Истории, которых никогда не было

.. Осужденный №426: Вы спрашиваете “как”, но не спрашиваете “когда”. Вы рассматриваете произошедшее уже как далёкое прошлое. Инспектор: Мне незачем спрашивать Вас о времени. У нас есть данные, полученные с приборов шахты, с тела госпожи Ш. и Вашего тела. Хотите узнать, в какую именно секунду вы потеряли зрение? Осужденный №426: Это всё не имеет никакого смысла. Вы далеки от истинной сути времени. Да и я лишь подхожу к ней. Жаль, что я начинаю понимать время тогда, когда моё уже практически вышло. Инспектор: Мы здесь не для того, чтобы обсуждать абстрактные понятия, осужденный номер четыреста двадцать шесть. Осужденный №426: Однако Вы никак не можете мне помешать. Я хорошо знакома с технологией Последнего разговора. «Говорите всё, что может принести пользу будущим поколениям». Инспектор: К этому я Вас и призываю. (строго засекречено) Осужденный №426: Замечательно, господин инспектор. Значит, нам придётся отвлечься от шахт. Как я уже сказала, я только начинаю понимать время, и мне не хватит жизни, чтобы понять его до конца. Возможно. А возможно мой последний вздох принесет осознание. Я не знаю. Но время – это не определенные промежутки реальности. Это не мера жизни. И уж тем более не расписание рассветов, закатов и времен года. Не говорите мне, что так оно и есть. Природа подчинена не на всей планете. Там, в недрах шахты, мы все это увидели. Даже в Вашем драгоценном городе живёт Природа, какая она есть. Нечто – это то, что нормально для природы. Не стоило пытаться подчинить его себе. Не стоило пытаться превратить природу в своего раба. Всем вам расплачиваться за эту ошибку. Не мне. Я умру, и буду наблюдать за разрушением вашего мира. Или не буду. Но это не важно. Вашему миру конец, господин Инспектор. Рано или поздно. Инспектор: Прошу Вас оперировать фактами. Осужденный №426: Простите, Инспектор, в этот раз никаких фактов я предъявить не могу. Но это не значит, что я лгу или не права. Просто послушайте и решите для себя сами. Время – это не что-то, что существует в человеческом сознании. Но, если хотите, время – это точка. И окружность, не имеющая начала и конца. И прямая, длящаяся дальше, чем вы можете себе представить. Время – это воздух, которым мы дышим. Это каждая наша мысль. Время – единственно ценная субстанция. Время одномоментно, длительно и бесконечно. Инспектор: Всё это не имеет никакого отношения к произошедшему в шахте. Пожалуйста, вернитесь к рассказу об этих событиях. Осужденный №426: Нет, господин Инспектор, нет. Вы слушаете, но не слышите. Этот мир умирает. Ваш мир умирает. Но его всё ещё можно спасти. Вам ведь не плевать на Ваш мир? Инспектор: Для этого мы и здесь – чтобы будущие поколения не повторяли Ваших… Осужденный №426: Не будет никаких будущих поколений! Уже очень скоро не будет. Оно там, ждёт Вас, ждёт весь наш мир. Нечто, сокрытое в глубинах планеты, Нечто, которое мы никогда не должны были обнаружить, страшное существо с огромной, разрушительной силой. Разумное существо, Инспектор! Оно говорило со мной. Инспектор: Что Оно Вам сказало? Осужденный №426: Ничего такого, что Вы смогли бы понять. Такого, чего смог бы понять хоть кто-нибудь. Оно говорило со мной не так, как говорим мы с нами: нет, это было что-то совершенно иное, и слов никаких не было, но я уверена, что Нечто со мной говорило, уверена в этом так же, как и в том, что мой час близок. Как и час всего нашего мира. Вы убили бы всех, кто вышел из шахты тогда. Любого из нас, даже всех нас. Но вышла только я. Я умру сегодня не за убийство Ш. А