Истории, которых никогда не было

Лютня из светлого дерева запела в её руках. Ей случилось появиться на свет с музыкой в душе в небольшой душной комнатушке на окраине города. Она не помнила свою мать, захворавшую после родов и вскоре умершую. Но она знала, что её мать жила на швейной мануфактуре, на которой работала. Хозяйка мануфактуры с ребёнком возиться не хотела, и потому продала девочку в публичный дом. Оттуда девочка с музыкой в душе сбегала пять раз. На пятый ей удалось покинуть город до того, как её нагнали. Она знала – это всё. Она свободна. Дальше они не станут искать. Слишком затратно. Да и она приносила не такой уж хороший доход. С тех пор жизнь её стала лучше, хотя зачастую и в разы труднее. В конце концов она раскрыла музыку внутри себя и нашла, как выпускать её наружу. Она начала петь. Освоила флейту и лютню. Она начала зарабатывать. Неплохо зарабатывать. И тогда её заметил лорд. И не какой-нибудь мелкий землевладелец, а лорд всего Западного побережья. И пригласил на праздник. Играть и петь, разумеется. Не развлекаться. С тех пор он часто приглашал её, а она осела в небольшом городишке около его замка. Её это не беспокоило. Ей не было тесно. Довольно скоро он пригласил её жить в замке. После недолгих колебаний она согласилась. Около месяца практически ничего не менялось. А потом она влюбилась. И призналась ему. И они стали любовниками. Вот тогда всё и изменилось – он начал одевать её, как аристократку – в шелка и атлас. Никогда она даже не касалась ничего подобного, а чтобы носить… Она ела с ним за одним столом, гуляла с ним по саду до обеда, и уже не развлекала, а развлекалась на праздниках, которые он устраивал. Она мечтала стать его женой. Он говорил, что любит её. Она любила. И потому слепо верила. А однажды вечером он пришёл и сказал, что женится на какой-то там герцогине. Но это ничего между ними не меняет. Лорд всё ещё любит свою певичку. Просто его певичка – простолюдинка с крайне неблаговидным прошлым, и он никак не может на ней женится. Поэтому он женился на герцогине. А девушка, в чьей душе жила музыка, ушла, задохнувшись от обиды, разочарования и досады. И платья её не радовали, и блеск украшений раздражал, и в огромном, великолепном дворце было душно. Она снова почувствовала себя в клетке. И ушла. Она твердила себе, что больше не любит его. Это не помогало. Она пыталась полюбить кого-нибудь ещё. И это не помогало. Она пела, очень много пела. Это было хорошо, но тоже не помогало. И она решила для себя: больше никаких мужчин в её жизни не будет. Если ей суждено любить своего лорда до конца дней – так тому и быть. Возможно, “до конца дней” – не так уж и долго. С тех пор она нигде надолго не задерживалась. Она была свободна от всего, кроме любви. Она знала, что её лорд не ищет её. Уже поискал – и понял, что бессмысленно. Любил ли он её в самом деле? Она не знала. Но, по крайней мере, она снова пела. Её песни были свободными. Уже третий день она пела в этой таверне, так удачно расположенной на утёсе около океана. С него часто падали пьяницы. И она, закончив своё выступление, вот уже третий вечер шла туда и глядела вниз на волны, пенящиеся от ударов об скалы.