Ruin

***

Она улыбнулась. — Думаю, ты отлично выглядишь с этими косичками. Помню, как в детстве пыталась заплетать их тебе, но у меня ничего не получалось. — Да, зато ты умудрилась вплести столько цветов, что я потом еще несколько дней находила лепестки. Она засмеялась, радуясь приятному воспоминанию, и они продолжили милую беседу, направляясь в Большой зал. Там они быстро набрали еду на свои достаточно вместительные тарелки, затем выбрали один из немногих свободных столиков и сели друг напротив друга. Отец девушки с удивлением взглянул на количество пищи на ее тарелке и поинтересовался: — Дорогая, твой аппетит удвоился с тех пор, как ты переехала к нам? Она усмехнулась и отрицательно покачала головой. — Не совсем так. Просто я привыкла есть побольше, поскольку сейчас веду более активный образ жизни, так сказать. — Активный? — он приподнял бровь. — Да. Слухи о твоих тренировках с королевой дошли и до меня. — Это ты узнал? — спросила она, искренне удивленная. — На самом деле, это твоя мама узнала, — уточнил он. — И поделилась со мной. — Ах, вот оно что, — подумала девушка. Поскольку Эмилия избегала общения с Эйр, она вполне могла себе представить, как эта женщина собирает информацию у ее друзей и знакомых при дворе. — Кстати, она также упомянула, что ты и лорд Фэндрал стали проводить много времени вместе, — добавил он, и по выражению его лица невозможно было определить, одобряет он это или нет. Девушка слегка закатила глаза и заверила отца: — Ничего такого, папа. Он просто помогает мне тренироваться, и мы дружим. — Рад это слышать, — отозвался он, наблюдая, как она приступает к еде. — Фэндрал — один из наших лучших воинов, но у него… репутация. — О, я в курсе, — улыбнулась она. — Однако он всегда вел себя уважительно по отношению ко мне, уверяю тебя. Отец удовлетворенно кивнул, довольный ее ответами. — Хорошо. А как проходят твои тренировки? Признаться честно, я никогда не думал, что увижу тебя занимающейся боевыми искусствами. — Я тоже, — призналась она. — Но дело движется неплохо, как я и рассчитывала. Сначала было непросто — сил почти не было, и усталость накрывала быстро, однако королева проявила терпение. Сейчас я чувствую себя гораздо сильнее, хотя понимаю, что мне еще многому предстоит научиться. — Тренировки проходят на арене? — поинтересовался он. — Королева занимается со мной в одном месте, а с Фэндралом мы тренируемся в другом. — Если ты не против, — негромко проговорил он, — хотелось бы мне иногда наблюдать за вашими занятиями. — Правда? — удивленно улыбнулась она. Она почему-то опасалась, что он не одобрит или отвергнет ее усилия, но, видимо, проецировала на него свои ожидания от матери. — Мне бы этого хотелось. — Ты изменилась, — заметил он, и в его тоне не было ни капли негатива. — Ты действительно кажешься… сильнее, чем раньше. — Я многое пережила за последнее время, — ответила она, хотя Хайдр знал далеко не всё. Он знал о смерти Локи, но не о глубине их любви и о ребёнке, которого они потеряли. Она не могла вынести мысли о том, чтобы рассказать ему об этом. Подсознательно она нервно теребила кольцо, которое всё ещё оставалось на её пальце. Она ни разу его не снимала. Взгляд глубоких синих глаз Хайдра упал на её беспокойную руку, и она мгновенно замерла. Он переводил взгляд с редкого камня на явную боль и дискомфорт в её глазах. Долгое молчание нарушил тихий вопрос: — Хочешь рассказать мне об этом? — Может быть… — сказала она голосом слабее, чем собиралась, — может быть, в другой раз? Эмилия не увидела в его взгляде ничего, кроме понимания и сочувствия. Он кивнул, прежде чем потянулся через стол и взял её за руку. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это в одиночку, — искренне сказал он. — Я не была одна, отец, не совсем. Королева… она была для меня больше матерью, чем настоящая мать за долгие годы. Сначала я чувствовала себя одинокой, но, честно говоря, дома я была гораздо более одинокой, чем здесь. Выражение лица Хайдра стало болезненным, хотя это не было её намерением. — Мне действительно жаль, Эмилия. — Всё, в чём ты был виноват, я давно простила. Я знаю, что ты никогда не причинял мне боль намеренно. В отличие от матери. Затем она ненадолго задумалась и тихо спросила: — Она знает, что мы встречаемся? Он покачал головой и небрежно отпил вино, добавив: — Я не считал нужным делиться с ней этой новостью. Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ с лёгкой иронией, прежде чем добавить: — К тому же, я не хочу, чтобы по возвращении меня допрашивали о каждом нашем разговоре и внешнем виде. — Верно, — согласилась она, и улыбка не покидала её лицо, пока они продолжали трапезу. Остальное время прошло приятно, и только тогда Эмилия осознала, насколько ей не хватало его общества. В течение следующего часа они договорились встречаться еженедельно, а затем вместе отправились на прогулку по саду. Общение было лёгким, непринуждённым, и единственным нервным моментом стал конец визита, когда они подошли к парадной части сада, и разговор снова перешёл к её тренировкам. — Должен спросить, — начал он, его тон был заинтересован, когда он сел на небольшую, изысканно украшенную скамью у роз. Она кивнула и присоединилась к нему. — Как проходит твоё обучение? Наверняка ты не планируешь сражаться бок о бок с нашими войсками? — О нет, — покачала она головой. — На самом деле, причина в том… …что никто из её родителей не знал. День прошёл великолепно, и ей было комфортно откровенно разговаривать с Хайдром, но она не была уверена, готова ли она поделиться с ним тайной своей магии прямо сейчас. — Ну? — мягко спросил он, чувствуя её колебания. — Тебе не обязательно рассказывать, если ты не хочешь, но… если это нечто, что ты хочешь оставить между нами, уверяю, я никому не скажу. Она задумчиво посмотрела на него, взвешивая свои мысли в течение нескольких минут. Он был опытным воином, посвятившим бо́льшую часть своей жизни сражениям; такие люди в Асгарде редко ценят тонкие искусства магии. Он мог посчитать это пустой тратой времени в лучшем случае, а в худшем — постыдной и бесчестной практикой. Но если слухи о ней и Фандрале уже достигли уха её матери, то, вероятно, скоро дойдут и новости о её магии. Возможно, лучше рискнуть и довериться ему, надеясь хотя бы на нейтральную реакцию вместо негативного отклика. — Я начала учиться, потому что была слаба, — просто заявила она. — И мне нужно было стать сильнее, чтобы продолжить изучение того, чему я училась некоторое время. Он нахмурил брови. — Пение? — Нет, — покачала она головой. — Хотя я тоже много работала над этим. — Затем она нерешительно посмотрела на него и спросила: — Хочешь, я тебе покажу? — Конечно, — искренне ответил он. Она слегка потерла руки, делая очищающий вдох, чтобы успокоить разум и сосредоточиться, как учила её Фригга. Потом она немного подняла правую руку вверх и, глядя на свою ладонь спокойно, но пристально, представила фиолетовую розу, распускающуюся прямо в центре её ладони. Цветы были хорошим упражнением, объясняла Фригга, потому что уровень детализации, необходимый для создания красивого образа, требовал дисциплины ума и большого терпения. Эмилия училась развивать и то, и другое, и результаты были видны: цветок появился прямо в центре её ладони. Для внешнего наблюдателя он выглядел как обычный цветок, выросший из земли и семян, а не созданный магией и волей её разума. Она неуверенно протянула руку к отцу и внимательно наблюдала за его реакцией, пока он рассматривал розу. Она затаила дыхание, ожидая ответа, который, казалось, занял целую вечность, пока он наконец не поднял глаза и не встретил её взгляд, тихо сказав: — Магия? Она кивнула. — Я уже давно учусь. Даже когда я была ещё дома. Хотя он выглядел ошеломлённо, она не заметила в его лице ни неодобрения, ни презрения. Однако она могла заметить, что он пытается разгадать невысказанное прошлое, связанное с её магическими способностями, и он подтвердил это, спросив: — Принц научил тебя этому? Она кивнула. — Я его об этом попросила. Он аккуратно взял цветок в руку. — У меня не было ни малейшего представления, что ты способна на магию. — Я тоже не подозревала, пока мне не показали, как это делается, — ответила она. Затем она не смогла удержаться и спросила: — Ты не одобряешь? Он поднял глаза и посмотрел на неё с некоторым недоумением. — Почему я должен не одобрять? Её брови слегка приподнялись от удивления. — Ну… Обычно люди не особо интересуются магией, особенно такого рода. — Моя дорогая, — сказал он, нежно держа цветок одной рукой и обнимая её другой, — я не мог бы быть более горд, называя тебя своей дочерью. Глаза Эмилии мгновенно наполнились слезами от столь неожиданного признания. Она позволила ему обнять её и закрыла глаза, не испытывая ни стыда, ни раздражения от того, что позволила слезам течь. Она слышала подобные слова от него крайне редко, и услышать их сейчас было неожиданно приятно, словно она не знала, насколько нуждалась в этом до сих пор. — Спасибо, отец, — сказала она, прижавшись головой к его плечу. