Ruin

Локи проснулся позже обычного, с хмурым лицом и выражением замешательства. Перевернувшись с живота на спину, он задумался, куда пропали его простыни. Посмотрев направо, он увидел Эмилию, свернувшуюся маленьким клубочком под простынями, которые она перетянула на себя. Видна была лишь верхняя половина её лица — она укуталась как ребёнок. Девушка спала в его постели каждую ночь с тех пор, как началось её "изгнание", и совместный сон с ней стал неожиданно приятным опытом. С юных лет он не делил постель ни с кем, кроме Тора, и поначалу мысль о том, чтобы спать рядом с женщиной, казалась нелепой. Однако вместо ожидаемого дискомфорта он обнаружил, что Эмилия — идеальная компаньонка: тихая, нежная и ненавязчивая. Проводить с ней ночи было приятно. Хотя она спала крепко, он — нет. Во многие беспокойные ночи, когда он просыпался без видимой причины, он иногда позволял себе дерзко пользоваться её доступностью. По утрам эта ситуация часто давала те же преимущества, и он пришёл к выводу, что делить с ней постель — сплошное удовольствие без недостатков. Сегодняшнее утро выдалось особенно ленивым. Локи придвинулся ближе и аккуратно стянул простыню с её лица, отчего она слегка пошевелилась, когда ткань скользнула к плечу. Он уткнулся носом в её шею, целуя прохладную кожу, которая постепенно теплела под его нежными прикосновениями, пробуждая девушку. Её пальцы нашли его волосы, пока он продолжал покрывать шею лёгкими поцелуями, не замечая, как довольно она мурлычет. Затем он поднял голову и поцеловал её в губы, полностью развернув кокон простыней и притянув её к себе. Она охотно ответила на поцелуй с утренним энтузиазмом. Ему нравились эти утренние моменты — они отличались от их ночных встреч. Ранние часы были более неторопливыми и расслабленными; оставаясь наедине, они могли провести целый час в постели, не желая вставать, пока это не становилось абсолютно необходимым. Однако сегодняшнее утро было обречено с самого начала. Открыв глаза, Локи вспомнил, какой сегодня день, но Эмилия, очевидно, этого не осознавала — иначе она бы с криком выскочила из постели, паникуя из-за опоздания. Он ждал, когда она это поймёт, а пока углублял поцелуи, скользя пальцами по её телу, пока она беззаботно отвечала на его прикосновения. — Уже поздно? — наконец тихо спросила она, глядя на его губы. — Вполне, — ответил он с лёгкой ухмылкой, целуя её в подбородок, а затем в челюсть, вызывая у неё тихое мяуканье. Она снова поймала его губы своими, и Локи уже собирался напомнить ей о предстоящем дне, но не успел — её губы внезапно замерли. Он открыл глаза и увидел, как её взгляд расширяется от осознания, а затем она, смущённая, отстранилась и почти выскочила из кровати. — Вечеринка! О нет, я так опоздала! Почему ты меня не разбудил?! О нет, нет, нет. Локи встал, с удовольствием наблюдая, как она пытается натянуть платье, выглядя при этом такой растрёпанной и забавной, что едва справлялась с этой задачей. Она металась по комнате, хватая туфли, одновременно пытаясь привести в порядок волосы и надеть обувь. — Эмилия. Она подняла глаза, заметив его жест, призывающий подойти. — Локи, нет, я должна. — Эмилия, — повторил он с большей настойчивостью. — Подойди сюда. Она вздохнула и покорно приблизилась. Он игриво прищурился, прежде чем взмахнуть рукой, мгновенно приведя её в порядок. Затем он взял её за руку, и она с облегчением выдохнула. — Я думала. — Я знаю, что ты думала, — с улыбкой произнёс он. — Тебе нужно научить меня делать это самостоятельно. Он пожал плечами. — Возможно. А сейчас иди и готовься. Нас ждёт непростой день. Она улыбнулась в ответ, и это было заразительно. Вскоре он проводил её до её комнаты и остался один. Глубоко вздохнув, он наконец встал с кровати, размышляя о странностях предстоящего дня. Фригга была в восторге от своих планов — сопровождать Эмилию на первое празднество в честь Тора, представляя их как официальную пару. Это означало, что он теперь "ухаживал" за ней, каким бы парадоксальным это ни казалось, и, к его облегчению, Один одобрил это. Сначала король был осторожен из-за скандального характера отношений после её предыдущей помолвки и последующего изгнания, но поскольку её статус не был подорван, а Фригга всецело поддерживала её, он дал своё согласие. Впрочем, Локи сомневался, что Один был бы столь же великодушен, будь Локи наследником трона. Это не имело значения. Его устраивало текущее положение дел. Он добился своего, и, неведомо никому, кроме него самого, эти празднества могли оказаться бесполезными, если его тайные планы увенчаются успехом. Сцена была готова, и теперь ему оставалось лишь дождаться своего выхода. Эти мысли улучшили его настроение. Одевшись и выйдя из комнаты, он направился по коридору к матери, как обычно. Проходя мимо двух стражников в конце коридора, он внезапно остановился, прищурившись. Он вернулся и снова взглянул на одного из охранников. Мужчина смотрел прямо перед собой, выполняя свой долг, и Локи задумался, не был ли бывший жених Эмилии поставлен здесь в качестве шутки. Из всех мест во дворце его назначили именно сюда. — Как долго ты уже здесь, стражник? — спросил Локи. — Две недели, Ваше Высочество, — ответил тот, не глядя на принца. Теперь это был выбор, а не протокол. — А твоя смена? — С ночи до утра, Ваше Высочество. — А, — ответил Локи. Он отвернулся, в его голове уже формировался озорной план, как отплатить стражнику. Эмилия не могла поверить, что именно сегодня, из всех дней, она проспала. Она так нервничала из-за предстоящего события, что теперь была в бешенстве от своей оплошности. Благодаря магическим заклинаниям Локи, она почти вовремя прибыла на последние репетиции, опоздав недостаточно, чтобы вызвать подозрения. Это заняло около двух часов, после чего она вернулась в свою комнату, чтобы быстро перекусить, пока Гуннварр готовила её к торжеству. Сама подготовка оказалась настоящим испытанием. После купания, мытья и умащения ароматными маслами она вернулась в спальню с Гуннварр и ждала, пока служанка принесёт её платье из гардеробной. Когда та вернулась с чёрным чехлом, положила его на кровать и развязала, Эмилия почувствовала, как у неё отвисла челюсть. — О боже, это то, что сделала для тебя Королева? — спросила Гуннварр, осторожно поднимая платье и рассматривая его с лёгким недоумением. Эмилия отдала заказ королевской портнихе несколько недель назад, выбрав лёгкий аквамариновый фасон для выступления на празднике. Однако платье перед ней совсем не походило на выбранное — оно было золотистым с едва заметными оттенками зелёного и, несомненно, гораздо более откровенным. — Нет, — произнесла Эмилия, касаясь необычайно роскошной ткани. — Полагаю, цвет явно указывает, кого мне следует благодарить за это. — Этот ваш принц неисправим. Никакого стыда, и он таким был с самого детства. — Ты, должно быть, давно служишь королеве, — заметила Эмилия, пока Гуннварр расстёгивала крошечные пуговицы на спине платья. — С тех пор, как была в твоём возрасте, — ответила служанка. — Королева ценит мою твёрдую руку. Любой другой член королевской семьи давно уволил бы меня за это, но я пользуюсь её доверием. Подозреваю, именно поэтому она назначила меня к тебе — чтобы я присматривала за её сыном и следила, чтобы он хорошо к тебе относился. А теперь давай, надень это, и посмотрим, как оно на тебе сидит, дитя. Вскоре Эмилия стояла перед зеркалом в полный рост, не в силах отрицать, что платье выглядело на ней потрясающе. Оно идеально облегало фигуру, мягкая золотая ткань подчёркивала изгибы, создавая великолепный силуэт. Единственное, что её беспокоило — прозрачная вставка на правом боку, простирающаяся вдоль бедра до конца юбки, прикрытая лишь тонкой прозрачной тканью с замысловатыми золотыми узорами и тёмно-зелёными акцентами. Это было смело, но, несомненно, впечатляюще. — Это не совсем то платье, в котором я тебя представляла. Эмилия обернулась и слегка присела в реверансе, когда вошла королева. Она почувствовала, как щёки слегка покраснели. — Я... вот что было доставлено, если это неуместно. Фригга улыбнулась и покачала головой. — Нет-нет. Ты выглядишь прекрасно. И я уверена, Локи не хотел бы видеть, как его старания пропадают даром. Эмилия кивнула, выдохнула и решила, что королева — одна из её любимых людей. — Вы не считаете это неприличным? Фригга подошла и встала позади неё, оценивая отражение. — Неприлично? Нет. Привлекающее внимание и красивое? Да. Признаюсь, я сама носила подобные платья в своё время. Эмилия взглянула на улыбку королевы в отражении. — Если можно так выразиться, это всё ещё во многом ваш день, моя королева. Фригга ласково похлопала её по плечу. — Благословенна будь за такие слова, дорогая. — Ты готова к этому дню и к тому, что, несомненно, последует за ним? — спросила Фригга. Эмилия вздохнула и повернулась лицом к королеве. — Я так думаю. — Тебе предстоит столкнуться с таким уровнем пристального внимания, который ты пока не можешь себе представить, — предупредила королева. — Локи делает вид, что, поскольку он не наследник, интереса будет мало, но он ошибается. Особенно учитывая вашу. необычную ситуацию. Эмилия кивнула. — Я понимаю. И не жду ничего меньшего. — Знаешь, что говорили обо мне, когда я приехала сюда жить после войны между Асгардом и моей родиной Ванахеймом? — спросила Фригга. Эмилия покачала головой. — На меня смотрели с недоверием и подозрением, которые лишь усиливались, когда я привлекла внимание короля. Я не была асгардской крови, обладала беспрецедентными магическими навыками, внушавшими страх. Люди боялись, что я попытаюсь контролировать их благородного короля с помощью своего "колдовства". Эмилия никогда не слышала об этом раньше. Насколько ей было известно, королеву всегда всеобще любили и почитали в Асгарде. — Кроме того, — вздохнула Фригга, — общество ванов немного более. раскрепощённое, чем асгардское, в некоторых вопросах. Так что я была не только ненадёжной ведьмой, но и не той чистой невестой, которую люди желали для своего молодого короля. — О, — только и смогла произнести Эмилия, удивлённая этим откровением. Фригга улыбнулась. — Так что, как видишь, я в своё время вызвала настоящий скандал. — Как вам удалось это изменить? — Я была терпелива, — ответила королева. — Я узнала людей, нравилось им это или нет. Не скрывалась и не притворялась кем-то другим. Со временем асгардцы увидели, что я представляю ценность для их страны и их короля. И я никогда не давала им повода думать иначе. — Затем Фригга взяла Эмилию за руку и добавила: — Будь собой. Будь сильной. Пусть люди сплетничают и говорят, что хотят. Со временем они узнают тебя, как узнали меня. Эмилия кивнула, поражённая тем, как Фригга говорила в долгосрочной перспективе. Они с Локи только начинали официально появляться вместе как пара, а не объявляли о помолвке, но когда она благодарила королеву за мудрые слова, у неё снова возникло отчётливое впечатление, что Фригга знает нечто такое, о чём не догадываются другие. Она определённо говорила с уверенностью человека, обладающего даром предвидения. — А теперь, — вздохнула Фригга, кивнув Гуннварр, — думаю, пришло время вручить тебе мой подарок. — О, вам не стоило. — Конечно стоило, — улыбнулась Фригга, принимая у служанки длинную белую коробку. — Не говори глупостей. К тому же, это будет ещё лучше смотреться с этим платьем, чем с тем, которое ты выбрала. Она передала коробку Эмилии, и та открыла её, обнаружив внутри золотое украшение для головы. — О. ничего себе. Фригга улыбнулась, взяла украшение, осторожно извлекла его из коробки и примерила на голову Эмилии. Затем она повернулась, чтобы посмотреть на девушку в зеркало, любуясь изысканным творением. Три цепочки с каждой стороны головы собирались и спускались к крупному бриллианту, который изящно лежал на лбу Эмилии, дополнительно закреплённый одной цепочкой, проходящей по линии роста волос. Бриллиант был безупречен, обрамлён более мелкими камнями и украшен тремя свисающими рядами крошечных бриллиантов, достаточно длинными, чтобы почти касаться пространства между бровями девушки. — Это невероятно красиво, — восхищённо произнесла Эмилия. — Благодарю вас. — Оно создано гномами, выковано из лучшего золота в королевстве. Я увидела его и подумала, что оно идеально подойдёт тебе, — улыбнулась Фригга. — Мне, конечно, никогда не доводилось дарить такие подарки своим сыновьям, так что для меня это совершенно новый и приятный опыт. Это было немного ошеломляюще, но в хорошем смысле. Фригга явно была щедрой дарительницей, гораздо большей, чем родители Эмилии. Она улыбнулась королеве и снова поблагодарила её, вкладывая в эти слова благодарность за гораздо большее, чем просто драгоценности. — Оставлю тебя с последними приготовлениями, — улыбнулась Фригга. — Помни, что я тебе сказала, когда языки начнут болтать. Эмилия ответила улыбкой. — Я запомню. Спасибо, моя королева. Потребовался час боли и дискомфорта, прежде чем Гуннварр осталась довольна причёской, но результат стоил того. Тёмные локоны Эмилии были завиты и искусно уложены на затылке, несколько прядей специально выпущены, чтобы обрамлять лицо, а подарок Фригги великолепно смотрелся на её голове. Когда всё было наконец готово и оставались лишь завершающие штрихи, в дверь постучали. Каким-то образом она уже знала, кто это, ещё до того, как дверь открылась. Гуннварр взглянула в сторону двери и начала неодобрительно фыркать, а Эмилия едва сдержала смех над реакцией служанки, когда повернулась от зеркала. Её взгляд встретился с глазами Локи, и она быстро отпустила Гуннварр жестом. Принц был в полном церемониальном облачении, со шлемом и всеми регалиями, и она не могла не прикусить губу. На ком-то другом рога выглядели бы нелепо; на нём они смотрелись исключительно привлекательно. Он медленно вошёл в комнату, когда Гуннварр удалилась, окидывая взглядом фигуру Эмилии в платье, которое он выбрал для неё. Его глаза впитывали каждую деталь, словно запечатлевая всё в памяти, особенно задерживаясь на прозрачной вставке. Локи молчал, пока они не оказались в нескольких дюймах друг от друга, и после того, как он почти раздел её взглядом, наконец поднял глаза и встретился с ней взглядом. — Ты должна позволять мне одевать тебя чаще, — произнёс он. Она закатила глаза, хотя на губах играла улыбка. — Обычно ты слишком занят тем, что раздеваешь меня. Он ухмыльнулся, а затем наклонился вперёд, завладев её губами в жадном поцелуе. Его рука обвилась вокруг её талии, притягивая к груди, но он был достаточно осторожен, чтобы не потревожить причёску или платье. Эмилия с удовольствием позволила бы ему целовать себя до потери сознания, но у них был строгий график, и она заставила себя отстраниться. Она улыбнулась и спросила: — Ты пришёл сюда, чтобы снова заставить меня опоздать? Он ухмыльнулся и покачал головой, затем убрал одну руку с её талии. — Заманчивая мысль, но не сегодня. Его пальцы щёлкнули в воздухе, и в руке появилась маленькая коробочка. Глаза Эмилии расширились. — О, Девять Миров, ещё один подарок? Он усмехнулся, протягивая коробку. — Открой. Она взяла её обеими руками, слегка покачав головой, и сняла крышку. Внутри оказался браслет — золотой и тонкий, напоминающий свернувшуюся змею, верхняя часть которого разделялась на две восходящие кривые, похожие на рога. То, что она будет носить его цвета и находиться под его покровительством, очевидно, было недостаточным, чтобы обозначить её как его избранницу. Ей нужно было также носить символ его шлема. И ей это нравилось. — Тебе нравится? — спросил он, взяв браслет и проведя пальцем по внутренней стороне, открывая защёлку. Она наблюдала, как он надевает украшение на её правую руку, и, улыбнувшись, ответила: — Очень. Возможно, я буду носить его постоянно. — Хорошо, — ухмыльнулся он, закрепляя браслет вдоль её предплечья. Он несколько мгновений любовался своей работой, затем снова встретился с ней взглядом и притянул для ещё одного поцелуя. Она положила ладони на холодный