1.5 Мой герой
27 января 2017 г., 10:26
Новогодние каникулы пролетели так быстро, что никто их и заметить не успел. На улице все две недели держался холод, дети катались на горках, лепили снеговиков и ходили на катки, а Старк всё это время провёл в подвале, доделывая заказы, предпочитая работу отдыху.
Тони в это время не виделся со Стивом, давая ему возможность побыть одному, чтобы тот наедине с собой понял наконец, что ему здесь ничего не светит. Не потому, что страшный или глупый, а потому, что школьник и ему пятнадцать лет. Почти четыре месяца они общались настолько тесно и близко, и до Старка начало доходить, что он сам виноват.
Надо было сразу расставить все точки, дать понять, что ничего из того, что делал для него Стив, например, подкладывал конфеты и булочки, кофе из кофейни неподалёку от школы, приносил безделушки, коих собралась целая коробка, не заставят его увидеть в нём мужчину. Мужчину, с которым можно построить что-то долговременное, при этом не прослыв педофилом.
Но Стиву, кажется, всё было нипочём, каникулы тоже ему не помогли. Вообще никак. От Тони исходило минимальное количество тёплых взглядов, осторожных прикосновений, разговоров о личном, но это всё равно никак не влияло на него, он был словно хвостик, милый и приятный, но дотошный.
Ходил по пятам, ухаживал, проявлял знаки внимания, говорил комплименты, от которых сердце у Тони заходилось от волнения, но даже это не могло помочь ему взглянуть на него как на партнёра, коим, несомненно, хотел стать Стив. А надуманная дистанция всё сокращалась.
И самой первой, кто это заметил, была именно Романова. У неё словно нюх на такие вещи, особенно те, что касались Старка. Неудавшаяся интрижка, шедшая от школьной скамьи до школьной учительской, оставила их и не друзьями, но и не совсем врагами. Мирились они друг с другом, скорее, из-за того, что оба делили между собой Беннера. Что смешно, право слово.
Её паучье чутьё распространялось будто только на него, и от вопросов не было возможности укрыться. Пришлось отрицательно качать головой, уходить от ответов и просто молчать на тему своего ученика Стива Роджерса.
А потом, в какой-то из дней уже ближе к теплу, когда эта иссушающая связь просто вышибла его из колеи тёмной мыслишкой, он решил, что хватит. Общение общением, приятное внимание и тёплые взгляды, но… Тони боялся, что однажды это перейдёт черту, и просто больше не мог и не хотел поощрять это всё, надеясь, что именно летние каникулы всё исправят.
В середине апреля, когда ученикам уже давали намёки на тесты по окончании учебного года, Тони шёл домой с огромной сумкой сданных за четыре дня работ по одной из важных тем этого года. Мысленно призывая к Богу, что не наткнётся на Стива, принёсшего ему сегодня большую шоколадку-сердечко, он шёл по дороге к остановке.
Ещё утром «цивик» так нехорошо закряхтел, что пришлось ехать на общественном транспорте, надеясь, что с машиной ничего серьёзного. Времени проверить «травму» у него просто не нашлось в утренние часы.
Взгляд сам собой запнулся за фигуру худенького мальчишки, которого только что заволокли в подворотню. Оттуда раздалась возня, и Старк не выдержал. Какого же чёрта его так и сводит с пацаном? Что за напасть! Бросив сумку, он рванул в подворотню и, заметив там Стива, Брока и Джеймса, оскалился.
— Да вам не надоело ещё, паршивцы? — холодно спросил он.
— Ой, мистер Старк пришёл защитить свою принцессу, — криво усмехнулся Брок. — Слышишь, Роджерс, твой верный рыцарь уже здесь.
— Оставьте его в покое, — раздался приказ низким голосом, и Тони дёрнулся в сторону, оттаскивая Барнса за ухо от Брока со Стивом с такой силой, что у того слёзы хлынули из глаз. — С тобой всё будет ещё хуже, слышишь, Брок?
— Да какого, вообще, хрена? — запищал Джеймс.
— А ты молчи! — рыкнул Тони, отшвырнув его в сторону. — Отпусти, иначе я за себя не отвечаю, а если я за себя не отвечаю, то тогда завтра ты можешь ожидать повестку в суд за домогательство к малолетним, рэкет и избиения, Богом клянусь, я сделаю это, потому что давно должен был.
— Чёрт возьми… — выдохнул Брок, бледнея, услышав слово «повестка», и, оттолкнув от себя Стива, припустил по подворотне в другую сторону.
