Bonfire, или Прощальный костер

Все знают дороги в деревнях и областных центрах. Асфальт обычно кладут зимой на любой выпавший слой снега, а по весне начинают его трудолюбиво перекладывать. Но это в городах… А вот маленькие деревушки или дороги, идущие сквозь лесную полосу, вообще отражают в себе всю суть советской жизни. Ухабы и кочки, повсюду рытвины и выбоины (просьба прочитать верно: именно вЫбоИны, а не вЫЕбоны) — все это создает определенную тряску в пути и неудобство для пассажиров любого транспорта. Особо неудачливых по жизни начинает подташнивать и мутить, они достают заботливо припасенные полиэтиленовые пакетики из недр карманов и приставляют ко рту за неимением скорой остановки. А кто-то сильно выносливый продолжает хихикать и под мерные прыжки на ухабах умудряется еще и петь. Точно такая же советская публика сидела и в «Лиазике», ехавшем по этим самым дорогам нынешним утром.

***

Автобус то и дело потряхивало, и пионерам особо заняться было нечем. Ньют спокойно дремал, находясь позади Грейвса, а Криденсу стало довольно скучно без обычной болтовни со своим лучшим другом. Подросток заметил, что на соседнем ряду ребята играют в слова. Он стал прислушиваться и кричать подсказки сам, пытаясь влиться в игру. Персиваль посмотрел на него, предлагая успокоиться, но Бэрбоун не обратил внимания на замечание вожатого. Пионер поправил пилотку и продолжил играть с кучкой детей, сидящих почти рядом с ним. Практически ежеминутно перегибаясь через вожатого и то и дело облокачиваясь на его бедра ладонью юношеской руки, чем вызывал определенные эмоции в теле да и в душе Персиваля, он вставлял свои варианты игры. Мужчина терпел долго, но наконец, когда его ожидания спокойствия от этого подростка не оправдались, он решил предложить ему поменяться местами. Как только пионер приподнялся с места и стал перелазить через вожатого, чтобы освободить ему свое место у окна, то «Лиазик» снова подбросило на очередной кочке. Да так, что Криденс внезапно оказался сидящим на коленях Грейвса. Уставившись глаза в глаза и ухватившись от прыжка за плечи вожатого, Бэрбоун онемел от содеянного; они оба застыли на месте. Другие дети, обратив на это внимание, просто тупо рассмеялись, увидев, в какое положение попал Бэрбоун, и стали над ним подшучивать. А вот на лице самого Криденса не было ни тени улыбки. Он жадно сглотнул слюну и продолжал сидеть на руках вожатого, пристально всматриваясь в его выражение лица. В глазах мужчины в этот миг успело промелькнуть несколько сильных эмоций. Мысли Персиваля путались и тут же складывались в одну линию. Снова на ум пришли фотографии постельных сцен из просмотренного порно-журнала, который ему тайно успел показать товарищ Грин-де-Вальд. Грейвс интуитивно взялся за талию пионера и все еще держал его в своих крепких руках. Автобус продолжало трясти, поэтому Криденс никак не мог спокойно слезть с ног вожатого. Его подпрыгивания на ногах Перси напоминали мужчине нечто неправдоподобное, казалось, что он занимается сексом с подростком у всех на глазах. Даже немного нагловатого Бэрбоуна вся это сцена уже довольно сильно смущала. Мальчишка еще пару раз подпрыгнул на вожатом, затем автобус выехал на более-менее ровную дорогу, и пионер, наконец, смог слезть с бедер мужчины. Грейвс, весь красный от смущения и от сильного сексуального возбуждения, развязал на шее галстук и расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Он никак не мог глубоко вздохнуть, мешало присутствие этого сорванца, который все же угомонился после столь неловкой ситуации и теперь абсолютно спокойно сидел, уставившись в окно. Сквозь тонкие белые брюки Грейвса слишком явно был заметен его поднявшийся член; вожатому пришлось прикрывать прихваченной с собой газетой все свое достоинство, чтобы другие дети не заметили его безудержного желания. В голове Криденса роились совершенно непонятные ему мысли. Мальчишке понравилось находиться в объятиях этого мужчины. Ему были приятно ощущать его мужественные руки на своем хрупком теле. Что это было такое, Бэрбоун пока не понимал, но явно чувствовал, что теперь не сможет спокойно смотреть на вожатого. Находящийся с ним рядом мужчина вызывал огромную бурю эмоций в душе подростка. Криденсу захотелось попробовать вкус губ Персиваля; неожиданный интерес, появившийся в результате сложившейся ситуации, заставлял мечтать о чем-то до этого абсолютно неизведанном и неясном, казавшемся чем-то невесомым и прекрасным. Юноша захотел испробовать поцелуй этого красивого мужчины. Интересно, его руки будут так же нежно дотрагиваться до остального тела подростка или это будет нечто более грубое? Криденс заметил бугорок, неожиданно приподнявшийся под его шортами, и опустил на него руку. Мальчишка старался забыть об инциденте, но не смог. Весь оставшийся день он только и мог думать о вожатом, который так же не сводил карего взора с этого сорванца.

