватку на его руке, найдя это стояние в центре внимания с устремлёнными на неё взглядами несколько неудобным. — Да. — Не верю, — улыбнулся Фандрал, взглянув на Сиф и остальных. — Помнишь, как королева пыталась убедить его взять ученика? — В тот единственный раз, когда он наконец сдался и взял одну, бедная девочка, которую выбрала королева, убежала в слезах и сказала, что никакая магия не стоит того, чтобы терпеть жестокость Локи, — ответила Сиф. — Можем ли мы снова начать двигаться, пока я не умер от голода? — прервал их Вольштагг, заставив группу снова двинуться в путь. — Это правда, — сказал Фандрал Эмилии, подтверждая рассказ Сиф. — На самом деле, я взял на себя обязанность утешить девушку. Сиф тихонько застонала и многозначительно посмотрела мимо Фандрала на Эмилию. — Дело в том, что тот факт, что Локи научил тебя этому, просто невероятен. Эмилия слегка пожала плечами и ответила: — Я попросила его научить меня несколько месяцев назад, и он согласился. Он ни разу не проявил жестокости ко мне. — Это действительно удивительно, — размышляла Сиф. Эмилия помолчала, прежде чем заговорить снова: — Возможно, в нём есть многое, что вас удивило бы, если бы вы нашли время это заметить. Сиф выглядела так, словно её немного задел этот комментарий, но Фандрал просто улыбнулся и сказал: — В самом деле! Так скажи мне, милая леди, что ещё ты умеешь делать с помощью магии? Разговор продолжался, пока группа не достигла тронного зала, где Эмилия мельком увидела ошеломляющее количество людей, выстроившихся вдоль стен, чтобы увидеть, как Тор займёт свой трон. Высшие дворяне в основном заполнили сам тронный зал, но обычные граждане заполнили остальную часть помещения, выплеснувшись наружу и соединившись с остальным населением, которое в полном составе собралось стать свидетелями этого исторического дня. Эмилия ощутила похожее чувство лёгкого замешательства, как и несколько недель назад, когда Сиф и Три Воина заняли свои места на ступенях, ведущих к трону. Она чувствовала себя не совсем на своём месте, но и не чужой, когда Фандрал вёл её через зал. Она испытывала то же самое однажды, когда Локи сопровождал её, а Один представил её королевству для исполнения гимна. Глаза теперь не были направлены на неё так пристально, как тогда, но дворяне и граждане всё ещё смотрели с любопытством. Фандрал оставил её в самом начале ряда наблюдателей, недалеко от ступеней трона, и она благодарно кивнула ему, когда он улыбнулся ей. Затем он занял своё место на правой боковой лестнице, между Хогуном и Вольштаггом, в то время как Сиф встала слева. Всего несколько мгновений спустя Эмилия улыбнулась, когда Фригга и Локи появились в поле зрения. Они оба были совершенно великолепны, Локи нежно держал руку матери в своей, когда они шли к трону. Эмилия сразу увидела, откуда Локи унаследовал свою грацию, и то, как ласково он смотрел на Фриггу, вызвало улыбку на её лице. Она не привлекла внимания Локи, пока они почти не достигли ступенек. Когда он увидел её, его взгляд быстро скользнул по её платью и цветам, которые она носила, и он улыбнулся ей так, что это было одновременно и признательно, и тепло. Когда королева заняла своё место наверху лестницы, а Локи встал между двумя самыми могущественными женщинами Асгарда, Эмилия взглянула на Фандрала и сдержала смех, когда он приподнял бровь и одними губами произнёс слова «глазки». Она снова перевела взгляд на Локи и прикусила губу, когда увидела, что он открыто изучает её с ног до головы, даже не пытаясь быть деликатным, и бросила на него предупреждающий взгляд, когда он демонстративно облизнул губы. Затем его выражение лица стало невинно обиженным, и она едва сдержала смешок, когда он надул губы. Затем раздался внезапный оглушительный рёв громовых криков и аплодисментов, и всё внимание было приковано к недавно появившемуся Тору. Прибытие старшего принца было именно таким, как она и ожидала. Он смеялся, буквально швырял свой молот, призывал толпу кричать громче, и выглядел так, будто никогда не был счастливее, чем в этот момент. Эмилия улыбнулась и покачала головой, подняв глаза, чтобы увидеть Сиф и Фриггу, которые обе наблюдали за ним, закатывая глаза, и там, где она ожидала похожего выражения на лице Локи, она обнаружила довольно