Bonfire, или Прощальный костер

Криденс даже не удивился, когда увидел на месте повара Якоба. Он совсем не изменился, остался все таким же милым и добродушным пухляком, обожающим свою профессию. Тонкие черные усики над верхней губой, прилежно уложенные волосы под белым колпаком и накрахмаленный белоснежный передник — все оставалось прежним. Единственное маленькое и практически незаметное дополнение к его внешности было обручальное золотое кольцо. Бэрбоун даже не сомневался, что Куинни наконец благосклонно приняла его предложение руки и сердца. Это была хорошая новость! Повар приветствовал вновь прибывших и приглашал к столам, ничего не изменилось за три года. Все те же общие столы, стулья и кухонная утварь, окрашенные в зеленый цвет стены и патриотические лозунги. Криденса посетило ощущение того, что он сам пионер и приехал на вторую смену. Рассадив своих малышей на места, вожатый прошел к своему столику. Его место находилось как раз напротив Грейвса, рядом с которым сидел довольно улыбающийся Геллерт. Ньют в это время уже пробовал на вкус гороховый суп, запивая его компотом из сухофруктов. Обед начался, как и новая жизнь Криденса. К вечеру воспитанники лагеря, как всегда, приняли душ, и Бэрбоун отвел отряд в корпус, попросив Ньюта приглядеть за сорванцами пока он сам помоется. Вот тут-то все и стало меняться. То, что Криденс последние три года пытался забыть, выкинуть из памяти и из своих детских воспоминаний начало реализовываться в жизнь. Как только вожатый разделся и встал под теплый душ, то услышал, как кто-то входит следом за ним. Криденс, не поворачивая головы, продолжал намыливать свое тело и тщательно тереть мочалкой, как вдруг услышал до боли знакомый голос:  — Смотри, до дыр не протри! — обнаженный Грейвс стоял совсем рядом. Он был таким красивым, таким мужественным и соблазнительным. Капельки воды быстро стекали по его мускулистому телу, привлекая внимание юноши и увлекая его потаенные мысли далеко за пределы допустимого. Криденс грубовато ответил:  — Тебе ли переживать за мое тело.  — Возможно, — Персиваль взял мыло и стал тереть его о мочалку, — ты сильно изменился внешне, но твой озорной характер остался прежним. Ты все еще тот нагловатый мальчишка и сорванец, который пытается смутить меня и…  — И что? — Криденс приостановил свои действия и внимательно посмотрел на Грейвса сквозь струйки воды, стекающие по его лицу.  — Совратить, — договорил Персиваль.  — Иди ты! — не выдержал юноша и стал смывать с себя пену, нервно водя руками по телу.  — А какой дружок у тебя стал! — восхищенно посматривая в сторону члена Криденса, продолжил свою речь Грейвс.  — Прекрати, Перси, — Бэрбоун выключил воду и пошел в предбанник вытираться.  — Ты не увильнешь теперь от меня, малыш, — Персиваль вышел за ним следом и резко приблизился к нему вплотную. Руки мужчины моментально схватили в свои крепкие объятия тело Криденса, затем одна рука поднялась и взялась за затылок, нагло приблизив лицо юноши к губам мужчины. Бэрбоун не успел ничего промолвить, как Грейвс впился в него и стал настырно просовывать свой язык в недра рта юноши. Все когда-то выброшенные из головы воспоминания вспыхнули одновременно в мыслях Криденса. Руки мужчины скользили по телу, трогая и лаская Бэрбоуна, опускаясь все ниже к его оголенным ягодицам. Юноша мгновенно отреагировал на прикосновения Перси, его естество уже поднималось навстречу, с каждой секундой желание обуревало все сильнее. В какой-то момент Грейвс так же резко отпустил его, как и набросился на вожатого. Тот еле устоял на ногах, голова закружилась, в глазах потемнело, но все же юноша смог взять себя в руки и удержаться.  — Я так и знал, — тихо прошептал Персиваль. — Ты все еще млеешь от моих руки и моих поцелуев. Значит, не все потеряно, я смогу еще добиться твоего прощения, малыш…  — Отвали, — злобно прошептал Криденс и выскочил из душевой, едва накинув на себя рубашку и шорты.

