Bonfire, или Прощальный костер

Тщательно перетерев всю посуду вафельным полотенцем, Криденс вышел из кухни на улицу, чтобы немного освежиться. Якоб, сидя за столиком, продолжал мило болтать с медсестрой, тем самым настраивая мысли Бэрбоуна на образ Грейвса. Мальчишка вновь вспомнил вожатого, его стройный торс и легкое касание мужской руки. Криденса слегка передернуло от наступивших неожиданных эмоций, он почувствовал некое, до этого небывалое, нытье внизу живота. Его член напрягался и требовал прикосновений. Легкий ветерок вместе с запахами леса немного охладил пыл в душе юноши. Он осмотрелся по сторонам и присел на лавочку рядом со столовой. Белокаменная статуя пионера-героя возвышалась рядом, настраивая разум мальчика на нужный и правильный путь. Мимо спокойной походкой, словно прогуливаясь, проходил товарищ Геллерт. Заметив отдыхающего парнишку, он затушил сигарету и выкинул ее в рядом стоящую зеленую урну. — Ну как тебе здесь? — Грин-де-Вальд подсел к Криденсу, держа в руках газету. — Надеюсь, наша дисциплина исправит тебя, и твоя мать впредь не будет страдать от твоего поведения, сорванец. — Да, конечно, товарищ директор, — отчеканил Бэрбоун. — Я выйду отсюда достойным гражданином СССР. — Тьфу на тебя! — разъяренно взглянул на юношу Геллерт. — Здесь не тюрьма, чтоб ты «выходил отсюда»! Что за слова! Иди уже, дальше помогай. Геллерт еле сдержался, чтобы не проматериться как следует. «И что за мысли у нынешней молодежи? Совсем распоясались!» Криденс заметил сидящих в столовой влюбленных и прошел мимо, ухмыляясь своим мыслям. К вечеру ему в помощь прислали еще одного пионера, который и помог справиться со всеми делами в дежурстве по кухне. Ловко выставляя на столы белые с синей каемкой тарелки, раскладывая вилки и блюдца с тонко нарезанными кусками хлеба, Бэрбоун потерял счет времени. Второй мальчик оказался не столь расторопным, но Криденсу это пошло на руку, время неслось быстро. Когда Ньют, вошедший в столовую вместе с остальными, увидел своего друга, то сразу подошел к нему, и они вместе посмеялись над дневными приключениями Бэрбоуна.

***

Как же хороши вечера в лесу! Когда солнце садится, то его лучи уже не так сильно припекают землю, даря всему живому приятное мягкое тепло. Разноголосые птицы понемногу затихают, а из густой зеленой травы начинают доноситься стрекот кузнечиков и шорох ежиков, снующих по лесным тропинкам в поисках добычи. Воздух уже не обжигает кожу так сильно, а обволакивает тело бархатной негой. При дуновении легкого ветерка даже может быть немного прохладно. В такое приятное время почти все отряды высыпали на улицу. Каждый вожатый занимался своими подопечными, рассказывая планы на смену и объясняя расписание на ежедневные дальнейшие занятия. В ближайшие дни старший отряд должен был ехать в местный музей боевой славы, чтобы потом подготовить доклад и нарисовать большой плакат о Великой Отечественной Войне на ватмане. Грейвс расположил пионеров вокруг себя возле беседки. Яркие фонари, освещающие все дорожки и аллеи лагеря, позволяли хорошо друг друга разглядеть даже в некоторой тени. Сидя напротив Криденса, Персиваль никак не мог отвести от него взгляда. Взор карих глаз, как назло, то и дело падал именно на этого мальчишку. Рассказывая интересные и веселые истории из предыдущих заездов, вожатый старался обращать внимание на всех пионеров, внимательно слушающих его истории, но Бэрбоун своим видом перебивал и затмевал всех остальных. Его темные взъерошенные волосы торчали в разные стороны, галстук был немного сдвинут в сторону и повернут на бок, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, обнаженное молодое тело мальчика сводило с ума Грейвса. Вожатый почувствовал напряжение между ног и должен был немного отвлечься от неожиданного наплыва эмоций. Молодой человек приподнялся и тут же понял, что его член занял боевую готовность. Хорошо еще, что Перси сидел чуть в тени, так как взгляд Криденса вовремя пришелся как раз на самое потаенное место Грейвса. Бэрбоун даже не старался отвести взора, не повернул голову в сторону, а просто сидел и тупо смотрел на мужчину, на его фигуру и на его бедра. Персиваль прокашлялся, делая вид, что подавился слюной, и моментально извинился, убегая в корпус, якобы попить воды. Криденс вскочил и осторожно проследовал за вожатым. Никто из пионеров ничего не понял, а просто мирно беседовали друг с другом. Бэрбоун аккуратно прокрался в помещение и подошел к комнате вожатого. Грейвс стоял у окна и залпом пил из граненого стакана воду. Мужчина поставил опустошенный стакан на столик и произнес сам себе:  — Что же мне делать? Этот мальчишка так и будет стоять у меня перед глазами. Словно наваждение какое-то… Криденс остановился за дверью и стал прислушиваться к монологу своего вожатого. Уж больно ему стало интересно, что это за мальчишка такой? Внезапно дверь спальни распахнулась шире, и из комнаты вышел Перси, поправляя свои летние тонкие брюки на бедрах и сходу натыкаясь на подслушивающего пионера.  — Да что ж это такое? — сразу громко произнес вожатый. — Ты еще и подсматривать будешь за мной?  — А что я сделал-то? — оправдываясь, пробубнил мальчишка. — Я просто пошел за тобой, мало ли, тебе плохо сделается.  — Да мне скоро от тебя плохо сделается, — Грейвс коснулся лба и вытер выступивший пот. — Ты же мне на каждом шагу встречаешься. Нет от тебя спасу. Брысь к остальным быстро! И Персиваль подтолкнул пионера к выходу. Когда Бэрбоун скрылся за дверью, мужчина глубоко вздохнул. Ему надо было как-то сконцентрироваться на чем-то другом, чтобы окончательно не потерять рассудок. Необходимо было организовать поездку в музей, и если возможно, то лучше всего завтра. С такими мыслями вожатый направился к директору лагеря.