серьёзный взгляд, который был почти… грустным? Казалось, он почувствовал её взгляд на себе, и его странное выражение лица изменилось, когда он взглянул на неё и одарил её гораздо более знакомой ухмылкой. Она улыбнулась в ответ, а затем снова сосредоточилась на Торе, когда аплодисменты и крики наконец стихли, и он опустился на колени перед троном и снял шлем. Она наблюдала, как Тор подмигнул Сиф и обменялся улыбкой с Фандралом, а затем удивлённо улыбнулась в ответ, когда он усмехнулся в её сторону. Его радость, как и всё остальное в нём, была заразительной. Звук удара Гунгнира о золотой пол заставил замолчать всё королевство. Эмилия посмотрела на короля, когда он встал и приготовился передать свой трон сыну. Следующие несколько мгновений прошли как в тумане, нарастающее волнение Тора наполняло воздух подобно ауре, и каждое слово, произнесённое Одином, приближало его на шаг к величию. С каждой клятвой, которую давал принц, его голос становился увереннее и сильнее, пока не настал момент, когда всё, что оставалось Одину, — это провозгласить его королём. Но он этого не сделал. И в тот самый момент, когда два простых слова, «Ледяные великаны», сорвались с губ Короля, а его скипетр пробудил Разрушителя, всё погрузилось в хаос. Пока каждый гражданин вокруг неё ахнул и завыл в панике, Эмилия почувствовала естественный и рефлекторный захват страха внутри, но она промолчала, поскольку её глаза немедленно метнулись к Локи. Он бросил на неё серьёзный, но успокаивающий взгляд, прежде чем взмахнуть рукой и заставить комнату замолчать с помощью магии, позволив Одину обратиться к народу. — Разрушитель сделал своё дело, и злоумышленники мертвы. Всё хорошо. Возвращайтесь в свои дома. Тор, Локи, следуйте за мной. С этими словами Локи отменил заклинание тишины, и панические звуки сменились шёпотом и недоумёнными возгласами, когда Король что-то прошептал Королеве, а затем исчез, и два Принца последовали за ним. Прежде чем у неё появилось время осознать, что только что произошло, Эмилия почувствовала, как её руку взяла тёплая, нежная рука, и она удивлённо подняла глаза, чтобы увидеть Королеву, стоящую перед ней. — Следуй за мной, дорогая, — сказала Фригга, быстро увлекая за собой Эмилию и не давая ей возможности возразить. — Куда мы идём? — Один предпочитает, чтобы я находилась под защитой своих покоев в качестве меры предосторожности в таких случаях. Я хотела бы, чтобы тебе была предоставлена такая же степень безопасности. — Я в замешательстве — не прошло и двух минут после того, как король заговорил о ледяных великанах, как он сказал, что мы в безопасности, — сказала Эмилия, пока они спешили по сети скрытых, более защищённых коридоров. — Как он мог узнать так быстро? — Я знаю не больше тебя, моя дорогая, — призналась Фригга. — Но верь, что если король говорит, что всё хорошо, значит, всё действительно хорошо. Фригга создала шар света, чтобы осветить им путь, когда они приближались к её комнатам, а разум Эмилии продолжал работать, пытаясь понять происходящее. — А что с Тором? Будет ли он всё ещё королём сегодня? — Я предполагаю, что Один не захочет, чтобы восхождение Тора было омрачено нападением йотунов, — ответила Фригга. — У тебя столько вопросов. — Мне жаль. Я только пытаюсь понять, — сказала Эмилия, когда они наконец добрались до покоев королевы. — Вопросы всегда приветствуются, Эмилия, — улыбнулась Фригга, когда они прошли через то, что, казалось, было секретным проходом рядом с одним из её многочисленных книжных шкафов. — Никогда не извиняйся за то, что задаёшь их. Эмилия кивнула и глубоко вздохнула, всё ещё пытаясь со всем этим справиться, когда голос Фригги застал её врасплох. — Есть ли у тебя какая-либо подготовка по самообороне, Эмилия? — О, нет, — покачала головой Эмилия. — Кроме нескольких уроков стрельбы из лука, которые я получила в детстве, но я никогда не была особенно одарённой в этом деле. Фригга кивнула, а затем грациозно села в своём кабинете, поманив Эмилию сделать то же самое. — Тебе следует пройти обучение, теперь, когда ты больше не живёшь простой жизнью в деревне. Учитывая твою близость к нашей семье, ты должна принять эти вопросы во внимание. Эмилия никогда раньше об этом не задумывалась. Дворец всегда казался таким непроницаемым