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, Эмилия, — ответил он. — Постараюсь доказать это в будущем. Она обняла его крепче, всего на миг, давая понять, как сильно она нуждается в этом. Она никак не ожидала такого, и это сделало его принятие и любовь ещё более значимыми. Он не был идеальным, но и она тоже. Его кровь не текла в её венах, но в этот момент она никогда не была настолько убеждена в том, насколько неважной была эта разница на самом деле. — Локи, пожалуйста… Я обещаю тебе, что бы это ни было, ты можешь мне рассказать. Пожалуйста, просто скажи мне. Сердце его разрывалось оттого, что он сделал это, но он знал, что больше не может затягивать. Чем быстрее он расскажет ей — покажет ей, каким чудовищем он всегда был — тем быстрее она уйдёт и сбежит в ужасе, и он предпочёл бы покончить с этим сразу. Он поднял голову, встретившись с ней взглядом и не вытирая слёз, которые катились по его щекам, и сделал дрожащий вдох. Когда он заговорил, его голос оказался жёстче и резче, чем он ожидал, заставив его самого вздрогнуть. — Хочешь знать, что не так? Она быстро кивнула. — Конечно, я знаю. … Это Тор? Что сегодня случилось, Локи? Он глухо рассмеялся. — Тора изгнали в Мидгард. Сегодня он едва не развязал войну между нами и Йотунхеймом. Все мы были бы мертвы, если бы Отец не вмешался вовремя. Слово «Отец» внезапно показалось горьким на вкус, но назвать Одина как-то иначе было ещё хуже. Локи стиснул зубы, пока Эмилия пыталась усвоить услышанное. — Мне жаль, — тихо сказала она. — Знаю, что терять брата тяжело, но… Я не думаю, что это, — она обвела взглядом его комнату, — связано с его изгнанием. — Это не так, — согласился Локи, и его голос прозвучал ровно и безжизненно. — Расскажи мне, — попросила она. Он встретился с ней взглядом, пытаясь решить, как преподнести правду. Слов было бы недостаточно — она вряд ли поверит ему или решит, что он сошёл с ума. Он должен был показать ей, но он не знал, как снять свою изначальную иллюзию и предстать в своём истинном облике — и у него не было никакого желания учиться этому — и он не мог привести Эмилию в строго охраняемое хранилище оружия. — Я не могу тебе это рассказать, — сказал он. — Могу только показать. Она несколько раз моргнула, а затем ответила: — Тогда покажи мне. Он опустился на колени и вытянул ноги вперёд, немного расправляя свою сгорбленную позу, когда сел у стены. Она тоже немного выпрямилась, юбка её изумрудного платья опустилась на пол, когда она села на пятки. Он позволил себе мгновение рассмотреть её, восхищаясь её красотой и преданностью, которые будут утрачены спустя мгновения. — Он не заслуживал меньшего, — раздался изнутри настойчивый, нарастающий голос. — Локи?

***

Он понял, что снова засыпает. Сжав губы, он посмотрел на свои руки, прежде чем соединить их вместе, а затем разомкнуть. Вспыхнуло зелёное свечение, и Ларец Древних Зим оказался в его руках. — Что это? — спросила Эмилия, хотя его пальцы уже начинали холодеть и синеть. Он не смел взглянуть ей в глаза. Вместо этого он мрачно уставился на свои руки, позволяя растущей ненависти к себе взять верх, пока чувство отвращения к правде о том, кем он был, становилось всё сильнее. Холодная, странноватая энергия захлестнула его, когда синеватый оттенок распространился под его одеждой и пополз к шее. Он услышал, как Эмилия тихо ахнула, когда его лицо начало меняться, и зажмурился так крепко, как только мог, по двум причинам. Он не мог смотреть на неё, когда она увидит правду, и не хотел, чтобы она увидела ужас его кроваво-красных глаз. — Локи, что… я не понимаю, — тихо промолвила она. Он сжал кулаки вокруг ручек Ларца. — Я не сын Одина, — сказал он, глаза всё ещё закрыты, голова слегка опущена. — Вот кто я. Украденный у врага трофей. Я сын Лаувейи. Он услышал только тишину. Даже её дыхания не было слышно. Прошло мучительное мгновение, когда он отказался открывать глаза и просто ждал, что она закричит, завопит от ужаса или проклянёт его, прежде чем убежать так быстро, как только сможет. Вместо этого он отшатнулся в шоке, когда почувствовал её мягкие, тёплые пальцы на своей холодной щеке. — Не трогай! Я обожгу тебя! Она ахнула, и её глаза расширились, когда её зелёные и карие, идеально асгардские глаза встретились с его полностью красными глазами йотуна. Её пальцы оторвались от его лица, и одна рука закрыла её рот, когда она медленно отстранилась, и он понял, что это всё. Она была потрясена, хотя, возможно, не так сильно, как он сам, и это был конец их бурного союза. — Теперь ты меня видишь, — выплюнул он, сжимая Ларец и усмехаясь без всякой причины, прежде чем подняться на ноги и проскользнуть мимо неё. Он не знал, куда идёт, что делает, почему всё ещё держит реликвию, но он просто хотел — нуждался — уйти от неё. Он спрятал Ларец и поморщился, когда синий оттенок начал медленно исчезать с кончиков его пальцев. Почему было физически больно терять эту чудовищную форму и возвращаться к желанной? Он отвлекся от своих мыслей, услышав её тихий вопрос: — Как? Локи стоял к ней спиной и раздражённо ответил: — Мой отец — Один нашёл меня новорождённым, брошенным после войны в разрушенном Йотунхейме. Он забрал меня и воспитал среди лжи и обмана. — Ты… ты ледяной великан. Наконец он обернулся и увидел её стоящей в десяти футах от него, её лицо было бледным, а глаза широко раскрытыми от недоверия и шока. Она быстро моргнула, пытаясь осмыслить эту информацию. — Мой… мой отец рассказывал мне страшные истории в детстве о великанах из мороза, — сказала она, как будто ей было трудно произнести эти два слова. — Ты… — она замолчала, нерешительно глядя в его всё ещё сердито-красные глаза, — ты… монстр. Локи ожидал этого, отказа, но это не смягчило удара от того, что она действительно это сказала. Он почувствовал, как слёзы снова наворачиваются на глаза от её слов. — Эмилия, — тихо произнёс он, делая шаг к ней. Она тут же отступила на шаг. — Нет. Нет, не подходи ближе, — сказала она тихим, но встревоженным голосом. Он всё равно приблизился, отчаянно желая, чтобы она поняла. — Эмилия, я никогда не причиню тебе вреда, ты же знаешь. Она избегала его, стараясь держаться как можно дальше друг от друга. — Нет, я… я не могу сейчас этим заниматься. Мне нужно идти. — Явно смущённая, она повернулась и направилась к двери. Локи уже собирался снова позвать её, когда она замерла на месте, издав тяжёлый вздох. — Эмилия? — Нет. Нет, нет, нет, нет, нет! — скандировала она между судорожными вдохами, которые быстро переросли в душераздирающий плач. — Неделями я винила себя, отчаянно пытаясь понять, почему я потеряла ребёнка, что я сделала, чтобы спровоцировать выкидыш, — она резко развернулась, горячие слёзы текли по её лицу, а ненависть пылала в её глазах, — но это из-за тебя! Из-за того, кто ты! Локи почувствовал, как его сердце уходит в пятки от ужаса. — Эмилия, — отчаянно взмолился он, делая шаг вперёд, — я не знал! Я ничего не хотел сделать! — Это неважно! Наш ребёнок всё равно мёртв, и это твоя вина! И Локи, и Эмилия теперь плакали, и когда он наконец добрался до неё, где она прижималась к двери, он схватил её за плечи в последней попытке успокоить её и образумить. Она заметно вздрогнула и поморщилась от прикосновения. Его голос сорвался на прерывистый шёпот: — Эмилия, пожалуйста. Я не знал… Я не знал… Её глаза встретились с его, и они были полны всепоглощающего горя, но он не видел жалости к себе в их зелёных и коричневых глубинах, только отвращение. — Отпусти меня, Локи. Я не могу выносить твоего вида. Локи понадобилось много времени, чтобы полностью осознать то, что она сказала, но одним последним, виноватым взглядом он отпустил её, и она тут же развернулась и ушла так быстро, как только могли её ноги. Она не оглянулась. С резким вдохом и вспышкой света Локи в панике вырвали из видения, он отчаянно мотал головой из стороны в сторону, как будто мог каким-то образом стряхнуть ложные образы со своего измученного разума. Слёзы текли по его лицу от того, что он только что увидел, несмотря на то, что он знал правду и отчаянно цеплялся за неё, как за спасательный круг. Эмилия была единственной, что оставалось в его сознании чистой, светлой и настоящей, и теперь они пытались отнять её у него. — Твоя решимость и воля впечатляют, — прошипел Другой, его голос эхом разносился вокруг него и вторгался в его разум, — но это не продлится долго. Свобода — это великая ложь жизни. Как только ты примешь это в своём сердце, ты познаешь мир. А затем его затянуло в другое видение, и он с ужасом понял, что его заставляют смотреть одно и то же снова и снова. И снова. И ещё раз.

