Истории, которых никогда не было

Естественно, она помнила, как и когда они встретились. Медленно тянулся последний день протеана (на Земле этот месяц носил название “май”, но теперь человеческому календарю пришлось считаться с календарями других цивилизаций, и на их корабле календарь был галактический). Шёл 2256 год. Корабль, в экипаже которого она числилась с самого начала своей службы в Галактическом флоте, как раз зашёл на холодную планету Татедра. Тепло на ней было всего один месяц – и этим месяцем был протеан. Ну, как тепло – нормальный земной май. Когда экипаж высадился на Татедра, командир корабля, на радость своим подчинённым, отправил их в свободное плавание на целых двадцать шесть часов – до завтрашнего утра. Лейтенант Галактического флота Генриетта Левицкая спустилась по трапу, перекинула через шею шёлковый шарфик, втянула носом воздух и, с лёгким оттенком горечи в душе от воспоминаний о родной планете, сошла по трапу и отправилась в город. Татедра была колонией пиалов – гуманоидных существ высокого роста, имеющих по две пары передних конечностей и не имеющих каких бы то ни было гендерных различий. Пиалы были довольно приятными внешне существами, хотя у них на лицах и не было носов. Человеческие языки давались им сложно, так же как и языки всех тех цивилизаций, в которых у слов были какие-нибудь гендерные ограничения или различия. Они просто не понимали, что такое “мужчина”, что такое “женщина”, и чем они вообще отличаются. Лейтенант Левицкая не знала пиальского языка, но, слава технологиям, языковой интерфейс её нейробраслета отлично воспринимал и переводил их слова на привычный ей язык. То же самое он проделывал и с её словами, только о качестве перевода в этой ситуации она судить не могла. Не без труда Генриетта отыскала человеческий квартал в городе. Да, такие тоже тут были – какие-то безумцы переехали на планету, температура на которой не поднимается выше минус сорока по фаренгейту большую часть года, а сутки длятся около пятидесяти земных часов. В гостинице брали недорого. Неудивительно. В баре она познакомилась с парнем, который, напившись, выдал длинную тираду о высшей цели и справедливости, которую нужно вершить в галактике. Много было сказано о коррупции, о межпланетных махинациях и ущемлении прав некоторых рас…Генриетта посмеялась. Его слова были просто словами. Наивный паренёк, путешествующий между планетами на пассажирских кораблях и приходящий выпить в гостиничный бар. Вряд ли он сможет сделать что-то существенное. Так она думала тогда. Утром выяснилось, что этот паренёк – новый член экипажа. Поначалу он раздражал Генриетту. Но она не могла упустить факт его бесконечной любознательности, так привлекавшей её. Она всё чаще бралась ответить на его вопросы. На корабле редко спрашивали. А она так любила отвечать. Когда спустя два года она угнала для него корабль, он всё так же продолжал спрашивать, а она – давать ответы. Да, они стали космическими пиратами. На борту корабля, где она долгие годы служила. Их искали. Пару раз находили. Но так и не поймали. Она была лучшим пилотом из всех, что когда-либо были у этого корабля, хотя за годы своей службы ей так и не случилось сесть за его штурвал. Ну, хоть так, как вышло. Незаконно. А любознательный парень, жаждущий справедливости, стал лучшим компасом из всех возможных. Он всегда указывал на место, где требовалась помощь. Они не были злодеями. Хотя, конечно, это как посмотреть. Что для одного – добро, для другого – зло. И всё же они придерживались принципов Робина Гуда, зная, что однажды это загонит их в могилу. С тех пор, как Генриетта снова сошла на родную Землю, она всегда вспоминала эти годы, как наваждение. Она не понимала, откуда взялась эта сила, увлекшая её в семилетнее космическое приключение. Однако каждый раз она приходила к одному и тому же выводу – они были необходимы Вселенной именно в той роли, в которой оказались. Потому что, сами того не подозревая, спасли Млечный Путь, атаковав корабль одной из самых богатых и влиятельных компаний в галактике. И то, что они нашли внутри – оружие невиданной прежде мощи, способное перерабатывать ядра планет в энергию, на которой работали бы двигатели, способные разогнать корабль до скорости, в пять раз превышающей скорость света, – повергло их в шок. Они забрали себе все чертежи, а само устройство взорвали. Генриетта часами сидела над этими чертежами, пока её друг учился управлять кораблём. Она никак не могла осознать, что два пирата спасли множество планет и цивилизаций от гибели. Она не знала, что делать дальше. Он – тоже. Они метались по системам, и страх, что их вот-вот найдут, становился только сильнее. Они решили всё уничтожить. Разработка была слишком опасной. Её бы в конечном итоге всё равно применили, сколь бы жестоким и несправедливым бы не было уничтожение планет ради такой мощи двигателя. Слишком большие преимущества. Слишком большая сила. Слишком большие соблазны. Они уничтожили всё, что смогли найти. Они атаковали лаборатории корпорации на разных планетах в надежде, что уничтожат остальные документы, относящиеся к этой разработке. Им обоим было тяжело думать, что не только документы, но и людей. Да. И людей тоже. Учёных. Инженеров. Такова была плата. За жизнь. За планеты, которые могли бы быть уничтожены просто по чьей-нибудь прихоти. Генриетта, конечно, всегда понимала, что они однажды тоже заплатят своими жизнями за дело, в которое ввязались. И сколь несправедливым казалось ей, что они живут, дышат, пока люди, которые всего лишь работали на благо прогресса, гибнут от их бомб. С тех пор, как человек, втянувший её во всё это, погиб, она вовсе не видела справедливости в том, что всё ещё дышит и живёт. И всё же она дышала и жила. Их двоих и этот корабль связывало слишком многое. Она протаранила одну из последних в их списке лабораторий, не в силах закончить это дело в одиночку, но и не в силах просто сбежать. Получилось ещё более странно – корабль взорвался, а её жизнь сохранила автоматизированная система спасения. Она этого не хотела и не ждала. Но так случилось. Все думали, они оба погибли там. Это и к лучшему. Попутками она добралась до Земли. Ей оставалось только жить и надеяться, что её не узнают и не найдут. Прятаться. Верить, что возможно начать всё с начала. Но эта вера была слишком наивной. Годы шли, и она всё больше жалела, что тогда выжила. Что не взорвалась вместе с кораблём и лабораторией. Она не могла забыть, такое не забывается. Она родила ребенка, и боялась теперь ещё сильнее – за себя и за дочь. И тайно мечтала, что за ней всё-таки придут. Но за ней не приходили. Ей не пришлось умереть за то, во что она верила. Её дочь не знала, что мать семь лет своей жизни бороздила космос на пиратском судне и взрывала лаборатории, в которых создавали двигатели и оружие, несущие хаос и смерть. Зато в Млечном Пути ещё долгие годы количество планет оставалось значением постоянным.