Однажды было небо

      Неприметное здание пустующего склада на краю города, в заводском двадцать девятом районе, оказалось небольшим. Расторопный Джо — бледный рыжий переросток с мрачной миной, начинающий наркокурьер, уже неделю таскающийся за Бастом с Фродди и, кажется, канонизировавший обоих, — отключил электричество ещё вчера вечером. Теперь комнату освещал только огромный фонарь, стоящий в углу.       Сам Джо уселся прямо на пол перед самой дверью, подобрав под себя тощие ноги в драных кедах, и уткнулся в старый мини-комм. Удобный парнишка, дело своё знает, с задушевными беседами не лезет. Склад тоже нашёлся по его наводке — помещение принадлежало кому-то из местной мафии.       Поначалу Феличе была категорически против его присутствия, но Баст заверил: Джо скорее проглотит свой язык, чем проболтается кому-то о том, что знает. А знал он только то, что ему нужно будет подежурить у входа, а после — помочь Амарусу добраться до дома. Феличе припомнила разговор в квартирке Фродди и кривую ухмылку Джо, когда тот обиженно пробубнил, глядя на Баста: «С чего бы я растрепал? Думаешь, не понимаю, что Венди у вас на крючке? Вы знаете, где её найти, а я не могу её спрятать».       Дело было за Бастом. Предполагалось, что он придёт на условленное место встречи с Сальвайре, незаметно выстрелит в того ампулой с веществом; понаблюдает, не бросится ли на помощь доку затаившаяся охрана. И, если всё будет в порядке, подхватит его и привезёт сюда.       Сейчас оставалось только ждать и надеяться на то, что всё пройдёт как по маслу.       Феличе покосилась на Амаруса, который сидел на ящике чуть поодаль, — и снова не смогла разгадать выражения его изборождённого морщинами лица: на нём лежала тень странной грусти вкупе с задумчивостью, но искры улыбки то и дело отражались в запавших тёмных глазах. Со стороны казалось, что пребывание в Мисерии ничуть на него не подействовало — он не сдал физически, да и держался всё так же спокойно и отстранённо. Когда Феличе и Баст пришли за ним, чтобы вывести его в город, Амарус не выказал ни особенного удивления, ни бурной радости. Только посоветовал действовать осторожнее, выслушав ту часть плана, в которую его посвятили. «Бороться с ними всё равно что плевать против ветра, — вздохнул он, щурясь от непривычной яркости солнца, но не отводя взгляда от лица Баста. — Один уходит, другой приходит… Безумец Витте ушёл, безумец Сагезза пришёл — сколько их ещё?.. — «Безумцы? Ну, я бы не назвал их совсем чокнутыми…» — «Безумие носит разные маски, Баст. И не забывайте о человеческой природе. Можно спасти мир от кого угодно — Сагеззы, его людей, тысячи прочих, но вы никогда не сможете…» — «Так вы хотите нам помогать, Тео?» — «Сделаю всё, что могу».       Ох, почему у неё не было такого непробиваемого спокойствия?! Она стиснула пальцы в замок и подивилась их непривычной черноте — но тут же вспомнила. Перчатки, конечно же…       Хорошо, что Амарус не имел обыкновения приставать с разговорами — Феличе и без того чувствовала себя натянутой струной, готовой вот-вот лопнуть от напряжения. Какого чёрта Баст возится так долго? Руки сами тянулись к мини-комму, висящему на шее, но один неосторожный звонок мог испортить всё. Особенно если Баста всё же сцапали грандкопы или штатная охрана Сальвайре.       Нужно было переключиться на что угодно, занять мозги любой ерундой, успокоиться и просто выжидать. Но даже если Феличе начинала рассеянно считать овец, глядя в тёмный свод высокого потолка, мысли упорно возвращались к плану… и его возможному краху.       Когда со стороны входа мелодично пиликнул магнитный ключ, она вздрогнула, как от удара.       Джо поднял голову, вскочил, ловко вскарабкался по выстроенным в небольшую башню ящикам и заглянул в узкое — почти под самым потолком — окно.       — Всё в порядке, кажется, — выдохнул он, спрыгнул вниз и оттащил от двери ещё один железный ящик. — Один.       — А, привет, — буднично сказал Баст, вваливаясь внутрь.       Сальвайре с ним не было, но это ни о чём не говорило. Он должен был притащить дока в смежный отсек и уже потом идти сюда.       Феличе внимательно осмотрела его, не торопясь выходить из укрытия на свет — волосы взлохмачены, на щеке пара длинных свежих царапин. Либо удрал от копов, оказывая сопротивление, либо сопротивление оказывал Сальвайре.       — Всё нормально? — хрипловато спросил Джо.       Амарус поднялся, отряхнул брюки и тоже замер в ожидании ответа. Баст поискал глазами Феличе, прищурился и едва заметно улыбнулся:       — Пошли. Мы позовём вас позже, Тео, — он покосился на Амаруса. — А ты иди наружу, рыжик. Давай, беги. И смотри в оба.       — Угу, — Джо сунул комм в карман штанов, и его лицо помрачнело ещё сильнее.       Феличе давно заметила, что он терпеть не мог, когда босс отсылал его от себя. Он качнул головой в знак согласия и понуро поплёлся к двери.       Щелчок замка снова заставил содрогнуться. Твою мать! Так и до срыва недолго. Приключения последних месяцев превратили её в чёртову неврастеничку. Это никуда не годится. Совсем никуда не годится.       — Он здесь? — Феличе поправила очки, радуясь, что выражения её глаз не разглядеть за чёрным глянцем стёкол. То-то было бы зрелище.       — Не терпится поздороваться? — хмыкнул Баст. — Пока всё по плану.       — Он был один?       — Если я говорю, что всё идёт по плану…       — Ладно, — нетерпеливо перебила Феличе. — Ты проверил его одежду? Техника, маячки?       — Ага, — он достал из кармана ампулу, покрутил в пальцах — тоже чёрных, обтянутых мягкой резиной перчаток, — и нахмурился. — Сделал ему маленький укольчик, а потом ещё один. Для верности. Почему ты не сказала, что он такой буйный?       — Ты две ампулы в него запустил? — она встрепенулась. — Ты его не…       — Успокойся, я его не. Сейчас убедишься.       У выхода Феличе оглянулась на Амаруса — тот сложил руки на коленях и понимающе кивнул. Обычно её раздражала его покорная аморфность, но сейчас подпитаться чужим спокойствием было совсем не лишне.       Баст провёл её по гулкому короткому коридору, открыл крайнюю дверь чем-то похожим на отмычку и сделал приглашающий жест. Потом щёлкнул кнопкой фонаря, и Феличе увидела Сальвайре.       А Сальвайре увидел её.       Он был всё так же угловат, нервозен — с привычной гротескно-трагической маской лица. И он был крепко привязан к трубе: обе руки за спиной, костлявые плечи некрасиво вывернуты наружу.       Тревожность улетучилась, будто её и не было. Феличе вздёрнула подбородок, приблизилась — внутри разгоралось экстатическое чувство превосходства хищника над добычей. Кровь гулко стучала в висках, но дыхание неожиданно выровнялось.       Сальвайре щурил глаза за стёклами покосившихся очков в погнутой оправе и не произносил ни звука.       — Не узнаёте меня, дорогуша? — Феличе склонилась над ним, стараясь улыбаться как можно мягче. — А так? — она сняла свои очки, медленно сложила дужки. — Я рада, что вы пришли.       Он вытаращился на неё, не меняя омерзительно-страдальческого выражения бледной рожи, попытался что-то сказать, но только слабо шевельнул губами: по артикуляции Феличе поняла, что он беззвучно промямлил её имя.       — Ш-ш, не нужно, док. Будьте хорошим мальчиком. Теперь меня зовут Мари. Вам нравится?.. Нет? Слишком просто для аристократии? Зато отлично подходит тем, кого выбросили в грязь, правда?       Сальвайре закашлялся, продолжая безотрывно глядеть на неё снизу вверх.       — З… зачем… ты отправила за мной это отродье? — наконец выдавил он. Баст, уже закрепивший фонарь на стене и усевшийся на ящике чуть поодаль, глухо фыркнул. — Я бы сам… я бы сам пришёл… к тебе. Сам… Ты знаешь.       — Приходится быть осторожной, — Феличе наклонилась ещё ниже, медленно стянула с правого века фиксирующую наклейку и невольно поморщилась, чувствуя, как сужается угол зрения. — Смотри. Хороша Галатея? Э-э-э-й, не отворачивайся. И знаешь что?.. Не оскорбляй моего друга, док. Он подобрал меня, приютил… утешил. Позаботился.       Она с трудом удерживалась, чтобы не рассмеяться прямо в скорбную исхудалую физиономию. Выпрямилась, подошла к Басту, улыбнулась, забираясь к нему на колени. Вообще-то он на самом деле неплохо поработал. И сам был не так уж плох, особенно если сравнивать с Сальвайре, скорчившимся на холодном бетоне. Она запустила пальцы в волосы Баста, коснулась губами шеи, искоса поглядывая в сторону — в паре футов от её миниатюрной сцены находился важный зритель.       — Эй, не здесь, детка, — Баст лениво увернулся от поцелуев, но охотно обнял её одной рукой, теснее привлекая к себе. — Я стесняюсь.       — Да брось, — Феличе уложила голову на его плечо. — Вот док — он не стесняется. Даже когда берёт то, что ему не принадлежит.       Бледное лицо Сальвайре посерело.       — Т… ты написала, что тебе нужна помощь. Я… п-подумал…       Она прекрасно понимала, что именно он подумал. Представил её полумёртвой, каким-нибудь чёртовым обтянутым кожей скелетом — не зря над каждой фразой в письме приходилось думать по получасу. Зато какая нарисовалась картина, какая картина! Замечательный контрольный выстрел.       — Конечно, нужна, дорогуша. А как же? Для чего бы я тогда позвала тебя?       — Чтобы убить, — сказал он просто и даже попытался улыбнуться. — Я знал, что так будет. Я пережил это уже раз сто, не меньше. Г-генеральные репетиции… Я ждал… премьеры.       — Ну и зря, — Феличе пожала плечами. — Ты ужасный прогнозист. Мы не собираемся тебя убивать. И не убьём… если расскажешь кое-что нашему знакомому. Ты же расскажешь, дорогуша? Сам знаешь, что бывает, когда кто-то не хочет слушаться. Бывает больно. Очень…       — Вряд ли сейчас он что-то почувствует, — вмешался Баст. — Препарат блокирует нервные окончания. Надо подождать. Поболтайте пока, давно не виделись.       Сальвайре издал странный полувздох-полустон, а следом — что-то очень похожее на звериный рык.       — Что ты мне вколол, ублюдок?       — Ты ко мне обращаешься? — Баст снял её с колен, поставил на ноги и поднялся сам, заинтересованно глядя на Сальвайре. — Я бы на твоём месте включил манеры. Ну, учитывая обстоятельства. Всё-таки сегодня я твой анестезиолог, мы почти коллеги, — он обошёл Феличе, прислонившуюся к стене, и присел на корточки напротив пленника. — М-м, да, поздравляю, док. Ты теперь торчок. Первый укол бесплатно, второй по сходной цене. Поэтому будь вежливым в квадрате. Может быть, я тебе ещё пригожусь.       — Ты бы пригодился, — внезапно спокойно сказал Сальвайре. — Пригодился. Даже жаль, что я не подумал об этом раньше. Много экспериментов, для которых нужно много тел. Не обязательно с мозгами. Остаточные мозги отлично выжигаются электросудорожной терапией.       Феличе не успела и рта раскрыть, как Баст размахнулся и двинул Сальвайре в челюсть. А когда тот повалился навзничь, схватил его за горло и стал колотить затылком о стену.       Глухие удары и задушенное мычание Сальвайре отражались от стен насмешливым эхом.       Да какого, спрашивается, чёрта?!       Она подскочила, попыталась оттащить Баста за рукав, потом за плечо, потом за оба плеча: всё было бесполезно. Но позволить ему переломать дока раньше времени?! Феличе сцепила зубы, подлезла под локоть Баста и загородила Сальвайре собой, насколько это было возможно.       — Тише, тише, тише, — она кое-как выставила перед собой дрожащие ладони, глядя в сумасшедшие глаза Баста и холодея от ужаса: быть зажатой между двумя разъярёнными мужчинами… Дьявольщина… Хорошо, хоть доктор почти сразу обмяк и не думал сопротивляться в полную силу. — Мы договаривались, Баст. Не надо… тише, милый. Я прикажу ему закрыть рот… — она ткнула Сальвайре локтем в живот, прошипела: — Заткнись, ты!.. — обняла замершего Баста за шею. — Всё, он молчит. Отцепись от него? Пожалуйста?       Мутная пелена схлынула с его взгляда, но он всё ещё крепко держал полуживого Сальвайре.       — Ну? — Феличе ласково улыбнулась, стараясь не думать о том, что от дока невыносимо разит потом и кровью. — Давай, милый. Оставь его. К-к чёрту его, — слова иссякали; она просто поцеловала Баста прямо в губы. И с облегчением услышала, как позади хрипло и жадно хватает воздух Сальвайре.       Баст встал, она встала вслед за ним, подошла вплотную, заглянула в глаза — лихорадочно блестящие глаза форменного психа. Чем дальше, тем хуже. Не зря ли она вообще ввязалась в это партнёрство?       — Всё в порядке, э-эй? — она подняла руку, чтобы погладить его по щеке, но он перехватил её запястье. — Ладно, я не настаиваю. Можешь привести Тео? Думаю, нет смысла тянуть.       Когда он скрылся за дверью, она брезгливо отряхнула одежду, пропитавшуюся мерзким душком Сальвайре, и услышала его тихий вопрос:       — Что ты с собой сотворила? Зачем? Я же просил тебя… распорядиться грамотно… н-новой жизнью… собой.       — Ах, так теперь запел? — Феличе резко обернулась. — Патетично. Только не подменяй понятия, док. Ты сотворил это со мной.       — С этим дерьмом ты связалась ещё раньше, — пробубнил он в нос: кровь стекала по растрескавшимся губам, заливала подбородок, капала на пол.       Феличе поморщилась, пытаясь подавить тошноту. Чокнутые мужчины, даже поговорить не могут, не выводя друг друга из себя и не размахивая кулаками.       — Какой осведомлённый, — она усмехнулась. — Выживая, не выбирай. Другая жизнь, другие правила. Видишь, как всё может измениться?.. В один миг? Считай, что я просто подстраховалась. Ну да, он немного нервный. Все вы такие. Но хотя бы хорошенький. И знает, что делать с брошенными девочками. Не зли его больше, я не хочу, чтобы он проломил тебе голову.       — П-почём он тебя продаёт?       — Боже, как актуально в данный момент, — Феличе закатила глаза. Снова склонилась над Сальвайре и щёлкнула его по распухшему багровому носу. — Не продаёт, дорогуша. Бережёт для себя.       Сальвайре сдавленно застонал.       — Ты шагаешь в могилу. Дойдёшь до края, и он пнёт тебя вниз. Фел…       — Заткнись! Я же предупредила! — Нужно было немедленно прояснить ещё кое-что, пока Баст не вернулся. — А теперь скажи мне, где Миро.       — Не знаю. Я… не интересовался.       — Врёшь! — она схватила его за подбородок, стиснула так сильно, что пальцы заныли от напряжения. — Быстро, док. Она у Сагеззы?       — Нет, — Сальвайре смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда: кажется, всё же не лгал. — Нет, это был бы огромный риск, ты должна понимать.       — Что с ней сделали?       — Думаю…       — Скорее! Ну?! — Внутри всё клокотало. Ещё секунда — и… и она точно за себя не поручится.       — Д-думаю, они её уничтожили.       — Ты слышал или… — Феличе оглянулась на скрип открывающейся двери, натянула очки и кивнула Амарусу, осторожно переступившему порог. — Сюда, сюда. Вот, будьте знакомы. Это профессор Сальвайре. Он любезно согласился рассказать всё, что знает об устройстве нейрочипов. Да, док?       Амарус, несмотря на маску, скрывающую половину лица, выглядел потрясённым, но, кажется, изо всех сил старался держать себя в руках. Он поприветствовал Сальвайре наклоном головы и осторожно присел на ящик напротив.       — Нейрочипов? — глухо переспросил Сальвайре. — Почему я должен рассказывать ему засекреченную информацию?       — Может, потому, что хочешь вернуться обратно целым, а не по частям? — рявкнул Баст. От его невозмутимой ироничности не осталось и следа.       — Только правду, док, — жёстко предупредила Феличе. — Перед тобой учёный, он сразу поймёт, если ты свернёшь не туда. А если ты свернёшь не туда… я уже говорила, что тебе будет очень больно? И не трясись ты так. Никто не узнает, откуда пошла утечка информации. Вернёшься в своё логово и забудешь о нашей встрече.       — Я не буду ничего рассказывать… при нём, — проскрежетал Сальвайре, переводя на Баста взгляд налитых кровью глаз. — Пусть он уберётся. Иначе я не скажу ни слова.       Планы снова грозились рухнуть. Да какого же чёрта? Один сходит с ума от ревности — но это хотя бы понятно, она из кожи вон лезла, старалась наступить на больную мозоль. А второй? Кидается в драку, услышав незамысловатую угрозу — можно подумать, ему угрожали впервые в жизни!       Феличе всерьёз опасалась, что Баст опять сорвётся, но на этот раз он только усмехнулся.       — Тебе придётся, приятель, — сказал он как будто сочувственно. — Начинай, не трать время зря.       — Ни слова, — Сальвайре поджал губы, его по-прежнему колотил озноб, но решимость в глазах вовсе не казалась напускной. — Не трать время зря, убей меня.       — Тебя — нет, — Баст покачал головой, повернулся к Феличе, прищурился, обхватив её за талию. Прижал к себе — она улыбнулась, с готовностью поддалась новому витку игры. — А её — запросто. Мёртвые должны быть мертвы, согласен?       Феличе дёрнулась, косясь на лезвие ножа, блеснувшее в облаке фонарного света. Этот ход они тоже обсуждали заранее, но она никак не ожидала, что Баст сразу же перейдёт к запасному плану, небрежно перепрыгнув основной — с уговорами и пытками.       