до этого дня, но, возможно, она была убаюкана ложным чувством безопасности. — О. Понятно. — Тебе не обязательно становиться следующей леди Сиф, — заверила её Фригга. — Но ты должна уметь защищать себя в случае непредвиденного нападения. И нет недостатка в тех, кто готов тебя учить. На самом деле, я бы и сама с радостью это сделала. — Это было бы замечательно! — улыбнулась Эмилия. — Тогда мы назначим дату начала. А пока, — вздохнула Фригга, — я полагаю, ты составишь мне компанию, пока мужчины не разберутся с опасностью. Эмилия кивнула, в её животе всё ещё была яма беспокойства. Она почувствует себя лучше, когда Локи закончит с Одином и Тором, и сможет сам сказать ей, что всё в порядке. Но этот момент так и не наступил. Последующие часы были полны разочарования и одного нового страха за другим. Когда стражник пришёл сообщить Фригге, что всё действительно хорошо и что ей больше не нужно оставаться в её покоях, Эмилия быстро отправилась на поиски Локи. Она не была уверена, где искать, поэтому сначала проверила его комнаты, прежде чем отправиться на поиски по дворцу. Когда она случайно наткнулась на Большой зал, то обнаружила перевёрнутые столы и еду, разбросанную по полу, но никаких признаков Локи, Тора или кого-либо ещё, кроме слуг, убирающих необъяснимый беспорядок. Она вздохнула и, найдя стражника, спросила, не видел ли он младшего принца, и стражник сказал ей, что оба принца только что направились во двор. Она поблагодарила его и поспешила туда. Но, к своему ужасу, она не нашла никаких признаков их присутствия снаружи. Всё больше расстраиваясь, она повернулась и застыла, увидев, как стражник спешит к дворцу, сообщая другому, что у него есть «срочные новости от принца» для Одина. То, как мужчина это произнёс, вызвало всплеск страха внутри, который она не могла объяснить, и поскольку у неё не было более подходящих зацепок, она тихо последовала за ним обратно во дворец. Она так и не услышала, что сказал стражник, по крайней мере, из его собственных уст. Он передал Всеотцу своё сообщение, когда тот снова сидел в тронном зале, и из своего места за углом в коридоре она не могла услышать ни слова. Однако она едва не вскрикнула от неожиданности, когда Один внезапно выскочил из тронного зала со всей силой и целеустремлённостью гораздо более молодого человека, даже не взглянув в её сторону, когда он направился к выходу из дворца, рявкая приказы немедленно подготовить Слейпнира. Она была так удивлена, что подпрыгнула, когда Фригга появилась рядом с ней и положила руку ей на плечо. — О! Моя королева, прости, я не... Фригга покачала головой. — Всё в порядке. — Что происходит? — спросила Эмилия с некоторым отчаянием. — Они ушли в Ётунхейм, — тяжело сказала Фригга. — Всеотец отправляется за ними. У Эмилии отвисла челюсть. — Йотунхейм? Но — зачем?! — Если я знаю своих сыновей, — вздохнула Фригга, — я не сомневаюсь, что именно Тор убедил Локи и воинов пойти с ним. Эмилия огляделась вокруг, широко раскрыв глаза, ощущая, что ужас, который она испытывала ранее, был просто ничтожным по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас. Одна лишь мысль о Локи на этой ледяной планете, окружённом огромными ледяными великанами, которые значительно превосходили его численностью — какая безумная идея привела его туда? — Не паникуй, — сказала Фригга Эмилии, слегка сжав её плечо. — Всеотец вернёт их. Это далеко не первый раз, когда происходит что-то подобное. Эмилия кивнула, хотя и слышала скрытую тревогу в голосе самой королевы. — Могу ли я подождать с вами? Снова? — Конечно, — улыбнулась Фригга. — Спасибо тебе за это. И так две женщины ждали. Минуты, которые казались часами, проходили, пока они ждали у главного входа во дворец, в основном в тишине, тревога росла с каждым мгновением. Затем, наконец, снаружи послышался стук копыт и голоса. Эмилия ахнула и прикрыла рот, когда Хогун и Вольштагг ввалились во дворец, неся истекающего кровью и стонущего Фандрала. Сиф шла рядом с ними и быстро успокоила королеву: — Тор и Локи оба в безопасности, моя королева. Как только тяжесть покинула сердце Эмилии при этих словах, другая появилась на её месте, когда звук стонов Фандрала едва затих, когда два других воина потащили его по коридорам к лечебной