***

После того, как Эмилия рассталась с отцом, она встретилась с Фандралом для своей дневной тренировки. Примерно через час интенсивных упражнений он объявил перерыв. — Итак, у тебя уже почти четыре месяца тренировок, — сказал он, когда они подошли к краю арены, чтобы выпить воды. Эмилия кивнула, вытирая пот со лба. Жаркое асгардское солнце безжалостно палило, но она уже привыкла к этому. — Я подумал — и если тебе не нравится эта идея, то это совершенно нормально — что мы могли бы также начать уроки владения оружием по твоему выбору, — произнёс он с озорной ухмылкой. Эмилия тут же ощутила, как уголки её губ поднимаются в ответ. Идея зажгла в ней искру энтузиазма, которой давно не было. — Мне может быть интересно, — призналась она, стараясь не выдать своего волнения. Фандрал плеснул себе на затылок прохладной воды, отбрасывая назад мокрые пряди волос, и взглянул на неё сквозь светлые ресницы, всё ещё сохраняя свою фирменную ухмылку. — В таком случае, позволь мне показать тебе некоторые возможности. Она с нетерпением последовала за ним к оружейной стойке, где было выставлено разнообразное оружие, постоянно хранившееся на арене. Эмилия невольно замедлила шаг, почувствовав лёгкий трепет перед некоторыми устрашающими предметами, но сохранила уверенный вид, когда Фандрал начал демонстрацию. Конечно, он первым делом взял меч, взвешивая его в руке с привычной лёгкостью. — Сначала — меч, — произнёс он, принимая идеальную боевую стойку. — Хотя это самое распространённое оружие в Асгарде, очень немногие по-настоящему владеют этим искусством. Он замысловато крутанул смертоносное лезвие, прежде чем нанести точный удар по воображаемому противнику. Фандрал на мгновение застыл в совершенной позе, прежде чем самодовольно взглянуть на Эмилию: — К счастью, я самый смертоносный мечник во всем королевстве, и если бы ты выбрала меч в качестве своего оружия, ты бы получила бесценное образование, за которое большинство людей убили бы. Эмилия закатила глаза и усмехнулась: — Я уверена. Совершенно бесценно. — Совершенно верно, моя леди, — подтвердил он с широкой улыбкой, аккуратно возвращая меч на место и переходя дальше. — Далее у нас есть лук и стрелы, от которых я должен тебя отговорить, потому что, во-первых, они не особенно полезны в рукопашном бою, а во-вторых, меня никогда особенно не тянуло к этому искусству, так что боюсь, ты получишь весьма посредственное образование в стрельбе из лука. Эмилия посмотрела на него с наигранным удивлением и картинно ахнула: — Великий воин Фандрал не так идеален, как все говорят? О, нет! Мужчина от души рассмеялся над её сарказмом, и её лицо тут же озарилось ответной улыбкой. — Ну, я, может, и не самый искусный в стрельбе из лука, но я довольно хорош в нашем следующем варианте. Затем он вытащил из витрины гигантское, внушающее трепет оружие. На лезвии, казалось, всё ещё виднелись следы засохшей крови, и Эмилия невольно отступила на шаг, представив себе тяжесть такого орудия в своих руках. С понимающей ухмылкой Фандрал взмахнул оружием и торжественно произнёс: — Боевой топор. — Да, очевидно, я достаточно сильна, чтобы владеть боевым топором такого размера, — с сарказмом заметила она. — Конечно! — воскликнул он с энтузиазмом и протянул ей топор. — Вот, держи. Она настороженно посмотрела на него, прежде чем осторожно обхватить обеими руками массивную рукоять. Как только он отпустил оружие, Эмилия чуть не рухнула под невероятной тяжестью, но Фандрал молниеносно подхватил топор, прежде чем она успела его уронить, все время давясь от смеха. Глядя на его раскрасневшееся, веселое лицо, она игриво ударила его по плечу. — Не смешно, — сказала она, хотя сама едва сдерживала улыбку. Он аккуратно вернул топор на место. — Нет, это было действительно весело, — поддразнил он в ответ. — Теперь продолжим. У нас есть копье. Владение им требует огромной силы и координации. Его взгляд на мгновение затуманился, прежде чем он продолжил: — Локи был особенно хорош с копьем, как и с кинжалом. Кинжал может быть абсолютно смертоносным, но он определенно требует самой сложной техники. Кроме того, если ты, конечно, не метаешь их, использование кинжала требует, чтобы ты подошла к врагу ближе, чем большинству бойцов комфортно. Однако его легче всего скрыть. Фандрал на мгновение замолчал. Эмилия понимала, что он колеблется, упоминая Локи, опасаясь задеть её чувства. Она оценила его тактичность. — Локи был бы лучшим наставником в этом искусстве, однако я определенно достаточно хорошо владею кинжалом, чтобы научить тебя, — закончил он с легким поклоном. Прежде беззаботная и юмористическая атмосфера сменилась тихой торжественностью, когда она окинула взглядом все оружие, сверкающее в лучах заходящего солнца. Она знала задолго до этого дня, какое оружие хотела бы освоить и что лучше всего подойдет для её целей. Ни трудности, ни воспоминания не смогли поколебать её решения. Взглянув на Фандрала, который выжидательно смотрел на неё, она произнесла с легкой, но решительной улыбкой: — С твоими инструкциями я бы с удовольствием научилась владеть кинжалом. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать её ответ, но вскоре он просиял и почтительно склонил голову. — Для меня будет честью учить тебя, леди Эмилия. Когда он выпрямился, она заметила, как в его глазах вспыхнула новая идея. — Это требует празднования! — воскликнул он с воодушевлением. Она не смогла сдержать улыбку. Фандрал, хотя и казалось, что он отошел от своих обычных амурных похождений, всё ещё хватался за любую возможность выпить и повеселиться. — Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросила она. — О, сегодня вечером начинается Литасблот, моя леди! — воскликнул он. — Наш долг как асгардцев отпраздновать обильный урожай танцами, пением и кружкой эля в каждой руке! Он взял её за руку и закружил в шутливом танце, заставив их обоих рассмеяться беззаботно и от души. Когда они остановились, Эмилия, слегка задыхаясь, ответила: — Ну, если это наш долг, я говорю, что мы обязаны это сделать! Ослепительная улыбка Фандрала, казалось, осветила всю арену. — Превосходно! Я сообщу об этом Тору, Сиф, Вольштаггу и Хогуну! — Затем он быстрым шагом — практически вприпрыжку — направился к дворцу. Эмилия последовала за ним. Удивленная его энтузиазмом, она спросила: — Я полагаю, что на сегодня наша тренировка закончена? — Да, да. Ты усердно тренировалась, Эмилия, — он остановился, и она тоже замерла. — И ты так далеко продвинулась за такое короткое время. Он осторожно сжал её руку в своей. — Я очень горжусь твоей преданностью, — сказал он, его голубые глаза сияли искренностью, но затем Эмилия заметила в их глубине искорку озорства, — но тебе давно пора немного празднеств и веселья. Он не ошибся. Эмилия держала себя в строгих рамках почти четыре месяца, и это было её сознательным выбором. Тренировки полностью помогли ей справиться со всеми испытаниями, и продолжали помогать. Однако… она признала, что немного веселья действительно не повредит. Она застенчиво улыбнулась ему и произнесла: — Я действительно верю, что ты прав, Фандрал. Фандрал, не скрывая радости, повел Эмилию обратно во дворец, его рука уверенно лежала на её плече. У входа во дворец их пути разошлись, и он спросил: — Увидимся на закате у таверны? Она улыбнулась и кивнула: — Договорились. Пока Фандрал спешил поделиться новостями с Тором и остальными, Эмилия направилась на поиски Гуннварра. Служанка как раз выходила из своих покоев, когда они встретились в коридоре. — Добрый день, моя госпожа, — приветствовала её Гуннварр с улыбкой. — Добрый день, Гуннварр, — ответила Эмилия. — Как прошел твой день? — Как обычно, в делах, — сказала женщина. — Чем могу помочь? — Я хотела бы посетить празднества сегодня вечером, — начала Эмилия. — Можешь послать весточку леди Элиде и узнать, присоединится ли она ко мне? Лицо Гуннварра просияло: — Конечно, госпожа. Рада слышать, что вы решили отдохнуть. Вам это пойдет на пользу. — Ты всегда можешь говорить со мной так открыто, — улыбнулась Эмилия. — Я немедленно отправлю сообщение и вернусь помочь вам подготовиться, — пообещала служанка. — И знаешь что? — добавила Эмилия. «Возьми сегодня вечером выходной. Ты тоже заслуживаешь отдыха. — Благодарю за щедрость, моя госпожа, — склонила голову Гуннварр. Когда они попрощались, Эмилия направилась в свои покои, чувствуя, как с каждым часом предвкушение праздника растёт. Ближе к вечеру, получив известие о приезде Элиды, она вышла из своих покоев с легкой улыбкой. Их знакомство с Элидой началось случайно в театре, переросши в крепкую дружбу. Встречи за обедом после репетиций стали их традицией, а визиты Элиды во дворец всегда приносили радость. Элида была для Эмилии источником света, напоминающим Фандрала своей оптимистичностью и жизнерадостностью. Её грациозные