Покорить непокорного

      К началу следующей недели Стив узнал новость, которая за одно мгновенье перевернула всю его жизнь, все планы, все мечты и желания. Отцу предложили хорошую работу в Финиксе, штате Аризона, и на сборы у всей семьи было всего несколько дней. Нельзя было описать словами, что чувствовал мальчик, когда ему сказали, что он даже не сможет окончить учебный год в своей школе, а все экзамены придётся сдать экстерном, на основании чего его потом примут в старшую школу Финикса.       «Тони-Тони-Тони» стучало в голове Стива, редкие чаепития вдвоём, мягкий взгляд янтарных глаз, улыбки и прикосновения, его учитель, его герой, и расставание со всем этим казалось мальчику чуть ли не концом света.       Сначала Роджерс заявил родителям, что останется здесь и что он достаточно взрослый, чтобы жить одному. Через пару месяцев ему уже исполнится шестнадцать, и он вполне мог бы найти любую подработку. Пусть официантом в забегаловке, пусть курьером или разносчиком пиццы, но лишь бы остаться здесь, потому что уехать на другой конец страны, бросить всё, расстаться с человеком, значащим для него так много, он просто не мог.       Разумеется, Стив умолчал о Старке, но Сара и Джозеф и слышать не хотели о том, чтобы оставить его здесь одного.       — Ты поедешь с нами, и точка, — тон старшего Роджерса был непреклонен. — Что тебя здесь держит? Мальчишка Паркер? Так найдёшь себе в новой школе друзей, это не проблема.       — Но, папа, ты не понимаешь! — сорвался Стив, приходя в ужас только оттого, что больше не сможет видеть Старка, а телефонные разговоры — это всё не то, да и разве он осмелился бы звонить ему каждый день?       — Собирайся, у тебя есть пара дней, чтобы уладить дела в школе, забрать документы и попрощаться с друзьями, — махнул рукой отец, который считал, что его сын раздувает из мухи слона.       Следующие две ночи Роджерс провёл почти без сна, сходя с ума от невозможности изменить хоть что-то, ворочаясь из стороны в сторону, шепча любимое имя, в растерянности и отчаянии сжимая руками подушку.       В понедельник он никак не мог найти Старка в школе, а узнав от доктора Беннера, что учитель физики уехал на конференцию и будет только к утру среды, совсем расстроился и раскис. Голова болела и кружилась, сердечный ритм сбивался, а в мыслях был один Тони, и Стив ничего не мог с этим поделать.       К девяти часам утра в среду все чемоданы были собраны, а самолёт улетал ровно в семь тридцать вечера. Неестественно бледный мальчик с глубокими мешками под глазами от бессонных ночей подошёл к кабинету физики, где должен был уже находиться Старк и готовиться ко второму уроку, и постучал в дверь. Роджерс тяжело дышал, чувствуя, как ноги превращаются в вату, как тяжело на душе, но он просто не мог не прийти, не мог не увидеть своего учителя в последний перед отъездом раз.       — Войдите, — разрешил Тони, откладывая в сторону учебник, где отмечал важные детали темы. По правде сказать, кое-что стряслось, и он не мог… найти себе места, поэтому всё из рук вон было плохо. — Войдите!       Стив вошёл и тихо прикрыл за собой дверь. Несколько шагов от входа до учительского стола дались ему с огромным усилием, а искусанные губы были приоткрыты в попытке дышать как можно спокойнее.       — Мистер Старк, я… я пришёл… — говорить было трудно, ещё труднее сформулировать бессвязное бормотание в какое-то подобие нормального объяснения, — …попрощаться. Отцу предложили работу в Аризоне, и я… я хотел остаться, просил, но… — Роджерс стиснул пальцами рукава рубашки, грозясь оторвать пуговицы с мясом, — так сильно он нервничал.       Тони нервно сглотнул. Именно эта новость встретила его сегодня утром, как только он вошёл в учительскую. Наташа была как всегда жестока и беспринципна, сказав, что мальчишка уезжает с родителями в другой штат и их дружбе настал конец.       