металл, обрамляющий его лицо, и обнаружила, что он в полном облачении, а символизм его подарка возбуждает её гораздо сильнее, чем она ожидала. Она начала думать, когда он углубил поцелуй, что у них, возможно, всё же есть несколько свободных минут. Но прежде чем она успела высказать эту мысль, их прервала Гуннварр, вернувшаяся в комнату. — Никакого времени на это! Прошу прощения за вторжение, но нам необходимо завершить приготовления, миледи! Локи тихо застонал, отстраняясь, и Эмилия улыбнулась, заметив его слегка раздосадованное выражение. Он обратился к Гуннварр, даже не глядя на неё: — Я пришёл, чтобы сопроводить Леди в Зал. Её приготовления должны быть завершены. Эмилия посмотрела в зеркало, когда он взял её за руку, вполне довольная своим видом, но Гуннварр тут же всполошилась и бросилась к ним, пока Локи тянул Эмилию к двери. — Гуннварр, правда, всё в порядке. Я готова, — рассмеялась Эмилия, позволяя Локи увлекать себя. Служанка продолжала недовольно ворчать, но у неё не было выбора, кроме как смотреть им вслед. — Невыносимая женщина, — пробормотал Локи, выводя Эмилию в коридор. — Она такая же раздражающая, как и в моём детстве. Возможно, даже хуже. — Она мне нравится, — ответила Эмилия, глядя на их сцепленные руки. — Ещё бы, — фыркнул он, взглянув на неё и заметив, что её взгляд снова переместился на его шлем. Он ухмыльнулся. — Мне следует чаще надевать его для тебя? — Я бы не возражала, — улыбнулась она в ответ. — Буду иметь в виду. Ты нервничаешь? — О чём именно? О том, что мы объявим о наших отношениях всему королевству, или о том, что я буду петь перед всем королевством? — спросила Эмилия с лёгкой улыбкой. — И о том, и о другом, — ухмыльнулся Локи. — Я немного нервничаю, — честно призналась она. — Но это волнение приятное. Я бы ничего не хотела менять в том, что произойдёт сегодня. Они уже приближались к концу коридора, когда он неожиданно остановился и повернулся к ней, не отпуская её руки. — Я тоже. И говорю это совершенно искренне. Я был глупцом, что не сделал этого раньше. Она моргнула, удивлённая его неожиданной откровенностью, и мягко улыбнулась. Локи наклонился и поцеловал её в губы. — А теперь, — ухмыльнулся он, отстраняясь, — пойдём. Большой зал был так же переполнен, как и улицы за пределами дворца по всему Асгарду. Это был особый день и для знати, и для простолюдинов — грандиозное начало месяца, который завершится коронацией нового короля. Естественно, это включало небольшую королевскую церемонию, за которой последует ночь буйного празднества и веселья по всей стране для всех нынешних и будущих подданных короля. Торжества начинались с краткого обращения Одина на парадных ступенях дворца, соединяя простолюдинов на улице и знать в зале. Затем исполнялся древний гимн Асгарда, а удар скипетра короля о землю служил сигналом к официальному началу празднеств. Локи привёл Эмилию ко входу в Большой зал дворца, где им предстояло ждать. Он первым пройдёт через зал к парадным ступеням, за ним последует Тор, а затем Король и Королева. Он чувствовал волнение Эмилии. Оно исходило от неё волнами, смешиваясь с магической энергией, которую она всё ещё училась контролировать. Он понимал правдивость её слов — это не было неприятным волнением. Напротив, она, казалось, жаждала того, что ждало впереди. Он взглянул на браслет на её руке, тихо довольный своей идеей отметить её своим символом. Впрочем, ещё больше его радовал её общий вид — она выглядела как настоящая богиня. Эмилия посмотрела на него и, казалось, собиралась что-то сказать, когда позади них раздались тяжёлые шаги. Локи легко узнал походку своего брата. — Наконец-то, — сказал Локи, ухмыляясь Тору. — Чуть не опоздал на собственное торжество. — А, но мой праздник уже начался, — подмигнул Тор, и Локи уловил знакомый запах женских духов, когда брат приблизился. Локи приподнял бровь. — Рад, что тебе удалось оторваться. Затем он наблюдал, как его брат и Эмилия обменялись приветствиями, и пришло время выходить. Он разомкнул их с Эмилией руки и с улыбкой предложил ей свою руку: — Готова, дорогая? Она улыбнулась в ответ и взяла его под руку. — Готова. Эмилия слушала, как стражник объявляет их имена в Зале, и всё вдруг стало невероятно реальным и одновременно сюрреалистичным. Её рука крепко обвивала его локоть, пальцы слегка сжимали ткань, и когда они прошли через двери Зала, представ перед дворянами — почти со всеми из которых она встречалась в какой-то момент своей молодой жизни — она улыбнулась и гордо подняла голову, шествуя рядом с Принцем. Поначалу никто не выказал удивления. Принц сопровождал женщину, которая должна была исполнить гимн Асгарда — в этом не было ничего необычного. Но вскоре Эмилия заметила, как несколько пожилых придворных дам зашептались между собой. Одна из них едва заметно указала на её руку. Эмилия почти физически ощущала момент, когда в их головах всё сложилось. До сегодняшнего дня ходили слухи, что она жила во дворце как гостья Тора. Его видели встречающим её в день прибытия и впоследствии танцующим с ней на балах. Слуги шептались, что её никогда не видели покидающей свою комнату по утрам; недавно её изгнали из собственного дома после отказа от брака. Теперь всем стало очевидно, что она действительно была спутницей принца — просто не того, которого они предполагали. Дамы постарше смотрели с каменными лицами, с трудом скрывая неодобрение. Мужчины не выглядели особенно заинтересованными, хотя и восхищались ею, как и полагалось. Девушки помладше, с некоторыми из которых Эмилия играла в детстве, удивлённо улыбались. Другие женщины, которых она никогда прежде не встречала, смотрели и на неё, и на Локи — она догадывалась почему. Вскоре они приблизились к концу Зала и поднялись на верхнюю площадку внешней лестницы, где осуждающих взглядов было гораздо меньше. Эмилия наблюдала, как Локи, подобно истинному государственному деятелю, приветствовал простолюдинов, заполнивших двор и близлежащие улицы. Его лёгкий толчок подсказал ей сделать то же самое, и она подчинилась, хотя и чувствовала себя немного неуверенно. Затем позади них появился Тор, и Локи повёл её влево, где они встали ожидать. Тору потребовалось гораздо больше времени, чтобы поприветствовать толпу, гордо демонстрируя Мьёльнир, словно королевство никогда прежде не видело молот, и Эмилия почти физически ощущала, как Локи мысленно закатывает глаза. Но когда она взглянула на Локи, то не увидела насмешки. Она даже не заметила пустого, скучающего выражения. Вместо этого она увидела искреннюю, хотя и слегка раздражённую, привязанность, когда он наблюдал за тем, как его брат играет перед публикой. Она отвернулась, когда Тор наконец занял своё место справа, и в этот момент прибыли Король и Королева. Вот тогда толпа по-настоящему взорвалась аплодисментами и выражениями обожания. Эмилия на мгновение осознала, что стоит здесь, на ступенях дворца, с королевской семьёй, в начале одного из самых важных месяцев, которые королевство видело, возможно, за тысячелетия. И всё потому, что однажды, в порыве мятежа, она позволила принцу поцеловать себя при лунном свете в этом самом дворце. Как неожиданно грандиозным может оказаться самое незначительное действие. Король кратко обратился к народу, гораздо короче, чем она ожидала. Затем он представил её и отошёл к Тору. Фригга заняла место рядом с Локи, а Эмилия устремилась туда, где только что стоял Один, её ноги будто сами несли её вперёд. Позади неё Локи сделал жест рукой, магически усиливая её голос, чтобы вся толпа могла его услышать. Воцарилась тишина, когда она заняла своё место перед людьми, и там, где женщина послабее могла бы оцепенеть от страха, она посмотрела на город, раскинувшийся у её ног, и улыбнулась. Это уже был один из лучших моментов в её жизни, а она ещё даже не начала петь. Локи видел немного зрелищ, которые он мог бы назвать захватывающими дух. Его дыхание обычно оставалось ровным и глубоким, и лишить его воздуха было непростой задачей. Однако, когда это прекрасное создание, элегантно одетое в его цвета, с символом его шлема на руке и даром его матери на голове, подошло к месту, где мгновение назад стоял отец, и открыло рот, позволяя этому славному голосу омыть уши королевства, когда она пела одну из древнейших песен, он наконец понял, что значит по-настоящему перехватить дыхание. Песня исполнялась как в битве, так и в государственных церемониях, воздавая хвалу вечной силе и красоте Асгарда и его древнейшим предкам. Она легко справлялась со сложнейшими нотами, её руки плавно поднимались по бокам на самых высоких пассажах, а большой фрагмент изумрудно-золотой ткани за её спиной развевался на ветру, придавая ей поистине божественный вид. Если бы он мог, он всегда видел бы её такой. Это была Эмилия в своей стихии, на пике уверенности, самое прекрасное создание, что он видел за свою тысячелетнюю жизнь. И к таким суждениям он относился отнюдь не легкомысленно. Он почувствовал на себе взгляд и ожидал, что это будет его мать, улыбающаяся в своей понимающей, проницательной манере. Вместо этого он обнаружил, что Тор ухмыляется ему с такой тонкостью, на какую только был способен. Тор был счастлив за него, как был бы счастлив любой брат за другого, нашедшего исключительную женщину. Это ясно читалось на его лице. И это вызвало небольшой укол вины, который Локи мгновенно подавил. Он улыбнулся брату и снова перевёл взгляд на Эмилию, когда она подошла к заключительным нотам. Он действительно нашёл исключительную женщину, самую исключительную из всех, по его мнению. То, что началось как игра, способ скоротать время и погубить невинную девушку ради забавы, превратилось во что-то совершенно иное, и он даже не мог точно определить, когда это начало меняться для него. В этом заключалась величайшая ирония: изначально он намеревался погубить её для всех остальных, заставить её жаждать его все долгие годы её жизни, когда она уже не могла бы его иметь, и всё же теперь он не мог представить, что будет наслаждаться прикосновением какой-либо другой женщины. Она погубила его так же эффективно, как он погубил её. Её заключительная нота пронеслась над толпой, над городом и поднялась к безоблачному небу. Она длилась и длилась, и он наслаждался ею; улыбка тронула его губы, когда город начал аплодировать ещё до того, как она полностью закончила. Он присоединился к аплодисментам, когда она грациозно и скромно поклонилась публике. Затем он взглянул на отца, чтобы оценить его реакцию. Один одобрительно кивнул, улыбнувшись с обычным серьёзным оттенком, и тоже аплодировал. Когда Эмилия наконец повернулась, когда аплодисменты стихли после того, что казалось восхитительно долгим временем, она улыбнулась семье позади себя и приняла руку, которую Локи протянул ей. Она вернулась к нему, её рука слегка дрожала в его ладони, и адреналин всё ещё бежал по её венам, когда Один снова встал в центре и начал празднество ударом Гунгнира. Толпа снова возликовала, на этот раз приветствуя официальное начало городских торжеств. Локи и остальные члены семьи попрощались с публикой и вернулись во дворец, в Большой зал, где их ждало собственное празднество. На обратном пути Локи ухмыльнулся Эмилии, которая буквально сияла от радости после своего выступления, и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо: — Ты должна гордиться собой, моя маленькая Богиня Песни. От его слов по её спине пробежала дрожь. Она и так уже была переполнена энергией, испытывая чистый, неподдельный восторг после выступления на ступенях дворца, а шёпот Локи лишь усилил это головокружительное чувство. — Я не знала, что у тебя есть право присваивать такие титулы, — улыбнулась она, переплетая свои пальцы с его. — Если бы оно у меня было, это был бы твой титул, — искренне ответил он. Затем его взгляд метнулся вперёд и потерял часть своей радости. Она проследила за его взглядом и с удивлением увидела группу придворных, которые буквально спотыкались в стремлении подойти к ней. Точно. Именно об этом предупреждала её Фригга. Она улыбнулась и приняла всеобщее внимание настолько любезно, насколько могла, почти задыхаясь от количества рук, целующих её руку и щёки. Время шло, и Локи оставался рядом с ней так долго, как мог, прежде чем его неизбежно увлекли в другом направлении. Остаток дня прошёл в вихре разговоров, танцев и бесконечных вопросов. Многие придворные были очарованы ею и явно восхищались её выступлением. Другие едва скрывали своё недоумение или даже неодобрение её связи с младшим принцем. Некоторые из старых друзей её семьи выражали озабоченность её благополучием, тактично интересуясь, как она оказалась в таком "затруднительном положении". Она с достоинством отвечала на все вопросы, следуя совету Фригги оставаться собой и не скрываться. Один раз, когда она стояла у балкона, наслаждаясь кратким моментом тишины, к ней подошла группа молодых женщин, которых она не знала. Одна из них, высокая светловолосая девушка с холодными глазами, подошла ближе других. — Так это правда, — произнесла она с едва заметной улыбкой. — Ты действительно завоевала внимание принца Локи. — Да, похоже на то, — спокойно ответила Эмилия. — Интересно, как долго это продлится, — сказала другая девушка, пониже, оглядывая платье Эмилии с плохо скрываемой завистью. — Принц не известен своей. постоянностью. — Возможно, он просто не нашёл никого достойного постоянства, — парировала Эмилия, сохраняя улыбку. — До сих пор. Светловолосая девушка слегка напряглась. — Некоторые из нас знали принца. довольно близко. в прошлом. Он очаровывает легко, но быстро теряет интерес. — Благодарю за предупреждение, — ответила Эмилия, — но я доверяю принцу. А теперь, если вы извините меня. Она скользнула мимо них, удивлённая собственной уверенностью. Ещё несколько месяцев назад она бы съёжилась перед таким явным запугиванием, но время, проведённое с Локи, изменило её. Она стала сильнее, увереннее в себе, менее склонной подчиняться угрозам или давлению. Когда она отошла, сквозь толпу к ней пробирался Локи. Судя по его взгляду, он заметил её маленькую конфронтацию. — Проблемы? — спросил он, беря её за руку. — Ничего, с чем я не могла бы справиться, — улыбнулась она. — Я видел, как ты разговаривала с Сигюн, — заметил он, бросив взгляд на светловолосую женщину. — Она. старая знакомая. — Она упомянула об этом, — ответила Эмилия, не выказывая ревности. — Похоже, у тебя много "старых знакомых". Локи рассмеялся, притягивая её ближе. — Но только одно настоящее. Он поцеловал её, не обращая внимания на шепотки вокруг, и она поняла, что ни на секунду не сомневается в его искренности. Что бы ни связывало его с этими женщинами в прошлом, сейчас его сердце принадлежало ей. Она ощущала это так же явственно, как ощущала браслет на своей руке и корону на своей голове. Когда наступил вечер, большинство гостей перебрались в сады, где продолжались празднества. Эмилия и Локи ускользнули на минуту, чтобы уединиться на одном из верхних балконов, с которого открывался потрясающий вид на город. Огни праздника пылали повсюду, и звуки музыки и смеха доносились даже до их уединённого места. — Ты превзошла все мои ожидания сегодня, — сказал Локи, обнимая её сзади и целуя в шею. — В пении или в том, как я справляюсь с твоими бывшими любовницами? — поддразнила она. — И в том, и в другом, — ухмыльнулся он. — Ты была великолепна. Она повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть на него. — Этот день изменил всё, не так ли? С этого момента нет пути назад. — Ты жалеешь об этом? — спросил он, и в его голосе прозвучала необычная для него нотка уязвимости. — Ни на мгновение, — убеждённо ответила она. — А ты? Вместо ответа он поцеловал её, глубоко и страстно, и в этом поцелуе было всё, что ей нужно было знать. Каким бы ни было будущее, они встретят его вместе. Когда они наконец оторвались друг от друга, он прижался лбом к её лбу и прошептал: — Никогда не думал, что найду кого-то вроде тебя. Кого-то, кто увидит меня