палате. — Сиф, — спросила Эмилия немного отчаянно, — что случилось? С Фандралом всё будет в порядке? — Его пронзили, — ответила Сиф. — Он пережил и худшее, но... Фригга прочла панический взгляд в глазах Эмилии и снова положила руку ей на плечо. — Иди. Локи будет там. Эмилия моргнула в замешательстве. — Но... — Ты беспокоишься за своего друга — пойди и проверь, всё ли с ним в порядке. Локи не за горами. Эмилия неохотно кивнула и пошла по коридору, благодаря судьбу за то, что Локи хотя бы вернулся живым. К тому времени, как она добралась до лечебной палаты, её страхи были немедленно развеяны. Фандрал будет в полном порядке, даже не останется шрама, который бы напоминал о сегодняшних травмах. Несмотря на это, целители всё равно почти сразу выгнали её из комнаты, заявив, что у неё нет там никаких официальных дел, и она просто занимает место без необходимости. Вместо того, чтобы раздражаться, она просто была благодарна, что Фандрал в порядке, и воспользовалась возможностью, чтобы снова попытаться найти Локи. И так же, как и раньше, она не смогла его найти. Незаметно для Эмилии они разминулись буквально на считанные секунды. Он направлялся в палату исцеления, когда она выходила из неё с другой стороны. Затем он покинул воинов, направляясь в хранилище оружия, когда она повернула за угол на несколько минут раньше и разминулась с ним на полпути. Пока она бродила, размышляя, стоит ли заглянуть в его покои, Эмилия начала слышать странные шёпоты от проходящих мимо слуг. Когда она в третий раз услышала слово "изгнание" в сочетании с именем Тора, она снова начала беспокоиться. Что, во имя Вальхаллы, произошло, о чём она ничего не знает? После ещё одного бесплодного блуждания по дворцу Эмилия прекратила свои поиски и решила отправиться в покои Локи. Если его там не было сейчас, то он появится там в конце концов, а её ноги болели от того, что она так много ходила по дворцу в течение дня. Но ничто не могло подготовить её к тому, что она обнаружила в комнате Локи. Она не знала, что Король теперь спал под магической вуалью в своих покоях, пока его Королева беспокоилась рядом с ним. Старший Принц, тем временем, лежал без сознания в чужом царстве, пока она искала младшего, думая, что шёпот, который она слышала в коридорах, не может быть правдой. Когда она достигла дверей покоев Локи, она не постучалась и не колебалась, прежде чем схватить золотую ручку и толкнуть. Когда она встретила сопротивление, она нахмурилась и толкнула снова. Дверь не была заперта, но что-то внутри удерживало её закрытой. Она нахмурилась и вложила весь свой вес в следующий толчок. С помощью небольшого магического взрыва она наконец-то открыла дверь. Её облегчение от этого исчезло, как только она заглянула в комнату и увидела, в каком она состоянии. Мебель лежала сломанная, в острых кусках, которые валялись на обычно безупречном полу. Битое стекло лежало среди обломков, перевёрнутое и ожидающее, чтобы порезать ничего не подозревающую ногу, частично прикрытое разорванными страницами того, что когда-то было книгами. Золотой рогатый шлем лежал небрежно брошенным среди обломков, и сердце Эмилии дрогнуло, когда она увидела его. Сейчас она была напугана больше, чем когда-либо в этот день. — Локи? — осторожно позвала она, аккуратно пробираясь сквозь беспорядок и осматривая комнату в поисках любого признака, где он находится. Она прошла мимо того, что когда-то было его письменным столом, перешагнула через особенно большой кусок стекла и приблизилась к краю его пустой кровати, направляясь к его ванной. Она услышала что-то похожее на тихий всхлип и удушье, и нашла его. — Локи, — выдохнула она, и её сердце почти наверняка замерло при виде гордого, высокомерного принца, которого она так любила. Он сидел на полу рядом со своей кроватью в разорванной одежде, прислонившись спиной к стене, подтянув колени почти к груди и зарывшись пальцами в волосы, нещадно дёргая их. Он не поднял глаз, когда она произнесла его имя, поэтому она повторила его и сделала шаг вперёд. Её конечности дрожали, а сердце билось всё быстрее с каждым мгновением, пока он, казалось, не слышал её. Что-то было явно, ужасно, катастрофически неправильно. — Локи, — снова сказала она, опускаясь на колени перед ним, пока он продолжал хвататься