Пересекаться со взбешённым Старком он явно не горел желанием, как и Барнс, бегом направившийся за своим дружком. Обтерев ладони, будто прикасался к чему-то грязному, Тони посмотрел на Роджерса, лишь глазами выражая степень своего разочарования и тоски из-за того, что люди никогда не научатся уважать и ценить младших и слабых.
— Какие же бесстыжие дети, — выдохнул он, подходя ближе к Стиву, вглядываясь в него, боясь узнать, что не успел защитить. — Ну как ты? Всё с тобой в порядке, Стив? Я так… зол, — рыкнул он, сжав кулак. — Когда это уже кончится? Почему такая несправедливая хрень происходит всё время?!
— Я… я в порядке, мистер Старк, они не… ничего мне не сделали, появились вы и… — Роджерс смотрел на своего героя с нескрываемым обожанием в глазах.
Сильный, растрёпанный и такой невозможно красивый, когда злость отдавалась яркими вспышками в карих глазах. Старк был для него в этот момент ожившим божеством, близким и далёким, его спасителем, другом, любимым.
Заметив, что очередное спасение пошло не на пользу желанию прекратить общение, Тони лишь устало выдохнул. Ну вот, снова-здорово.
Едва заметно улыбнувшись, он кивнул на выход из подворотни и, выйдя, подхватил свою сумку. Он уже не знал, как подступиться и как ещё более доходчиво объяснить, что… между ними ничего не будет, потому что это невозможно, при этом не желая обидеть мальчика.
— Не шатайся там, где тебя могут поймать. Будь осторожен, Стив, и в школе тоже. Я не всегда бываю и буду рядом, чтобы уберечь тебя, понимаешь?
— Я знаю, — кивнул Стив, — но вы каким-то чудом оказываетесь рядом всё время, и мне… Я бы и сам справился, просто у вас лучше получилось. И это было сильно, и… вы такой… — он вздохнул, не зная, как объяснить, как в одном слове описать всё, что чувствует.
Конечно же, Роджерс не был слепым или идиотом и прекрасно видел, как учитель пытается избегать его, но ничего не мог с собой поделать. Чувства были сильнее, намного сильнее того, с чем мог справиться пятнадцатилетний неопытный мальчишка, и всё это выплёскивалось через край, и снова булочки и пряники с шоколадками в виде сердечек оказывались на столе Старка в учительской. А ещё открытки. С комплиментами.
Стив не мог остановиться, потому что его живое и настоящее сердце заходилось и дыхание сбивалось каждый раз, как только знакомый силуэт мелькал в школьном коридоре.
— Чудом-не чудом, но я не смогу всё время быть с тобой, — мягко заметил Старк, касаясь плечом его плеча, сам себя ненавидя за то, что не может адекватно расстаться. — И… спасибо за шоколадное сердце, — вздохнул он.
Роджерс кивнул, с улыбкой глядя в его глаза, а на щеках появился румянец. Заметил. Он притащит хоть тонну шоколадных сердец, если понадобится, только чтобы учитель и дальше продолжал замечать его знаки внимания, и, может, в один прекрасный день ему повезёт.
— Я провожу вас до машины, мистер Старк? — смущённо пробормотал Стив, желая ещё немного побыть рядом.
— Я сегодня на автобусе, Стив, — пожал плечами Тони, в глубине себя не готовый сейчас продлить эту случайную встречу. Или, наоборот, прекратить. — Мы встретимся с тобой… ещё. В другой раз, да? — улыбнулся он, сильно сжимая пальцами ручку тяжёлой сумки.
— Да, конечно да, обязательно, — Роджерсу всё же не удалось скрыть разочарования в голосе, он опустил глаза, ковыряя носком ботинка землю. — Тогда… до встречи?
Хорошо, хоть не спросил, когда случится эта встреча, подумал Тони, у которого сердце против воли сжалось, стоило ему только заметить мелькнувшую печаль в голубых глазах. Что же этот мальчишка творит с ним? Чёрт возьми. Юнец прокрался так глубоко, что не выкурить.
— До встречи… Стив, — попрощался он и направился к остановке, желая лишь одного: скрыться куда подальше.
— Тони… — одними губами прошептал Стив на выдохе. — Тони… — он даже в мыслях не решался называть Старка по имени, но сейчас отчего-то так сильно сжималось сердце, будто предчувствуя что-то нехорошее, что хотелось говорить, шептать имя, побежать и остановить, чтобы снова обнять, как в единственный раз перед Рождеством.
Тяжело вздохнув, Роджерс поднял портфель, отряхнул его и направился в школу, чтобы подождать Питера, у которого как раз заканчивался последний урок.
