2.4 Прогулка
16 февраля 2017 г., 09:38
Когда ни в среду, ни в пятницу Тони не позвонил, Роджерс изрядно занервничал. Он видел его мельком пару раз, выходя утром из дома на пробежку, но, кроме быстрого взмаха рукой, больше ничего не последовало.
Суббота началась для Стива с нервного хождения по дому в мыслях о том, как же привлечь к себе внимание. Ему дали совсем непрозрачный намёк на то, что не оттолкнут, но, похоже, сам Старк всё равно продолжал избегать их встреч, бог знает по каким причинам. Но если он думал, что это сможет остудить пыл по уши влюблённого парня, которому к тому же дали зелёный свет, то… сильно ошибался.
Сегодня их пиццерия закрывалась после обеда на дезинсекцию, и вечер у Роджерса оказался неожиданно свободным. Терять такую возможность было нельзя, поэтому, чувствуя нервную дрожь от того, что собирается сделать, он стоял перед зеркалом, всматриваясь в своё отражение, и гадал: сможет ли понравиться Тони? Понравиться не так, как раньше, а… так, чтобы тот… захотел его… по-настоящему. Чтобы увидел в нём мужчину, а не мальчишку, чтобы наконец понял, что для Стива всё более чем серьёзно. И что он не отступится, не сделает шаг назад, потому что чувства, горевшие в нём ещё со школьных времён, никуда не делись.
В семь вечера Роджерс уже привычно нажимал на звонок дома Старка, одетый в чёрные брюки и тёмно-синюю рубашку, и держал в руках букет красивых алых роз и маленькое шоколадное сердце. Дышать он мог едва и с трудом, щёки окрасил румянец, и, честно признаться, Стиву было до ужаса страшно.
Дверь приоткрылась через полминуты. Тони просунул голову в щель, взгляд его метнулся к цветам, маленькой шоколадке, а потом скользнул по… Стиву. Столкнувшись взглядом с бездной голубых глаз, он приоткрыл дверь пошире и прокашлялся, выходя вперёд.
— Э-эм… добрый вечер, Стив, — поздоровался он, приподняв бровь, сдерживая слишком очевидную удивлённую улыбку.
— Добрый вечер, мистер Старк, — кивнул Роджерс, протягивая ему букет цветов. — Это вам… вот. Я тут… подумал, что мы могли бы… прогуляться? Погода замечательная, и… — чёрт, он всё ещё сильно смущался ухаживать так открыто. — Мы можем прогуляться, или если вы не настроены на прогулку, то можем выпить у меня… чай, или… В общем, я приму любое ваше решение, кроме… отказа, — Стив нервно передёрнул плечами и улыбнулся, встречая взгляд Старка.
— О, сегодня ты настроен более решительно, чем обычно, — мягко заметил Тони, сдерживая предвкушение, промчавшееся волной дрожи от макушки до пят. Приняв цветы, он глубоко вдохнул их запах, чувствуя себя… отлично. Плевать он хотел на то, как это выглядит со стороны, поэтому сейчас готов был принимать ухаживания Стива без угрызений совести. Теперь и не было никакого смысла скрывать правду. — Я поставлю их в вазу, переоденусь и вернусь, — сказал он, пропустив его в прихожую, а сам скрылся в проходе на кухню.
Удивлённый тем, что у него получилось, Стив аж подпрыгнул на месте, готовый взлететь до небес только потому, что Тони, его Тони, улыбался и не отталкивал.
Пройдя в гостиную, он почувствовал, как ностальгия накрывает с головой, как возвращаются все школьные воспоминания, а сердце пропустило удар, стоило только ему заметить стоящую на полке мини-копию «линкольна», подаренную Тони на Рождество. На то Рождество, когда он единственный раз осмелился быть близко, очень-очень близко, и даже простое воспоминание о нелепом поцелуе в щёку заставило дыхание Стива сбиться с ритма.
Потратив минуты две на выбор изумрудной рубашки и обтягивающих брюк, Тони спустился в гостиную, оправляя манжеты. Вот теперь он мог позволить себе выглядеть сексуально и броско, будто… готовился к свиданию с очередной девицей, только сегодня всё было чуточку иначе. Он собирался провести романтический вечер со своим бывшим учеником, укравшим у него сердце далёкие пять лет назад.
— Мы можем… прогуляться. Променад близко, я вообще очень люблю побережье, — предложил он, заглядывая Стиву в глаза.
— Вы… Вам очень идёт этот цвет, вы выглядите… великолепно, — тихо произнёс Роджерс, лаская слишком восхищённым взглядом своего бывшего учителя, чувствуя, как ноги снова становятся ватными. — Конечно, я тоже люблю побережье и… это будет здорово — оказаться там с вами.