Признаться, что это оказалось… неожиданным и нежелательным, он даже себе не мог, пусть где-то вдалеке и мелькнула мысль, что больше не будет односторонних ухаживаний, а он не станет корить себя за проявившееся недавно желание разглядеть Стива.       — Я… знаю, — грустно улыбнулся Старк, приглашая его поближе. — Но так бывает, ты же понимаешь? Иногда от нас ничего не зависит. И, как бы то ни было, я был рад с тобой… дружить. Буду надеяться, что ты со всем справишься и… у тебя всё будет хорошо, — говорить это было тяжело и тоскливо, но нужно было утешить мальчика.       Был рад дружить… Роджерс всегда знал, как это называет Старк, и, как воспринимает, тоже знал, но в эту минуту признания сами рвались с языка и от сердца, но он молчал, сдерживая себя из последних сил. Не разрыдается же Стив прям здесь, в самом деле.       — Я обязательно постараюсь приехать на каникулах, чтобы навестить, — вас, — всех. И спасибо вам, мистер Старк, за… всё. Вы очень много сделали для меня, но я не прощаюсь навсегда, я приеду, я вернусь, и тогда… тогда мы… — он прикусил губу, выдавая себя только взглядом, невысказанное признание было написано в отчаянном взгляде увлажнившихся голубых глаз.       — Ну что же ты… — Тони поднялся и несмело, на грани осторожности протянул к нему руки не в силах выдержать эту пытку.       Как бы он ни относился ко всей этой ситуации со стороны учителя, он, Тони, вне школы, в обыденной жизни действительно был другом Стиву и не мог позволить ему чувствовать себя настолько дурно и не поставить точку в этом всём. Прижав его к себе, маленького и хрупкого, он тихонько вздохнул, касаясь мягких густых волос на его макушке, и прикрыл глаза.       — Всё у тебя будет хорошо, Стив, ты же знаешь. А мы… когда-нибудь обязательно встретимся. Вот будет у тебя жена и детишки, и я стану самым счастливым учителем физики, — тихо пробормотал он.       — Не надо, — прошептал Роджерс, утыкаясь носом ему в грудь, позволяя себе наполниться его запахом. — Не надо… так. Лучше просто… помолчите. Вы же всё… понимаете, — он зажмурился, снова кусая губы.       У них в запасе оставалась примерно пара минут до начала урока и до того момента, как в класс шумной толпой ввалятся ученики. И Стив хотел провести эти несколько мгновений, прижавшись к своему учителю, к своему Тони, вот так… в тишине, без лишних слов.       Тони придержал его ладонью под затылок, ещё крепче прижимая к себе, сам украдкой наслаждаясь этими объятиями и откладывая их глубоко в себя. Потом, тёмными и долгими ночами, он будет перебирать тёплые воспоминания, нанизывая их на ниточку, названную «дружба со Стивом», и улыбаться.       А пока ему было тоскливо, грустно и одиноко. Сердце сжималось от неспособности даже взрослому принять тот факт, что эта короткая история кончилась так быстро.       — У тебя всё будет хорошо, мальчик мой, — прошептал Старк, моргая, прогоняя не свойственный ему морок из глаз.       В этот раз, несмотря на долгую разлуку, Стив не решился повторить свой рождественский подвиг. Наверное, он знал, что не сможет уже уйти, если снова коснётся губами тёплой щеки, если окажется так близко, так опасно близко к желанию поцеловать по-настоящему, по-взрослому, и этим только всё испортит. А Роджерс не хотел, чтобы эти последние минуты были испорчены ненужными объяснениями.       — У вас всё тоже будет хорошо, мистер Старк, — выдохнул он, отстраняясь, только когда услышал первые звуки звонка. — Я позвоню вам или напишу. Или приеду, обязательно приеду. До… до встречи, — подрагивающие холодные пальцы коснулись ладони учителя, он подарил последний взгляд, говоривший слишком много, и, развернувшись, Стив быстрым шагом направился к выходу, боясь не выдержать и позорно расплакаться прямо в классе.       Оставшись один буквально на пару секунд до того, как толпа не хлынула в класс, Старк прижал ладонь к груди, где быстро-быстро билось сердце. Он дёрнулся было к выходу, чтобы остановить Стива, перехватить, пообещать, но…       Может быть, они и правда ещё встретятся, мелькнула мысль в голове, и он, тяжело вздохнув, вернулся к столу.