таким, какой я есть, и всё равно останется. — Я никуда не денусь, — пообещала она, касаясь его лица. — Что бы ни случилось. И в этот момент, под звёздами Асгарда, с городом, празднующим у их ног, и браслетом, обвивающим её руку, она поняла, что никогда ещё не была так счастлива и так уверена в своём выборе. Выбор, который начался с одного поцелуя, привёл её сюда — в объятия принца, который вначале планировал её погубить, а вместо этого нашёл собственное спасение. Он наблюдал, как она выбежала из его комнаты, слегка нахмурившись, когда двери захлопнулись, подчеркивая её вполне оправданный гнев. Это было совсем не то, как он хотел закончить вечер. Он перешёл от состояния дикой, необузданной, абсолютно идеальной страсти к состоянию изнеможения, когда почти заснул от усталости, а затем его разбудили стражники, ворвавшиеся в его, по-видимому, горящую комнату. При этом они увидели гораздо больше Эмилии, чем он когда-либо позволил бы им увидеть, особенно её бывшему жениху. Его взгляд метнулся к той части пола, которая пылала всего несколько мгновений назад, и он стиснул зубы, закрыв глаза от разочарования. Да, он специально пропустил своё обычное заклинание звукоизоляции. Да, он хотел, чтобы Дагр услышал, хотел помахать перед мужчиной тем, чего он никогда не смог бы получить, тем, что принадлежало Локи и только Локи. И нет, он ни на минуту не ожидал, что Эмилия это поймёт, и впоследствии вообще не считался с её чувствами. Это должно было быть просто развлечением, которое он мог получить в одиночку, за счёт гвардейца. Но теперь он был зол — зол на то, что этот болван увидел Эмилию в её скомпрометированном положении, и зол на беспорядок, который это создало. Боль, мелькнувшая в её глазах, мгновенно заставила его почувствовать себя неловко, сделала его нехарактерно бессловесным, но он не позволит ей просто так уйти. Конечно, несколько хорошо сказанных слов успокоили бы её, сгладили бы ситуацию, и тогда инцидент был бы почти забыт. С уверенностью он исчез из своих покоев, затем снова появился в середине её комнаты, обнаружив её тёмной и пустой. Он зажёг свечи и фонари взмахом руки, затем заложил руки за спину, ожидая её прибытия. Прошло всего мгновение, прежде чем он услышал сердитые шаги, а затем её большие золотые двери распахнулись. Она вошла внутрь и остановилась, увидев его. Её и без того сердитое выражение лица стало ещё мрачнее, когда она закрыла за собой двери, но не двинулась дальше. — Убирайся, — сказала она. Он не дрогнул. — Нет. — Я не хочу с тобой драться. — И я с тобой тоже. — Но я это сделаю, если ты не уйдёшь. Они постояли немного в тупике, пока Локи не стиснул зубы и не начал: — Эмилия. — Нет, — покачала она головой, обходя его и расстёгивая браслет на руке, пока шла к кровати. Он повернулся и увидел, как она остановилась, чтобы бороться с этой штукой, её пальцы царапались и пытались найти защёлку. Он увидел, как на её запястьях появились небольшие синяки, и мимолётное чувство вины пронзило его, прежде чем он стряхнул его и заговорил: — Я бы никогда намеренно не позволил ему или кому-либо ещё увидеть тебя такой. Ты должна это знать. Она резко повернулась к нему лицом, на время отказавшись от возни с повязкой, чтобы свирепо посмотреть на него с гневным недоверием. — Ты не понимаешь, почему я злюсь? Тот факт, что он увидел меня голой, не является причиной моей ярости! Я в ярости, потому что ты жесток, бездумен и равнодушен, и я отказываюсь быть частью твоих инфантильных, нелепых игр, призванных мучить хороших людей! Он прищурился, а затем поднял брови и насмешливо ответил: — Добрые люди? Я не знал, что вы так высоко цените человека, который едва не женился на вас против вашей воли. — Он не заслуживает насмешек и пыток, Локи, — ответила она. — И я, конечно, не заслуживаю того, чтобы ты использовал меня как средство для своих жестоких целей. Тот факт, что он и другой стражник услышали то, что предназначено только для твоих ушей, для меня гораздо хуже, чем то, что они оба увидели то, что увидели. Но ты даже на мгновение не остановился, чтобы подумать о моих чувствах, не так ли? Он открыл рот, но на мгновение замялся, прежде чем ответить: — Ты знаешь меня, ты понимаешь мою природу, не так ли? — Это, — она закрыла глаза и на мгновение стиснула челюсти в отчаянии, прежде чем, по-видимому, собраться с мыслями и продолжить. — Это не оправдание, Локи. То, что это «в твоей природе» вести себя таким образом, не делает всё правильным. Не тогда, когда ты втягиваешь меня — интимно — в свои схемы, не давая мне даже подумать об этом дважды. — Я не хотел причинить тебе вред. Она слегка рассмеялась, раздражённо. — И всё же ты причинил мне вред. Разве ты не видишь? Если я больше не просто предмет для тебя, игрушка, с которой ты проводишь время, то ты должен относиться ко мне с большим уважением, с большей заботой. Ты не можешь просить меня быть рядом с тобой, а потом тут же проигнорировать меня ради какой-то подлой шутки. Он тупо уставился на неё на мгновение, её слова смутили его больше, чем следовало бы. Она уставилась на него, ожидая, пока не закрыла глаза и не вскинула руки, затем села у изножья кровати со вздохом. — Но откуда ты это знаешь, когда всё, на что ты можешь опереться, — это тысяча лет использования женщин по своему усмотрению, без малейшего желания остановиться и подумать дважды. Он приподнял бровь, не зная, стоит ли ему обидеться или же смириться с этим и использовать правдивость её слов как оправдание того, что он, наконец, начал осознавать, было невероятно безрассудным поведением. Она подняла на него глаза, когда он медленно приблизился к ней, выглядя и звуча устало, когда сказала: — Я знаю, что ты не хотел причинить мне боль. Но ты должен понять. когда меня так используют, просто чтобы ты мог кого-то пытать. у меня возникло ощущение, будто я не более чем объект. Как будто я не более чем Ильяна или любая другая обычная шлюха, которую ты использовал в прошлом. Просто инструмент, предназначенный только для твоего собственного удовольствия и развлечения, недостойный твоего внимания. Глаза Локи сузились, а губы скривились в гримасе от этих слов. Он остановился, когда подошёл к ней, посмотрел вниз, отвёл взгляд от её глаз и опустился на колени перед ней. — Ты знаешь, что это неправда. Он поднял на неё глаза, его руки легли ей на колени, поверх юбки её платья, и она встретила его взгляд немного настороженно. — Я? — спросила она с лёгкой неуверенностью в голосе. Его взгляд был серьёзен. — Неужели эта. моя идиотская ошибка заронит в тебя это сомнение? Не после сегодняшних событий. Не после этих последних недель. Она слегка пожала плечами. — Я всё ещё боюсь, что ты устанешь от меня. Ты не можешь винить меня за это. Ты также не можешь винить меня за мою реакцию на сегодняшний вечер. Особенно после. — Она замолчала и перевела дух, пока он изучал её с почти нервирующей интенсивностью. — Ты не представляешь, сколько доверия требуется от меня, чтобы. подчиниться тебе, как я это делаю. Позволить тебе обращаться со мной так, как ты это сделал сегодня вечером. — Я точно знаю, сколько доверия это требует, — быстро поправил он её. — Никогда не сомневайся в этом. — Он замолчал, его большой палец нежно и рассеянно провёл по её колену, прежде чем снова посмотреть на неё и тихо сказать: — Мне жаль, что я принял твоё доверие как должное. Это было глупо с моей стороны. — Да, так оно и было, — тихо ответила она. — Ты должен понять, что для нас значит быть по-настоящему вместе. То, что ты делаешь, больше не касается только тебя. Теперь я привязана к тебе. Мы оба должны всегда думать друг о друге, почти во всём, что мы делаем. Он знал, что это было одной из причин, по которой он избегал обязательств всю свою жизнь. В основном это было связано с отсутствием достойных перспектив, но думать о потребностях и желаниях другого человека в первую очередь — это одно, когда дело касалось физических действий, но когда дело касалось эмоционального благополучия — это было нечто совершенно иное. Он не только не имел ни малейшего понятия о том, как не быть изначально эгоистичным, но и постоянно думать о потребностях другого человека прежде своих собственных казалось изнуряющей концепцией. Но она когда-то поклялась всегда заботиться о нём, если только он сделает то же самое для неё. И он хотел этого. Он хотел этого с того момента, как эти слова сорвались с её губ. И он уже подвёл её. Он взял одну из её рук в свою, закрыл глаза и нежно поцеловал её, прежде чем накрыть её другой рукой и снова посмотреть на неё. — С этого дня я буду лучше себя вести. Прости меня. Он почувствовал облегчение, когда её взгляд смягчился, внутренне довольный собой, что она, похоже, теперь почти успокоилась. Но он мог получать от этого только определённое удовольствие, когда чувствовал искреннее разочарование в себе за то, что расстроил её так, как он это сделал. Это говорило ему о глубине его собственных чувств, о том, что её боль причиняла ему такую же боль. Когда она ничего не сказала, он снова поцеловал её руку, на этот раз несколько раз подряд, нежные маленькие поцелуи чуть выше костяшек пальцев. Затем он снова поднял глаза. — Ты прощаешь меня? Он видел её внутренний конфликт, её желание ещё больше наказать его, конфликтующее с её желанием простить его и полностью забыть о неприятных моментах сегодняшнего вечера. Он знал, какая сторона победит. Она мягко кивнула. — Да. Я прощаю тебя. Он ответил, сжав её руку крепче, а затем перевернув её так, чтобы запястье было открыто ему. Он взял её другую руку и сделал то же самое, снова нахмурившись, когда увидел синяки, оставленные её борьбой с его ограничениями ранее. Он был уверен, что её запястья были не единственными, которые были отмечены. Он медленно наклонил голову и нежно, как перышко, провёл губами по потемневшим частям её левого запястья. Его глаза были закрыты, брови слегка нахмурены, когда он произносил заклинание внутри своей головы, и когда он целовал её кожу, она светлела, а синяки исчезали. Он повторил это на её правом запястье, затем поднял глаза, когда всё было сделано, и обнаружил, что она наблюдает за ним с полуприкрытыми глазами и слегка приоткрытыми губами. Он отпустил её руки и медленно поднял юбку её платья по коленям, пока другие синяки, которые он оставил, не оказались на виду. Он мог бы провести по ним кончиками пальцев и заставить их исчезнуть так же быстро, но вместо этого он исцелил их так же, как исцелил её запястья, проведя губами по внутренней стороне её бёдер, а затем прокладывая путь наружу, оставляя тёплые, покалывающие следы магии везде, где касались его губы. На полпути её рука зарылась в его волосы, на макушку, и он почувствовал, как напряжение покидает её тело, пока он делал свою работу. Как только синяки на её бёдрах сошли, он слегка приподнялся и скользнул руками вверх по её платью и вокруг к пояснице, где, как он подозревал, скрывались другие синяки. Его кончики пальцев позаботились о них, когда он поднял глаза и встретился с ней взглядом, почти ухмыльнувшись, когда увидел, что она слегка задыхается. Затем его взгляд упал на её шею и на яркий след, оставленный его зубами. Он думал оставить его, но решил, что на один день он уже отметил её как свою. Он вытащил руки из-под её платья, обнял её за талию и позволил другой руке запутаться в её волосах, нежно прижавшись губами к укусу. Её голова слегка откинулась назад, и когда он раздвинул губы, чтобы позволить своему языку выскользнуть и лизнуть длину укуса, он исчез от прикосновения. Её рука, которая никогда не отрывалась от его волос, немного напряглась, и он поднял голову, глаза его оказались на одном уровне с её глазами, и он молча встретил её взгляд. Она отняла у него удовлетворение, которое он испытывал, истязая её бывшего жениха, и пробудила в нём чувство вины, которое было нелегко разжечь. Он был бы рад поцеловать каждый дюйм её тела, с синяками или без, просто чтобы услышать тихие выдохи, которые вырывались из её губ, и почувствовать её дрожь, когда он касался чувствительного места. Он бы оставался там на коленях столько, сколько потребовалось бы, чтобы выманить из её уст прощение, и он бы не посмел уйти, пока не услышал эти слова. Он понятия не имел, как она это делает, и часть его хотела высмеять себя. Но эта часть его становилась всё меньше и меньше с каждым мгновением, проведённым в её объятиях. Её рука, которая не была в его волосах, поднялась к его лицу, нежно коснувшись левой стороны, и перевела взгляд с его губ на глаза. — Иногда я думаю, что я действительно дура, что доверяю тебе. Он слегка улыбнулся, и она тоже. — А я был дураком, что позволил тебе околдовать меня так, как ты это сделала. Она слегка покачала головой, когда он провёл пальцами от её волос к щеке. — Честно говоря, я не чувствую, что сделала что-то подобное. — О, но ты это сделала, — выдохнул он, прижавшись губами к её челюсти, затем к щеке, затем к уголку её рта. Он остановился у её губ, тихо пробормотав: — Ты действительно это сделала. — Затем он захватил её губы своими и вздохнул напротив её рта, отдаваясь сбивающим с толку опьяняющим чувствам, которые только она когда-либо приносила ему. Он мог бы рассуждать весь день о том, что сделало её такой особенной для него, потому что он делал это много раз прежде. Он мог бы рассмотреть её талант, её силу, её смелость, её красоту, её бунтарскую жилку, которая изначально привлекла его. Он мог бы попытаться сузить это до одного или двух из этих качеств, попытаться рационализировать всё это, но правда была намного проще всего этого. Она просто. подходила ему. Он не мог придумать лучшего способа описать своеобразную правду того, что он чувствовал. Для женщины, которая бросала ему вызов, говорила с ним свободно и откровенно, как с равным, как она всегда делала, и в то же время была покорной и давала всё, что он жаждал, было беспрецедентно. Он никогда не думал, что такая леди существует, и вот она. Она подошла. Он прислонил её спиной к кровати, целуя её, тщательно и нежно, ползая по ней, когда он это делал. Она позволила ему, и у него было чувство, что её быстрота, с которой она прощала его, была чем-то, что он непреднамеренно — а иногда и намеренно — часто подвергал испытанию с течением времени. Сейчас он передвинул её повыше на кровати, пока её голова не коснулась одной из шёлковых подушек, и отстранился, прижавшись лбом к её лбу, пока они оба делали глубокие вдохи. — Могу ли я остаться? — спросил он тихо. Она подняла на него глаза, и он увидел, как на её лице промелькнуло удивление от его вопроса. Может быть, она была удивлена, что он хотел спать в её комнате, а не в своей, или, может быть, она была удивлена, что он вообще спросил её разрешения. Она кивнула, затем снова потянула его вниз для ещё одного поцелуя. Её последующий смех, приглушённый его губами, заставил его оторваться и с любопытством посмотреть на неё. — Что тут забавного? — спросил он. Она улыбнулась и покачала головой, положив руки ему на плечи, пока он опирался на неё по обе стороны её головы. — Я должна была сказать «нет». Заставить тебя спать одного, как я и собиралась сделать, прежде чем позволила твоему сладкоречию взять надо мной верх. Его собственная зеркальная улыбка немного дрогнула от её слов. — Ты считаешь меня неискренним? — Надеюсь, ты был искренен, — ответила она. — Всегда трудно сказать, что правда, а что нет, когда дело касается тебя. И это было то, что он всегда намеревался сделать. Ему нравилось быть непредсказуемым, красноречивым принцем, который лгал так правдоподобно и с такой убеждённостью, что даже когда другие сомневались, они всё равно всегда верили ему, только чтобы в конце концов оказаться разыгранным. Но это был неприятный побочный эффект. Он осторожно перевернулся на бок, и она сделала то же самое, лицом к нему. Они были близко, но больше не касались друг друга, пока Эмилия не протянула руку и не накрыла одну из его рук своей на подушке. — Не в моих