за свои волосы и издавать слабые всхлипывающие звуки, которых она никогда не слышала от него раньше. Она осторожно протянула обе руки и медленно поднесла их к рукам Локи, которые сжались на его макушке. — Посмотри на меня, — тихо сказала она, потянув его руки и не встретив сопротивления. Она опустила их и держала перед собой, затаив дыхание, когда Локи наконец начал поднимать голову. Её сердце разбилось, когда их взгляды встретились. Его яркие зелёные глаза были тусклыми, покрасневшими и опухшими от рек слёз, которые оставили широкие, мокрые следы на его щеках. Его кожа была почти пепельного цвета, его губы дрожали от угрозы новых слёз, и хотя он смотрел прямо на неё, Эмилия не могла не подозревать, что он на самом деле вообще её не видит. — Скажи мне, Локи, — прошептала она, нежно поднося руку к его щеке. — Пожалуйста... скажи мне, что случилось. Он продолжал смотреть на неё — сквозь неё — и её страх начал расти. Его глаза стали немного стеклянными, и чем больше она произносила его имя, тем меньше он, казалось, её слышал. — Локи! — В отчаянии она наконец схватила его лицо обеими руками и почти закричала прямо на него. Она сразу поняла свою ошибку, когда его глаза вспыхнули, но не узнаванием. Они вспыхнули гневом и тем же далёким, полубезумным взглядом в тот же момент, когда его рука метнулась и обхватила её горло. Она вскрикнула от неожиданности, но быстро заставила себя замереть, когда поняла, что он не сжимает и не давит на её горло. Она схватила его за запястье рукой и смотрела на него умоляюще, как ей показалось, целую вечность, ожидая, когда на его лице отразится осознание. Когда это наконец произошло, он моргнул несколько раз, а затем посмотрел вниз на свою хватку на её горле. Его глаза расширились от ужаса, и он отпустил, как будто обжёгся, мгновенно свернувшись калачиком и снова зарыдав, наполовину завыв, наполовину бормоча что-то себе под нос. Она смотрела в замешательстве, и единственное слово, которое она могла различить из его выкриков, было: "монстр". Отбросив естественный страх и любые сомнения, она метнулась вперёд, потянулась к нему и собрала его в своих объятиях, крепко прижимая к себе, несмотря на его сопротивление. Он ударил её однажды, дважды, затем его руки просто упали на колени, хотя его рыдания становились лишь громче и отчаяннее, и она крепче обняла его, гладя его по волосам и шепча ему на ухо. — Шшш, я здесь, — тихо произнесла она, игнорируя то, как её собственные глаза наполнились слезами от вида его боли. — Я здесь, Локи. Всё будет хорошо, я здесь. Эмилия не знала, сколько времени они сидели так, пока его слёзы не прекратились и его дыхание не стало более ровным. Её шок от такого проявления эмоций, которое он всегда так старательно скрывал, вызвал в её сердце множество вопросов, но она не осмеливалась задать их сейчас. Вместо этого она продолжала крепко обнимать его, ожидая, когда он наконец заговорит. Когда он наконец сделал это, его голос был сырым и тихим, иногда прерываемым резкими вдохами. — Он лгал мне, — прошептал Локи, не поднимая глаз. — Всю мою жизнь... всё это время... Эмилия молчала, позволяя ему найти слова, не торопя его, просто держа в своих объятиях. — Я не его сын, — прохрипел он, глядя в пол, слёзы снова полились по его щекам. — Я никогда не был его сыном. Эмилия нахмурилась, не понимая, о чём он говорит. — Локи, я не понимаю... — Я не...я... — его голос дрогнул, и он наконец поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, и она была потрясена столь глубокой болью, которую увидела в его обычно ясных и уверенных глазах. — Я не Асгардец. Она продолжала хмуриться, совершенно сбитая с толку его словами. — О чём ты говоришь? Он медленно и глубоко вздохнул, когда понимание того, что он собирается сказать вслух, проявилось на его лице. — Я... я сын Лафея. Эмилия моргнула. Она знала это имя, знала ужасные истории, которые были связаны с ним, и она не могла понять, что Локи пытается ей сказать. — Король йотунов, Лафей, — продолжил Локи, его голос теперь был почти удивительно ровным. — Я... из расы монстров, которых боялись в детских сказках. Я — один из них. Её сердце пропустило удар, когда она начала понимать его слова. Принц перед ней говорил, что по рождению он был ледяным