18
22 мая 2019 г., 12:06
— А он даже привлекательнее, чем ты мне рассказывал.
Стройная фигура закружила возле распятого юноши:
— Такой лакомый кусочек. Впервые работа доставит мне столько удовольствия. Сколько ему? Совсем мальчишка наверное. И как в таком юном возрасте можно было отхватить столько неприятностей? И вообще, Джун, где ты откопал его?
Наманикюренные пальцы запорхали по налитым мышцам.
— Знаешь, вот поэтому я и предпочитаю мужчин. От женского пола слишком много шума.
— Ты так не ответишь, мне нужно больше информации.
— Я вызвал тебя не для разговоров. Делай своё дело и катись восвояси, Вивьен.
— Ты не меняешься с годами. Все такой же мужлан. Хотя этим ты и привлекаешь.
— Хватит Ви. В твою задачу стоит вернуть этого резко поголубевшего жеребца на прежнюю гетеросексуальную дорожку.
— Да, помню-помню, и прекрати. Тебе меня не напугать, не старайся. Это для своих куколок ты свирепый босс, а для меня ты всё такой же сводный брат.
— Я стараюсь не вспоминать сей позорный факт своей биографии. Нас роднит лишь блядская похоть женщины, что по ошибке произвела нас на свет.
— Да упокойся её душа, та еще была сука. Но, с другой стороны, благодаря ей ты всё это имеешь. Если бы она не связалась с моим отцом… А, кстати, Джун, кем бы ты был?
— Тем же кем и сейчас. Всё чего я сейчас добился, это моя и только моя заслуга. И закрыли тему.
— Окей. Но можно ещё один вопрос. А твой ненаглядный Тэхёни в курсе, что именно ты лишил его родителей? И не только их. Может стоит рассказать ему, кто истинный владелец клуба?
— Смотрю, Вивьен, тебе давно не указывали на твоё место?! Напомнить, за чей счёт ты оплачиваешь себе весьма небедную жизнь?
— Нет, мой дорогой Ким Намджун, это ты забываешься. Один мой звонок и пара подписанных бумажек, и ты окажешься на улице, вместе со всеми своими шавками. И, поверь, это будет лучший вариант для тебя.
— Закрой рот, иначе ещё одно слово, и ты больше никогда не выйдешь отсюда, — пальцы мужчины легли предсмертным ожерельем на шее блондинки, перекрывая доступ кислорода.
— Намджун! — вовремя подоспевший Джин, отбросил осатаневшего Джуна от девушки, — Да что с тобой не так?!
— Эта малолетняя паршивка посмела угрожать мне! — прошипел тот, стирая проступившие на висках крупные капли пота. — Эта тварь решила, что имеет право открывать рот.
— Кем ты себя возомнил?! — ВиВи отшатнулась в сторону. — Не боишься, что однажды всему наступит конец?! Не забывай, котик, со мной лучше дружить, я слишком много знаю.
— Прекрати, Вивьен, правда, видишь же, что он не в себе.
Сокджин выставил блондинку за дверь, пресекая дальнейшую перепалку.
— Чокнутый псих, как ты только его выносишь? — фыркнула Ви, приглаживая пёрышки, за мгновение взяв себя в руки, — его место на электрическом стуле.
— Просто он мой младший брат, — улыбнулся старший, — а ты моя сестра, и я не хочу чтобы вы ссорились. Какая-никакая, но мы семья.
— О боги, Джин, там у тебя за пазухой скрывается сан, или ты и правда настолько идиот?! Да он тебя ни во что не ставит, а ты таскаешься за ним как преданный старый пёс. Не надоело, а, Сокджин? Кто ты для него?
— Я - тот, кто может сдержать его демонов.