интересах быть нечестным, — тихо сказал он, глядя на их руки, пока её пальцы нежно переплетались с его пальцами. — Не с тобой. — Но это может быть в будущем, — отметила она. — И если это так, ты будешь мне лгать тогда? На этот вопрос можно было ответить только одним способом, если он собирался сегодня оставаться честным. — Я могу. — Тебе не следует этого делать, — ответила она. — Тебе, конечно, не нужно этого делать. Но это было именно так. Иногда ему приходилось. Он был совершенно уверен, что она не будет столь великодушна, если он скажет ей, что трио ледяных великанов испортит коронацию Тора, и всё благодаря ему. Даже она, со всем её быстрым прощением, наверняка ужаснулась бы. Некоторые истины лучше оставить неизвестными. Он бы знал. Она, казалось, устала от разговора раньше, чем он, слегка вздохнув, прежде чем закрыть глаза и придвинуться к нему. Он обнял её и притянул ближе, уткнувшись подбородком в тёмные волосы на её голове, когда закрыл свои глаза. — Я всё ещё злюсь на тебя. Он открыл глаза, уголки губ изогнулись. — Как и должно быть. — Я всё ещё размышляю над соответствующим наказанием. Его губы растянулись в широкой улыбке. — Я с нетерпением жду этого. На следующее утро Локи проснулся гораздо раньше Эмилии. Он тихонько выскользнул из её комнаты и занялся своими обычными утренними делами, или, по крайней мере, теми, которые были его обычными делами до того, как он начал просыпаться вместе с Эмилией и, таким образом, сильно изменил свои привычки. Он вернулся в свою комнату, принял ванну, оделся, отправил несколько просроченных писем, затем провёл час или около того, наслаждаясь своим одиночеством и играя со своей магией. После этого он решил разыскать свою мать и позавтракать с ней, но прежде чем он успел хотя бы взглянуть на свою дверь с намерением открыть её, она распахнулась, и Фригга вошла — или почти вошла — внутрь, её расчёт времени был безупречным. Он стоял в центре комнаты, глядя на неё слегка широко открытыми глазами. — Мама, что-то не так? Двери за ней закрылись, и на мгновение, с её явно сердитыми глазами и тонко сжатыми губами, она выглядела устрашающе. Он внезапно почувствовал себя снова мальчиком, которого мать застала за чем-то, что заслуживало сурового наказания. — Я ничему тебя не научила, Локи? — спросила она, мерцающее розово-серебристое платье развевалось за ней, когда она решительно подошла к нему. — Из моих сыновей я думала, что ты, несомненно, будешь тем, кто будет относиться к женщине с должным уважением и заботой, как только найдёшь ту, которая тебе дорога. Не хочешь ли ты объяснить мне, почему я ошибалась? Он тупо уставился на неё на мгновение, определённо чувствуя себя теперь мальчиком. К увещеваниям Одина он уже привык, он вынес многие из них, но для Фригги быть такой сердитой было пугающе необычно. Она подняла бровь. — Ты тоже потерял уважение к своей матери, если игнорируешь меня? — Нет, — быстро ответил он. — Нет, не терял. — Хорошо. Теперь объясни мне, почему ты мог захотеть унизить леди Эмилию так, как ты это сделал. — Откуда вы знаете. — Не спрашивай меня, как я узнала о твоих действиях, — прервала она. — Неужели ты думал, что я не услышу о том, что твои покои едва не сгорели, и об обстоятельствах, которые этому предшествовали? Локи сжал губы и пробормотал: — Она уже простила меня, мама. — Но я этого не сделала, — заметила Фригга. — Теперь объясни. — Я. — он вздохнул и опустил взгляд в пол. — Мужчина, с которым она была помолвлена, был назначен на должность, ближайшую к моим комнатам в конце коридора. Я подумал, что было бы забавно. заставить его слушать. некоторые вещи. Он внезапно полностью осознал, насколько глупо звучит его идея, ведь он высказывал её совсем не тому человеку, с которым ему когда-либо хотелось бы общаться. — И этот план дал обратный эффект, — ледяным тоном заметила Фригга, — и он не только услышал, но и увидел слишком много, не так ли? — Да, но. — Как ты мог быть таким глупым? Ты пытаешься прогнать девушку так скоро после того, как наконец-то предъявил на неё законные права? — Нет, но. — Разве ты не знаешь, какой ущерб уже нанесён её репутации? Изгнанной родителями, изгнанной за то, что она бросила им вызов, принятой нами для того, что люди сначала решили, было для удовольствия твоего брата, — в этот момент хмурое лицо Локи превратилось в гримасу, — только чтобы вчера узнать, что ты теперь ухаживаешь за ней. Ухаживаешь, Локи. А не поджигаешь свои покои в порыве страсти. Ты знаешь, как её назовут. — Она уже там, — отметил он. — Я уверен, что её мать уже дала всем знать, за что её изначально изгнали. — Она не говорила, Локи, — тихо сказала Фригга. — Я внимательно следила за сплетнями. Её мать ничего не говорила о вас двоих. Ухватившись за всё, что мог, Локи слабо возразил: — И всё же, учитывая мою собственную репутацию и тот факт, что она живёт здесь, во дворце, наверняка никто не подумает, что мы не. — Это неважно, — вздохнула Фригга. — Ты не понимаешь, что я имею в виду. Она невинная молодая девушка — ребёнок по сравнению с тобой — и быстро завоёвывает признание как одна из лучших певиц своего возраста. Её связь с тобой может разрушить её имя так же, как и создать его, разве ты этого не понимаешь? — Да, да, — вздохнул Локи, закрывая глаза, — теперь я понимаю, мать. — Тогда я призываю тебя думать, прежде чем действовать, — сказала Фригга. — Подумай о том, как твои действия отразятся на ней. Иначе ты только снова рискуешь её потерять. Локи кивнул, опустив глаза, пальцы его левой руки теребили ладонь правой, презирая то, как он продолжал чувствовать себя всё меньше и меньше с каждым новым словом, которое она говорила. Он чувствовал себя достаточно плохо, страдая от гнева Эмилии прошлой ночью, но разочарование его матери могло быть ещё хуже. — Стоит ли мне ожидать подобного разговора от отца позже? — Ты знаешь, что твой отец оставляет такие вещи мне, — ответила Фригга. — Хотя я боюсь, что в других отношениях я не оправдала ожиданий как мать, теперь, когда ты потряс меня, сделав то, на что я раньше не считала тебя способным. Он почти хотел рассмеяться. Очевидно, некоторые из его тёмных проделок и трюков никогда не достигали её ушей, иначе она бы нисколько не удивилась. Тем не менее, он слегка покачал головой и сказал: — Мои ошибки — это мои собственные ошибки, мама. Они не отражаются на тебе. — Конечно, они это делают, — сказала Фригга. — И я всегда буду брать на себя свою долю бремени, когда ты его создаёшь. Это моё проклятие как матери. Так что. пожалуйста, постарайся не утяжелять это бремя. Он кивнул. — Мне жаль. Её манера поведения, наконец, расслабилась и стала такой, к которой Локи был гораздо более привычным, она протянула ему обе руки, ладонями вверх. Он взглянул вниз, прежде чем вложить свои руки в её, и она тихо сказала: — Я хочу только твоего счастья, Локи. И я устала смотреть, как ты постоянно саботируешь каждый последний шанс, который у тебя есть. Локи не нашёлся, что ответить, поэтому просто кивнул, а Фригга сжала его руки в своих. — И само собой разумеется, что гвардеец был переведён на другую должность. На противоположную сторону дворца. Локи очень старался не ухмыльнуться. — Как неудобно для него. Фригга опустила руки и бросила на него взгляд, хотя он был гораздо мягче, чем прежде. — Ты добавляешь мне седых волос, Локи. Локи слегка улыбнулся, затем пошёл с ней, когда она направилась к его двери. — Это никогда не было моим намерением, уверяю тебя. Фригга испустила долгий вздох, но ничего не сказала, пока они не достигли двери. Когда они это сделали, Локи распахнул её, только чтобы обнаружить Тора с другой стороны, очень близко, как будто он опирался на неё, ярко улыбаясь и изо всех сил стараясь сделать вид, будто он просто прошёл мимо. — Мама! Локи! Вот ты где! — ухмыльнулся старший принц, а Локи прищурился, увидев его неожиданное появление. — Прижимаешь ухо к двери, как ты делал это в детстве, когда меня наказывали, брат? — спросил Локи, не впечатлившись. — Вовсе нет! — настаивал Тор. — Что навело тебя на такую смехотворную идею? Даже Фригга закатила глаза, но сделала это с покорной улыбкой. — Вы двое никогда не меняетесь, вы оба это осознаёте? — сказала Фригга. — Перемены переоценены, мама, — ухмыльнулся Тор. — Тонкость — это не то, — заметил Локи. Тор поднял светлую бровь и ответил: — Тонкость? Я слышал, что некоторые из твоих последних действий были далеки от тонкости. — И вот я ухожу, — сладко улыбнулась Фригга, вставая между сыновьями и направляясь в зал. — Вы оба присоединитесь ко мне за обедом, или я прикажу тащить вас за уши. — Да, мать, — ответили оба мужчины в унисон, прежде чем снова повернуться друг к другу. Тор всё ещё ухмылялся, в то время как Локи оставался настолько бесстрастным, насколько мог. — Итак, брат, — начал Тор, следуя за Локи, когда тот отступил в свои покои, — расскажи мне всё об этой дикой ночи, которая закончилась пожаром в твоих покоях и тем бедным стражником, который чуть не плакал от того, что я услышал. — Если я чему-то и научился с прошлой ночи, — сказал Локи, когда Тор плюхнулся на диван Локи и устроился поудобнее, — так это тому, что с этого дня мне, скорее всего, следует держать такие подробности при себе. — О, ну же, я твой брат! — спорил Тор, пока Локи рассматривал своё отражение в зеркале неподалёку. — Ты можешь мне доверять, и, кроме того, я уже знаю все ужасные подробности. Локи поднял бровь и оглянулся на Тора. — Что ты слышал? — Что вы с вашей леди разбудили почти весь этаж своим. вокальным энтузиазмом, — ухмыльнулся Тор. — А потом каким-то образом ваша комната загорелась, и бывший жених леди ворвался, чтобы помочь, только чтобы увидеть её слишком много, в то время как вы были странно полностью одеты. Плащ и всё остальное. Локи задумался на мгновение, прежде чем пожать плечами. — Довольно точный отчёт. — Полностью одетый? — прищурился Тор. — Не такое уж частое явление, — ответил Локи, полностью отвернувшись от зеркала. — Как всегда, мы очень ценим ваш интерес. — Я так понимаю, мама разрешила тебе это сделать? Вздохнув и смирившись с тем, что Тор, похоже, не собирается уходить в ближайшее время, Локи сел в соседнее кресло и пренебрежительно махнул рукой. — И мне теперь терпеть твоё неодобрительное заявление? — Это далеко не самая серьёзная твоя ошибка в суждении, — заметил Тор. — Владычица уже даровала ей прощение? — Да, — ответил Локи. — Ну, тогда, полагаю, мне остаётся только спросить, насколько испуганным выглядел бедный гвардеец. При этих словах Локи позволил себе ухмыльнуться. — Он выглядел так, будто его разрывало между рвотой и плачем. Тор покачал головой, но с улыбкой. — Ты ужасен, брат, совершенно ужасен. — И всё же ты улыбаешься и борешься со своим собственным смехом, — заметил Локи. — Разве я страшнее тебя? — Не будь смешным, Локи, — усмехнулся Тор. — Но я рад слышать, что теперь всё хорошо. Я ожидаю, что вы двое присоединитесь ко мне на праздновании сегодня вечером. — После вчерашнего вечера я не уверен, что она справится с этой задачей, — ответил Локи, — но я передам сообщение. — Хорошо, — сказал Тор, вставая. — Я не позволю брату прятаться в своей комнате и пропускать ни одного дня моего месяца веселья. Локи поднял бровь. Идея присоединиться к общегосударственным вечеринкам каждую ночь в течение целого месяца звучала почти мучительно, но, с другой стороны, возможностей для проказ всегда было предостаточно в таких условиях. — Я бы и не подумал пропустить это. — Отлично, — ухмыльнулся Тор. — Я иду на арену. Ты можешь присоединиться. — Я всегда такой, — уклончиво ответил Локи. — Свежий воздух пойдёт тебе на пользу! Локи закатил глаза, но позволил ухмылке задержаться на лице. По крайней мере, Тор сумел оценить его небольшое озорство, пусть и совсем чуть-чуть. Утро для Эмилии выдалось немного тяжёлым. Она проснулась — одна — от резкого метода Гуннварры, который её разбудил: она откинула все занавески и кричала, пока Эмилия не открыла глаза и нехотя не села. Она также замёрзла, что заставило её ворчать о том, что её комната похожа на гигантскую сосульку, и заверения Гуннварры, что она будет следить за температурой, не помогли облегчить холод. Затем она выдержала тирады служанки о том, что она слышала о том, что произошло прошлой ночью, пока она одевалась, и не прекращала тирады, пока та почти рассеянно не сообщила ей, что она должна позавтракать с королевой. Плохое настроение Эмилии росло по мере того, как она шла к покоям Фригги. Слуги и другие, мимо которых она проходила в коридорах, не осмеливались шептаться или открыто таращиться, но она могла сказать, как быстро распространились слухи, по их намеренным усилиям не смотреть на неё. По правде говоря, она не могла этого понять — конечно, прошлая ночь, безусловно, была полна слухов, но разве что-то подобное было таким уж странным во дворце, где жили два молодых, смехотворно привлекательных принца? Не помогло и то, что впервые за долгое время она нервничала, разговаривая с Фриггой. Она также чувствовала себя слегка больной к тому времени, как добралась до покоев королевы. Но, к её облегчению, Фригга была так же добра, как и всегда, и уже через несколько минут после начала трапезы Эмилия почувствовала себя немного более расслабленной и смогла разговаривать, не испытывая той тревоги, которая терзала её всё утро. — Правда, — вздохнула Фригга через стол, который стоял на её просторном балконе, с чашкой чая в руке, — ты не должна позволять себе вовлекаться в его мелкие интриги. Хотя я полагаю, что это неизбежно с ним, в какой-то степени — ты должна изо всех сил стараться держаться подальше от этой стороны его дел. — Я бы, конечно, хотела, — ответила Эмилия, ковыряя в тарелке еду вилкой, сделанной целиком из золота. — У меня пока что не было выбора. — Я знаю, — тихо ответила Фригга. Казалось, она на мгновение задумалась о чём-то, а затем неожиданно спросила: — Ты любишь моего сына? Её рот открылся, и она внезапно с новой силой схватила вилку. Это был, конечно, последний вопрос, который она ожидала услышать, но её ответ пришёл быстро и без колебаний. — Да. Фригга кивнула, поставив чашку чая на стол. — Я знала это. Но всегда приятно слышать слова. Эмилия взглянула на вилку в своей руке, соглашаясь с мнением Фригги, но подозревая, что та ещё далека от того, чтобы услышать от Локи что-то подобное. — Проделки Локи не касались меня с тех пор, как он был ещё мальчиком, — добавила Фригга, прерывая размышления Эмилии. — Хочешь узнать, почему? Эмилия кивнула, заинтригованная, казалось бы, часто меняющейся темой разговора. — Когда он был совсем юным, он считал забавным спрятаться в тени, когда я приветствовала двух эльфийских принцесс, приехавших во дворец с официальным визитом, и превратить их длинные светлые волосы в два самых настоящих крысиных гнезда. Эмилия не могла не улыбнуться. По крайней мере, Локи ещё не подвергал её таким пыткам. — Итак, — вздохнула Фригга, — я позаботилась о его наказании позже той ночью. Он был служанкой для девушек, которые придумали несколько собственных креативных наказаний — ничего предосудительного, — быстро сказала Фригга, когда Эмилия подняла бровь, — но достаточно унизительно. Затем я отобрала у него магию на день. Глаза Эмилии расширились, а вилка осталась лежать в еде, забытая. — Ты отняла у него магию? — Ты можешь это сделать? — спросила Эмилия, ошеломлённая этим откровением. — Могу, — кивнула Фригга. — Не навсегда, конечно, и я бы никогда так не поступила. Однако после того, как он провёл целый день, не имея возможности использовать свою магию, он вёл себя наилучшим образом, когда я была вовлечена. — Это гениально, — улыбнулась Эмилия. Фригга улыбнулась ей в ответ. — Я подозреваю, что, возможно, то же самое может быть эффективным и в вашем случае. У меня есть книга, в которой объясняется, как связать чужую магию на короткий период времени, среди прочего. — Это. — Эмилия на мгновение запнулась, её мозг внезапно заработал. — Я не уверена, что