движения в танце контрастировали с кажущейся неуклюжестью в обычной жизни, а способность парить в воздухе всегда вызывала восхищение. В компании подруги Эмилия всегда чувствовала себя лучше, и её присутствие на фестивале было необходимостью. У главного входа её ждала Элида — маленькая, но невероятно талантливая леди, чья заразительная улыбка и искрометный юмор делали каждый день ярче. — Эмилия! — воскликнула Элида, заметив подругу. — Я так рада, что ты согласилась пойти на фестиваль! Это будет незабываемый вечер! Её энтузиазм был настолько заразительным, что Эмилия не могла не улыбнуться шире. В этот момент она поняла, что сегодняшний вечер действительно станет особенным — не только из-за праздника, но и потому, что она проведет его с человеком, который стал для неё настоящим другом. — Ты права, — ответила Эмилия, подходя ближе. — Этот вечер обещает быть удивительным. Давай насладимся каждым мгновением! Две подруги обменялись понимающими улыбками, и вместе они направились к выходу из дворца, где их ждал захватывающий вечер, наполненный музыкой, танцами и весельем. — Она тоже видела принца и его лучшего друга, если судить по её широко раскрытым глазам. — Как и я когда-либо буду, — решительно вздохнула женщина. — Хорошо. Пошли. Эмилия буквально вытащила молодую женщину из кареты, лавируя между ними в большой толпе. Фестиваль был в самом разгаре: висящие фонари освещали сумеречное небо, на улицах витал ошеломляющий запах еды от разных торговцев, и со всех сторон доносилась весёлая музыка. Это очень напомнило Эмилии фестиваль, который она и Локи посетили в Ванахейме, хотя этот был гораздо более приличным и благопристойным. Когда они приблизились к таверне, Эмилия встретилась взглядом с Фэндралом и помахала ему рукой. Он широко улыбнулся в ответ и встретил её в середине, схватив за руку и вытащив из толпы, а Элида пошла следом. — Я думал, ты заставишь нас ждать всю ночь! — пошутил он, отпуская её руку и возвращаясь к Тору. — Иногда полезно практиковать терпение, Фандрал, — сказала она, склонив голову в знак приветствия Тору, который уже держал кружку эля в левой руке. Эмилия с благодарностью отметила, что сегодня он тоже был в хорошем настроении. Трудно было видеть Тора без его обычно приятного и счастливого поведения. Она решила, что Фандрал тоже как-то причастен к этому. Затем Эмилия почувствовала Элиду рядом с собой и представила её. — Тор, это моя подруга Элида. Тор посмотрел на миниатюрную женщину и весело улыбнулся: — Леди Элида, приятно познакомиться с вами! Элида слегка приоткрыла рот от удивления, оказавшись в присутствии следующего короля, но ей удалось выйти из лёгкого транса, прежде чем склонить голову и сказать: — И я, и вы, ваше высочество! — И, Элида, это Лорд Фандрал, один из Тройки Воинов и защитник Королевства. Не говоря уже о моём наставнике. — Леди Элида! Я слышал о вас много хорошего! Мне очень приятно наконец увидеть такое прекрасное лицо в историях Эмилии, — искренне заявил он, сжимая её маленькую руку в своей и наклоняясь, чтобы поцеловать её фарфоровую кожу. «Что ж, — подумала Эмилия, — если раньше она не была взволнована, то теперь наверняка волнуется». И действительно, когда она взглянула на Элиду, её лицо вспыхнуло румянцем, и она издала слабый нервный смешок. — Я… я тоже много слышала о тебе. Всё ещё держа её за руку, он поднял взгляд с ухмылкой — он прекрасно понимал, что делает с девушкой, — и сказал: — Только хорошее, я надеюсь. Затем он взглянул на Эмилию, ища подтверждения. — О, просто ужасные вещи! Я говорю, что Элиде, должно быть, надоели мои постоянные жалобы на тебя и твоё невыносимое эго, — игриво ответила она. Фандрал отпустил руку Элиды и поиграл бровями: — О, я уверен. Затем Тор вмешался: — Давайте перенесём этот разговор в таверну, ладно? Сиф и остальные уже сидят, а Вольштагг, должно быть, уже допивает пятую кружку эля. — Наконец-то! Мне самой нужно выпить около пяти напитков! — внезапно воскликнула Элида. Все три головы повернули вниз, чтобы посмотреть на неё с удивлённым выражением. Она тут же снова покраснела и пожала плечами: — Потому что, ну, встреча с принцами, лордами и леди заставляет меня, э-э, нервничать. А мои нервы всегда заставляют меня смущаться, например, падать, спотыкаться или бродить… что я сейчас и делаю… В любом случае! Я, э-э, буду в баре, — пробормотала она, её румянец прочно держался на месте. Быстро сказав: — Увидимся внутри, Элида развернулась и практически вбежала внутрь. Эмилия могла только наблюдать, как она исчезает, с удовольствием и лёгким сочувствием. Тор первым нарушил небольшое молчание: — Она, безусловно, очень интересная девушка, Эмилия. Он не сказал это как негативный комментарий, просто заинтригованный. — Она, безусловно, нетрадиционна. Я нахожу её абсолютным глотком свежего воздуха. — Я бы согласился! Я понимаю, почему ты сказал, что она поднимает тебе настроение, — сказал Фандрал. — Вы уверены, что это не просто из-за всё более приближающейся перспективы употребления алкоголя? Фандрал обдумал свой ответ и с улыбкой сказал: — Возможно, и то, и другое. Двое мужчин провели её к своему столику в самом центре таверны. Как и сказал Тор, Вольштагг только что допил свой пятый эль и в настоящее время разбивал свой стакан и кричал, чтобы ему принесли ещё один. Хогун, как всегда, сидел молча, мирно потягивая свой напиток. А Сиф — в доспехах, как обычно — как раз допивала то, что, судя по всему, было её вторым стаканом. Они все поприветствовали друг друга, и прежде чем Эмилия села, она убедилась, что увидела Элиду у бара, которая махала рукой, прося выпить. Эмилия заказала бокал вина для начала, и шестеро из них начали непринуждённую беседу, пока Элида не решила присоединиться к ним. Когда она подошла к столу, Эмилия отметила, что она уже выглядела гораздо более расслабленной, чем раньше, и что у неё был полный стакан чего-то, похожего на виски. Должно быть, она уже осушила один. Эмилия усадила её справа от себя, поскольку Фандрал сидел слева. Это означало, что она также была рядом с Вольштаггом, представляя собой уморительное зрелище. Учитывая впечатляющий рост и ширину мужчины, Элида выглядела как одна из его дочерей по сравнению с ним. Она быстро представила свою подругу остальным, что прошло довольно гладко, и они все снова вступили в непринуждённую беседу. Всё шло просто замечательно, пока Эмилия не услышала позади себя голос, принадлежавший человеку, которого, как она думала, ей больше никогда не придётся терпеть. — Ну-ну, смотрите, кто у нас тут. Собачка покойного принца, пьющая свои печали. Ильяна. Кровь Эмилии тут же закипела, когда её настроение за считанные секунды переместилось в Хель. Она застыла на своём стуле, неспособная пошевелить ни мускулом после того, как такой натиск эмоций ударил её так же сильно, как удар широкой стороной Мьёльнира. Её взгляд метнулся ко всем её друзьям, которые не слышали противно пронзительного голоса женщины и не замечали её гнилостного присутствия, слава Вальхалле. Но, конечно, шлюха не потерпит, чтобы её игнорировали. — О, боже, я действительно думаю, что она пытается игнорировать меня… или, может быть, она просто глупа без принца Локи рядом с ней. Каким-то образом, несмотря на её нарастающую ярость и всепоглощающую ненависть, что-то в этом комментарии заставило Эмилию смертельно успокоиться. Исчезли неконтролируемые эмоции, остался лишь жуткий тип покоя, который оставил в её голове только одну мысль: месть. Она медленно поднялась со стула, что привлекло внимание всех за её столом. Она на долю секунды встретилась взглядом с Элидой, и блондинка тут же встревожилась за свою подругу, увидев нехарактерное для неё жжение в её глазах. Губы Эмилии сложились в спокойную полуулыбку, а затем она повернулась к Ильяне. Разозлившая женщина выглядела точно так же — красивая, высокая, голубоглазая — за исключением одного: её великолепная белоснежная грива, которая когда-то касалась её поясницы, теперь была подстрижена до подбородка. С огромной гордостью Эмилия поняла, что ей, скорее всего, пришлось обрить всю голову после того, как она обожгла её огненным магическим пауком, и только сейчас она начала обретать некоторую длину. — О, простите меня, леди Ильяна, — начала она. Её голос удивил даже её саму. Он был ровным, спокойным, низким, но в нём была какая-то скрытая резкость, которая на самом деле была довольно нервирующей. — Я не расслышала, что вы сказали, не могли бы вы повторить? И не спешите, моему простому уму требуется некоторое время, чтобы понять кого-то с вашим высоким интеллектом. Женщина презрительно усмехнулась, явно не находя её забавной. Она продолжила свои насмешки, даже не моргнув глазом. — Так что я слышала, ты теперь пытаешься быть маленьким воином. Как… мило. Эмилия ничего не сказала, улыбка застыла на её лице.