***
— И что это всё значит? — Тэхён вальяжно откинулся на бархатной обивке дивана, посасывая из початой бутылки ром. После нескольких сломанных носов у так называемой охраны и перебитого вдребезги бара его сопроводили в опочивальню Босса, от греха подальше. — Что ты имеешь ввиду? — Намджун устало потер переносицу, сегодняшний день изрядно потрепал его нервную систему. Всё идет совсем не по плану, и это нарушает внутренний баланс. Ещё и Вивьен совершенно отбилась от рук, отказываясь выполнять приказы. Дерзкая девчонка, возомнившая себя незнамо кем. — Я теперь наказан? — Вишнёвая язва ещё комфортнее разлёгся, меряя его надменным взглядом. — А это имеет смысл? — Папочка выдрал у наглеца из рук сосуд, делая большой глоток, обжигающий глотку. — Что, даже ничего не скажешь, не влепишь пощёчину? Я что, перестал быть твоей марионеткой? Ты стал таким скучным… — Не говори чушь, ты никогда не был таким для меня. Мужчина легким движением подхватил куколку, пересаживая к себе на колени, как-то по отечески приглаживая пепельно-русые кудряшки. Уже столько лет прошло, но Ким Тэхён так и остался маленьким паршивцем, умело играющим на чувствах. — Так что же будет дальше? — Вишня отшатнулся от ласки с ловкостью дикого кота. — Это зависит от тебя. — То есть, от моего поведения, да? — Ким демонстративно «грациозно» сполз с колен блондина на ковёр. — Вот видишь, ты всё и сам знаешь, — Джун вовремя поймал приму, пока тот не пропахал носом пол. — Где Чонгук, и что будет с ним? — не унимается Тэтэ, пьяно хмуря брови. В то, что вся эта история с выходкой Чона останется безнаказанной, верилось с трудом. — С этим сложнее. Он нарушил главное правило, — Джун задумчиво почесал висок. Он и правда не имел ни малейшего представления, как поступить в данный момент. Но знал одно - Малыш Куки должен заплатить за совершенный поступок. А уж помощников у него хоть отбавляй. Например план с Вивьен имел право на успех. Хотя… — Какое? Не трахать твои игрушки? Неужто Папочка ревнует? — Прима шаловливо цокнул язычком. — Фи, как грубо, детка. Запомни, ревность - удел неуверенных в себе слабаков. Надо быть выше всего этого. Вы все в первую очередь мои подчиненные, и я требую от вас элементарного соблюдения дисциплины. Всё просто до банальности, но, увы, вам ничто не мешает наплевать на правила. — Героин не употреблять, херы друг в друга не совать. Ага, помним, помним, — икнула куколка, в попытках привести себя в порядок, вот вроде и выпил не так уж и много, а вертолёты прилетели в экстренном порядке. — Тебе не идёт быть пьяным, ты теряешь свой шарм. Намджун мягко улыбнулся, слукавив самому себе. Ким Тэхён в любом состоянии божественен. Он будто совершенен… Всегда. — И нахожу смелость. Ответная улыбка прошибла током. — Закончим на этом. Сегодня ты огорчил меня, детка, поговорим завтра. Иди к себе. И да, завтра мы празднуем твой день рождения, приготовься, как положено. Надеюсь, ты помнишь, что завтра «особое» представление для гостей? И не забудь предупредить остальных. — Слушаюсь и повинуюсь, о, мой господин. Ким Тэхён отвесил низкий поклон, спотыкаясь на красных стрипах о мягкий ворс ковра, падая под ноги Папочки. (Занавес) Намджун захлебнулся волной желания от представшей картины. Падший ангел на белом облаке с блядским блеском в стальном взгляде и, гори оно всё огнём. Одно движение, и хищник нависает над жертвой, истекая слюной. — Ненавижу тебя, ненавижу тебя… Ты - единственная моя слабость… — раздирая тонкую ткань водолазки. Срывая ткань зубами, подбираясь к пульсирующим артериям. Врываясь меж раскинутых стройных ног, забирая принадлежащее ему по праву первенства… Собирая