Локи это особенно хорошо воспримет, особенно от меня. — Ты права, я уверена, — согласилась Фригга. — Однако в этом и был бы смысл. — Ох. — Пойдём, — сказала Фригга, вставая и приглашая её сделать то же самое. — Я найду для тебя книгу. Я не предлагаю тебе использовать это заклинание в ближайшее время или вообще, если оно тебе не по душе. Но оно может оказаться полезным в будущем, если ты решишь проверить, даст ли оно тебе те же результаты, что и мне. Эмилия кивнула, встала и последовала за королевой в её библиотеку, надеясь, что её первая мысль о том, как она будет использовать это заклинание, не будет написана на её лице, потому что это было бы совершенно другим уровнем унижения. Когда Эмилия вернулась в свою комнату почти час спустя (Фригга была превосходным учителем и объяснила не только одно заклинание из взятой книги, как только они её открыли), она положила книгу на ближайший стол и закрыла за собой дверь, а затем ахнула, когда две руки обхватили её сзади, а тёплые губы опустились на её шею. — Наконец-то ты вернулась. Она рассмеялась, вздохнула от испуга, запустила руку ему в волосы и спросила: — Тебе всегда нужно. скрываться? Он пожал плечами и повернул её в своих объятиях так, чтобы она смотрела на него. — Мне нравится элемент неожиданности. — Я заметила, — сказала она, прежде чем он втянул её в поцелуй. Он был одет в основном в чёрное, с несколькими золотыми акцентами на воротнике и краях рукавов, только немного тёмно-зелёного выглядывало из-под его верхней одежды около груди. Ей понравился этот образ. Её руки обвились вокруг его шеи, а его руки были плотно обвиты вокруг неё, когда он закончил поцелуй. Он ухмыльнулся ей, а затем взглянул на книгу, которую она принесла, лежавшую на столе, затем заметил: — Я пришёл сюда, думая, что предложу провести день, обучая тебя некоторым заклинаниям, о которых ты просила, только чтобы обнаружить, что моя мать опередила меня. — Она этого не сделала, — покачала головой Эмилия. — Она только одолжила мне книгу. Я была бы рада увидеть то, что ты хочешь мне показать. — Хм, — пробормотал он, проводя пальцами левой руки по золотой рогатой нарукавной повязке, которую она так и не сняла вчера вечером. — Я думаю, ты предпочтёшь мои методы её методам, в любом случае. Она улыбнулась ему, обнаружив, что ей трудно сдерживать своё раздражение, когда он сверкал зелёными глазами, а его усмешка должна была показаться неприятной, но не была таковой. — О, — внезапно сказал он, его руки упали, когда он засунул одну в карман куртки. — Я чуть не забыл. Я заверил твою служанку, что лично доставлю это тебе в обмен на её отсутствие сегодня днём. Он достал из руки маленький белый конверт, и она взяла его, с любопытством разглядывая. — О, что это. Её взгляд сразу же стал жёстче, когда она прочитала, от кого пришло письмо. Локи внимательно за ней наблюдал. — Это первый раз, когда твоя мать связалась с тобой после изгнания? Она кивнула, повернулась и пошла немного вслепую, осторожно открывая конверт. Она села в ногах кровати, а Локи сел рядом с ней, вежливо глядя на свои руки, пока она вытаскивала письмо. Она молча перечитала знакомые каракули матери, и узел снова сжался у неё в животе. Дорогая дочь, Надеюсь, что у тебя всё хорошо. Я получила известие, что ты более чем здорова, и это не заслуга моих собственных действий. Я поняла, что моя поспешность и глупость побудили меня изгнать тебя, а не мудрость или любовь, и за это я глубоко извиняюсь. Я рада слышать, что королевская семья приняла тебя и обеспечила тебе комфорт, чего не сделала я. Я наблюдала, как ты поёшь вчера на открытии коронационных торжеств, издалека, отдельно от других дворян. Ты была великолепна. Я счастлива, что ты и принц помирились и теперь должным образом ухаживаете. Я хочу только твоего счастья. Это всё, чего я когда-либо хотела. Ты можешь вернуться домой, если захочешь. Если нет, я пойму. Но знай, что я глубоко сожалею о том, что обманывала тебя, сильнее, чем когда-либо сожалела о чём-либо за все свои годы. Мне жаль, дочь моя, я подвела тебя во многих отношениях. Я только надеюсь, что когда-нибудь у меня появится шанс загладить свою вину. Вся моя любовь, Твоя мать. Эмилия дважды прочитала письмо, прежде чем сунуть его обратно в конверт и покачать головой. — Стоит ли мне вообще спрашивать? — поинтересовался Локи. Эмилия взглянула на Локи и пожала плечами. — Это просто моя мать извиняется за то, что солгала мне об отце и изгнала меня. Она говорит, что я могу вернуться домой, если захочу. Взгляд Локи слегка потемнел, но Эмилия всё ещё смотрела на письмо и не замечала этого. — Ты хочешь пойти домой? Она покачала головой. — Вовсе нет. И я подозреваю, что она прислала это только потому, что за мной теперь публично ухаживает принц. Я могу только представить, как мучительно для неё слышать о нас и при этом не быть вовлечённой ни в какое взаимодействие. Всё дело в социальном положении. Это всё, о чём она всегда заботится. Затем она отбросила письмо в сторону и взглянула на Локи. Казалось, он внимательно за ней наблюдал. — Ты уверена? — Чего? Не хочу домой? Конечно, уверена, — ответила Эмилия. — До тех пор, пока я буду с тобой и твоей семьёй. Локи ухмыльнулся. — Я думаю, моя мать была бы очень расстроена, если бы ты ушла. — Только твоя мать? — игриво спросила она. — И вот я подумала, что ты тоже можешь немного по мне скучать. — Совсем немного, — ответил Локи, откидывая её волосы назад за плечо. Она слабо улыбнулась и прочистила горло. — Ну и что. Магия? Он улыбнулся в ответ. — Как пожелаешь. За следующие несколько часов Эмилия научилась накладывать на себя одежду, убирать предметы с глаз долой одним взмахом руки и — по её настоянию и с удовольствием Локи — сама накладывать заклинания звукоизоляции. Он ушёл, когда понял, что опаздывает на обед с матерью и братом, а она пошла читать книгу, которую ей одолжила Фригга. Она сумела снять повязку, пока изучала магическое связывающее заклинание, перебирая его в пальцах, развалившись в постели, и размышляя, действительно ли у неё хватило смелости применить такое заклинание к Локи. Это было похоже на вторжение. во что-то, нарушение доверия, но он нарушил её, не так ли? И как бы искренне она ни надеялась, что его извинения были искренними, она не могла не думать, что Фригга права, что ей нужно действовать, чтобы гарантировать, что последняя ночь никогда больше не повторится. Она обдумывала свои варианты, глядя в книгу и продолжая возиться с повязкой на руке, и прежде чем она успела опомниться, она уснула. Она проспала весь обед и ещё несколько часов, в какой-то момент полусознательно отодвинула книгу и ленту в сторону и зарылась под простыни. Она не просыпалась, пока прохладные кончики пальцев, проведшие по её скуле, не вырвали её из мирного, хотя и нехарактерного для неё, сна. — Эмилия, — промурлыкал ей на ухо знакомый, восхитительно шелковистый голос, когда кончики пальцев скользнули по её волосам. — Просыпайся, дорогая. Она открыла глаза и на мгновение заморгала в замешательстве, в лёгком шоке от того, что она действительно задремала. Она не делала этого с тех пор, как была ребёнком, если она не ошибалась. — А, вот и ты. Она повернулась и наклонилась к тёплому прикосновению, улыбаясь Локи, когда он наклонился над ней. — Который час? — Почти пора нам провести несколько обязательных часов на празднествах, — ответил Локи, накручивая прядь её волос на палец. — Ты что, спала всё это время? — спросил он. — Я… я так думаю, — усмехнулась Эмилия, потягиваясь и потирая глаза тыльной стороной ладони. — Так странно. Я обычно не из тех, кто любит спать. — Хмм. — пробормотал Локи, оставляя её волосы в покое, чтобы просунуть свою блуждающую руку под простыню, в которой она запуталась, и позволить ей скользить по ней, пока она не достигла её талии. — Возможно, жизнь во дворце просто слишком скучна, чтобы не давать тебе спать. Она рассмеялась, поднеся руку к его щеке. — О да, мои дни здесь были такими скучными, кто может меня за это винить. Он ухмыльнулся, а затем наклонился для поцелуя, на который она с радостью ответила, когда он притянул её ближе. Её руки потянулись к его волосам, поцелуй стал глубже, и когда он прижал руку к её пояснице, чтобы она прижалась к нему, отстранившись, чтобы сделать вдох, она спросила: — У нас есть немного времени, прежде чем нам придётся идти? Он ухмыльнулся и прижался губами к её шее. — Ты читаешь мои мысли, дорогая. Она напевала, когда он нежно покусывал её шею, а затем удивила его, когда она внезапно сомкнула ноги вокруг его талии и перевернула их, положив её на его колени, когда он отстранился и посмотрел на неё с озорным блеском в глазах. Казалось, он был ещё более рад обнаружить тот же блеск в её собственных глазах. — Я решила, как тебя наказать, — сказала Эмилия, небрежно просунув руку между ними, чтобы развязать шнурки на его брюках. Он поднял одну бровь. — О? Она кивнула. — Единственная проблема в том, что я боюсь, что тебе это слишком понравится. Он рассмеялся, едва заметив, как медленно она развязывает шнурки. — Ну, полагаю, есть только один способ узнать. Она улыбнулась. — Действительно. Когда он взглянул вниз, чтобы посмотреть, что её так долго удерживает, она воспользовалась его минутным отвлечением, чтобы схватить свою повязку с её места, отброшенного в простыни, и быстро произнести заклинание в голове, в то время как её другая рука метнулась вверх, чтобы схватить оба его запястья и прикрепить их к столбику кровати. Она почти защелкнула деформирующуюся повязку вокруг его запястий, довольная тем, что она обвилась вокруг них и связала их так же, как сделала с ней прошлой ночью. Как она и предсказывала, хотя на мгновение он выглядел несколько шокированным, на его губах появилась улыбка, и он бросил на неё чрезвычайно довольный взгляд, напрягая силы, чтобы поднять глаза и оценить её работу. — А… напомни мне требовать это «наказание» почаще. Резкий удар по щеке заставил его лицо дёрнуться в сторону. Она изо всех сил старалась не улыбаться, когда спросила: — Разве я говорила, что ты можешь говорить? Он медленно повернулся к ней, не потрудившись скрыть свою расползающуюся ухмылку и свою весьма очевидную реакцию под её бёдрами. — Извините, я не совсем понял. Она снова ударила его, на этот раз по другой щеке, и чуть не закатила глаза, услышав его приглушённый звук восторга. — Ты меня слышал. Теперь будь хорошим принцем и делай, как я говорю. Ещё одна улыбка и румянец на щеках — вот всё, что ей было нужно, чтобы начать. Как бы то ни было, наказывать того, кто отчаянно любил своё наказание, оказалось предсказуемо и смехотворно контрпродуктивно, но слишком весело, чтобы отказаться от этого. Все сомнения у неё вылетели в окно, когда он прорычал ей в ухо, что она первая женщина, которой он когда-либо позволял физически связывать себя каким-либо образом. После роскошно долгого и неизвестного количества времени, проведённого за его поддразниванием и пытками, отплачивая за все те многочисленные разы, когда он делал то же самое с ней, Эмилия сдалась только тогда, когда её решимость наконец сломалась, и она больше ничего не хотела, кроме как видеть его удовлетворённым. Она знала, что, вероятно, должна была продержаться дольше или, возможно, вообще не дать ему кончить, но это было просто не то, чего она хотела, и, в конце концов, разве не в этом было дело? Она лежала, накинувшись на него, оба они были голые и блестели от того, что казалось бочкой пота между ними, тяжело дыша, словно они никогда так тяжело не работали в своей жизни. Эмилия бы пошутила, что у Локи не было причин быть таким измотанным, поскольку он ничего не делал, а просто лежал, пока она полностью истощала себя, но у неё даже на это не было сил. Кроме того, сейчас настал момент, когда ей нужно было решить, следовать ли своему плану до конца или же рискнуть и оставить всё как есть. — Можешь… можешь ли ты теперь развязать меня? — наконец спросил Локи, голос его звучал немного прерывисто после всех стонов и мольб, до которых она его довела. Со стоном она кивнула, решив, что у неё просто нет ни заботы, ни желания реализовать Фазу Два. Она приподнялась и оседлала его талию, наклонившись, чтобы дотянуться до его запястий, невольно позволив своим грудям свисать ему на лицо. Она хихикнула, когда почувствовала, как он игриво укусил одну, затем наклонилась, чтобы отмахнуться от его лица. — Остановись, или я оставлю тебя здесь на неопределённый срок, — улыбнулась она, снова повернувшись к его связанным запястьям, прежде чем услышала его насмешку. — Как будто ты способна на такое, — заметил он, заставив её быстро прекратить заклинание золота, чтобы освободить его. — Ты думаешь, я бы не стала? — спросила она, откидываясь назад, чтобы посмотреть на него, выражение её лица изменилось с удовлетворённого и удивлённого на совершенно недовольное. Он пожал плечами. — Не то чтобы я не мог просто исчезнуть из этих ограничений. Я мог бы сделать это в тот момент, когда ты их на меня надела. И вот так Эмилия решила, что Вторая фаза уже в самом разгаре. Она сладко улыбнулась и наклонилась вперёд, коснувшись губами его губ в нежном поцелуе, когда она положила руку в самый центр его груди. Целуя его, она мысленно читала слова из древнего, мёртвого языка, слова, которым её научила сама королева, и когда её рука засветилась слабым зелёным светом, Локи ахнул и неприятно содрогнулся под ней. Она отстранилась и увидела, что он смотрит на неё широко раскрытыми глазами, задыхаясь, словно она только что вырвала у него лёгкие. — Что, что ты со мной сделала? — Ничего постоянного, — усмехнулась она. — Успокойся, мой принц. С тобой всё будет в порядке. В конце концов. Его широко раскрытые глаза сузились, и он предостерегающе прорычал: — Эмилия. Она усмехнулась, а затем спрыгнула с него, пробуя на себе недавно изученное заклинание колдовства одежды и преуспев с первой попытки. На её теле появилось мерцающее серебряно-золотое платье, а он всё это время начал ругаться в панике. — Моя мать научила тебя этому, не так ли? — вскипел он, когда она небрежно подошла к зеркалу и начала собирать волосы в руки. — Ты хоть представляешь, каково это? Я не могу дышать! Она оглянулась и заметила, как быстро поднимается и опускается его грудь. — Кажется, вы дышите вполне нормально. — Отмени это! — рявкнул он. — Отмени это сейчас же, Эмилия! — О да, продолжай кричать на меня, потому что это заставляет меня ещё больше спешить к тебе на помощь, — она закатила глаза, отвернулась от зеркала и надела туфли под платье. — Может быть, если бы ты меня вежливо попросил. — Прекратите это! — прошипел он. — Если вы сейчас же не снимете это заклинание, так что помогите мне, я. Она закатила глаза. — Ладно. Как хочешь. Наслаждайся одиночеством — я вернусь за тобой в какой-то момент. Затем она широко улыбнулась, когда он возмущённо уставился на неё, затем бросилась к двери как раз в тот момент, когда он начал очень громко ругаться в её адрес. Она зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться, когда дверь за ней закрылась, заглушив звуки его жгучего гнева, а затем она пошла по коридору, весьма довольная собой. Она не осознавала, насколько она голодна, пока не наткнулась на Большой зал и внезапно почувствовала, что не ела несколько дней, вдыхая все эти восхитительные запахи, разносящиеся в шумном воздухе. Конечно, она едва ела во время завтрака с королевой, а затем проспала обед, но её аппетит наконец-то проявился только в этот день. Это её вполне устраивало — она разыскала старшего принца и тех четырёх друзей, которые, казалось, всегда были в двух шагах от него, и в их компании едва не съела самую большую порцию еды за последние месяцы. Когда они спрашивали, где Локи — а каждый спрашивал, и делал это по нескольку раз — она отвечала неопределённо, что он занят чем-то другим или «связан» в её комнате в настоящее время, и никто, казалось, не придал этому большого значения. По крайней мере, пока она, наконец, не