гигантом, одним из существ, которые задолго до ее рождения пытались захватить Землю и были извечными врагами Асгарда. Это казалось полной бессмыслицей, но его лицо было как никогда серьёзным, и она никогда не видела его в таком агонизирующем состоянии. — Локи, ты не... — начала она, но он перебил её, выскользнув из её объятий и сев более прямо, и хотя его голос обрёл больше силы, он всё ещё был наполнен чем-то похожим на отчаяние. — Когда я дрался с ними в их мире, меня коснулся один из них, — сказал он, глядя на свою руку и пристально изучая её. — И моя рука... моя кожа... я видел это. Я видел себя, своё истинное "я", свою йотунскую природу. — Его глаза метнулись к ней, когда он заговорил быстрее. — Тор не видел. Он был занят, сражался, убивал их... но я видел. И затем, когда мы вернулись, когда Всеотец вмешался и привёл нас обратно в Асгард, я... я бросил ему вызов. И он признал это. — Снова появились слёзы, и его голос снова дрогнул. — Он забрал меня, когда я был всего лишь младенцем, оставленным умирать в храме. Он сказал... сказал, что он надеялся, что я могу однажды быть мостом между нашими народами. Что я могу однажды стать инструментом для построения мира между нашими мирами. — Его голос стал наполненным презрением, и Эмилия почувствовала, что её собственные глаза наполняются слезами. — Он никогда не планировал, чтобы я был королём. Он никогда не мог позволить монстру сидеть на троне Асгарда. Она протянула руку и схватила его за запястье, осторожно сжимая его. — Ты не монстр, — твёрдо сказала она. — Ты Локи. Ты всегда был и всегда будешь Локи, независимо от обстоятельств твоего рождения. Он смотрел на неё, глаза всё ещё были влажными от слёз, но теперь в них появилось что-то вроде изумления, словно он не мог поверить, что она всё ещё была здесь. Что она всё ещё хотела касаться его. Он покачал головой, снова глядя вниз на свои руки. — Я монстр, — прошептал он. — Я — то самое существо, о котором нам рассказывали, чтобы мы боялись. Чтобы мы ненавидели. — Ты не монстр, — повторила она, выпрямляя спину и сильнее сжимая его руку. — Один из тех, кто открыл мне дверь в мир магии, кто показал мне, как найти свет даже во тьме, кто научил меня открывать свой разум для новых возможностей — это не монстр. То, что ты родился с синей кожей вместо бледной, не определяет, кто ты или что ты, Локи. Его глаза снова поднялись к ней, впитывая её слова. — Но я... — Ты Локи, — сказала она твёрдо, её голос оставался ровным и убеждённым, хотя её сердце всё ещё колотилось от недавнего открытия. — Принц Асгарда, сын Фригги, — она сделала паузу, — и сын Одина. Его глаза потемнели, и он начал отстраняться, но она не позволила ему. — Да, Один, — сказала она, подчёркивая имя. — Человек, который растил тебя. Возможно, он не дал тебе жизнь, но он дал тебе дом, семью. Возможно, он не был идеальным, возможно, он скрывал правду, но разве он не любил тебя? Разве Фригга не любит тебя? Разве Тор не любит своего брата? Локи не ответил, просто смотрел на неё с бурлящими эмоциями в глазах. Эмилия глубоко вздохнула и снова взяла его руки в свои, крепко держа их. — Ты можешь быть рождённым ледяным гигантом, Локи, но ты был взращён как сын Одина, и ты стал одним из величайших принцев, которых когда-либо знал Асгард. То, кем ты являешься здесь, — она положила одну руку ему на грудь, над сердцем, — определяет тебя больше, чем цвет твоей кожи или имя твоего биологического отца. Он посмотрел на её руку, лежащую на его груди, и его собственная рука накрыла её. Он сидел в тишине, впитывая её слова, и она видела, как его дыхание становится более ровным, как его плечи начинают расслабляться от их напряжённого состояния, и то, как его глаза больше не были такими дикими и отчаянными, как прежде. — То, что ты сейчас узнал, должно быть, потрясло тебя до глубины души, — продолжила она мягче. — И это твоё право — чувствовать боль, гнев, предательство. Но не позволяй этому определять тебя. Не клейми себя монстром из-за того, что ты не выбирал и не мог контролировать. Он не ответил, но начал кивать, почти незаметно, словно соглашаясь с её словами, или по крайней мере, желая в них поверить. Она мягко улыбнулась и сжала его руку. — Ты не один, Локи. Когда он наконец заговорил, его голос был