капли крови с искусанных в экстазе губ. Болезнь, сжигающая изнутри, похлеще опухоли, неизлечимая, сводящая с ума, лишающая рассудка. Единственное, за что он готов умереть. Сладкая смерть, растянутая на годы… Семь лет назад . — Помнишь меня? Стройный силуэт, обтянутый во всё светлое, мелькнул перед глазами. — Что?! Мужчина моргнул, не веря в увиденное. Тот, о ком он мечтал последние несколько месяцев ночами напролёт, стоит сейчас перед ним, сверкая голубыми глазищами. — Может, пригласишь присесть или так и будешь дальше тупить? Наглость паршивца тут же отрезвила Намджуна. — Кто тебя пропустил в клуб, мелочь? Неужто мой старший брат теряет сноровку… — Не помню, вроде такой большой и тупой амбал, — парнишка ловко запрыгнул на колени старшего, седлая их, как-то по-хозяйски, — я ему отсосать предложил, ну, он и повёлся. Заливистый нервный смех, заставил усомниться в адекватности блондинчика. — Под каким ты сейчас дерьмом и как долго уже торчишь? — Откуда ты узнал? Мальчишка потупил взгляд, но лишь на мгновение. Льдинки вспыхнули нехорошими огоньками с новой силой. — Малыш, я живу немного дольше, чем твоя хорошенькая жопка, — усмехнулся Джун, уже не скрывая интереса оглаживая масляным взглядом ещё совсем костлявое, юношеское тело, — и напомни, как там тебя зовут, Тэхён? Да? Почти правдиво, почти получилось. — Для тебя, Папочка, просто Ви. Ловкие, тонкие пальцы умело справились с галстуком, а затем и с маленькими пуговицами накрахмаленной рубашки. — Сколько тебе лет? Мужчина, даже не думая останавливать блондинчика, продолжил его рассматривать. Красивый, чёрт! За год стал ещё более соблазнительным. Детская припухлость исчезла, заостряя скулы и ключицы, придавая почти болезненную худобу. Да и в росте он прибавил знатно, вытянувшись, сравнявшись. Ещё пару лет и… — Это допрос? — зло огрызнулся подросток, словно потеряв интерес к игрушке, пересел на диван. — Мне плевать, что ты думаешь, я задал тебе вопросы и хочу получить на них ответы, — ставя невидимые границы, показывая, кто хозяин положения. Таким, как он нужно сразу указывать на место. Борзый щенок, грозящий отцапать руку при неправильной дрессировке. — А я хочу получить то, зачем сюда пришёл. Копируя жесты старшего. Небрежно нога на ногу, покручивая в руке разноцветный коктейль. — И что же это? — Тебя, а если честнее, то твоё тело. Вот так просто, что Намджун заходится кашлем, поперхнувшись очередным глотком алкоголя. — Что, прости?! Старший удивлённо оглядывает немного сгорбленную фигурку. Ну и молодежь нынче пошла. Хотя, может именно этой наивной прямоты ему и не хватало в жизни. Может, и правда стоит попробовать? — Я — Ким Тэхён, мне пятнадцать и я употребляю наркотики уже полтора года. А теперь могу я тебя поцеловать? — Можешь, Куколка. Тэ ответил почти девчачьим восторженным визгом, захлопал в ладоши, умиляя своей непосредственностью. Джун невольно рассмеялся, ловя себя на мысли о легкости, возникшей где-то глубоко в сердце. Странный, чудаковатый, инопланетный, но в то же время до безумия притягательный. Знал бы тогда Ким Намджун, чем всё это обернётся, стал бы? Да! Жалел бы? Да! Но всё равно сделал бы всё так, как и в первый раз. — Иди ко мне, — практически шёпотом, ловя за талию, возвращая к себе на колени. Прохладная ладонь на щеке и большим пальцем по внезапно пересохшим губам. Не разрывая зрительный контакт, затаив дыхание, растворяясь в эмоциях: — Ты правда этого хочешь? Поцелуй до одури тягучий, дурманящий своей неопытностью. Совершенно неправильный, запретный, грешный… Руки порхают бабочками, запутываясь под одеждой. И Ким Намджун прощается с жизнью, разбиваясь