наелась и не напилась, что было примерно в то же время, когда Тор встал из-за стола и заявил: — Продолжайте пировать, друзья мои — я собираюсь вытащить своего брата из того добровольного изгнания, в котором он счёл нужным спрятаться. Эмилия улыбнулась, а затем подождала несколько мгновений, прежде чем тихо извиниться и последовать за Тором на достаточном расстоянии, чтобы он не заметил её преследования. Он направился в её комнату, поскольку она уже упоминала, что именно там она оставила Локи, и когда он достиг её дверей, она прижалась к стене и, стараясь не рассмеяться, внимательно прислушивалась к тому, что произошло дальше. Она услышала, как Тор открыл двери. — Брат? Эмилия прижала руку ко рту, чтобы сдержать смех, представляя выражение лица Тора, когда он увидел своего младшего брата, всё ещё обнажённого и привязанного к её кровати. — Уходи, — услышала она рычание Локи, и его тон был таким ледяным, что она почти содрогнулась. — Что. — начал Тор, и Эмилия могла представить, как большой воин замер в дверях, разрываясь между смехом и смущением. — Что здесь происходит? — Если я сказал «уходи», — прошипел Локи, — это значит уходи! — Но ты в таком… положении. — Тор, клянусь именем Одина. — начал Локи, и голос его звучал всё напряжённее. — Локи, разве ты не можешь просто. магически освободиться? — спросил Тор, и Эмилия прикусила костяшки пальцев, представляя, как лицо Локи мрачнеет от этого вопроса. — Если бы я мог, как ты думаешь, почему я всё ещё здесь?! — Значит, ты не можешь использовать свою магию, — медленно сказал Тор, и Эмилия почти могла увидеть, как шестерёнки поворачиваются в его мозгу. — То есть, ты в ловушке. — Как проницательно с твоей стороны, — ответил Локи сквозь зубы. — И ты хочешь, чтобы я тебя освободил. — Вообще-то, нет, — возразил Локи. — Я хочу только чтобы ты убрался отсюда немедленно. Ты и твои бестактные вопросы. — Но. Как ты собираешься выбраться? — Я не собираюсь, вот в чём дело! — зарычал Локи. — Моя леди вернётся за мной, когда сочтёт нужным, и только тогда я буду свободен. А теперь будь любезен, уйди и позволь мне страдать в одиночестве. Эмилия снова прикрыла рот рукой. — Ты. очень не любишь, когда происходит что-то подобное, не так ли? — спросил Тор, и в его голосе было слишком много веселья, чего Эмилия не ожидала. — Потому что это довольно унизительно. — И в тысячу раз хуже с тобой здесь, — ответил Локи. — Хочешь, я скажу Гуннварре, твоей служанке, чтобы она помогла тебе? — Нет! — воскликнул Локи. — Просто. уходи. И забудь, что видел меня в таком состоянии. — Я сомневаюсь, что это возможно, — признался Тор. — Но если ты настаиваешь, я оставлю тебя и пожелаю удачи. И, возможно, сообщу леди, что ты ждёшь её. — Я уверен, что она знает, — прорычал Локи, и Эмилия почти чувствовала его взгляд, прожигающий дыру в спине Тора. — Удачи, брат, — добавил Тор, и Эмилия спряталась за углом как раз вовремя, когда он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. На его лице была широкая ухмылка, когда он направился назад к Большому залу. Эмилия подождала, пока Тор исчезнет из виду, затем тихонько проскользнула обратно в свою комнату, стараясь не выдать своего веселья. Локи услышал, как она вошла, и его глаза обратились к ней, полные ярости. — Ты, — процедил он, — ты зашла слишком далеко. — О? — спросила она, приближаясь к кровати с невинным выражением лица. — Я просто думала, что дам тебе понять, что значит быть беспомощным. Чтобы ты больше никогда не ставил меня в подобное положение, как вчера вечером. — Отлично, урок усвоен, — рявкнул он. — Теперь освободи меня. — Боюсь, я не могу, — ответила она, поворачиваясь к зеркалу, чтобы осмотреть своё отражение. — Заклинание действует двадцать четыре часа. — Что?! — закричал он. — Шучу, — засмеялась она, повернувшись к нему. — Но ты должен был видеть своё лицо. — Эмилия, — сказал он, и голос его был почти спокойным, что было ещё страшнее, чем его гнев, — я предупреждаю тебя. Ты находишься на опасной территории. — Возможно, — согласилась она, подходя к кровати и садясь рядом с ним. — Но я думаю, что ты заслужил это. Когда она положила руку ему на грудь, он вздрогнул, ожидая ещё одного удара, но вместо этого она начала шептать контрзаклинание, и зелёный свет снова замерцал под её ладонью. Через мгновение Локи глубоко вздохнул, как будто только что получил возможность снова дышать, хотя он всё это время дышал нормально. — Лучше? — спросила она. — Да, — ответил он, — но ты всё ещё очень, очень глубоко в неприятностях. Она улыбнулась и протянула руку, чтобы коснуться его щеки. — Я просто подумала, что мы должны быть равны в этом вопросе. Теперь ты знаешь, каково это — когда у тебя отбирают магию. Он нахмурился. — Сколько времени я провёл здесь? — Около часа, — ответила она. — И это было намного меньше того времени, что я провела в таком же положении. — Но никто не видел тебя в таком состоянии, — возразил он. — А, — сказала она, слегка улыбаясь, — но ты видел меня, и этого было достаточно. Он смотрел на неё долгое время, а затем уголки его губ слегка приподнялись. — Кажется, я недооценил тебя, моя дорогая. — Возможно, — согласилась она, протягивая руку, чтобы коснуться золотой повязки, всё ещё державшей его за запястья. — Возможно, тебе следует быть осторожнее в будущем. — Поверь мне, я буду, — сказал он, наблюдая, как повязка раскручивается с его запястий и возвращается к своей обычной форме в её руке. — Но я также буду готов к любому подобному акту возмездия с твоей стороны. Так что тебе тоже стоит быть осторожной. Она улыбнулась, наклонилась и нежно поцеловала его, затем прошептала ему на ухо: — Думаю, я возьму на себя этот риск. Она почувствовала укол вины, видя, насколько глубоко физически для него было остаться без магии на час. Она не особо задумывалась о том, как будет чувствовать себя его тело без того, что по сути было для него жизненной силой. Как раз когда она собиралась убрать руку, глаза Локи открылись с гневной вспышкой, и он схватил ее за запястье. Прежде чем она успела понять, что происходит, она оказалась на кровати, на спине, и его тело прижало ее, когда он взял ее за запястья и зажал по обе стороны ее головы. Она ахнула от шока от того, как быстро это произошло, но она не могла сказать, что была удивлена. — Ты действительно думала, что этот твой маленький… трюк был хорошей идеей? — вскипел он, голос был тихим и опасным, когда он пристально посмотрел ей в глаза. Она посмотрела на него, увидев многое в его пристальном взгляде — гнев, разочарование, возможно, уязвленную гордость, но она также увидела жгучее возбуждение в его зеленых глубинах, которое застало ее врасплох. — Я… ах… — Ох, — мрачно усмехнулся он, крепче сжимая ее запястья, — мы теперь безмолвны, да? Что мы можем с этим поделать? Он ловко сунул оба запястья в одну руку, а затем другой рукой практически сорвал с нее платье, заставив ее снова ахнуть, когда надавил на нее почти всем своим весом. — Ты думаешь, что мы квиты? — промурлыкал он этим странно восхитительным зловещим тоном, его губы касались ее уха, когда он был на ней. -Ты думаешь, что раз ты научилась трюку и привязала меня к своей кровати, то ты переиграла меня, не так ли? Ну… Он провел горячую линию по ее шее, остановившись на щеке, а затем коснулся губами ее губ, пока она смотрела на него прикрытыми, расширенными глазами. — Почему бы мне не напомнить тебе, как сильно ты ошибаешься? Затем его губы грубо врезались в ее губы, и Эмилия смутно осознала, что она находится на грани того, чтобы снова заняться яростным сексом. Как только она это поняла и решила, что она чрезвычайно рада этому, она почувствовала очень странное скручивающее ощущение в глубине живота. Это было не приятно, но с тем, как ее рот и тело подвергались опустошению, она не обратила на это особого внимания. Однако это изменилось через несколько мгновений. Язык Локи яростно скручивался с ее языком, а его руки граничили с болью в их исследовании ее, когда в ее горле образовался комок. Ее живот снова скрутило, и она положила руки ему на грудь, чтобы оттолкнуть его. — Подожди, Локи, остановись, — сказала она, задыхаясь, ему в губы. Он зарычал в ответ и прижался губами и зубами к ее шее, но она продолжала пытаться оттолкнуть его. — Я серьезно, Локи, остановись. Он внезапно отпрянул с еще одним, более глубоким рычанием. « — Что?! Она не могла ответить, села и прижала руку ко рту, поняв, что сейчас произойдет. Она вскочила с кровати и побежала в ванную. — Эмилия? — тупо спросил Локи, когда она убежала, наблюдая, как за ней захлопнулась дверь. Это было не хорошо, но ей удалось дойти только до тазика возле ванны, прежде чем она вырвала все, что съела и выпила за ужином. Все это вышло довольно гладко, безболезненно, как будто это просто должно было произойти, и как только она перестала блевать, она сразу же почувствовала себя почти полностью лучше. Локи был рядом с ней в тот самый момент, когда все закончилось, и она переводила дыхание, наклонившись над раковиной и размышляя о том, что только что произошло. Он откинул ее волосы назад за плечи и тихо спросил: — Что случилось? Что тебя беспокоит? — Не знаю, — покачала она головой. — Я… я, наверное, слишком много съела за ужином. Локи нахмурил брови и махнул рукой в ​​сторону раковины, оставив ее чистой, затем развернул Эмилию за плечи и поднял ее подбородок. Она моргнула, когда он начал то, что казалось клиническим осмотром ее лица, но к этому моменту она действительно снова почувствовала себя совершенно нормально. — Я в порядке, Локи, — пожала она плечами, когда он особенно пристально посмотрел ей в глаза. — Правда. Я сама съела целый кусок говядины — я никогда так не делаю. И, очевидно, не должна. — Почему? — Я… была голодна, — пожала она плечами. — Я не ела до самого ужина. Его замешательство росло. — Почему? — Я не была голодна! — ответила она как-то оборонительно. — Я нервничала из-за вчерашнего вечера, поэтому у меня не было аппетита. Почему ты меня допрашивашь? — Не допрашиваю, — сказал он. Холодок пробежал по ее коже, и она поняла, что хотя Локи надел на себя пару штанов, она все еще была совершенно голой, и в ванной было довольно холодно. Она махнула рукой и закрыла глаза, а когда снова их открыла, на ней было зеленое платье с длинными рукавами. Она посмотрела на Локи несколько виновато. — Извини, что так не вовремя. Напряжение покинуло его взгляд, и он закатил глаза. — Не извиняйся, глупая девчонка. Он взглянул на дверь ванной и провел рукой по своим чрезвычайно спутанным волосам. — Полагаю, мне следует оставить тебя здесь, чтобы ты отдохнула, пока я пойду и успокою потребность моего брата в моем присутствии, пока он напьется до беспамятства. — На самом деле я чувствую себя хорошо, — ответила Эмилия. — Я чувствую себя намного лучше. Совершенно нормально. Он настороженно посмотрел на нее несколько мгновений, затем покачал головой. — Ладно. Но больше не подражай Вольштаггу в своих привычках в еде после того, как морил себя голодом весь день. — Да, ваше высочество, — игриво ответила она. Он закатил глаза и наколдовал на остальной своей одежде, а она спросила: — Ты действительно на меня сердишься? Из-за заклинания? Он бросил на нее косой взгляд, прежде чем вернуться в ее комнату, и это был весь ответ, который ей был нужен. Она обняла себя руками, все еще чувствуя холод, и последовала за ним. Вечером, после того как они оба оделись и готовы были присоединиться к празднику, она пристально посмотрела на Локи и спросила: — Ты простишь меня за это когда-нибудь? Он взглянул на неё, его зелёные глаза блестели в тусклом свете комнаты, а затем легко улыбнулся. — Может быть. Если ты пообещаешь мне никогда больше не использовать эту магию против меня. — Только если ты пообещаешь мне никогда больше не ставить меня в такое положение, как вчера вечером, — ответила она. Он кивнул, протягивая ей руку. — Обещаю. Она взяла его руку и позволила ему притянуть её к себе для ещё одного поцелуя. — И я тоже обещаю. — Значит, мы понимаем друг друга, — сказал он, его губы почти касались её собственных. — Кажется, да, — улыбнулась она. — И мы не заставим Тора ждать. Когда они вышли из комнаты рука об руку, Эмилия подумала, что на этот раз она, возможно, действительно научила Локи чему-то важному. А может быть, он наконец начал понимать, что значит быть с кем-то, кто не боится постоять за себя. В любом случае, она была рада, что провела свой урок, и ещё больше рада, что он его принял. Они направились в Большой зал, готовые встретиться с Тором, который, несомненно, будет очень доволен собой за то, что нашёл Локи связанным и беспомощным. Но теперь они были на равных, и это было важнее всего.

***

Локи провел остаток ночи, пытаясь не тешить свое внутреннее чувство, что что-то не так. Он пытался сосредоточиться на счастливой фривольности, происходящей вокруг него, на кажущемся хорошем здоровье и очевидном счастье его спутницы (несмотря на то, что он слышал, как ее рвало всего час или два назад), и на том факте, что все его менее известные планы шли как по маслу. Но, что бы он ни делал, его преследовало безошибочное чувство, что он что-то упускает. Это продолжало преследовать его, когда он увел себя их с Эмилией с празднеств в свои комнаты. Он был в своей ванной всего несколько минут после их прибытия, но когда он вернулся в свои покои, он нашел Эмилию крепко спящей, лицом вниз в его постели. После того, как он уложил ее в постель и одним движением руки переодел ее из платья в ночную рубашку (он не стал долго сетовать на то, как нежен он был с ней), он обнаружил, что ему скучно, и ему нечем заняться, кроме как попытаться сложить воедино пазл того, что явно было не так. Сначала он несколько раз прошелся по комнате, размышляя. Затем он сел за стол и попытался читать, но не мог сосредоточиться на словах на одной странице. Он схватил книги со стола, затем побрел к книжным полкам и начал навязчиво переставлять все до единого названия, которыми владел, — переключаясь с алфавитного на хронологический порядок. Все это время его разум работал. Она была ненормально истощена в последнее время. Она утверждала, что у нее был плохой аппетит, что она приписывала тревоге. Он подозревал, что ее эмоции были немного повышены в последнее время, но он не осмелился бы сказать ей об этом ни слова. Но рвота была самым странным моментом. В целом, поскольку среди асов не было болезней и недугов, рвоты тоже не было, даже в случаях пьянства. Фактически, последний раз, когда Локи видел или слышал, чтобы кто-то блевал, это была Гудрун, жена Вольштагга, когда… И вдруг все встало на свои места. Он застыл перед книжными полками, держась одной рукой за корешок книги, невинно лежащей на одном из верхних рядов. Его взгляд упал с книги на пустое пространство между ним и книжным шкафом, его губы сжались, а брови нахмурились, когда он понял, насколько болезненно все это очевидно. В ту ночь, ее первую ночь во дворце после изгнания из дома, они спали вместе впервые за две недели. Две недели, которые он предполагал, она не принимала противозачаточное зелье, потому что у нее не было на то причин. Он убедился, что она снова начала принимать его на следующий день, оставив очень маленькое окно возможности, которого, по-видимому, было более чем достаточно, чтобы сделать трюк. Он не стал бы тратить время на то, чтобы проделать дыры в своей теории. Она слишком хорошо подходила. И его интуиция никогда, никогда не ошибалась. Она была беременна. Он слегка поджал губы и произнес одно слово, единственное слово, которое он был в данный момент способен связно произнести. «Чёрт». — Эмилия. Просыпайся. Ровный, суровый тон разительно отличался от того, что разбудил её ранее. Эмилия резко проснулась против своей воли. Прищурившись и потерев глаза, она поморщилась, когда твёрдая рука на плече встряхнула её для убедительности. — Вставай. — Почему? Который час? — спросила Эмилия, отмахнувшись от руки и садясь на