***

Ворвавшись в дверь своего корпуса, Бэрбоун сразу наткнулся на спокойного Ньюта, читающего «Пионерскую правду». Скамандер, заметив напряжение друга, тут же отложил газету в сторону и уставился на Криденса в ожидании его рассказа.  — Представляешь, он думает, что я все еще влюблен в него! — полукричал вожатый. — Да как он смеет вообще так думать! Идиот! Урод! Я его ненавижу! Еще раз тронет меня, и я…  — Что ты сделаешь, Криди? — Ньют поднялся со стула. — Ты ведь и правда влюблен в него, посмотри на себя. Ты весь красный, щеки пунцовые, волосы всклокочены, речь сбивается, а в глазах нездоровый огонек. И все из-за чего?  — Он меня поцеловал! — возмущался Бэрбоун.  — Вот-вот, он лишь только тебя поцеловал, а ты уже растаял, — Скамандер мило улыбался. — Не отбрасывай от себя эти чувства. Возможно, ты сейчас и злишься, но я думаю, что тебе стоит обо всем подумать, как следует поразмыслить, друг. И Ньют вышел из комнаты Криденса, оставив его наедине со своими мыслями. Бэрбоун бросился на кровать и подложил под голову руки. Его воспоминания вновь вернулись на три года назад. То самое расставание, те самые тайные намеки и редкие невинные поцелуи — это все мгновенно напомнило Криденсу о том, что он безумно любит этого человека. И все равно, как бы сильно он не отгонял от себя эту детскую любовь, она до сих пор сидела в глубине его юношеского сердца. Стоило Грейвсу вновь ворваться в его жизнь, и потаенное чувство мгновенно всплыло наружу. Да, лето предстояло прожить весело!

***

Ранним утром Криденсу показалось, что и расписание занятий в лагере практически не поменялось. Когда приветливый Ньют встретил его у двери корпуса, то сразу огорошил новостью о поездке. Да куда именно? Конечно, в музей. Но уже не тот, в который возил их Грейвс. Второго посещения этого скучнейшего заведения Криденс бы не выдержал, даже несмотря на то, что он теперь и сам является вожатым. Младшие отряды должны были посетить местный музей кукол, и так как ехали в городок два отряда — октябрята и младшие пионеры — то в «Лиазик» поместили и медсестру. Мало ли что случится в дороге с малышами? Куинни любезно попросила разрешение сесть на переднее сиденье, тем более эта скромная милашка уже была беременная. Ньют уселся рядом с ней в начале автобуса, а Криденсу досталось место на последнем сиденье, в самом конце «Лиазика». Все были готовы к отправлению, когда в последний момент в автобус ворвался запыхавшийся Персиваль, обратившийся с громким криком к водителю:  — Мне до города надо! Подбросишь? — Мужчина за рулем одобрительно кивнул. Места, заполненные двумя отрядами, говорили о том, что, скорее всего, замдиректору придется стоять, но не тут-то было. Грейвс наглым образом подошел к Криденсу и смело подвинул его, усаживая свой соблазнительный зад на сиденье. Оказывается, еще одно маленькое местечко оставалось, и оно находилось как раз рядом с вожатым, который явно не хотел его показывать зоркому взору Грейвса. Поездка предстояла безупречная! Автобус трясло на кочках и ухабах, впрочем, как всегда; дети кричали, смеялись и пробовали даже петь песни. Выходило и смешно, и противно, кому-то уже было невмоготу, кто-то захотел в туалет, но до города еще не доехали. Куинни совсем измучилась с кричавшими детьми, ее хорошо укачало, и девушка уставилась в окно, чтобы хоть как-то отвлечься. Тем временем, за всей этой суматохой, Грейвс не сводил глаз с Криденса, который ходил по автобусу и пытался угомонить разбушевавшихся детей. Вожатый умело справлялся со своей ролью, подыгрывая им или сводя на нет все выходки некоторых хулиганов. Наконец, с горем пополам, они добрались до музея. Куинни быстрее всех выскочила из «Лиазика» и спряталась в кустах. Бедняга, видимо, еле доехала, но теперь уже было проще: вокруг был свежий воздух. Как всегда, поход по музею показался ребятам утомительным, а вот вожатому он понравился больше, чем его поездка в детстве. Пока они бродили по залам музея, Грейвс уже сделал все свои дела в городе и теперь сидел в автобусе, дожидаясь обратной поездки. На обратном пути вожатый решил всех усмирить еще перед дорогой, построив отряды в шеренгу и предупредив о положении их любимой медсестры. Дети восприняли идею подремать с удовольствием, поэтому как только расселись по своим местам, то водитель включил музыку в кабине, и пионеры с октябрятами мирно закрыли глаза.