на осколки, от одного прикосновения к гладкой коже чуть ниже линии джинсов. Страсть? Похоть? Нет, всё это не то. Благоговение… Ангел, или скорее демон, поднявшийся из самого пекла, пришедший по его душу. Мальчишка слишком напорист, жаден до ощущений, сгорает мотыльком, отдаваясь без остатка. Сбивчивое дыхание одно на двоих и совершенно непонятно, как они оказались уже в VIP кабинке. Сквозь шторы пляшут тени, разбавляя неоновые отблески. Дикость сменяется неописуемой нежностью, когда с плеч слетает тонкий кашемировый свитер цвета топлёного молока, обнажая загорелую кожу подростка. Намджун, подобно художнику, распускает на белом полотне багровые цветы, ненасытным зверем метя территорию. Под ним стонет, изгибаясь в немыслимых позах тот, кто забрал его разум — Ким Тэхён. — Уверен? — в который раз, только для очистки совести. — Уверен, что осилишь меня? — скалится «ангел», демонстративно медленно стягивая с тощих бёдер белоснежную ткань, под которой совершенно девственно чистая кожа. Отползая на метр, раздвигая стройные ноги, бесстыдно предлагая себя, но предательская дрожь выдает волнение. Смелый, наглый, роковой… — Папочка? — сверкая льдинками голубых линз, издевательски проводя по поджарым мышцам аппетитной задницы. — Или мне всё-таки обратиться к тому амбалу? Розовым языком по блядским губам. Рубашка слетает куда-то в угол, вслед летит и остальное тряпьё, представляя восторженному взору налитые свинцом мышцы. Джун знает себе цену, знает как его формы сводят с ума. — И без прелюдии пожалуйста, я растянут, можешь не заморачиваться, — чертёнок с ловкостью фокусника предъявляет в ладони квадратик презерватива, — надеть или сам? И, чур, я снизу. — Что б тебя, — в очередной раз давится воздухом старший, — откуда ты только взялся такой на мою голову? Только от него так вскипает в венах, только от него замирает сердце, и только от него зависит завтра… Ким Намджун, самый влиятельный человек в округе, готов отдать всё за единственный ласковый взгляд любимых глаз. Но эта ледяная сука с внешностью секс-дивы лишь играет в чувства, безжалостно жонглируя сердцем искушённого демона. — Может, останешься до утра? — Зачем? Разве я так когда-нибудь делал? — Тэ лениво потянулся на простынях, в который раз лишая рассудка своими изгибами. — Лучше поеду к себе. — Может, ради исключения, ну, или загладить вину за своё хамское поведение. Ты опозорил меня перед всеми клиентами клуба. — Уже загладил пару раз, думаю хватит на сегодня. Моей попке нужен отдых, и не только попке, — куколка мотнул головой, прогоняя надоедливые вертолёты, — и к тому же, мне нужно найти Чонгука. — В ближайшее время вы с ним не увидитесь, ему многое нужно переосмыслить. — Значит, ты всё-таки его накажешь? — плаксиво протянул Ви, дуя наигранно губы. — За всё нужно платить, а малыш Куки мне весьма много задолжал, — Намджун прикрыл отяжелевшие веки. — Пока он не поймет своё, он будет под моим присмотром. Так может всё-таки останешься? М? Семь лет назад. — Останешься? Получилось как-то жалко, совсем не так, как хотелось. — Зачем? Искреннее непонимание в льдинках. Мальчишка наспех стирает уже подсыхающую сперму на животе: — Я получил, что хотел, да и мой зад не выдержит второй раунд. — Я не о сексе. Хотя, не совру, что не отказался бы повторить всё по-нормальному, не здесь, — Ким Намджун поймал наполовину одетого подростка, заставляя вернуться к себе в объятия. — Куда так спешишь? — Лучше закончить сейчас, пока… Старший удивлённо вскинул бровь: — О чём это ты? Неужто влюбился в меня? — Да пошел ты! Я никогда не влюблюсь, я что, девчонка?! — Тогда что не так? Или? — нехорошее