кровати. Ей казалось, будто она проспала не больше пяти минут, но, взглянув на ночную рубашку, которую носила под простынями, она поняла, что не помнит, как ложилась и переодевалась. В комнате было темно, едва освещённо, и, судя по всему, немногим позже полуночи. Посмотрев на Локи сонными глазами, она тут же ощутила, как перехватило дыхание от выражения его лица. Он был бледен — даже бледнее обычного — и напряжение читалось в каждой черте его лица, отражаясь в напряжённых плечах. Казалось, он был на грани паники и изо всех сил старался этого не показывать. — Локи? — Встань, — отрезал он. Нахмурившись, она повиновалась его строгому приказу и встала перед ним. Он стремительно схватил её за руку, и в мгновение ока они уже покинули её комнату и оказались посреди тускло освещённого помещения, где она прежде никогда не бывала. Их встретил пронзительный возглас удивления и звон разбившегося стекла. Эмилия схватилась за руку Локи, пытаясь найти источник шума. Несмотря на полумрак, она сразу поняла, откуда доносился крик — они находились в лечебной комнате дворца, а молодая целительница от неожиданности уронила стеклянную чашу, когда они появились в нескольких шагах от неё. — Ты, — обратился Локи к девушке, его голос звучал тревожно и угрожающе. — Как тебя зовут? — Я... ах... Кир, Ваше Высочество, меня зовут Кир. — Ты целительница? — Да, Ваше Высочество. Он кивнул в сторону Эмилии. — Осмотри её. — Что? — Эмилия резко повернулась к Локи. — Почему?! Это из-за того, что случилось раньше? Я же сказала, что в порядке. — Довольно, — рявкнул он, не сводя глаз с испуганной целительницы. — Осмотри её. Немедленно. — Да, Ваше Высочество. — Локи! — возмутилась Эмилия, когда целительница отодвинула ногой осколки разбитого стекла, прежде чем подойти и провести её к длинному столу посреди комнаты, которого она даже не заметила минуту назад. — Это просто нелепо! Локи ничего не ответил, лишь отступил в сторону, когда целительница почтительно взяла Эмилию за предплечье и повела к столу. Но она перехватила его взгляд, устремлённый на её живот — пустой, нечитаемый взгляд, от которого кровь застыла в жилах, когда она проходила мимо. Что-то кольнуло в глубине сознания, но она тут же решила это проигнорировать, поскольку так было гораздо безопаснее, чем произнести вслух. Однако холодная хватка страха прочно поселилась в её животе, когда она взобралась на тёмный узкий смотровой стол, бросив ещё один взгляд на Локи, неловко стоявшего поодаль и явно избегавшего встречаться с ней глазами. — Ложитесь, миледи, — мягко произнесла Кир. Эмилия отвела взгляд от Локи и кивнула. Бедная целительница выглядела такой же нервной, как Эмилия чувствовала себя тошнотворно. — Не могли бы вы сказать, что вас беспокоит? — Эм-м. Ей никогда прежде не приходилось проходить осмотр у целителя — она всегда была совершенно здорова и никогда не получала травм, требующих вмешательства целителя. Поэтому с некоторым удивлением она наблюдала, как целительница подняла руки, и над ней возник мерцающий красновато-золотистый контур её собственного тела, парящий в воздухе, пока руки Кир продолжали двигаться. — Миледи? Эмилия прочистила горло. — Да, эээ. недавно меня тошнило, и. аппетит в последнее время не совсем обычный. Руки Кир двигались, и золотистое изображение закручивалось и преображалось, формируя другие образы. Органы, кровеносные сосуды, другие структуры, которые Эмилия не могла распознать — всё это проходило через поле зрения целительницы, пока Эмилия завороженно смотрела. — Что-нибудь ещё? — спросила Кир. — Я чувствую себя более уставшей, чем обычно, — ответила Эмилия. Она повернула голову и снова взглянула на Локи. Он сосредоточенно вглядывался в изображения, приложив палец к губам, явно погружённый в глубокую задумчивость. Теперь перед ними предстала вся её кровеносная система, и было завораживающе наблюдать, как золотистые струйки, представляющие кровь, мчались по воздуху через образы вен, соединявшихся с её сердцем, которое билось довольно сильно. Кир выделила одну вену, покрутила пальцем в воздухе, и каплевидное изображение крови поднялось, зависнув перед её глазами. Она поработала пальцами ещё немного, сосредоточенно наблюдая за своими действиями, а затем её выражение изменилось. — Ах. — Что? — потребовала Эмилия, широко раскрыв глаза. Кир нервно взглянула на Локи, прежде чем повернуться к ней и мягко произнести: — Вы беременны, миледи. Эмилия замерла, уставившись на целительницу. Зрение сузилось, а сердце, казалось, почти остановилось. Это был холодный удар в грудь — услышать эти слова, несмотря на подозрение, закравшееся в её разум с того момента, как она перехватила взгляд Локи, устремлённый на её живот. Её сознание немедленно принялось искать способ опровергнуть только что услышанное. Этого не могло быть. Не сейчас, не так скоро после того, как многое пошло не так. Не таким образом. — Но я принимаю зелье! Это невозможно! — Простите, миледи, но в вашей крови присутствуют гормоны, характерные только для беременности, — мягко ответила Кир. — Уровень их очень низкий, значит, вы забеременели совсем недавно. Возможно, около двух недель назад. — Но... я... это невозможно! — повторила она, садясь и невольно заставляя изображения исчезнуть. Она в отчаянии посмотрела на Локи, но он просто смотрел в пространство, где были образы, и на его лице не отражалось ни удивления, ни каких-либо других эмоций. Как он мог оставаться таким спокойным, когда она была на грани полного безумия? — Мне очень жаль, миледи, но. — Достаточно, — внезапно произнёс Локи, наконец обратив взгляд на Эмилию и отпуская целительницу. — Оставь нас. Кир кивнула и почтительно поклонилась принцу, но когда она попыталась пройти мимо него, он внезапно схватил её за предплечье и впился в её широко раскрытые глаза своим пронзительным взглядом. — Ты никому не расскажешь об этом, — произнёс он тихим, угрожающим голосом. — Ни Эйр, ни королеве, ни королю, никому. И если ты это сделаешь — если то, что ты только что нам сообщила, прозвучит из чьих-либо уст в этом королевстве — я узнаю. И я сделаю твою жизнь и жизни всех членов твоей семьи такими невыносимо несчастными, что вы будете молить о милосердии, которое может предложить лишь Хельхейм. Ты понимаешь? Эмилия наблюдала в оцепенении, разрываясь между шоком от новости о беременности и инстинктивным желанием отругать Локи за угрозы и запугивание бедной девушки. Однако слова застряли в горле. Она видела, как Кир лихорадочно кивнула, а затем, когда её отпустили, поспешно удалилась. Эмилия перевела взгляд на Локи, когда тот снова повернулся к ней. Он не удерживал зрительный контакт дольше секунды, затем опустил взгляд и скрестил руки на груди. Эмилия вздрогнула — как от холода в комнате, так и от страха, который, казалось, только усиливался с каждой минутой молчания. Она была почти уверена, что предпочла бы услышать, как Локи кричит и бранится на неё, чем выносить это молчание, когда он даже не смотрел на неё. — Ты сердишься на меня, — тихо произнесла она. Он моргнул — единственный признак того, что услышал её. — Как это могло случиться? Зелье. — В тот день, когда ты приехала сюда, — внезапно прервал он, резко взглянув на неё. — Ты приняла зелье только на следующее утро. Она вдруг почувствовала себя глупо. Конечно, именно тогда это и произошло. Такой ничтожно малый промежуток времени — и такое судьбоносное событие. Это вызывало множество вопросов. На самом деле, слишком много. Они роились в голове, кружили её, и один из них сорвался с губ прежде, чем она успела остановиться: — Ты хочешь детей? Он посмотрел на неё с недоверием. — Конечно, не так. Последнее слово прозвучало как шипение и ударило её словно ещё один удар в грудь. Она прекрасно понимала, что он имел в виду. Они едва ли встречались, не говоря уже о помолвке, и уж точно не были женаты. Это был скандал, который только и ждал, чтобы разразиться. И хотя Локи это, возможно, не волновало, его родителей наверняка беспокоило. Эмилия могла только предполагать, что Локи будет вынужден либо жениться на ней, либо отослать её — первое по настоянию Фригг, а второе — Одина, как она подозревала. Честно говоря, она не могла представить, чтобы Локи подчинился хоть одному из этих требований. Её желудок сжался ещё сильнее. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — тихо спросила она, глядя в его вновь отведённые глаза. — Выпить чашу яда и положить этому конец? Он не поднял глаз, не вздрогнул, даже не вздохнул — она отчаянно искала хоть какую-то реакцию, намёк на одобрение или отвращение к тому, что она только что предложила. Но он ничего ей не дал. И её внезапно охватило приступом тошноты. В желудке Эмилии почти ничего не осталось, поэтому когда она подалась вперёд, её стошнило практически впустую. Локи мгновенно оказался рядом, подставляя ей таз, но она выхватила его и с неожиданной злостью оттолкнула принца. Он отступил на шаг-другой, явно не ожидая такой реакции. Она зажмурилась, когда глаза наполнились слезами от бессмысленных позывов. Крепко сжимая миску, она судорожно всхлипывала, пока тошнота наконец не отступила. Глубоко и шумно вдыхая, она пыталась успокоиться, костяшки пальцев побелели от напряжения, словно от этой миски зависела её жизнь. Когда она открыла глаза, то едва не вскрикнула от неожиданности — она уже не на смотровом столе целителя, а на краю кровати Локи, в его покоях. Она подняла взгляд: Локи опустился перед ней на колени и забрал таз из её рук, заставив его исчезнуть. Их взгляды на мгновение встретились в тишине, затем Локи поднялся и тяжёлыми шагами направился к креслу, в которое устало опустился. Ей было холодно, она дрожала после приступа тошноты, и чем дольше она наблюдала за пугающе пустым выражением лица Локи, тем сильнее росло её беспокойство. — Мне стоит ожидать, что меня вышлют? — спросила она. Локи посмотрел на неё, слегка закатив глаза. — Не говори глупостей. — Прошу прощения, — резко ответила она, почти саркастически. — Я не имею ни малейшего представления о том, что сейчас творится в твоей голове. — Не думаю, что тебе будет особенно приятно услышать мои нынешние мысли. — Значит, ты всё-таки сердишься на меня, — тихо заключила Эмилия. — Скорее на себя, — ответил он, опираясь на руку и вновь уставившись в пол. — Я должен был предусмотреть заклинание, которое предотвратило бы это. Я должен был вспомнить, должен был. Он стиснул зубы и замолчал. Эмилия не могла его винить. Она ясно помнила ту ночь — первую ночь во дворце, первую и пока единственную ночь, которую они провели вместе, наполненную нежными и любящими прикосновениями. Её мысли были далеки от последствий, далеки от всего, кроме Локи и того, как глубоко она нуждалась в нём после столь долгой разлуки. А то, что эта ночь пришлась на период фертильности, который у женщин-асов случается не так уж часто. было настолько невероятным совпадением, что едва ли заслуживало беспокойства. — Ты не мог знать, — произнесла она после долгой паузы. — Но ты могла, — ответил он резче, чем она ожидала. — Разве вы, женщины, не следите за такими вещами? Её рот на мгновение приоткрылся от удивления, прежде чем она ответила: — Я. да, но. я принимала зелье так долго, что перестала об этом думать. А когда прекратила, когда мы. расстались, я не. — Наши возможности крайне ограничены, — прервал её Локи, по-прежнему избегая смотреть ей в глаза. — И я не собираюсь тебя отсылать. — Что ты предлагаешь? — осторожно спросила она. Локи опустил руку, уставившись в пустоту. Прошло долгое мгновение, прежде чем он пожал плечами и пробормотал: — Я не знаю. — Тогда я оставлю тебя подумать, — сказала Эмилия, поднимаясь на слегка дрожащих ногах. — Полагаю, мне тоже не помешает поразмыслить. Она направилась к двери, не оглядываясь, но Локи оказался позади неё и схватил за руку прежде, чем она успела дотянуться до ручки. — Я вижу, как дрожат твои ноги, — тихо произнёс он, чуть крепче сжимая её руку, и в мгновение ока они переместились в её комнату. Она взглянула на него, когда он отпустил её руку. — Спасибо. Он сухо кивнул. — Увидимся завтра. Она кивнула и наблюдала, как он исчез. Несколько секунд Эмилия смотрела на пустое место, где он только что стоял, затем почти бессознательно поплелась к кровати. Забравшись под простыни и натянув их до подбородка, чтобы прогнать холод, она обнаружила, что кровать такая же холодная и неприветливая, как её собственное настроение. Закрыв глаза, она свернулась калачиком, пытаясь осознать тот факт, что в её чреве растёт новая жизнь — пусть пока крошечная, но всё же ребёнок. Такие события должны быть радостными, заслуживающими празднований, пиров и счастья, а не страха, гнева и секретности. Рождение новой жизни с любимым человеком не должно ощущаться так. Слёзы текли по её щекам, но она их не замечала. Неизвестно, как долго она лежала, прежде чем погрузиться в беспокойный сон, полный спутанных, громких сновидений, которые будили её каждый час до рассвета. Она встретила ночь в одиночестве, желая, чтобы Локи был рядом и помог ей пережить это, но слишком гордая, чтобы самой искать его общества. Сам принц этой ночью вовсе не спал. Он ходил взад-вперёд, садился, ложился на кровать, затем вставал и вновь принимался мерить шагами комнату. Эта рутина повторялась до самого рассвета, и, несмотря на все размышления, он так и не нашёл решения. Правда заключалась в том, что ни один из вариантов, с которыми, как он знал, столкнутся они с Эмилией, когда беременность станет известна, его не устраивал. Он не собирался отсылать её и заставлять растить ребёнка, которого не признает. Его не заставят жениться на ней — или на ком-либо ещё — ни по какой причине, даже из-за зачатия ребёнка. И ему совсем не нравилась мысль о прерывании жизни ребёнка, которого он помог создать, каким бы непреднамеренным и незапланированным это ни было. Локи предполагал, что хотел бы продолжать отношения с Эмилией, как и прежде, а когда появится ребёнок — растить его вместе с ней во дворце, независимо от их семейного положения. Но это, конечно, было невозможно: он был принцем, и ему пришлось бы выбирать между тем, чтобы позволить ребёнку вырасти бастардом, или жениться на Эмилии и обеспечить его законность. Если Локи что-то и ненавидел больше всего, так это принуждение. Особенно в решениях, меняющих жизнь. Самое странное, размышлял он, наблюдая за восходом солнца с балкона — он действительно хотел детей. Мало кто знал об этом, но так было всегда. С юных лет, используя магию, чтобы и пугать, и развлекать малышей при дворе, он питал удивительную привязанность к этим крошечным созданиям, что удивляло даже его самого. Они, казалось, обожали его в ответ — те, кого он не травмировал проекциями гигантских змей или пауков. И хотя он никогда не представлял себя женатым, он всегда думал, что хотя бы один ребёнок найдёт место в его будущем. Но не так. И теперь он осознал, что сама мысль о том, чтобы стать отцом, пугала его до глубины души. Одно дело — желать потомства как возможности, но совсем другое — столкнуться с этой перспективой как с реальностью. Этим утром, пытаясь разобраться в беспокойных, извилистых путях своих мыслей, он решился на то, чего обычно избегал. В разгар этого странного и неожиданного кризиса ничто не казалось более правильным. Он направился на тренировочную арену и, как и ожидал, обнаружил там лишь своего брата. — Брат! Вот неожиданность! — воскликнул Тор. Локи прошествовал к центру арены, расправив плечи и высоко подняв голову, как обычно, с ухмылкой на лице — полной противоположностью хмурому виду, который ему хотелось сохранить. — Действительно. Но какое прекрасное утро, чтобы провести его на свежем воздухе, уворачиваясь от летящих в лицо молотов. Тор ухмыльнулся, протягивая руку и призывая упомянутый молот, который он только что метал в теперь уже разрушенные мишени. — И с чего бы тебе хотеть сразиться со мной вместо того, чтобы провести утро в тёплой постели со своей дамой? Локи лишь пожал