Старк кивнул на дверь, довольно ухмыляясь, и, пройдя за Стивом, закрыл дом, сразу пряча ключи в карман узких брюк. Вдыхая чарующий вечерний воздух, он развернул маленькую шоколадку-сердечко и откусил небольшой кусочек.
— Ты знаешь, у этой шоколадки даже вкус не изменился, — пробормотал он, отламывая половинку, и протянул ему открытую ладонь. — Не выдержал, да? Я ведь сказал… позвоню.
— Но вы не звонили… — выдохнул Стив, запихивая в рот шоколад, почти не чувствуя его вкуса, потому что волнение и смущение топили сознание. — Не выдержал, — всё-таки признался он.
Сейчас всё ощущалось не так, как пять лет назад. Тогда Роджерс знал, что ничего не получит в ответ на свои чувства, кроме странной, снисходительной дружбы и заботы, но сейчас… сейчас всё было по-другому. Ему давали шанс, реальный, почти осязаемый шанс, только от этого становилось ещё страшнее. И желаннее.
Он шёл рядом с Тони, так близко, что мог коснуться плечом его плеча, и дико волновался, что у него не получится произвести то самое впечатление, показать, что он уже вырос, что они могут быть… вместе.
— Ну… я пять лет ждал, мог бы и ещё одну недельку подождать, — мягко усмехнулся Тони, разглаживая пальцами блестящий красный фантик. Что же ты несёшь, а? Молчи-молчи-молчи. — Я люблю эту набережную… отсюда отличный вид на Эйфелеву башню Кони-Айленда. Ты ведь знаешь её… историю? — он глянул на Стива и понял, что тот переваривает ранее сказанное, а история проклятой башни с «цветком» на макушке его вовсе не интересует.
— Что? — переспросил Стив, не веря тому, что услышал.
Как-то резко всё остальное оказалось неважным: башня, побережье… В голове стучало только «пять лет… пять лет ждал…», вытесняя все адекватные мысли. Так нельзя, так ведь нельзя, потому что сердце может остановиться, потому что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Роджерс был уверен в том, что Тони никогда… в школьное время не думал о них… вот так. Неужели же…
— Если вы так шутите, то это совсем не смешно, — пробормотал он, прикусывая губу от волнения.
— А ты думал, что у тебя односторонняя тяга? — без тени эмоций переспросил Старк, вглядываясь в его профиль, неспешно шагая вперёд. — Стив… ты был маленьким и неопытным мальчиком, моим учеником и… если хоть один проклятый раз я допустил бы такую мысль… я бы себя не простил. В конце концов… я тридцать с лишним лет жил и никогда не замечал за собой наклонностей любоваться детьми. А тут ты, — он фыркнул, — невинные голубые глазки, тонкие запястья, губы-губы-губы, ухаживания, всё это…
Роджерс даже не нашёлся с ответом, впадая в подобие транса, в котором сбывались его самые смелые мечты. Губы-губы-губы и то, что Тони тоже… его тоже тянуло? Всё это стало для Стива ошарашивающим откровением, сбивающим с толку и одновременно дающим надежду. Это было слишком, совсем слишком для него одного, а чувства, горящие, разрывающие его так долго, грозились расплескаться, вырываясь из-под контроля.
— Когда я вернулся, вы сказали, что… ничего не помните, — хрипло выдохнул он, старясь не смотреть в глаза Старка, потому что один только взгляд — и он едва ли сможет… не торопиться.
Но это правда было слишком для того, чтобы ничего не делать. Его ладонь скользнула по запястью Тони ниже к кисти, переплетая пальцы, и он задохнулся от переполняющих тело и разум ощущений.
Тони сдавил его пальцы в ответ, с трудом останавливая себя от опрометчивых поступков. Он до сих пор не знал, правильно ли поступает, забирая у мальчишки будущее своими правдами и тем, что поддался нелепому очарованию юного соблазнителя.
Просто это в какой-то степени было сильнее его. Тогда Стив был маленьким крохой, которого нужно было защищать, а теперь-то он большой и сильный, и с осознанием своих чувств явно нет никаких проблем.
Но правильно ли это? Правильно идти рядом, держась за руки?
— Я и сейчас не знаю, правильно ли сделал, что ничего не забыл. Это… нехорошо, что я даю тебе положительные ответы, — сознался Старк, понимая, что уже нет смысла скрывать своё наболевшее. — Я стар и безобразно богат, а ты юн и красив. Эта связь… может стоить нам обоим доброго имени.
— Не надо… говорить так, — Роджерс сбавил шаг, позволяя себе посмотреть на Тони, наверняка слишком сильно стискивая его ладонь. — Вы не старый, почему вы так говорите? Вы прекрасны, вы… Мне никогда не было дела до ваших денег, но, если вы… беспокоитесь об имени… — он замолчал, отводя взгляд в сторону. — Простите.
— Не о своём, если быть точнее, — поспешно добавил Тони, укладывая ладонь ему на плечо, ласково пожимая. — Моё имя было запачкано в грязи задолго до того, как я сошёл с ума от страсти к своему ученику.