Она взвизгнула, старательно изображая ужас, но взгляд Баста, пригвоздивший её к месту, действительно пугал — там отражались только холод и пустота. И такая же, как у Сальвайре, яростная непоколебимость. Будто бы он и вправду был готов проткнуть её ножом в любой момент — и не просто поцарапать, как было условлено, а перерезать глотку. Убить сразу двух зайцев — как он отшучивался ещё вчера.       Отшучивался ли?.. Феличе зазнобило. Она шумно сглотнула, медленно шагнула назад. Ладно, пока всё идёт как задумано, в крайнем случае можно достать из кармана свой собственный нож.       Баст развернул Феличе спиной к себе, неожиданно больно выкрутил руки — перед глазами взметнулся сноп искр, ослепил, обжёг, вырвал из груди невольный стон — и умостил лезвие на её шее.       — Так-то лучше. Тс-с, не дёргайся. А ты начинай, док. Мы все внимание. Сядьте! — прикрикнул он на Амаруса, в волнении вскочившего на ноги.       — Но, Баст, мы… разве мы…       — Сядьте и слушайте! Приступай, профессор.       — Мерзкий фарс! — завизжал Сальвайре. Задёргался, стараясь избавиться от пут. — Вы сговорились! Я не скажу ни слова!       — Окей, — Баст ущипнул её за щёку. — Будет больно, малышка.       Феличе слегка повернула голову, чтобы посмотреть в его лицо, и не уловила хоть какого-то мало-мальского ободряющего посыла. Баст не обнадёживал её ни единым жестом, ни единым движением. Стало ещё страшнее. Что, если он пробьёт ей сердце или лёгкое и бросит умирать вместе с Сальвайре?! При том, что она сама одобрила похожий сценарий в лайт-версии?.. Несусветно глупо…       — Не надо! — всхлипнула она, уже не пытаясь играть и вцепляясь в его руку, а потом нож просто вонзился ей в шею. Фонарь на стене погас. И дикий утробный рёв Сальвайре рассыпался в темноте сотней уродливых нот.        …но вскоре ноты преобразились, стали красивыми. Это была песня. Очень знакомая. Только пела её не Миро.       «Спи, усни, спи, усни, ох. Кому я отдам эту детку? Если я отдам её старому колдуну, он оставит её на неделю, Если я оставлю её чудовищу, оно оставит её себе на год…»       Тошнотворный туман рассеялся, и она даже сумела открыть глаза, но вокруг было темно. И прямо над ней тихо поскрипывал добрый голос Амаруса.       — Просыпайтесь, просыпайтесь скорее.       — Я что, жива? — собственный шёпот почудился совсем чужим, потусторонним. — А вы живы?       Ей потребовалось несколько долгих секунд, чтобы вспомнить всё, что произошло до. Ох, чёрт!       — Конечно, деточка, — сказал он мягко. — Напугали же вы меня… Разыграли всё как по нотам. Я-то думал… Я же ничего не знал.       В голове дико шумело. Феличе приподнялась, огляделась — вроде бы они были в коридоре. Схватилась за шею, обмотанную какой-то тряпкой: больно, но терпимо. Осторожно просунула пальцы под ткань — неглубокая царапина. И кровь, кажется, уже не шла.       — Где Баст?       — Здесь, — неожиданно откликнулся тот с другой стороны. — Ну ты даёшь. Как у тебя получилось выключиться? Бедняга док чуть словами не подавился, когда выкладывал информацию. Вы всё записали, Тео?       — Да, — проговорил Амарус. — Да, не беспокойтесь. Всё оказалось гораздо проще, чем я думал. Я на девяносто девять процентов уверен, что смогу нейтрализовать чипы.       Феличе прощупала внутренний карман куртки. Её собственный нож был на месте — хорошо. Она кое-как поднялась на ноги, опираясь о стену. Слабость постепенно отступала.       — Ты… чокнутый мудак, — выдавила она, поперхиваясь словами. — Псих ненормальный… Мы не договаривались, что вот так сразу…       — Самое время выяснить отношения. С ним, — Баст со скрипом провернул ручку двери — видимо, той самой, за которой был Сальвайре. — Ты хотела финального слова? Иди. И вы идите, Тео. Джо ждёт вас у выхода.       Амарус попрощался, исчезая во тьме коридора, и Баст снова повернулся к Феличе.       — Тебя сопроводить?       Больше всего на свете ей хотелось вмазать ему по самодовольной роже — он не должен был доводить её до обморока! — но… потом, всё потом. Она слишком долго ждала встречи с Сальвайре, чтобы растрачивать драгоценную энергию и силы на этого… С ним она поговорит позже.       — Если хочешь, — процедила Феличе. — И дай сюда шприц.       — Себе не вколи нечаянно, — усмехнулся он, но достал из кармана штанов инъектор. — Держи. Внутривенно, не забыла?       — Не забыла! — она вырвала шприц из его руки, убедилась, что игла закрыта предохранителем, и сунула вещицу в карман, к ножу.       Сальвайре полулежал на прежнем месте. Когда он вскинул голову и уставился на Феличе, приоткрыв трясущиеся губы, она улыбнулась. Силы и ликование возвращались к ней с каждым шагом.       — Т-ты… ты…       — Я нормально, — заверила она нежно. — Баст, развяжи его. Док сделал всё, что мог. Ты же сделал всё, что мог, да? Сейчас мы тебя освободим.       Баст повёл бровями, но возражать не стал. Быстро перерезал верёвки на вспухших синеватых запястьях Сальвайре и потянул его кверху за ворот рубашки.       — Поднимайся, профессор. Алле-оп.       Он встал, привалился к стене, дыша тяжело и хрипло.       — З-зачем это вам? Про нейрочипы?       — Повышаем эрудицию, быть может? — Феличе подошла ближе, приподняла его разбитое лицо за подбородок, преодолевая отвращение. — Спасибо. Ты очень мне помог. Не хочешь и дальше помогать? Нам нужны свои люди в правительстве.       В его глазах заметались странные всполохи — надо же, как занервничал! Она и не собиралась вербовать его всерьёз, просто любопытство взяло верх: готов ли ублюдок сдать ублюдков за пару её улыбок?..       — Я думал, ты убьёшь меня. Я ждал…       — Я задала тебе вопрос, дорогуша.       — Что у меня осталось? — спросил он на удивление твёрдо. — Что, кроме Гильдии? Я сам? Чёрта с два. Я не могу отказаться и от…       — Понятно, — Феличе не стала дослушивать. Положила руку на его плечо, ощущая его дрожь как свою. — Не оправдывайся. Всё в порядке. Считай, что я подошла просто поблагодарить, — она слегка надавила ему на грудь, плотнее прижимая к стене, поцеловала в щёку.       Стиснула рукоятку ножа. Улыбнулась — и ударила, собрав последние силы.       — Вот тебе моя благодарность!       Лезвие вошло в глаз легко. Сальвайре осел на пол, от его воплей заложило уши, но она всё била и била, пока нож не застрял в развороченной глазнице. Только тогда Феличе остановилась и заметила, что её лицо забрызгано кровью с ошмётками слизи; это было так отвратительно, что она с трудом подавила рвотные позывы. Проклятье!       Торжество справедливости сменялось банальнейшей изматывающей тошнотой.       Слабость накатила снова. Феличе упала на колени рядом с бессознательным телом Сальвайре, и все мысли свелись к глотку холодной воды. Ох, почему так кружится голова?.. В руку ткнулась что-то мягкое — Феличе с усилием перевела взгляд в сторону — носовой платок. Она стиснула зубы, тщательно вытерла лицо, пальцы.       — У-умер?       — Нет, — ответил Баст.       — Добьёшь?       — Я? — он присел на корточки рядом, серьёзно заглядывая в глаза. — Куколка, это твоя игра. Я просто ассистент. Сама-сама-сама. Начала — ставь точку.       Сил злиться уже не оставалось. К тому же он был чертовски прав.       — Подержи его и… руку ему сожми. Да, тут, выше локтя, — Феличе закусила губу, подобралась ближе к Сальвайре, схватила его за безвольное запястье. Её продолжало штормить, но дело требовало завершения. Она так долго этого ждала!       Инъектор подрагивал в пальцах, пока она примерялась к вздувшейся синей вене.       — Здесь пять кубов? — уточнила Феличе, чтобы не молчать. — Ты уверен, что этого достаточно?       — Я — нет, — Баст пожал плечами. — Джимми уверен. Понятия не имею, на ком он экспериментировал, но говорит, что человек гарантированно отъедет на тот свет за полминуты. Проверь. У меня есть ещё, если что.       Она быстро вогнала иглу внутрь, щёлкнула кнопкой спуска. И зажмурилась, прислонясь затылком к холодной стене. Сквозь монотонный гул в голове пробивались хриплые судорожные вздохи Сальвайре, а потом Баст тронул её за руку.       — Всё.       — Уже? — она разомкнула веки, покосилась в сторону тела. — Б-быстро… сдох. Повезло. Хотела бы я так же…       — О, только попроси, — Баст ухмыльнулся, но тут же устало махнул рукой, присаживаясь рядом — она почувствовала тепло его плеча. — Не начинай, это шутка. Ну? Что там у нас дальше по плану? Стриптиз на его костях? Ладно, ладно, давай просто немножко приберём за собой.       