плечами и ответил: — Присутствие моей дамы не умаляет ценности, которую я придаю обществу своего брата. Будь Тор более проницательным, он, возможно, уловил бы двойной смысл в словах Локи и то, как тот хотел, чтобы они прозвучали слегка обвиняюще. Но Тор не был особо проницательным и вряд ли когда-либо замечал ревность Локи к своим другим отношениям и то, что Локи всегда чувствовал, будто их братские отношения — на последнем месте. — Да, я верю в это, — рассмеялся Тор. — Она выгнала тебя из постели? Локи закатил глаза, и в его руке внезапно появился тонкий кинжал. — Нет. Теперь можем ли мы сразиться, прежде чем ты усыпишь меня своей болтовнёй? Он метнул кинжал в лицо Тора, но когда тот замахнулся Мьёльниром, чтобы отбить его, Локи взмахнул запястьем, и кинжал вернулся в его руку. Тор приподнял бровь. — Новый трюк? — У меня всегда найдутся новые трюки, — ухмыльнулся Локи. — Тебе давно пора это усвоить. — Конечно, — ответил Тор. — Хитрости и секреты. Локи нахмурился, а затем резко уклонился, когда Тор внезапно ринулся на него, замахнувшись кулаком и промахнувшись на волосок от его лица. Быстро выпрямившись, Локи направил кинжал в бок Тора; лезвие зацепило броню, когда Тор снова взмахнул молотом в его сторону, едва не задев, поскольку Локи растворился в воздухе. — Секреты, брат? — Секреты, брат? Серьёзно? — раздался бестелесный голос Локи, пока Тор оглядывался, не находя ни следа своего противника. — Я — открытая книга. — Ха! — ответил Тор, описывая круг и осматривая арену. — Открытая книга на инопланетном языке, зашифрованная нечитаемым кодом, пожалуй. — Предпочитаю думать, что я просто скрытен, — внезапно голос Локи прозвучал гораздо ближе к уху Тора, и старший брат напрягся, почувствовав кончик невидимого клинка у своего горла. — Скрытен и невидим? — рискнул Тор, стараясь не двигаться ни на дюйм. — Ты никогда не научишься сражаться честно, брат. — Честная борьба — какое в ней веселье? — спросил Локи, как раз когда Тор почувствовал, что кинжал исчез от его горла. Он расслабился, а затем снова напрягся, услышав безошибочный звук лезвия, срезающего волосы возле его уха. — Локи! Локи! Тор схватился за волосы и с изумлением обнаружил, что довольно большой клок его светлых локонов исчез — как раз в тот момент, когда Локи снова стал видимым, смеясь и держа отрезанную прядь в руке. — Признай, брат, тебе давно пора было подстричься. — Я пытался отрастить их длиннее, болван! — взревел Тор, сжимая рукоять Мьёльнира; его голубые глаза побледнели от ярости. — Немедленно исправь это, Локи! Локи изобразил недоумение. — Ты думаешь, я какой-то мастер магии, способный исправить подобное? — Разве я выгляжу так, будто шучу? — парировал Тор. — Нет, но выглядишь асимметрично. Может, подровнять ещё немного? Видимо, этого было достаточно — с рычанием Тор бросился на Локи. Как ни странно, именно это и было нужно Локи — возможность и получать, и наносить удары. Тор ещё несколько раз пытался выпытать у него подробности в течение следующих часов, но Локи не поддавался, храня бурю в своей голове при себе и заставляя брата нести на себе её тяжесть. Утро Эмилии, напротив, было значительно менее насыщенным, чем у Локи. Она проснулась измученной, замёрзшей, одновременно голодной и с тошнотой, всё ещё не в силах поверить в события прошлой ночи. Но она натянула храбрую маску, когда явился Гуннварр и направил её к обычной утренней рутине. Это было трудно — сил почти не осталось, как и воли притворяться, что это не так — но она справилась и даже смогла съесть примерно четверть завтрака, принесённого в её комнату. Одевшись и немного подкрепившись, она отпустила служанку и отправилась на поиски свежего, более тёплого воздуха, надеясь, что это разгонит упрямый холод в её костях и, возможно, даже даст передышку её вечно спешащему разуму. Никто не обращал на неё особого внимания, пока она шла по коридорам, что убедило её в том, что целительница действительно держала рот на замке. Не то чтобы она ожидала иного после угроз Локи в адрес бедной девушки. Тем не менее, ей казалось, будто у неё на лбу ярко-красной краской написано слово «беременная». Ох, что бы сказала её мать, если бы узнала. Мысли начали кружиться сами по себе, когда она достигла дворцовых садов. Ей пришлось собраться с духом и заставить их отступить, прежде чем они нарушили её хрупкое спокойствие и привели к публичному срыву. Она не любила ни срывы, ни внимание, которое они привлекали. Сады были пусты — она пришла в редкий час дня, когда садовники королевы отдыхали от работы. Сама королева сегодня тоже отсутствовала, уехав в родной Ванахейм по каким-то делам. Экзотические ароматы, разносившиеся в воздухе, когда она проходила ряд за рядом изысканно подстриженных роз, орхидей и других растений, названий которых она не знала, помогли унять беспокойство в животе. Не заметив, как, она достаточно расслабилась, чтобы начать рассеянно напевать себе под нос. Постепенно напевание переросло в тихое пение, и она даже не осознавала, что при ходьбе слегка прижимает руку к животу. Это всё ещё казалось таким нереальным — неужели ребёнок действительно формировался в её утробе прямо сейчас? И не просто абстрактная идея ребёнка — её ребёнка. Ребёнка Локи. Их ребёнка. Она остановилась между двумя пышными кустами разноцветных роз, по яркости соперничавших с радужным мостом. Закрыв глаза, она позволила своему голосу разноситься по ветру, и, несмотря на мысли и чувства, которые она едва осознавала, это дарило ей чувство покоя, недостижимое нигде больше. Только когда она пропела последнюю ноту мелодии, Эмилия услышала за спиной дружелюбный голос: — Какое совпадение! — ухмыльнулся Фандрал, приближаясь к ней в тренировочной форме. — Я тоже отправился в сады, чтобы восхитить саму природу непревзойдённой красотой моего голоса. Она усмехнулась и сложила руки за спиной, когда воин подошёл и встал рядом. — В таком случае не сдерживайся ради меня. — Я бы предпочёл не смотреть, как розы королевы увядают и умирают от ужаса перед моим пением, — ухмыльнулся в ответ Фандрал. — На самом деле, я направлялся на арену, когда услышал тебя с другой стороны дороги. Это первый раз, когда я вижу тебя без сопровождения за всё время твоего пребывания здесь. Эмилия кивнула, снова почувствовав на лбу невидимую печать стыда. — Полагаю, всем нам время от времени нужно побыть наедине со своими мыслями. — Особенно учитывая, за кем ты ухаживаешь, — ответил Фандрал, хотя она знала, что он сказал это добродушно. — Кстати, где сейчас пребывает его высочество? Она пожала плечами. — Не знаю. Фандрал с любопытством посмотрел на неё, и она задумалась, действительно ли у неё на лбу есть клеймо. — Неужели? Странно — я не видел вас порознь уже несколько недель. Она снова пожала плечами. — Это не так важно, — солгала она. — Что ж, в любом случае, — пожал плечами Фандрал, — знай, что если тебе когда-нибудь понадобится компания, помимо принца, мои друзья и я будем более чем рады предложить её. Вы оба, конечно, желанны, но Локи стал гораздо более одиноким существом за последние несколько столетий. — Спасибо, — кивнула Эмилия. — Я заметила эту его черту. Он не всегда был таким? — О нет, — покачал головой Фандрал. — Но со временем, когда их с Тором интересы резко разошлись в противоположных направлениях, он становился всё более замкнутым. Понятно, пожалуй. Но тебе незачем следовать его примеру. Мы все хотим лучше узнать тебя. Она выдавила улыбку. — Я запомню это. Могу я задать вопрос? — Всё что угодно, миледи, — улыбнулся в ответ Фандрал. — Что именно говорят обо мне, когда меня нет рядом? Не среди вас и других воинов, а среди остальных — вельмож, придворных. — А, — кивнул Фандрал. — По большей части ты для них загадка. Самые недоверчивые распускают всевозможные слухи, особенно среди дам. Некоторые думают, что ты — игрушка для обоих принцев. Другие полагают, что ты оппортунистка, ищущая любой способ проникнуть в королевскую семью. Был даже слух, что тебя так быстро перевели во дворец, чтобы скрыть внезапную скандальную беременность. Фандрал рассмеялся, и Эмилия выдавила слабую улыбку. Она никогда не принадлежала к тем, кого заботило мнение окружающих, но когда "окружающие" теперь составляли королевский двор и всё королевство. это было, по меньшей мере, обескураживающе. Хоть и не совсем неожиданно, но тревожно — особенно для начинающей певицы, которая не могла не задумываться, как внебрачный ребёнок повлияет на её карьеру. Но больше всего она беспокоилась за ребёнка, которому предстояло родиться в этой среде, в этой ситуации, и о том, как "окружающие" будут относиться к нему или к ней. — Что вас беспокоит, миледи? — тихо спросил Фандрал. — Даже для такого человека, как я, который только недавно с вами познакомился, очевидно, что что-то не так. Эмилия глубоко вздохнула. Ей казалось, будто воображаемая печать на её лбу теперь покрывает всё лицо, окружённое яркими фейерверками для пущего эффекта. — Просто. я пытаюсь справиться с несколькими вещами одновременно, и. это немного подавляет, вот и всё. — Понимаю, — кивнул Фандрал. — Жить здесь, в королевском дворце, вдруг оказаться в этом мире — это очень непривычно. Всё так отличается от того, что я знала раньше, хотя я и из знатной семьи. Это была частичная правда, но, конечно, она не могла рассказать ему истинную причину своего настроения. — Что ж, — весело произнёс Фандрал, — если верить тому, что рассказал мне Тор, вы с Локи уже преодолели немало трудностей, чтобы оказаться там, где вы сейчас. И если вы зашли так далеко, готов поспорить, что сможете продвинуться ещё дальше. Эмилия улыбнулась Фандралу, и на этот раз улыбка была искренней. — Спасибо. Он кивнул и слегка поклонился. — Пожалуйста. Я должен идти — арена ждёт. Она кивнула и склонила голову. — Хорошо. Уверена, мы скоро увидимся. — Несомненно, — ответил он, отступая на несколько шагов. — И я говорю от имени всего королевства, когда прошу вас продолжать петь! Она усмехнулась, наблюдая, как он уходит, затем снова обратила взор на раскинувшиеся перед ней сады. Оставалось лишь надеяться, что его ободряющие слова окажутся пророческими. Пути Локи и Эмилии не пересекались до поздней ночи. Они не искали друг друга в эти часы, используя время для размышлений в надежде, что когда они встретятся вновь, это не будет столь же напряжённо и спорно, как прошлой ночью. Они ужинали в своих комнатах, и когда оба наконец устали от одиночества и отправились на поиски друг друга, встретились в коридорах между их покоями. Они остановились, заметив друг друга. Эмилия тут же изучила лицо Локи в тусклом свете факелов, ища хоть какой-то знак, но, как и ожидала, увидела лишь пустоту. Впрочем, пустота была лучше гнева. — Локи. — Тсс, — быстро прервал он её, бросившись вперёд и схватив за руку. Эмилия закрыла глаза, а когда открыла их вновь, они уже стояли на его балконе под тёмным ночным небом. Она вопросительно посмотрела на него, и он вздохнул: — Кажется, сегодня свежий воздух особенно полезен для меня. Она кивнула, затем наблюдала, как он медленно опустился на пол у длинных перил балкона. Он сидел, вытянув перед собой длинные ноги, и она опустилась рядом с ним. После долгого молчания она заговорила первой: — Ты всё ещё сердишься? Он пожал плечами. — Гнев в данном случае ничего не решит. — А что решит? Он повернулся к ней и слегка улыбнулся. — Вот в чём вопрос, не так ли? Она вздохнула и положила голову ему на плечо. — Да. И на этот вопрос у меня нет ответа. Он долго молчал, затем глубоко вдохнул и ответил: — У меня тоже. Она закрыла глаза, когда его рука обвила её талию, притягивая ближе. Она приветствовала это прикосновение, с облегчением осознавая, что он не отталкивает её и не винит во всём случившемся. — Возможно, я не знаю, каким был бы мудрый выбор, — тихо сказала Эмилия, — но я не собираюсь прерывать беременность. Это я решила. Даже если бы ты приказал мне, я бы не сделала этого. Он молчал так долго, что она заподозрила, что разозлила его своими словами. Она ошибалась. — Хорошо. Она закрыла глаза с облегчением. По крайней мере, в этом они были согласны. Это уже начало. — Я могу наложить на тебя чары, которые скроют беременность, когда она станет более заметной, — тихо произнёс Локи. — Но как только ребёнок появится, всё изменится. Следующие несколько дней прошли медленно, но мирно. Локи и Эмилия жили своей обычной жизнью, не всегда вместе, проводя дневные часы, погруженные в свои собственные дела, и никто, казалось, не догадывался, что что-то не так. Через два дня после того, как Локи сделал вывод о ее беременности, и через день после того, как они обоюдно решили ничего с этим не делать, он наколдовал ей зелье, которое она пила по утрам и которое облегчало ее тошноту. Это сработало в какой-то степени, облегчив ее настолько, что она могла есть, не выплевывая каждый кусочек почти сразу, но это не устранило ее затяжную тошноту. Это помогло ей вести себя и вести себя так, как она обычно делала, и никто, казалось, не заметил, как она сменила вино на сок за ужином. Мир между ними не был полностью прочным, все еще немного шатким, но Эмилия чувствовала себя все менее и менее нервной с каждой ночью, которая проходила без ссор или напряжения. Хотя они еще не решили, что именно делать со своим новым секретом, и когда или как они в конечном итоге раскроют его, Эмилия была довольна тем, как они справились с этим до сих пор. Она была особенно рада, что Локи не изгнал ее немедленно обратно в дом ее родителей или не потребовал, чтобы она «избавилась» от незапланированной жизни, которую они создали, как только узнал о ней. Она кивнула, ощущая, как сжимается её грудь. — Я знаю. Он вздохнул, медленно проводя рукой вверх и вниз по её спине. — Я никогда не утверждал, что я мудр. Не могу понять, какое решение было бы правильным. — Возможно, — тихо предложила она, — нам стоит спросить совета у твоей матери? — Моя мать просто настоит, чтобы я женился на тебе в течение недели, если не в тот же час, когда мы сообщим ей. И спросит, в какие цвета она должна связать одеяла для ребёнка. Эмилия нахмурилась. — Я знаю, ты не хочешь, чтобы тебя заставляли жениться на мне. Я тоже этого не хочу. Она почувствовала, как Локи снова вздохнул, покачал головой и пробормотал: — Было бы гораздо проще просто прервать беременность. — Тогда почему ты не хочешь, чтобы я это сделала? Он снова замолчал, на этот раз дольше, чем прежде. Она боролась с желанием взглянуть на его лицо, вместо этого крепче сжимая его руку своей. — Потому что этот ребёнок мой, — наконец ответил он с явным напряжением в голосе. И Эмилия понимала, что у него очень мало того, что действительно принадлежало ему. Она отпустила его руку и провела своей по его груди к боку, обнимая его так крепко, как только могла. Он ответил, опустив губы к её волосам и прижав поцелуй чуть выше лба. — Мы разберёмся с этим, — тихо сказала Эмилия. Затем повторила слова Фандрала: — Если мы зашли так далеко вместе, то наверняка сможем продвинуться ещё дальше. — Оптимизм, — произнёс он с лёгким весельем в голосе. — Странно слышать это от человека, который всегда так привержен реализму. Она пожала плечами, когда его палец коснулся её подбородка, приподнимая, чтобы их взгляды встретились. — Возможно, пришло время для перемен. — Возможно, — пробормотал он, прежде чем наклониться и завладеть её губами. Его поцелуй был сладким и неторопливым, достаточно глубоким, чтобы почти избавить разум Эмилии от тревог, пусть даже на мгновение. В этот момент, сидя на балконе Локи, она позволила своему новообретённому, крайне осторожному и хрупкому оптимизму подсказать ей, что всё могло быть гораздо хуже. Потому что, несмотря на неопределённость, тревогу и страх перед будущим, и как бы мало она ни представляла, с чего начать, по крайней мере, они с Локи встречали это вместе. Это была её единственная утешительная мысль, и она цеплялась за неё изо всех сил, целуя его до тех пор, пока почти не забыла обо всём остальном.