— И я слышу, что лорд Фандралис твой учитель, как замечательно! — Она наклонилась ближе, чтобы прошептать, и Эмилия чуть не отшатнулась от её тошнотворно сильных духов. — Он, конечно, атлетичен… конечно, ты не поймёшь в этом смысле. — Она отстранилась, но затем остановилась, как будто ей пришла в голову какая-то мысль. — Если, конечно, ты тоже с ним не трахалась. Пожалуйста, Эмилия, если ты хочешь заняться этим делом, я, конечно, могу свести тебя с… — Знаешь, Ильяна, — прервала она, — это просто позор, что случилось с твоими прекрасными волосами. Кто мог такое сделать? Она явно задела за живое, если судить по её стиснутым челюстям. С видимым сглатыванием она прошипела: — Ты точно знаешь, кто это сделал! Ты предатель, монстр … Ильяна замерла на месте, широко раскрыв глаза и открыв рот, когда увидела то, что лежало в перевёрнутой правой ладони Эмилии. Это был большой чёрный паук. Услышав бормотание Ильяны, Эмилия почувствовала, как её улыбка превратилась в коварную ухмылку, глаза загорелись ненавистью. Старшая женщина подпрыгнула, когда паук начал ползти по руке Эмилии и по её плечам с пугающей скоростью. Он пробирался, кружась и насмехаясь всё время, к её левой руке, и как только он достиг её ладони, он взорвался белым горячим пламенем, заставив блондинку вскрикнуть от удивления. И так же быстро, как он загорелся, он исчез, озарившись яркой вспышкой зелёного света. Осознание Ильяной того, кто на самом деле скрывается за её сожжёнными волосами, в один миг сменилось от шока к ненависти. — Сука! — прокричала она на всю таверну, полностью заставив замолчать всё заведение. Эмилия увидела, как протянутая рука разъярённой блондинки метнулась к её щеке. Новый воин бросился в бой, с лёгкостью поймав её руку в удивительно крепком захвате. Она всё ещё может быть новичком в бою, но она определённо могла справиться с этой слабой, невежественной девушкой. Две женщины на долю секунды встретились взглядами — потрясённый синий и мстительный зелёный — прежде чем Эмилия резко развернула более высокую женщину так быстро, что её голова закружилась, и вывернула её руку за спину с сильным захватом, угрожая вывихнуть плечо. Ильяна вскрикнула от удивления и боли, и Эмилия увидела, как слёзы навернулись на её большие глаза. Хорошо. — Теперь, когда я привлекла твоё внимание, — начала она, — ты больше не будешь со мной разговаривать. Ты не будешь приближаться ко мне или моим спутникам, и если я услышу, что ты ещё хоть раз… плохо отзываешься о Локи, — прорычала она, — ты можешь быть уверена, что я найду тебя и сделаю так, чтобы ты больше никогда не заговорила. Ясно? Ильяна только захныкала, а Эмилия в свою очередь ещё немного отдёрнула руку. — Я сказала, ясно? Женщина лихорадочно закивала, отчаянно пытаясь вырваться из её хватки. Эмилия улыбнулась: — Замечательно! А теперь иди. Ильяна выбежала, не оглядываясь. В таверне царила мёртвая тишина, все глаза были обращены на Эмилию, и когда она обернулась, то увидела Фэндрала, стоящего на ногах и держащего одну руку на рукояти меча, а все остальные смотрели на него с, мягко говоря, потрясёнными выражениями лиц. — О, боже, — сказала Эрида, нарушая тишину, прижав руку к сердцу и глядя на Эмилию широко раскрытыми глазами. — Не могу понять, то ли я в полном ужасе, то ли я просто немного влюбилась в тебя. Эмилия улыбнулась и расслабилась, её ярость полностью растворилась в тёплом и гудящем адреналине. Все остальные тоже расслабились, включая Фэндрала, который положил руку на плечо Эмилии и сказал столу: — Ну что ж, как видите, мои тренировки действительно окупились. — И моей матери, — ответил Тор, подмигнув Эмилии и улыбнувшись с какой-то, казалось бы, гордостью старшего брата, пока Фэндрал помогал ей вернуться на место. — Я впечатлён! — И я рада, — вставила Сиф, оценивающе глядя на Эмилию. — Я слишком долго ждала, чтобы увидеть, как эту… женщину поставят на место. Эмилия отпила глоток своего напитка и улыбнулась в ответ, немного удивлённая, а затем удивилась ещё больше, когда даже Хогун вмешался: — Она больше змея, чем женщина. Для такого молчаливого человека, как он, высказать такое мнение было поистине убийственным обвинением характера Ильяны. Эмилия затем взглянула на Эриду, которая всё ещё смотрела на неё со смесью насторожённости и мечтательного восхищения. — Паук… теперь ушёл, да? — Эрида спросила тихим, осторожным голосом, заставив Эмилию усмехнуться. — Да, его больше нет. Не волнуйся. Я заклинаю его только для тех, кого я особенно презираю, а не для тех, кого я особенно люблю. Эрида вздохнула с облегчением, а затем Вольстагг с грохотом поставил свой напиток на стол и заявил: — А, ну что ж! Как бы забавно и приятно это ни было видеть, пусть празднование продолжается! — Согласен, — сказал Фэндрал, подавая знак проходящей барменше налить ещё выпивки. Затем он повернулся к столу с ухмылкой и сказал: — Могу ли я предложить игру на выпивку? Вольстагг взвыл в знак согласия, а Эмилия закатила глаза, глядя на Эриду, а Сиф рассмеялась и сказала: — О, пожалуйста. Вам, ребята, должно быть, нравится проигрывать. Тор присоединился к хору мужских «ууу», последовавших за её замечанием, а Вольстагг ответил: — Ха! Посмотрим, кто выйдет победителем! В какую игру мы сыграем? Все взгляды затем обратились к Тору, и у Эмилии возникло ощущение, что он всегда был тем в группе, кто руководил такими действиями и решал, что делать. Он улыбнулся и, казалось, задумался на мгновение, прежде чем его глаза загорелись. — Когда я был на Мидгарде, моя подруга Дарси рассказала мне об игре, в которую она играла с другими в своём учебном заведении. Она называется «Я никогда не». — Что это за игра? — с большим любопытством спросил Вольстагг. — Ну, — объяснил Тор, — мы по очереди говорим о чём-то, чего мы никогда не делали. Тот, кто это сделал, должен выпить. — А, — ухмыльнулся Фандрал, наклоняясь вперёд на стол. — Думаю, мне очень понравится эта игра. Кто пойдёт первым? — Полагают, что так и сделаю, — сказал Тор, остановившись, чтобы придумать, с чего начать. — А… Я никогда не предлагал брак. Хогун и Вольстагг застонали, прежде чем выпить, в то время как все остальные воздержались, а Сиф сказала: — Что это за начало? Тор пожал плечами с вызывающей улыбкой и сказал: — Ну, тогда ты сделаешь следующий поворот и покажешь мне, как это делается. — Я так и сделаю, — ухмыльнулась она ему, прежде чем оглядеть сидящих за столом и сказать: — Я никогда не спала с женщиной. Эмилия рассмеялась, когда каждый мужчина за столом застонал, прежде чем выпить, но затем небольшие, незаметные движения справа заставили её посмотреть на Эриду. С большими, невинными глазами она тихонько сделала глоток сама, и глаза Эмилии расширились от удивления. Фэндрал тоже это заметил, и скоро все смотрели на её стремительно краснеющие щёки. # Элида немного сжалась в кресле, ее, казалось бы, неизменный румянец прочно застыл на месте, а затем издала пьяный смешок. — Это было всего один раз, — пожала она плечами, слегка ухмыльнувшись. — После премьеры. Нервы и адреналин, вы знаете. И она была очень хорошенькая. Затем Фандрал наклонился вперед, глядя на нее с растущей ухмылкой, прежде чем призвать: — Ну, не останавливайтесь на этом, моя леди. И что произошло потом? Элиза покраснела еще сильнее и снова нервно захихикала, прежде чем Сиф, сидевшая напротив, выругалась: — Фандрал! Не позорь бедную девочку. — О нет, все в порядке, — улыбнулась Элида, в глазах которой от всего выпитого алкоголя начинало появляться легкое ошеломление. — Мне тоже было бы любопытно! Это вполне естественно, я полагаю. Я имею в виду, — она лениво махнула рукой, как будто это могло помочь ее объяснению, — меня тоже особенно… заинтриговала бы тема двух мужчин. Перспектива, по моему… ээ… мнению, заманчива для обоих полов, услышать и… увидеть. А сейчас я буду молчать. Она сделала еще один большой глоток, явно делая вывод, что она недостаточно пьяна, и избегала сильно насмешливых взглядов всего стола. Эмилия усмехнулась и похлопала девушку по руке, когда Сиф подала знак Хогуну идти следующим. Он задумался на мгновение, а затем тихо сказал: — Я никогда не одевался в женскую одежду. Конечно, каждая из присутствующих дам должна была выпить, и Эмилия чуть не расплескала свой напиток повсюду, когда увидела, что Тор и Вольштагг тоже пьют. — О, вы оба должны объяснить! — воскликнула она. — У меня довольно много дочерей, — пожал плечами Вольштагг. — Достаточно сказано. Тор улыбнулся, поставил свой напиток и объяснил: — Ну, однажды я потерял Мьёльнир… — Ты потерял Мьёльнир? — спросила Эмилия, широко раскрыв глаза и недоумевая, как это вообще возможно. — Да, — вздохнул он. — Это было очень, очень давно. Мне пришлось отобрать его у великана, который его украл, и он потребовал