просто потому, что наш дивный новый мир так устроен. Прокуратор: Я ничего достойного смерти не нашёл в ней. Осужденный №426: Я не боюсь смерти, господин Инспектор. Мне так спокойно, как, наверное, никогда не было спокойно Вам. Не думайте обо мне и не печальтесь. Думайте и печальтесь о мире, который умирает. Оставьте Нечто в покое. Не стройте бетонные стены, это не поможет. Оно не желает нам смерти. Мы сами себе её желаем. При всём нашем инстинкте самосохранения как индивида, наш инстинкт самоликвидации как вида поразителен. Сколько лет за всю историю не велись войны? Ответьте мне, Инспектор, если Вам известно об этом. Инспектор: Мне не известно. Осужденный №426: Мне тоже. Да и вряд ли кто-нибудь скажет наверняка. Но я не ошибусь, если скажу, что мало. Очень мало. Нам неспокойно без крови собрата. Такова наша природа. Но мы любим кричать о том, что только защищаемся. Никто не хочет кричать, что он ударил первым. Мы хотим быть лучше, чем есть. А Нечто не хочет. Просто мы вторглись туда, куда не следовало. Оставьте Нечто в покое. Закройте двери и запечатайте шахту. Не ходите туда. То, что там обитает, всегда обитало там, а мы потревожили его дом. Оно защищается. Инспектор: Оно опасно. Осужденный №426: Да, если нападать первым. Мы нарушили Баланс, ступив, куда не следует. Без Баланса ни одна Вселенная не может прожить. Их множество, я думаю. Теперь, когда я так близка к смерти, они кажутся мне почти такими же реальными, как и та, в которой мы сейчас с Вами, господин Инспектор. Инспектор: Это Нечто рассказало Вам о других Вселенных? Осужденный №426: Нет, Оно здесь не причём. Для меня это всегда было прописной истиной, не знаю почему. Я всегда несла это внутри себя. Сегодня я шагну за Грань, и узнаю наверняка. Или не узнаю. Смотря что есть смерть…Но вот теперь мы действительно отвлеклись. Инспектор, я знаю, Вы неглупый человек. Вы понимаете, о чём я. Спасите этот мир, пока не поздно. Не дайте Балансу сместиться непоправимо. Убедите, кого нужно. Пусть они оставят всё как есть. Это и есть наш шанс. Шанс этого мира. Нечто – всего лишь… Дракон: Золото ярче всего отражает лучи закатного солнца. Осужденный №426: …одна из существующих крайностей. Где-то есть что-то такое же могущественное, как Нечто, но полностью ему противоположное. Как чёрное и белое. Но есть и серое, не так ли? Для Баланса необходимо, чтобы было так много серого – чуть темнее, чуть светлее – чтобы чёрное и белое встречались так редко, как это вообще возможно. Проблема нашего мира – тот крайний коллективизм, к которому мы пришли. Когда ни про кого не говорят “особенный”, когда все, как эта ручка, стандартные. Лучшего слова и не найти. И, казалось бы, это то идеальное серое, которое нужно для Баланса. Но нет. Всё куда сложнее. Да, люди теперь не имеют крайностей. Но коллективизм есть противоположность индивидуализма, и в этом мы и впали в крайность. Вспомните, когда Нечто вырвалось. Как раз тогда, когда слова вроде “особенный” не просто стали запрещенными, а действительно вышли из употребления. Сами по себе. Это грустно. Очень грустно, и всё тут. Этот мир умирает, потому что он стал чёрным. Или белым. Как Вам больше нравится. Но есть ещё такие, как я. Маленькие серые точки на однотонном холсте. Спасите этот мир. Снимите свою белую одежду. Мне больше не на кого рассчитывать и не о чем просить. Эта Вселенная прекрасна. Не дайте ей умереть. Инспектор: Давайте закончим разговор о событиях в шахте, боюсь, до полуночи осталось не больше часа. Осужденный №426: Да, конечно, господин инспектор. Давайте закончим.