хриплым и тихим, но твёрдым. — Он изгнал Тора, — сказал он, и в его глазах промелькнула неожиданная вспышка тревоги. — Он лишил его силы и выбросил в Мидгард. Эмилия вздохнула, наконец-то понимая шёпот, который она слышала по всему дворцу. Один из принцев потерялся для них, по крайней мере на какое-то время, и это объясняло многое, особенно эмоциональное состояние Локи — не только собственное откровение, но и внезапное изгнание брата. — Почему он это сделал? — В Ётунхейме, — ответил Локи, и его взгляд стал отстранённым, вспоминая, — Тор убивал их десятками. Он был безрассуден, поставил всех нас под угрозу, и это могло привести к войне. Всеотец прибыл, чтобы спасти нас, но Тор... он бросил вызов Отцу, даже после того, как мы вернулись. Он был... он был полон ярости, жаждал крови, хотел войны. И Один... — Локи покачал головой, словно до сих пор не мог в это поверить, — он лишил его силы и изгнал его. — Затем Локи поднял к Эмилии глаза, полные страдания. — Я причина всего этого. — Нет, — твёрдо сказала она. — Ты не просил, чтобы гиганты проникли в хранилище. — Но я... — он замер, а затем его глаза расширились, глядя на неё со смесью страха и замешательства. — Как ты узнала, что они были в хранилище? Эмилия нахмурилась. — Один сказал об этом. На церемонии, он сказал, что Разрушитель сделал своё дело, и ледяные гиганты мертвы. Если Локи и хотел что-то ответить на это, он этого не сделал, и просто кивнул, но Эмилия отметила странное выражение его лица — не совсем вина, но определённо что-то похожее на неловкость. Эмилия вздохнула и положила руку на его щёку, поднимая его лицо, чтобы он смотрел ей в глаза. — Послушай меня, — сказала она, с каждым словом усиливая убеждённость в своём голосе. — Я не знаю всех деталей произошедшего сегодня, и, возможно, никогда не узнаю. Но я знаю тебя, Локи. Я вижу тебя, настоящего тебя, независимо от того, какого цвета твоя кожа от рождения или какое имя носил твой биологический отец. И я клянусь тебе, здесь и сейчас, что я всегда буду видеть тебя таким. — Она сделала паузу, сглотнув ком в горле. — Я люблю тебя, и ничто не изменит этого. Его глаза расширились, и в них промелькнуло столько эмоций, что Эмилия с трудом могла их расшифровать. Удивление, благодарность, сомнение, и да — ярко и чисто — любовь, настолько сильная, что она буквально ощущала её тепло. — Эмилия, — прошептал он, а затем его руки обвились вокруг неё, притягивая её близко, и он уткнулся лицом в её шею, обнимая её так крепко, словно она была единственным, что удерживало его от падения в пропасть. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он ей на ухо. — Всей душой. Она обняла его в ответ, закрыв глаза и позволив слезам облегчения течь по щекам. Они сидели так некоторое время, просто держась друг за друга, находя утешение в присутствии друг друга посреди хаоса этого дня. Наконец он отстранился, вытирая глаза и выглядя почти смущённым из-за своего эмоционального срыва. — Прости за... всё это, — сказал он, обводя рукой вокруг себя и указывая на комнату, всё ещё находящуюся в полном беспорядке. Она мягко улыбнулась, коснувшись его щеки. — Тебе не за что извиняться. — Она окинула взглядом комнату и слегка усмехнулась. — Хотя, возможно, тебе стоит научиться выражать свои эмоции более конструктивным способом. Уголок его рта дёрнулся в крошечной улыбке — первой с того момента, как она нашла его. — Я буду иметь это в виду. Она кивнула, затем сделала глубокий вдох. — Что теперь? Локи взглянул на неё, и в его глазах мелькнула тень тревоги. — Я не знаю. Всеотец... он упал в Сон Одина сразу после изгнания Тора. И сейчас... сейчас Асгард остаётся без короля. Эмилия нахмурилась, обдумывая его слова. Один в Сне, Тор изгнан... это означало, что... — Тогда ты должен принять трон, — сказала она, осознавая это. — Как второй сын, ты следующий в очереди. Он смотрел на неё с таким количеством эмоций в глазах, что она едва могла их расшифровать, а затем медленно кивнул. — Да. Кажется, так. — Ты будешь замечательным королём, — сказала она с убеждением, сжимая его руку. — У тебя есть мудрость, дальновидность и понимание политики, которых часто не хватало Тору. Он слабо улыбнулся, но она заметила, что улыбка не достигла его глаз. — Возможно. Но не