в жены госпожу Фрейю в качестве платы за него. — Это самая лучшая часть, — ухмыльнулся Фандрал, откидываясь на спинку стула и кладя на него руку. — Конечно, мы не отдали бы ее в качестве платы, поэтому у Локи возникла блестящая идея нарядить меня невестой и заставить великанов думать, что я Фрейя, и таким образом вернуть молот. Эмилия на самом деле в этот раз пробормотала, совсем немного. — Ты шутишь? — Идея Тора, одетого в свадебные одежды, была… вполне развлекательной, хотя и немного пугающей. Тор покачал головой с ухмылкой. — О нет. Локи нарядился моей подружкой невесты, а те великаны были довольно тупыми, так что план действительно сработал. Он придумывал самые слабые оправдания, когда они начинали что-то подозревать. Например, я съела целого быка на свадебном банкете, а он сказал им, что я так голодна, потому что слишком нервничала, чтобы есть раньше из-за свадебных переживаний. Эмилия рассмеялась вместе с остальными за столом, хотя боль в ее сердце, вызванная упоминанием имени Локи, пришла так же, как и всегда. Но она не зацикливалась на этом, предпочтя вместо этого наслаждаться смехом и нежно думать о его памяти, пока игра продолжалась, на этот раз ход был за Вольштаггом. — Хм… ага, понял. Никогда меня не перещеголяли, даже на самых обильных пирах! Конечно, Эмилия не пила, как и все остальные, кроме, к ее удивлению, Элиды. — Как ты полна сюрпризов, — тепло улыбнулась ей Эмилия, пока она пила. Она улыбнулась в ответ и, нежно вытерев уголок губ, ответила: — Боюсь, я потеряю сознание еще до того, как закончится эта игра. — Фандрал, ты следующий, — сказал Тор. Он ухмыльнулся, поднес пальцы к подбородку и аккуратной бородке, задумался на несколько мгновений, а затем сказал: — У меня никогда не было серьезных отношений. Хотя это не было неожиданностью для Эмилии, она все равно посмотрела в его сторону, когда она и все остальные за столом пили. Все, кроме Элиды и, что самое интересное, Сиф и Тора, которые оба начали пить, но потом перестали. Эмилия заметила это и нашла это довольно странным, хотя и не очень показательным и, вероятно, взаимосвязанным. — Ну, ладно, теперь твоя очередь, дорогая Эмилия, — сказал Фандрал, ухмыльнувшись, пока она переводила дух, а затем улыбнулась, начав думать. По правде говоря, выбирать было из чего, но, возможно, не так много, как могли подумать окружающие. Она решила дать простой ответ. — Я никогда не целовалась с человеком своего пола. Она ожидала, что Фандрал будет бормотать о «технических подробностях» и пить, отсылка к тому времени, когда Локи принял свою женскую форму и довольно эпично «разыграл» Фандрала. Однако она не ожидала, что Тор будет пить. — Я должна еще раз попросить вас объяснить, — улыбнулась она. Он вздохнул и сказал: — Однажды я был очень пьян на одном особенно… оживленном празднике, а как мы все знаем, мужчины светлых эльфов могут быть особенно справедливыми, и… — О, боже, — рассмеялась она, чувствуя, как алкоголь, текущий по ее венам, смягчает ее смех и согревает ее. — Я чуть не уложил его в постель, а Фандрал ничего не сделал, чтобы меня остановить, — сказал он, метнув на того сердитый взгляд. Фандрал невинно пожал плечами. — А почему я должен был? Я просто подумал, что ты, возможно, пробуешь что-то новое, — усмехнулся он, показывая, что он так не думает. Тор вздохнул и сказал: — Ну, в конце концов я заметил доказательства того, что он не женщина, прежде чем что-то ещё могло произойти. Ничего не имею против тех, кто предпочитает такие вещи, конечно, но это просто не моё желание. Сиф вздохнула: — Он был очень красив. Вы двое представляли собой настоящее зрелище. — Почему я никогда ничего подобного не видела? — сокрушалась Элида, выпивая, несмотря на то, что время следующего поворота еще не наступило. — Неудивительно, что все так хвалят дворцовые торжества, если на них красивые мужчины все время целуются. Эмилия внезапно расхохоталась, что послужило еще одним подтверждением того, как хорошо она начала себя чувствовать после выпивки, а затем Элида рассмеялась вместе с ней, и игра возобновилась. Следующий интересный момент произошел во время очередного хода Сиф, когда она сказала: — У меня никогда не было секса втроем. Тор, Фандрал и, что удивительно (или, возможно, нет), Хогун выпили, а Эмилия скрыла ухмылку, когда тоже выпила. Тор и Фандрал удивленно уставились на нее, и она снова расхохоталась. — Правда? — спросил Фэндрал, в его глазах сверкнуло любопытство, и она проглотила свой напиток и кивнула. — Кому во всех Девяти Царствах Локи позволил бы разделить с тобой свою постель? — Сам, конечно, — усмехнулась она. Тор рассмеялся и сразу понял, что это за обстоятельства, но Фандралу все еще требовались дальнейшие разъяснения. — Сам? Ты имеешь в виду… его магию? Она кивнула, чувствуя себя слегка разгоряченной от чудесных воспоминаний о той ночи. — Да. — Я думал, он только создает иллюзии о себе, — удивился Фандрал. Когда она улыбнулась и пожала плечами, Фандрал поднял брови и сказал: — Ну что ж. Никто не обращает на меня внимания. Мне просто нужно мгновение, чтобы лишиться дара речи и быть крайне впечатленным. Эмилия рассмеялась, и игра продолжилась с ее благословенно легкой и веселой природой. Бедная Элида рядом с ней пила так часто и имела такую низкую переносимость, что она первая поддалась алкоголю, смеясь и хихикая, пока не уснула на плече Эмилии. Тем временем игра в конечном итоге отвлеклась на истории, которые рассказывали, чтобы объяснить или развить определенные темы, и настоящее соревнование по выпивке свелось к Вольштаггу и, что удивительно, к Сиф. Еще более удивительно — хотя, может, и нет — Сиф победила. В конце концов, глубокой ночью, когда игра официально выдохлась, Фандрал наклонился к Эмилии и тихо пригласил ее прогуляться с ним на улицу. Она согласилась, и, попросив Сиф присмотреть за все еще спящей Элидой, последовала за ним в прохладный ночной воздух. Несмотря на поздний час, фестиваль был в самом разгаре, фонари горели ярче, а музыка играла громче, чем когда-либо. Кроме того, большая группа собралась в центре всего этого, танцуя, распевая и смеясь от веселья. Она услышала большой, грохочущий бас-барабан, который, казалось, отбивал тот же ритм, что и ее гудящий пульс. Она не была полностью пьяна, однако она определенно была более взволнована, чем когда-либо за долгое время, и ей это нравилось. Это было самое приятное и беззаботное, что она чувствовала со времен, даже до падения Локи, и она не могла не слегка покачнуться в такт заводной музыке. Фандрал вывел ее из транса, легко взяв ее за локоть и приблизив к ее уху: — Могу ли я пригласить вас на танец, моя леди? Эмилия тут же кивнула с широкой улыбкой, и Фандрал схватил ее за руку и повел в толпу. Она могла сказать, что он был довольно пьян. Он всегда чувствовал себя расслабленным, но сейчас это было особенно выражено, его конечности были свободны и легко направлялись музыкой. Также его обычно частый смех теперь был полностью развязан, и его легкий, счастливый смех только еще больше поднял настроение Эмилии. Когда они наконец достигли просвета среди танцующих тел, Фандрал притянул ее к себе, левая рука крепко сжала ее правую, а другая расположилась на изгибе ее бедра. Они встретились взглядами, обе пары глаз загорелись от волнения, и Фандрал почти крикнул через толпу: — Ты готова? И с ее восторженным восклицанием «Да!» они пустились в пляс. Танец с Фандралом напомнил ей танец с Тором. Он был беззаботным, расслабленным и наполненным таким неподдельным счастьем, что заставил сердце Эмилии почувствовать то же самое. Однако, в отличие от Тора, она могла идти в ногу с Фандралом. Она не чувствовала, что ее тянут за собой, как запоздалую мысль. Они оба были полностью синхронизированы в каждом шаге. Танец с Фандралом не имел никакой интенсивности, которую Эмилия чувствовала, когда танцевала с Локи, и он не был таким элегантным, как Локи (хотя, кто был таким?). Это были просто два человека, которые очень сблизились друг с другом через дружбу и потерю. В конце концов они достигли внешнего края толпы, прямо возле музыкантов. Внимание Эмилии на мгновение отвлеклось на них, и как раз когда они приближались к таверне, она споткнулась о ноги партнёра, и вскрикнув, потянув за собой и его. Инстинктивно Фэндрал сжал ее талию, как раз когда она вцепилась в его руки, словно тисками, и они врезались в боковую стену Таверны, окончательно положив конец своему танцу. Как только эти двое встретились взглядами, они разразились хохотом. # Улучшенный текст Они простояли так неизвестно сколько времени, Эмилия практически в слезах от смеха. Когда они наконец успокоились, она подняла взгляд от его груди, которая, как она только что осознала, служила опорой для её головы во