Нервный смешок застрял в горле, как ком наждачной бумаги. Феличе поднялась, ещё раз взглянула на тело и не испытала ничего, кроме зверской усталости и острой досады: теперь тяжёлую тушу надо тащить к люку, ведущему в подвал, а этот злополучный люк, как назло, в самом конце коридора. Пропади оно пропадом!       Можно было бы устроить взрыв или поджечь всё к чертям, но от этой идеи они отказались сразу: Грандполис был густо увешан датчиками, реагирующими на дым. Копы и пожарные были бы на месте уже через пару минут после оповещения. Не очень-то хотелось быть взятыми по горячим следам.       Квартира, куда привел её Баст, принадлежала женщине. Не нужно было обладать сверхъестественным чутьём, чтобы понять это с порога. Хорошо уловимый запах сладковатого парфюма — не самого дешёвого, между прочим; дурацкие картинки в рамочках, развешанные по стенам, всякая розовая дребедень тут и там, уродливые чашки с заячьими ушами — на откидном столе в крошечной кухне.       Душевая тоже была более чем красноречива. Феличе щедро облилась чужим гелем, приторно воняющим ванилью, долго стояла под тёплыми струями, прикрыв глаза — а в голову лезли странные, частично позабытые картинки из прошлого.        …Двенадцать лет, время первого немыслимо яркого макияжа, каблуков и… животных. Тут, в институте биоинженерии, их было много, и она мечтала о том, как заберёт к себе парочку селекционных собак, когда ей наконец-то стукнет восемнадцать. И пусть отец попробует сказать хоть слово против! Пока что он и сюда-то отпускал её нехотя, скрипя зубами — если бы не мягкие уговоры доктора…       Сальвайре стоял у широкого подоконника, разглядывая клетку с мышами. Отросшие волосы падали ему на глаза, и он то и дело проводил рукой по лбу. И улыбался — больше всего Феличе нравилось то, что он умел искренне улыбаться, хотя ей всегда казалось, что его улыбки не предназначены кому-то конкретно. Прочие люди улыбались наружу, а доктор улыбался вовнутрь — она называла это так. Но всё-таки это было по-особенному, потусторонне красиво.       — Зачем они вам? — Феличе спрыгнула с высокого стула, приблизилась, встала на носочки. — Убьёте?       — Пока не знаю, — уклончиво ответил Сальвайре. — Посмотрите, как вырос этот… Чито, если не ошибаюсь?       — Ага, — она открыла соседнюю клетку, достала лысое ушастое существо, отдалённо напоминающее кошку, бесстрашно чмокнула прямо в розовый нос. — Он такой миленький, да?       — Довольно спорно, — Сальвайре снова тускло улыбнулся вглубь. — Но если вам так хочется… Он, знаете, укусил меня, когда я хотел его покормить. Удивительно, как вы смогли приручить…       — Меня он тоже кусал. Сначала. А теперь — видите?.. Теперь он сам за меня покусает. Теперь он мой.       — Если не вдаваться в детали, — Сальвайре очертил пространство вокруг себя, — здесь всё ваше, мисс Витте.       — Но он по-настоящему мой, — сказала Феличе. — Понимаете?       Доктор рассеянно кивнул. Едва ли он понимал.       …Душ помог немного взбодриться, но и только. Голова продолжала гудеть, и Феличе по-прежнему не могла взять в толк, почему удачное завершение долгожданного дела отзывалось внутри странной выматывающей апатией. Казалось, ворвись сюда грандкопы с оружием наперевес, она бы только лениво отмахнулась от них и просто сползла по стене на упоительно прохладный пол.       В единственной комнатушке обнаружилась небольшая кровать, усыпанная разноцветными плюшевыми игрушками: Феличе яростно сдёрнула покрывало, и они полетели на пол, эти бесполезные куски материи — зайцы, гномы, медведи с идиотскими улыбками.       Твою же мать! Раньше она и помыслить не могла о том, чтобы спать на чужом постельном белье, пусть оно и выглядело свежим, но чувство брезгливости после череды дней, проведённых в Мисерии, а после — в скромной квартире Фродди, — порядком притупилось. Было совсем не холодно, и всё же Феличе закуталась в мягкое одеяло, как в кокон.       Вспыхнувший свет больно ожёг глаза.       — Хорошее гнёздышко, — Баст потянулся — по-кошачьи лениво и изящно, прислонился к стене прямо под лампой. — Но придётся подвинуться, птичка. Я не собираюсь спать на полу.       — Какого чёрта… ты так сильно меня порезал? — вопрос прозвучал так вяло, что ей самой стало до омерзения смешно: а поначалу была уверена, что снимет с Баста шкуру, едва только они окажутся в относительной безопасности.       — Шутишь? Я тебя почти не тронул, — он прищурился, разглядывая её шею. — Думал, ты просто повизжишь, а ты… Но всё к лучшему, м? Надеюсь, твой мёртвый любовник не приврал насчёт чипов.       — Мой… как ты сказал? Любовник? С чего ты взял?       — Ну-у, разве это не очевидно?       — Очевидно? — Феличе в бешенстве вскочила на ноги, отшвырнув одеяло в сторону. — Что ещё тебе очевидно?!       …Может быть, то, что ублюдок пускал на меня слюни, когда я была совсем девчонкой? Знаешь — погладить коленочки под столом, подтянуть чулочки, поправить юбку?!.. Или то, что после грёбаного переворота он привязывал меня к кровати и пялил, как последнюю сучку, по сто грёбаных раз в день?        Она мысленно замахнулась, целясь в его лицо в желтоватом ореоле света. О, если бы только можно было как следует вмазать ему без ущерба для себя самой!       — Тише, тише, — сказал он на удивление миролюбиво, хотя его брови были нахмурены. — Очевидно то, что тебе нужно расслабиться.       — Интересно, как?! — ей и в самом деле было интересно. Какой парадокс — это не она, а он сейчас выглядел триумфатором, безжалостно растоптавшим мерзость.       — Хотя бы так, — Баст открыл дверцу в стенном шкафу, пошарил на полке и достал какие-то таблетки. Бросил одну в стакан с водой, который Феличе приготовила для себя, и улыбнулся, когда жидкость с лёгким шипением вспенилась, едва не выплеснувшись за край.       — Билет на тот свет? Нет человека, нет проблем?       — Залог хорошего настроения. Боишься? Ну, смотри, — он отсалютовал ей стаканом и быстро отпил половину. — Давай, включайся. За наш успех?       Смесь была кисловатой и пощипывала горло.       — Твой первый раз? — полюбопытствовал Баст и, не дожидаясь ответа, усмехнулся: — Внезапно.       Его голос, прозвучавший над самым ухом, заставил Феличе выплыть из чёрной дыры воспоминаний о сегодняшнем дне.       — Внезапно? По-твоему, я только и делаю, что тыкаю людей ножом?       — О, чёрт, не будь дурочкой. Я о колёсах.       — Ах, это… — она поморщилась, облизнула губы и легла поперёк кровати, закинув руки за голову.       Вскоре потолок слегка накренился. Зеркальный плафон иллюминатора под потолком дерзко расцветился размытой радужной аурой. Скрипнула кровать, дрогнул матрас, и шею защекотали волосы Баста и его шёпот:       — Что, кризис миновал? Полегчало?       Феличе снова прислушалась к ощущениям и улыбнулась. Как кстати вспомнился Чито. Почему бы не приручить ещё одного? Кажется, время пришло. Она села на кровати, склонилась над ним, разглядывая. Картинка с его лицом то плыла, то становилась чёткой до такой степени, что были видны золотые крапинки в мутной синеве глаз.       — Нравлюсь? — Баст оскалился, но на этот раз его ухмылка отчего-то не раздражала, а веселила.       — Как и я тебе.       — Я ещё не решил, детка. Футболку сними. Ты в ней как школьница.       Феличе рассмеялась, послушно потянула кверху скользкую ткань, отшвырнула назад. Ещё никогда это не было таким забавным.       Он не касался её ничем, кроме взгляда — несколько долгих тягучих минут. Когда Феличе перекинула ногу через его бедро, Баст схватил её за шею, притянул к себе, поцеловал в губы с грубоватой жадностью — так быстро, что она даже не успела отпрянуть. И отпустил так же резко.       — И целуешься, как школьница.       — А у тебя стоит на школьниц. Какая прелесть…       — Рад, что нравится.       — Я ещё не решила, дорогой.       — Помочь определиться? — Баст привстал, скинул её с себя, развернул спиной — запросто и легко, как какую-нибудь блядскую куклу. Прошёлся ладонями от плеч к бёдрам. Надо было подыгрывать, но подыгрывать не хотелось; Феличе просто прикрыла глаза, готовая плыть по течению. К тому же на этот раз плыть было не так уж некомфортно, напротив.       — Даже интересно, — он крепче прижал её к себе, — ты когда-нибудь делала это просто так, ради удовольствия? Расслабься. Мы ничего друг другу не должны, — и уточнил, касаясь губами уха: — Здесь и сейчас не должны.       Пусть он и был прав только наполовину, но дышать действительно стало легче. Или… тяжелее? Время определиться ещё было; ночь и не думала заканчиваться.