A Dragon's Demand

Дейнерис Таргариен       Их путь лежал через пустынные земли восточного Эссоса, и она чувствовала себя такой же опустошённой, как эти земли. Она не чувствовала страха, ведь кхал Дрого больше не пугал её, он заботился о ней, и она начала понимать его. Сейчас она понимала его лучше, чем своего близнеца, и эта мысль наводила на неё невыносимую тоску. Она не знала, как подступиться к Эймону. Казалось, что над её близнецом сгущались тучи гнева всякий раз, когда она смотрела на него, и он больше не утруждал себя разговорами с ней, если только это не было резким тоном. Ракхаро всегда был с ним, и это заставляло её нервничать. Ещё и Дрого теперь постоянно поглядывал на её брата, заставляя её нервничать ещё больше. Это стало последней каплей, благодаря которой она решила прийти в его палатку глубокой ночью, чтобы встретиться лицом к лицу и выяснить, что он затевает.       Она предстала перед ним, одетая в дотракийскую одежду, и это было более откровенно, чем всё, что она когда-либо носила раньше, но она надеялась, что это сработает.       — Эймон, – начала Дени, глядя на своего близнеца.       Она застала его сидящим, одетым в тунику и бриджи цветов их дома. Он выглядел как одержимый, сильный мужчина.       — Что ты делаешь?       Он посмотрел на неё, его фиалковые глаза пылали едва скрываемой яростью.       — Что ты имеешь в виду, спрашивая, что я делаю? Сижу, отдыхаю. Мы проделали долгий путь, блуждая среди заброшенных лачуг, так почему я не могу уделить время отдыху?       Дени почувствовала горечь в его словах и поёжилась. Она понимала его гнев, действительно понимала. Как она могла этого не сделать?       — Это я вижу. Я имела в виду, чем ты занимаешься с Ракхаро? С недавних пор всякий раз, когда я вижу тебя, ты в компании его и сира Джораха. Что вы замышляете? – эти слова оказались больше похожи на обвинение, чем она хотела.       Глаза её брата недобро прищурились, и прозвучавший вслед за этим ответ был едва громче шёпота.       — Я обеспечиваю безопасность нашей семьи. Впрочем, не уверен, что это имеет для тебя значение.       Дени недовольно поморщилась, чувствуя намёк в словах своего близнеца.       — Визерис был сумасшедшим человеком, брат. Ты, конечно, знаешь об этом?!       Эймон встал и подошёл, чтобы оказаться прямо перед Дени, возвышаясь над ней.       — Он всё ещё был нашим братом. Он не заслужил такой смерти.       Её брат поворачивается, делая это так, чтобы оказаться к ней спиной, его голос наполнен едва скрываемым гневом.       — Твой муж убил короля, которому поклялся вернуть трон. Уж не знаю, не сделает ли он то же самое и со мной.       Смысл слов привёл её в такой ужас, что она была вынуждена ответить ему приглушённым шёпотом.       — Ты действительно думаешь, что Дрого сделал бы с тобой нечто подобное? Ты не давал ему никаких поводов для этого!       Её брат резко оборачивается и смотрит на неё с яростью в глазах.       — А Визерис, стало быть, дал ему этот повод?! – рычит он. – Да, Визерис был безумным, и он мог быть жестоким, но он всё ещё был нашим братом, Дени. Твой дикарь не имел права делать то, что он сделал.       Вдруг её близнец пристально посмотрел на неё, и Дени попыталась держаться прямо, чтобы скрыть свои эмоции, но поняла, что он догадался.       — Если ты, конечно, сама не попросила его об этом, – чуть громче шёпота прозвучали его слова.       Дени ничего не ответила, сохраняя молчание, пока её брат переваривал правду.       — Почему? – всё, что спрашивает он.       Дени была в растерянности. Она не ожидала этого вопроса, думая, что он всё поймёт, ведь они часто говорили о жестокости Визериса и о том, что они могли бы сделать, чтобы справиться с этим, но в итоге из этого ничего так и не вышло. Она ожидала благодарности, не этого.       — Я… я… мы… я… думала, что так будет лучше.       — Думала, что будет лучше позволить грёбаному дикарю убить нашего брата? Чтобы позволить этим табунщикам понять, что они могут вот так запросто убить нас? Ты хотя бы осознаёшь, какой посыл несли эти действия? – рычит Эймон, вся приятность покинула его, обнажая гнев, которого она не видела в нём годами. – Думаешь, они остановятся на Визерисе? Одно лишь слово твоего грёбаного мужа, и они с радостью прикончат и меня тоже.       — Нет! – воскликнула Дени, придя в ужас от одной лишь мысли о потере своего близнеца. – Дрого никогда бы так не поступил.       Её брат рассмеялся.       — Ты ведь не можешь на самом деле быть такой наивной, сестра? Ты знаешь, что это именно то, что он сделал бы.       Дени смотрела на своего брата, пытаясь понять, не сошёл ли он с ума, но вместо этого видит лишь обычный страх.       — Что ты имеешь в виду? Как ты думаешь, что он собирается делать?       — Почему ты вдруг пришла сейчас? Почему тебя это озаботило лишь сейчас?       Это застало её врасплох.       — Потому что ты мой брат. Естественно, что мне не всё равно.       — Не похоже на это, – фыркнул Эймон. – Не было похоже, что это действительно так, когда Дрого зарезал нашего брата.       — Я… я… я не просила выйти замуж за Дрого. Я сделала то, что мне нужно было сделать, чтобы выжить, чтобы убедиться, что мы выживем. Это не значит, что мне хоть капельку понравилось, – быстро ответила Дени, в то время как её сердце колотилось в груди. – Я не хотела, чтобы казалось, будто мне всё равно. Я… просто… я просто…       Её брат снова фыркнул и отвернулся.       — Перестань лгать мне, сестра. Ты влюблена в этого дикаря, ты собираешься родить от него ребёнка, а потом бросить меня в грязи.       Дени подошла, чтобы встать перед своим братом, и посмотрела на него снизу вверх, в её глазах читалась мольба.       — Эймон, пожалуйста… не делай этого. Не поступай так с нами.       Её брат посмотрел на неё с недоверием, и Дени почувствовала, что теряет землю под ногами.       — Если когда-то и были «мы», то это умерло в тот момент, когда Дрого трахнул тебя.       Дени внезапно дала ему пощёчину, но уже в следующее мгновение охнула, удивлённая собственными действиями. Сперва она посмотрела на свои ладони, а затем перевела взгляд на брата, видя, как в нём закипает гнев.       — Пожалуйста, пожалуйста, не надо…       — «Не надо» что? Не говорить правду? Почему я должен лгать? – спрашивает Эймон.       — Потому что это неправда! – почти кричит Дени. – Я не люблю Дрого, Эймон, и никогда его не любила!       — Тогда кого же ты любишь? – рычит Эймон.       — Тебя, – тихо ответила ему Дени, ни на что не надеясь.