время приступа веселья. Её расширяющиеся зелено-карие глаза немедленно встретились с его бирюзовыми, и именно тогда она поняла, насколько они близки. Его руки всё ещё обнимали её талию, её пальцы всё ещё сжимали его руки, их тяжело дышащие тела были полностью прижаты друг к другу, а лица разделяли лишь волосок расстояния. Её бредовое состояние, вызванное текущим положением и алкоголем, всё ещё пульсирующим в жилах, заставило её мысленно вопрошать, как они, ради всех богов, оказались в такой ситуации. Но она не двигалась, словно застыв на месте, и он тоже. По крайней мере, до тех пор, пока он не сделал первый шаг. Застенчиво и почти смущённо Фандрал медленно наклонился и преодолел небольшое расстояние между ними в коротком, нежном поцелуе. Эмилия замерла. Он задержался, его губы оказались мягкими, а бородка — слегка грубоватой, создавая странно приятный контраст. В конце концов он отстранился на долю секунды, и их взгляды снова встретились. Она видела в его глазах немой вопрос, просьбу о разрешении, но Эмилия — где-то глубоко в своём туманном, удивлённом сознании — не могла найти в себе силы ни согласиться, ни отказать. Фандрал принял решение за неё, поцеловав снова, с чуть большим нажимом, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию. Она не осознавала, что робко отвечает на поцелуй, пока уже не начала это делать. Это не было чем-то интенсивным — слишком неуверенным для этого — но и простым поцелуем это назвать было нельзя. Только когда она поняла, что действительно наслаждается моментом, Эмилия пришла в себя. Внезапно протрезвев, она отстранилась с прерывистым вздохом, её дыхание участилось, когда осознание произошедшего обрушилось на неё. Чувство вины, преследовавшее её после его ухода, с недавних пор начало отступать, и она наконец вновь обрела счастье. Но буквально за несколько секунд шлюзы снова распахнулись, и Эмилию накрыла волна вины, заставившая вырваться из объятий Фандрала и отступить на два шага. Её сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Эмилия, — Фандрал шагнул к ней. Он выглядел обеспокоенным и виноватым, но это не успокоило её. — Эмилия, мне так жаль, я не знаю… — Нет, — прервала она, не в силах больше смотреть на него. Запинаясь, она пробормотала: — Н-нет, я просто… мне нужен воздух. — Конечно, она уже была снаружи, но Фандрал понял, что она имела в виду, и с болью наблюдал, как она убегает от него в таверну. Так быстро, как только могла, не вызывая лишних вопросов, она пожелала всем друзьям спокойной ночи и попросила Сиф помочь довести Элиду до кареты. К счастью, Фандрала нигде не было видно. Поездка в карете была одновременно и самой короткой, и самой долгой в жизни Эмилии. Её разум метался всю дорогу, но в то же время она отчаянно нуждалась в уединении своих покоев, где не пришлось бы скрывать эмоции от посторонних глаз. Когда они наконец добрались до дворца, она поняла, что сильно пьяная и едва сознающая происходящее Элида не в том состоянии, чтобы её отправляли домой, поэтому привела девушку в свои покои. Она надеялась, что Гуннварр будет рядом и поможет, но с болезненным вздохом вспомнила, что дала служанке выходной на ночь. Всё ещё сдерживая бурю эмоций, она уложила Элиду в свою кровать, и девушка начала тихонько похрапывать в тот самый момент, когда коснулась одеяла. Устроив подругу, Эмилия покинула комнату так быстро, как только могла, поскольку не могла найти уединения в собственных покоях. Её разум всё ещё метался из-за поцелуя, и она слепо брела по коридорам — всё время крутя и поворачивая кольцо на левой руке — пока не остановилась перед дверью. Она с испугом осознала, куда подсознательно привели её ноги. Она не была здесь несколько месяцев, что только усилило чувство вины, но тяжело вздохнула и заставила себя войти, прежде чем успела передумать. Слёзы тут же навернулись на глаза при виде комнаты, где всё оставалось на своих местах, будто Локи просто отправился в путешествие и мог вернуться в любой день. Золотая мебель, полки с безупречно сохранёнными древними книгами, даже стол, заваленный бумагами с его изящным почерком… Эмилия едва могла это вынести. Проходя мимо туалетной комнаты, она невольно вспомнила ужасный эпизод своего выкидыша. Локи так боялся потерять её, что чуть не погубил. По иронии судьбы, вместо этого она потеряла его. Затем её взгляд упал на его великолепную золотую кровать с роскошными шелковыми зелёными простынями. Столько воспоминаний… Если бы Эмилия собрала все свои самые дорогие, заветные моменты относительно короткой жизни, подавляющее большинство из них произошло именно здесь, в этой постели. На мгновение она отвлеклась, но вскоре недавнее воспоминание о поцелуе с Фандралом всплыло в голове. Чувство вины вернулось с удвоенной силой, словно упрекая её голосом Локи. «Не прошло и года, как меня не стало, а ты уже переходишь к другому! Неужели я так мало для тебя значил?» Она знала, что преувеличивает. Она была молода, от неё даже ожидалось, что она в конечном итоге пойдёт дальше. Но она любила Локи — и до сих пор любит — всеми фибрами души, и он оказал на неё такое неизгладимое влияние, что сама мысль о том, чтобы быть с кем-то другим, казалась предательством его памяти. С прерывистым вздохом, не принёсшим облегчения измученному разуму, она легла на кровать, отчаянно желая быть ближе к воспоминаниям о Локи. И, возможно, это было безумием, но на мгновение ей показалось, что она почувствовала его опьяняющий аромат, всё ещё сохранившийся на подушке. *** Локи торопился. Он опаздывал на встречу со Старейшинами, и как король во время отсутствия Одина его присутствие было обязательным. Ему просто нужно было зайти в свой кабинет, чтобы забрать несколько документов для представления на встрече. Подойдя к двери, он замешкался, поворачивая ручку. Ему показалось, что он услышал что-то внутри. Это не могла быть Эмилия, так как она избегала его с тех пор, как он раскрыл своё йотунское происхождение. Он прислушался у двери, но тут же отшатнулся в замешательстве, услышав приглушённый, но очень отчётливый стон. Кто во всех Девяти Мирах осмелился войти в его покои и… Он замер, и его кровь превратилась в лёд, как только он приоткрыл дверь, чтобы увидеть, кто вторгся в его владения. Фандрал был в его постели, торопливо целуя шею женщины под ним, проникая в неё глубоко и быстро. Их стоны наполняли воздух вместе с отчётливым ароматом страсти. Затем нежная кремово-белая нога обхватила талию мужчины и, используя её как рычаг, перевернула их. В этот момент он всё понял. Эмилия восседала на Фандрале, словно богиня, её каштановые локоны касались поясницы, когда она выгибалась. Он всё ещё был внутри неё, но она не торопилась, дразня его, вырывая стоны из его рта каждым преднамеренным движением бёдер, положив руки ему на грудь. Его руки блуждали повсюду — по её бёдрам, волосам, животу — пока не достигли её идеальных грудей, обхватив их ладонями. Низкий стон сорвался с её губ, голова откинулась назад, а глаза закрылись в экстазе. Взгляд Фандрала потемнел от неприкрытого желания; он смотрел на неё так, словно изголодался, словно она была единственной, кто мог утолить его голод. Не в силах больше сдерживаться, Эмилия страстно поцеловала его, прежде чем медленно приподняться и вновь резко опуститься. Они оба громко застонали, и это заставило Эмилию отчаянно двигаться в ритме, подпрыгивая на нём, встречая его толчки. Пока они оба стремились к взаимному освобождению, Фандрал сел, не прерывая их ускоряющегося ритма, и прошептал ей на ухо: — Скажи это. Пожалуйста, скажи это для меня, Эмилия. Его губы покрывали её шею поцелуями, а правая рука скользнула между ними, лаская самое чувствительное место. Стоны Эмилии достигли новых высот от этой дополнительной ласки, и она дрожащим голосом прошептала: — Я люблю тебя, Фандрал. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Он снова поцеловал её, когда она начала напрягаться, приближаясь к пику. — Скажи мне, что это всегда был ты, — простонал он, тоже теряя самообладание. — Это всегда был ты, — ответила она, и слёзы навернулись на глаза. — Ты, и только ты. Его руки обхватили её, как тиски, и он прижался лбом к её лбу. Глядя глубоко в эти зелено-карие глаза, он прошептал: — Я люблю тебя, Эмилия. И с последним вздохом она сорвалась в пропасть наслаждения, всё её тело дрожало и сжималось, что заставило Фандрала последовать за ней с глубоким стоном. Они вцепились в пропитанную потом кожу друг друга, не отрывая взглядов, пока вместе переживали затухающие волны удовольствия. Затем, всё ещё соединённые, они рухнули в изнеможении на простыни, её фарфоровое тело раскинулось на его, совершенно безвольное. Фандрал так и не отпустил её, несмотря на дрожащие конечности. И Локи видел и слышал всё.