Вот это было уже крайней точкой для Стива.
— Мне всё равно, что обо мне подумают! — остановившись, он преградил Старку дорогу и заглянул ему в глаза, чувствуя, как самого начинает пробивать нервная ощутимая дрожь. — Мне всё равно, только если вы не лжёте, если вы не… Если всё, что вы говорите, правда, то… ничего неважно, кроме этого… Тони, — Стив стоял так близко, невыносимо близко к Старку за столько лет ожидания, что один лишь взгляд на желанные губы привёл его в помешательство.
— С этой связью может прийти конец твоему будущему, мальчик, — с отчаяньем выдохнул Старк, привлекая его к себе. Пальцы зарылись в мягкие и густые волосы на затылке, он приподнялся на носочках и неспешно коснулся губами юношеских пухлых губ, испытывая жгучую ненависть к себе за то, что столь противоречив. — Прости, — шепнул он, теряясь в острой ответственности за «дальше», стоило только перешагнуть черту.
— Пожалуйста… — умоляюще прошептал Роджерс, не давая ему отстраниться. — Пожалуйста… я всегда хотел, я… так долго ждал, едва надеясь…
Дрожь становилась всё сильнее, и, несмотря на то, что он был физически сильным, несмотря на то, как выглядел со стороны перед своим Тони, Стив ощущал себя всё ещё мальчиком, неопытным и несмелым, каким в сущности и остался.
Он дрожал, обнимая Старка, понимая, что его сердце и их будущее полностью в руках Тони, но чувств было так много, что он едва ли мог справиться с собой. Зажмурившись, Стив коснулся губами его губ, замирая на секунду, и сразу же приоткрыл рот в неловкой попытке углубить поцелуй. Он не знал… как. Это случилось с ним впервые.
Не имея сил на сопротивление, Тони удивлённо ответил на поцелуй, не замечая в… странных и дёрганых движениях и капельки опыта. Он сильнее сжал пальцы на затылке Стива и сам поцеловал его, превращая поцелуй из детского во взрослый, надеясь, что он не будет таким влажным и растерянным, как секундой ранее по инициативе мальчишки. Дыхание сдавило, сердце отчаянно сжалось, и он понял, стукнувшись зубами…
— Так ты не целовался ещё… мой неопытный… мальчишка, — его хриплым шёпотом, как громом, раздалось в центре огромной набережной Променад, среди людей и яркого фонарного света.
Расфокусированным взглядом Стив смотрел на Тони, не зная, прыгать ему от радости или провалиться под землю от стыда. Он не умел, не знал как, а ведь ещё в школе ходило столько слухов о том, что Старк слишком часто меняет партнёров. О том, что он так сильно искушён и пресыщен, что вряд ли кому-то удастся удивить его. И тут Роджерс, который даже целоваться не умел, и это… это был полный провал.
— Простите, я… я… научусь, я… Мне не хотелось ни с кем, и я… всё очень плохо? — краска сошла с его лица так же внезапно, и Стив побледнел, напрягаясь от испуга, замирая, словно статуя.
— Боже… — Старк удивлённо моргнул, опускаясь на полную стопу, и, притянув его к себе, прошептал в приоткрытый рот: — У тебя нет пути назад и… я научу тебя целоваться, раз уж ты оставил себя нетронутым для меня.
Из того, что произошло дальше, Стив запомнил только ощущения: тепло и сладость, желанные губы, творившие с ним такое, от чего сердце готово было выпрыгнуть из груди, а жар огненной лавой разливался по телу, оседая внизу живота, где всё скручивало и пробивало острыми приятными судорогами. Невероятно, это было невероятно, прекрасно, удивительно. Так, как не было даже в самых смелых мечтах.
Когда воздуха в лёгких стало совсем мало, Роджерс нехотя отстранился. Щёки горели, он сам весь горел, и, кажется, они забылись оба, посреди улицы, где ходили люди, даруя им косые взгляды.
— Тони… — хрипло выдохнул Стив, потому что, наверное, он теперь имел право называть своего учителя по имени.
Тони покачал головой, в конце концов отлипая от него, но обхватывая пальцами тёплую широкую ладонь. Его тоже переполняло ощущениями и обезумевшими эмоциями, а обыкновенное напускное безразличие ко всему на свете вдруг перестало иметь какое-либо значение. Если Стив, мальчишка, неопытный и несмелый, пусть и… возмужавший, украл его сердце столько лет назад, то почему он должен противиться?
Лучше он проживёт остаток жизни счастливо, чем потратит свои годы на угрызения совести.
Подумав, что на сегодня им обоим хватит впечатлений, Тони не спеша повёл Стива обратно к дому, чтобы расстаться на крыльце, напоследок поцеловавшись, и дать едва ли не клятву, что новая встреча состоится уже завтра.