предчувствие подкралось на задворки сознания. — Или ты сделал это назло кому-то?! — А если и да, тебе какое дело, — гордо хмыкнул Тэхён, тихо выскальзывая из сильных рук. Но эти самые руки тут же взяли за шкирку, припечатывая к стене. — Твоя миссия выполнена, расслабься. В полицию не заявлю, не бойся. — Думаешь, сопляк, можешь играть с большими дядечками?! Зашипел, угрожающе сжав пальцы. — Воу-воу, полегче, тигр, на БДСМ мы не договаривались. И вот ни грамма страха у засранца. Маленький отморозок с замашками суицидника. — Мы вообще ни о чем не договаривались, ты сам ко мне пришёл, так будь любезен, объяснись! Под напором старшего мелкий всё же сдался, зашмыгав носом. Обычная история — тяжелое детство, неполная семья. Принятие своей ориентации и, как результат - недопонимание с отцом. Таких, судеб миллионы… Одно лишь но, - его хотели сдать в школу при монастыре. И Ким Тэхён не нашел ничего лучше, чем покончить с девственностью, убив двух зайцев за раз. Насолить отцу, опозорив его сыном педиком, ну и в следствие получить отказ от приходского руководства. Метод дебильный, но действенный. Одного Тэ не учёл — реакции отца. Тот не стал дожидаться и попросту выставил его из дома, дав пару сотен наличных на первое время. Именно эти деньги он пришёл сегодня спускать, привлекая внимание того, кто должен был лишить его этой чёртовой девственности. Просто назло! Насолив напоследок. — Но как ты нашёл меня, — мужчина не сразу смог сформулировать вопрос. — Ха, что, забыл нашу первую встречу? — мальчишка пользуясь заминкой, стащил дорогую сигару. — Такое забудешь. — Тот же клуб, и к тому же ты с бейджиком был. Ну, и в конце-концов, ты работаешь правой рукой моего отца. Я тебя ещё тогда, пару лет назад приметил. Но маленький ещё был, ты б меня точно отшил. А что, идеальный вариант, не находишь? У Намджуна потемнело перед глазами, щебетание парня осталось где-то вдалеке. Значит, всё это время он был поблизости, стоило лишь руку протянуть. А он, дурак, весь городок прошерстил в поисках вишнёвой задницы. И та задница, которую он только что трахнул — несовершеннолетний сын босса. Проклятие! — А давно вы не общаетесь? — закидывает последнюю удочку старший, в надежде, что если всё правильно обставить, то возможны минимальные потери. Несколько лет каторжной работы на зажравшегося старика, и вот в один момент всё просрать из-за какого-то сопляка. — Год, меня мама приютила. Представляешь, то только на день рождения прикатывала, а тут сама предложила… Ночую у неё иногда. — Тогда давай я сейчас тебя отвезу к ней, а завтра мы встретимся. Хорошо? — Ок. Тэхён заметно успокоился. Дорогой молчали, каждый думая о своём. Джун напряженно прокручивал варианты развития ситуации. Поебался, называется. А Ви… А Ви мечтательно рассматривал пробегающие огоньки вывесок. Его план удался на славу, и мужика отличного отымел, и папаше отомстил. Жизнь замечательна. Ещё бы кокса немножко найти и можно… — Притормози вот тут, я дойду сам, — заерзала вишневая задница. — В смысле. Я тебя в таком состоянии одного никуда не пущу. Показывай, где ты обитаешь. Мужчина стиснул зубы. Не хватало ещё этого блаженного снова потерять. Подросток нехотя указал на двухэтажный дом в конце улицы, понуро потрусил позади старшего. Дверь открыли не сразу и пожалуй лучше бы её тогда не отворяли. На пороге стояла пожилая женщина от взгляда на которую Ким Намджуна затрясло…***