***

С хрипом и резким движением Локи в последний раз пробудился от видения. Он потерял счёт тому, сколько раз был свидетелем этой сцены за последние дни. В первый раз он проснулся в слезах, отчаянно пытаясь стряхнуть иллюзии с разума. Но со временем его отрицание правды Другого превратилось в скорбное ощущение предательства. А затем это чувство трансформировалось во что-то иное. Когда его глаза открылись после этого последнего видения, не было ни сомнений, ни колебаний. Взгляд стал холодным, расчётливым и мстительным. И впервые с момента его пленения Другой явился Локи во всём своём ужасающем, сером и закутанном обличье. С хриплым, надтреснутым рычанием он произнёс два слова: — Ты готов?

***

Несмотря на ранние часы утра, Эмилия наконец-то смогла погрузиться в сон, запутавшись в брошенных шелковых простынях Локи. Эти несколько часов уединения были для нее драгоценными, но с первыми лучами утра пришло время вернуться в реальный мир и продолжить жить. В ее сердце все еще жила вина за события прошлой ночи, но первоначальная паника постепенно сменилась принятием. Она произнесла заклинание очарования, которое мгновенно привело в порядок ее растрепанные волосы и сменило ночное платье на более подходящее для утра. Не дай Вальгалла, чтобы любопытные обитатели замка подумали, что она провела ночь с кем-то, возвращаясь в свои покои, где, несомненно, Элида все еще спала, возможно, даже храпела. Открыв дверь, чтобы уйти, Эмилия не могла не оглянуться на комнату Локи еще на несколько мгновений, пытаясь запечатлеть в памяти как можно больше. С легким вздохом она медленно закрыла дверь и направилась в свои покои. Когда она приблизилась к своей комнате и повернула за последний угол, она застыла на месте. Фандрал стоял перед ее дверью, нервно переминаясь с ноги на ногу, словно не мог решить, стучаться или нет. "Ну, этот разговор определенно происходит раньше, чем ожидалось," — неохотно подумала Эмилия. Несмотря на легкую панику от неподготовленности, она знала, что разговор между ними неизбежен. Решительно расправив плечи, она крикнула: — Фандрал? Воин чуть не выпрыгнул из кожи, явно не ожидая ее появления. Его светлая голова резко повернулась, на лице застыло удивление, когда он воскликнул: — Эмилия! — Что ты делаешь за пределами моих покоев? — спросила она, хотя уже знала, почему. Она подошла к нему, но остановилась на расстоянии добрых пяти футов между ними. Мужчина выглядел почти смущенным, опуская глаза в пол, прежде чем медленно встретиться с ней взглядом. — Я, э-э, я просто подумал, что могу… проверить тебя. Посмотреть, как у тебя дела. На ее губах мелькнула легкая улыбка, тронутая тем, как он беспокоился о ее благополучии. Не то чтобы она винила его. Эмилия определенно произвела впечатление, что она не в порядке после их поцелуя, когда она чуть не выбежала с фестиваля в слезах. — Я в порядке, спасибо, — искренне сказала она. Фандрал почти вздохнул с облегчением. Но его облегчение тут же сменилось беспокойством, как только она осторожно продолжила: — Может быть, вы хотите прогуляться со мной по саду? Чтобы мы могли поговорить? Широко раскрыв голубые глаза, он просто кивнул в знак согласия, и затем они молча направились в сад. Когда они подошли к розам королевы, Эмилия была той, кто нарушила тишину, хотя и жалобно. — Так... Но это сработало, потому что это побудило Фандрала высказать свои мысли. — Итак... — он остановился и повернулся к ней лицом, — мне действительно жаль, Эмилия. Я не имел права делать какие-либо авансы по отношению к тебе без твоего разрешения, и было бестактно и жестоко подвергать тебя каким-либо чувствам вины или сожаления. Я просто... Эмилия подняла руку, показывая ему, что нужно остановиться. Он был явно в глубоком противоречии относительно своих действий, и она еще больше уважала его за его искренние извинения, но она не приняла их. — Фандрал, тебе не за что извиняться. — Но я... — Да, ты это сделал, — заявила она. — Но и я тоже. Ты ни к чему меня не принуждал; все, что я сделала прошлой ночью, было по моей собственной воле. — Он уставился на нее, явно не зная, что сказать. — Знай, что я не держу на тебя зла. Фандрал нахмурился, озадаченный. — Но потом, как ты отреагировала, я подумал, что... — Это я поняла, что только что сделала, а затем почувствовала последующее чувство вины по отношению к себе. Несмотря на то, что Локи больше нет, я чувствовала, что каким-то образом обидела его, — ее голос дрогнул, и она посмотрела на светлые камешки, выстилавшие дорожку вокруг ее ног. Между ними повисла долгая, пронзительная пауза, они явно не знали, что сказать в этот момент. К счастью, это не было неловкое молчание. Эмилия нашла большое успокоение в том, что их комфортная динамика — несмотря на эту немного неудобную тему — все еще нетронута. Фандрал наконец заговорил, его голос был мягким: — Знаешь, с того момента, как я встретил тебя, я всегда считал тебя необычайно интересной, талантливой и красивой. Я был вынужден быть рядом с тобой. Однако я никогда даже не думал, что ты когда-либо значишь для меня больше, чем просто очень хороший друг, как только я понял, что вы с Локи вместе. Даже если бы я это сделал, я бы не стал этого делать, потому что я бы никогда не сделал этого с Локи или не поставил бы тебя в такое плохое положение. — Он сделал паузу, и она наконец оторвала взгляд от земли, чтобы снова встретиться с ним глазами. Она была полностью уверена, что он имел в виду каждое слово, которое говорил. На самом деле, она никогда не видела Фандрала таким серьезным за все время, что знала его. Со вздохом он продолжил: — Хотя я еще молод, я чувствую, что прожил довольно долгую жизнь, и хотя я добился многих достижений и многое пережил, теперь я начинаю понимать, что мне не с кем поделиться этим. На фестивале я признался, что никогда не был вовлечен в серьезные, преданные отношения с другим человеком. — Она кивнула в знак признания. — Я хотел бы вырасти из своих старых привычек и изменить это, и — хотя то, что случилось с Локи, невыразимо, и я бы изменил все это в мгновение ока ради тебя, если бы мог — я не могу не считать тебя тем, кому я могу действительно довериться. Эмилия некоторое время молчала после того, как Фандрал закончил говорить, снова и снова прокручивая его слова в голове, одновременно пытаясь определить, что она чувствовала в этом вопросе. Дело в том, что она могла полностью понять и согласиться с тем, что он говорил. Они были бы успешной, динамичной парой. У них была крепкая дружба, которая сначала развилась, чтобы действительно заземлить их, они прекрасно играли друг с другом, они очень хорошо знали друг друга (особенно за последние несколько месяцев), и они уже очень глубоко заботились друг о друге. И, да, Эмилия должна была бы быть слепой, чтобы сказать, что Фандрал не был чрезвычайно привлекательным. Эмилия не сомневалась, что если они рискнут, то рано или поздно найдут любовь... но было одно обстоятельство, удерживавшее ее от этого шанса. — Я полностью понимаю, — начала она, взяв его за руку. Он пристально смотрел на нее. — Я тоже вижу, что мы создаем очень удачную пару, и я не могу не найти эту идею привлекательной. — Он слегка изогнул губы в легкой улыбке, но промолчал. Она ответила ему улыбкой, но она медленно померкла со следующим заявлением: — Но я не готова... и не могу сказать тебе с полной уверенностью, что когда-либо буду готова. — Он слегка кивнул в знак понимания, сжав ее руку в знак утешения. — Эмилия, — начал он, — я был бы готов ждать тебя, если бы ты этого хотела. Конечно, я не буду ждать вечно, но я бы подождал достаточно долго, чтобы ты приняла решение, хочешь ли ты идти дальше. А если нет, — тепло улыбнулся он ей, — я был бы счастлив просто называться твоим другом. Эмилия не смогла сдержать широкую улыбку, расползающуюся по ее лицу. Фандрал только что доказал, насколько он был дорогим другом, и она была очень благодарна ему и его неизменной поддержке. Их разговор оказался более позитивным, чем ее самые смелые мечты. И подумать только, накануне вечером она беспокоилась, что их дружба может быть разрушена. Теперь она чувствовала себя полностью освобожденной от бремени прошлой ночи, потому что знала, что даже если она никогда не сможет сделать этот шаг и попробовать что-то большее с ним, она была уверена, что рядом с ней все равно будет ее самый близкий друг. С огромной радостью она осознала, что так или иначе с ней все будет в порядке.