думаю, что Асгард готов принять йотуна на своём троне. — Они не узнают, если ты сам им не скажешь, — возразила она. — Ты был принцем всю свою жизнь. Они видят в тебе сына Одина, и ничто не должно изменить этого. Локи открыл было рот, чтобы ответить, но резкий стук в дверь прервал их разговор. Он выпрямился, мгновенно надевая маску спокойствия, хотя она видела, как его руки всё ещё слегка дрожали. — Войдите, — позвал он, его голос был удивительно твёрд. Дверь открылась, и вошёл стражник, немного шокированный беспорядком в комнате, но быстро опомнившийся. — Мой принц, Совет собирается в тронном зале. Они просят вашего присутствия. Локи кивнул, отпуская руку Эмилии и поднимаясь на ноги. Она наблюдала, как он почти физически трансформируется перед её глазами — спина выпрямляется, подбородок поднимается, и весь его облик излучает королевское достоинство, несмотря на разорванную одежду и следы слёз, ещё видимые на его лице. — Я скоро буду, — сказал он стражнику, который поклонился и вышел. Когда дверь закрылась, Локи взглянул на Эмилию, и она увидела в его глазах мелькнувшую уязвимость, прежде чем она снова была скрыта. — Мне нужно идти, — сказал он. Она встала и подошла к нему, взяв его лицо в свои ладони. — Ты справишься, — сказала она уверенно. — Ты гораздо сильнее, чем думаешь. Он слабо улыбнулся и наклонился, чтобы коснуться своим лбом её лба. — Спасибо, — прошептал он. — За то, что нашла меня. За то, что осталась. Она улыбнулась и слегка приподнялась, чтобы поцеловать его. — Я всегда буду рядом. Он кивнул, и она отступила, когда он взмахнул рукой, и зелёное сияние магии окутало его с головы до ног. Через мгновение он стоял в своей полной церемониальной одежде, безупречный и царственный, словно последнего часа никогда не было. Только его глаза, всё ещё немного покрасневшие, выдавали пережитые эмоции. — Я вернусь, как только смогу, — сказал он, направляясь к двери. — Оставайся здесь, если хочешь. Или иди к себе и отдохни. Сегодня был долгий день. Она кивнула, провожая его взглядом. Когда дверь закрылась за ним, она наконец позволила себе выдохнуть и осесть на край кровати. Её разум кружился от всего произошедшего сегодня, от всего, что она узнала. Локи, ледяной гигант по рождению, но асгардец в душе. Тор, изгнанный на Землю. Один, погружённый в Сон. И Локи, вскоре несущий бремя трона. Она не знала, что принесут ближайшие дни, но была уверена в одном: она будет рядом с ним, поддерживая его всем своим существом, независимо от того, куда заведёт их судьба. Эмилия вздохнула и оглядела разрушенную комнату. Может быть, она могла бы немного прибраться, пока ждёт его возвращения. С решительным кивком она встала и начала собирать разбросанные книги, думая о том, что даже среди хаоса можно найти порядок, если только постараться. Точно так же, как среди открытий, потрясших самые основы его существования, Локи мог найти новый путь вперёд. И она будет рядом с ним на каждом шагу этого пути. Разбирая беспорядок, она обнаружила среди осколков маленькую шкатулку, каким-то чудом не пострадавшую в разрушительном вихре гнева Локи. Она осторожно подняла её, узнав тончайшую работу, характерную для ювелиров Асгарда. Открывать ли? Это было бы вторжением в личное пространство Локи... Но её любопытство победило, и она осторожно приподняла крышку. То, что она увидела внутри, заставило её дыхание прерваться: изысканное кольцо из золота и серебра, переплетённых в узоре, напоминающем две судьбы, связанные вместе, с небольшим, но удивительно чистым изумрудом, идеально подходящим к цвету его глаз. Обручальное кольцо. И судя по его размеру, предназначенное для неё. Она быстро закрыла шкатулку и положила её обратно, где нашла, чувствуя, как её сердце колотится в груди. Среди всего хаоса и боли этого дня, среди всех откровений и перемен, один факт оставался неизменным: Локи любил её. И она любила его, независимо от того, каким было его происхождение или каким может стать его будущее. С новой решимостью она продолжила приводить комнату в порядок, готовясь встретить его, когда он вернётся — теперь уже не как принц, но как регент Асгарда. Но для неё он всегда будет просто Локи, человеком, укравшим её сердце своей сложной, противоречивой, но неоспоримо прекрасной душой. ---