В комнате темно и, кажется, этот удушливо-влажный воздух можно резать ножом, в и без того небольшом помещении, превращённом в личную тюремную клетку. Пальцы судорожно цепляют края шорт и тянут вниз с бёдер вместе с бельём, обнажая загорелую, покрытую застарелыми шрамами кожу. Позиция коленно-локтевая, как любил ОН, его Намджун. Ароматное масло на сжатое колечко мышц, и шипение сквозь зубы от невыносимой боли. Чимин никогда не касался себя так, доверяясь умелым ласкам любимого. Пак входит неумело, сразу двумя, не давая себе привыкнуть, начинает двигаться, задавая привычный темп. Вдох-выдох. Глаза полуприкрыты. Губы хватают воздух в немом стоне, задыхаясь от болезненной пустоты в душе. Пальцы входят до упора в надежде найти ту заветную точку, какой касался его любимый. Но попытки тщетны. Он почти плачет от бессилия, падает на бок, обхватывая полувставший член кольцом. Хочется разрядки до безумия. Рваными движениями по стволу, не выходя пальцами из зажатого тела. Волны накатывают, унося остатки разума. Ритм хаотично-бешеный, остервенелый. Перед глазами вспыхивают огни. Толчок. Ещё толчок. Пальцы до упора, и их уже три. Вскрик. Густая сперма стекает на тёмное постельное бельё, Куколка закрывает уставшие от бесконечных слёз глаза и уносится в тяжёлую нирвану. Поза зародыша и дрожь беззащитного хрупкого тела. Он хочет умереть, но пока не придумал как… Сон принёс столько же счастья, сколько и боли. Приторно сладкий запах аромаламп и тусклое сияние свечей. Тонкую кожу сжимают кожаные ремешки портупея, оставляя красные следы под собой. Намджун затягивает последнее крепление и тянет за канаты. Жертва почти зависает меж железных столбов, которые совсем недавно в их квартире установили. Во рту привкус абсента от требовательных грубых губ. По спине скользит холод от рукоятки плётки. Она очерчивает каждый позвонок под почти прозрачной кожей. Резкий удар и жжение. Сладкое садо-мазохическое удовольствие на грани добра и зла. Папочке позволено всё, жёсткий доминант не терпит ни капли возражений. Он бьёт до тех пор, пока на хрупком теле не остаётся нетронутых мест. Кричать нельзя, иначе он просто исчезнет. И поэтому губы в хлам. Горячее дыхание на вспоротой коже. Языком собирая струйки крови. — Ты такой сладкий, детка… — мурлычет Ким Намджун, вылизывая свежие раны, вызывая тихий стон, — скажи, что бы ты хотел? — Трахни меня… — Громче, моя куколка, я не слышу тебя, — пальцы путаются в свежевыкрашенных волосах. — Трахни меня, Папочка… — Хм… как-то неуверенно. Значит, твоё желание не столь велико,. Та же плётка упирается в сжатое колечко. Жертва шипит, чувствуя, что смазки он сегодня не заслужил и сейчас его будут драть на сухую. В него с трудом проникают, проталкивая наполовину пластик, отделанный кожей. Тело дёргается конвульсивно, за что получает укус в выступающую лопатку. Чужие губы поднимаются выше, вдоль позвонков к пульсирующей вене на шее. Снова укус и метка в виде багрового засоса. В него безжалостно скользит рукоятка, выбивая слабые болезненные хрипы. — Я не слышу тебя, Чимини. Почему ты не радуешь меня своим голосом? Утро, даже скорее обед. Сквозь плотные шторы не различить времени суток. Тихий скулёж из-под вороха простыней. Чимин глотает сдержанный стон боли, вставая со скомканной постели. Вино жадными глотками прямо из горлышка, откашливаясь и морщась от выдохшегося дешёвого пойла, кусок вчерашней пиццы. Сигаретный горький ментоловый дым в лёгкие, пока бреется в душе. Дрожь от слабости и внутреннего холода не убрать даже под горячими струями. Жёсткое полотенце стирает следы одинокой ночи. Толстовка, джинсы, кепка, надвинутая на глаза. Пак Чимин занимается самоуничтожением которую неделю. Он умирает морально и почти уже физически. Единственный собеседник — навигатор и пыльная дорога вникуда. Как он докатился до этого, он сам так и не смог себе объяснить.