***

Музей показался отряду скучнейшим мероприятием, но нашлись единицы, которые буквально спасли остальных от долгого рассказа экскурсовода, постоянно беседуя с женщиной и задавая ей интересующие их вопросы. Бэрбоун шатался по музею как неприкаянный; хотя Ньют находился повсюду рядом с ним, но друг будто бы не замечал его. Грейвс исподтишка периодически поглядывал в сторону подростков, но придерживался мнения, что ему необходимо не обращать внимания на Криденса, иначе он сойдет с ума. Геллерт следил и за пионерами, и успевал записывать что-то в свой блокнот, чтобы по возвращении в лагерь занять отряд рисованием плакатов и подготовкой к концерту. Товарищ Грин-де-Вальд казался Бэрбоуну слишком строгим. Мальчишка успел заметить, что он дружен с их вожатым еще вчера, во время дневного сна. Они оба стояли около спальни Перси и внимательно разглядывали нечто интересное. Этот немецкий журнал, находившийся в руках Геллерта, видимо, был завезен в СССР именно товарищем Грин-де-Вальдом, потому что таких глянцевых изданий в нашей стране точно не было. Ну, а после того, как Криденс свалился вместе с ведром под ноги обоих мужчин, то журнал каким-то непостижимым образом исчез. И сейчас Бэрбоун вспомнил о нем, решив как-нибудь тайно пробраться в спальню к вожатому и посмотреть на картинки внутри издания. Дорога домой прошла более спокойно. Утомленные хождением по музею и слушанием монотонных речей экскурсовода, многие из пионеров дремали. Криденс отвернулся от вожатого, уставившись в окно, и молчаливо рассматривал мелькавший пейзаж. Грейвс скрестил руки на груди и тоже прикрыл глаза, чтобы немного передохнуть. Сладкая дремота моментально окутала мужчину и послала ему в сон нечто приятное. Персиваль и Криденс оказались одни в пустом автобусе. Никого вокруг не было, ни души, и только легкий ветерок, проникающий в открытые окна, немного охлаждал кожу. Мальчишка улыбался так нежно и ласково, его карие глаза смотрели на вожатого с таким огромным вожделением, что невозможно было больше сдерживаться. Грейвс развязал галстук и отбросил его в сторону, затем распахнул рубашку, и взору пионера открылась мужская загорелая грудь. Криденс нервно сглотнул слюну, предчувствуя нечто невообразимое и приятное. Мальчик почувствовал напряжение мышц между ног, на лбу выступила испарина, а в шортах начал медленно напрягаться и подниматься член. Прошло с полминуты, улыбка исчезла с лица пионера. Вожатый придвинулся как можно ближе в своему мальчишке и чувственно коснулся ладонью руки его лица. Кожа зажглась ярким румянцем и слилась с цветом алых губ Криденса. Бэрбоун был несколько растерян, он не знал, что ему делать в сложившейся ситуации. Тревожное и напряженное ожидание неизвестного совершенно выбило юношу из привычной колеи. Криденс знал, что он находится в полной власти вожатого, что тот сейчас продолжит начатое, но Грейвс и сам застыл в напряжении. Ладони вспотели, сердце учащенно билось, во рту пересохло. Затем Перси собрался с духом и осторожно, чтобы сразу не спугнуть мальчишку, положил ладонь на его бедро. Вожатый пытался сделать вид, что это абсолютная случайность, и он просто хочет продолжить начатый разговор. Грейвс оставил свою руку на бедре пионера. Он не сжимал пальцы, не двигал ладонью, не делал никаких движений. Но это прикосновение делало свое настойчивое дело, оно будоражило и соблазняло мальчишку. Персиваль смотрел прямо в глаза Криденса; они стали чуть темнее, видимо, он наплывающих чувств. Ладонь Грейвса сделала несколько кругов по коленке и бедру пионера и, видимo, убедившись в том, что Бэрбоун был не против таких действий, Персиваль продвинул ее чуть выше, направляясь к члену. Мальчишка напрягся в ожидании. Все произошло слишком быстро и неожиданно. Рука вожатого двигалась все быстрее и настойчивее, и когда она немного задела шорты мальчишки, то Криденс не сдержался и кончил прямо себе в шорты. Сквозь тонкую ткань сразу проступило пятно, взгляд Бэрбоуна уставился на Перси, который в свою очередь тут же просунул руку в брюки и схватился за свой набухший член, затем, сделав, несколько движений вверх-вниз, кончил точно так же, как и пионер. От увиденного и испытанного Криденс выглядел несколько растерянным, но не испуганным. Грейвс понял, что мальчику все это нравится, поэтому ласково взял его за плечи и прислонил к себе. Автобус начало трясти и подбрасывать на кочках и ухабах, и Грейвс открыл глаза. Он сразу сообразил, что находится в автобусе, а внутри его тела кипит и возгорается пламя от сидящего рядом пионера. Хорошо, что Криденс дремал в этот момент, как и все остальные. Иначе огромное достоинство Персиваля невозможно было скрыть от его внимательного взгляда. Но это возбуждение заметил некто иной, и он уже давно заглядывался на Грейвса. Геллерт всю обратную дорогу только и делал, что смотрел на своего друга.