***

Грин-де-Вальд сидел в своей комнате, в корпусе для дирекции и обслуживающего персонала. Включенный вентилятор обдувал его распаленное дневной жарой лицо, кожа уже слегка покраснела от загара и теперь щеки напоминали свеклу. Мужчина переоделся и теперь находился в легкой футболке.  — Привет, Геллерт, — стуча и сразу входя в его комнату, произнес Грейвс.  — Заходи, дружище, — директор отвлекся от чтения газеты и обратил внимание на друга. — Присаживайся на диванчик. В этом году мою комнату хорошо отремонтировали, я теперь и впрямь словно товарищ Генсек. Посмотри, какой шкаф мне завезли, он из дуба сделан. А стол обит зеленым сукном. Чувствую себя главой партии.  — Да уж, — улыбнулся Персиваль, — ты хорошо устроился. Нам-то попроще хоромы достались, не такие царские палаты. Мужчины немного посмеялись, вспоминая свою юность и различные походы, а после Грейвс попросил разрешения насчет поездки в близлежащий городок. Директор выразил желание отправиться вместе с ними, поэтому моментально позвонил по местному телефону и узнал насчет автобуса. Все было в руках Грин-де-Вальда, этому человеку удавалось все, к чему он прикасался, кроме одной-единственной вещи. Никогда на него не обращал внимание его старинный друг Перси, а директору уж очень сильно этого хотелось. Его юношеская влюбленность до сих пор не давала ему покоя. Никто больше не смел занять место в сердце Геллерта. Грин-де-Вальд был словно околдован внешностью Грейвса, его улыбкой и глазами. А как сильно ему хотелось несколько иначе прикоснуться к этому молодому человеку! Но Персиваль видел в нем всего лишь своего друга и не больше. Часто по ночам Геллерт мечтал и представлял в своих объятиях именно этого человека, его выдуманные ласки и поцелуи сводили с ума. Возбужденное тело требовало большего, пылкая душа хотела страсти. И вот этот вожатый сидит рядом, а он — директор лагеря — ничего не может с этим поделать. Абсолютно ничего!

***

Яркие лучи утреннего солнца показались из-за верхушек деревьев. На небе быстро пробегали облачка, было ясно, но не жарко. Благодаря изменившему свое направление ветру, нынешний день обещал быть более прохладным и комфортным. «Лиазик» уже ждал у главного выхода рано поднявшихся пионеров. Быстренько позавтракав, Криденс и Ньют помогли убрать посуду, как сегодняшние дежурные, и теперь все остальные ждали их, устроившись в автобусе. Как только фигуры двух пионеров показались на выходе из столовой, то Грейвс скомандовал всем «усесться получше». Все дальние места, на которых можно было похулиганить, уже были заняты. Оставались два вакантных места. Одно рядом с вожатым, а второе позади него. Директор, как главный отвечающий за ребят, сидел на мягком специальном месте, у стекла водительской кабины. Ньют, ловко запрыгнув на ступеньки, занял место за Грейвсом, а Криденсу пришлось усесться рядом с вожатым, пролезая через него к окну. «Ну и поездочка мне предстоит, — подумал Персиваль. — Я не выдержу, находясь так близко к этому сорванцу. Он выведет меня из себя. И я либо убью его, либо изнасилую». Вожатый улыбнулся своим шуточным мыслям, и «Лиазик» тронулся с места.