Bonfire, или Прощальный костер

Введение в главу. Автор знает, что праздник Нептуна проводится в конце июля. Но так, как в фанфике и герои-то не русские, то Автор посчитал, что самоуверенный Геллерт может проводить этот праздник в каждой смене. А что? Красота!

***

Приближался летний веселый праздник Нептуна. Все отряды с огромным удовольствием и усиленным рвением готовились к нему. Необходимо было изучить разные песни и стихи, вожатым сделать все для удачного и безопасного проведения соревнований на воде. Протекающая рядом река была огорожена на несколько метров яркой красной лентой, привязанной к шестам, за которую заплывать было категорически запрещено. На берегу установили самодельный каркас корабля и высокую трибуну для выступлений. Для каждого отряда было отведено специальное огороженное место. Роль царя моря — Нептуна — будет исполнять не кто иной, как сам директор лагеря Геллерт Грин-де-Вальд. День празднования начался с мелкого моросящего дождика, и некоторые бурно настроенные на сказку даже немного расстроились столь неудачной погоде. Но после завтрака, выходя из столовой, дети и их воспитатели заметили, что набежавшие ночью тучки начали расходиться, а на голубом небе появилось долгожданное солнце. Все отряды стали переодеваться и дружно направляться к берегу реки. Так начался самый веселый лагерный праздник. Геллерт, одетый в красочный костюм Нептуна — из крашеной зеленой морской сети, обернутой вокруг тела, такого же зеленого парика и с подвязанной к подбородку длинной искусственной бородой — поднялся на палубу каркаса морского корабля и в рупор провозгласил о начале празднования. Рядом с ним находились несколько девушек-вожатых в экстравагантных костюмах русалок. В этот день они были сопровождающие царя-Нептуна. Начались веселье, игры, соревнования, отовсюду послышался смех и радостные крики волнующихся болельщиков во время соревнований. Криденс со своим отрядом вошел в воду для проведения очередной эстафеты. Один из его воспитанников, до ужаса непослушный мальчик, порядком истрепавший нервы за смену, все же не сдержал своего честного обещания «вести себя хорошо» и залез через ограждающую ленту, нырнув под воду. Как только начались соревнования, Бэрбоун сразу обратил внимание, что этого сорванца нет в поле его зрения. Криденс стал бегло и нервно осматриваться по сторонам в поисках пионера, но так и не заметил его поблизости. Вдруг раздался громкий крик одной девочки, которая заметила хулигана, мирно плавающего на спине почти посередине реки. Бэрбоун мгновенно кинулся вплавь за сорванцом, за ним, не мешкая, последовал и не сводящий своего взора с вожатого Грейвс. Двое мужчин в короткий срок добрались вплавь до хулигана и схватили его, насильно таща к берегу и одновременно ругая. На нервной почве от нахлынувшего испуга за мальчишку у Криденса свело ногу. Он старался не показывать вида и пробовал плыть к берегу как ни в чем не бывало, но опытный Грейвс внимательным взглядом сразу разглядел гримасу боли на лице вожатого. Он подгреб к берегу, передавая беглеца в руки других вожатых, а затем помог выбраться из воды и несчастному Бэрбоуну. Помимо того, что одну ногу юноши свело и до сих пор не совсем отпустило, Персиваль заметил большой порез на другой ноге Криденса. Видимо, Бэрбоун не заметил, как наступил на нечто острое в воде, когда бегом мчался за пионером. Необходимо было срочно доставить его в медицинскую часть к Куинни. Ее на берегу не оказалось, вместо девушки на солнце находилась пара замещающих ее медсестер. А Куинни осталась в медицинском корпусе на случай более серьезных травм, да и состояние ее было не из лучших. Грейвс сам вызвался проводить юношу в лагерь, оставляя отряд Криденса на попечение других вожатых. Облокотившись на мужское плечо, Бэрбоун осторожно похромал через лес к воротам лагеря. Персиваль понимал, что они должны быть осторожны в своих желаниях, но как тут удержаться, когда Криденс находится так близко. Его хрупкое тело касается крепкого мужского, и возбуждение нахлынуло на замдиректора новой волной. Прихрамывая и постоянно с некоторой силой облокачиваясь на Грейвса, Бэрбоун прыгал на одной ноге, но сил оказалось недостаточно, а солнце припекало все сильнее и сильнее. Персиваль не выдержал мучений паренька и взял его на руки. Эта сладкая ноша показалась ему невесомой и самой дорогой. Еле сдерживая наступавшие порывы страсти, желание наброситься на юношу прямо в лесу и как следует поиметь его, мужчина добрался до санчасти. Куинни сидела внутри с включенным вентилятором. Девушка и сама плохо переносила жару в ее-то положении, а теперь еще и как назло подвернулся пациент. Медсестра подскочила и моментально обработала рану, сделав перевязку и самостоятельно наложив небольшой шов. Теперь необходимо было перевести Криденса в его комнату в корпусе. Ни о каком продолжении праздника для него не было и речи. Грейвс вновь хотел взять на руки юношу, но вовремя вспомнил то, что они здесь находятся не одни. Честно говоря, Куинни было совершенно не до них, поэтому девушка глубоко и с облегчением вздохнула, когда оба удалились.

***

Очутившись в прохладе комнаты, Криденс облегченно растянулся на кровати. Боль в ноге утихала после приема обезболивающих средств, но возгоралось абсолютно другое чувство. Бэрбоун неотрывно влюбленно смотрел на Перси, который в это время с наслаждением пил воду из стеклянного графина. По его молодому телу пробежали мурашки в предчувствии чего-то неизбежного и приятного. Грейвс заметил на себе изучающий взор юноши и поставил сосуд с водой на стол. Он вплотную подошел к Криденсу и присел рядом на кровати: — Мы не можем делать это здесь, ты ведь знаешь о вездесущих шпионах Геллерта, — замдиректора мгновенно раскусил исступленное желание Криденса, проявившееся во всем теле юноши. — Я знаю, Перси, — прошептал Бэрбоун. — Но я не могу справиться со своими эмоциями, когда ты рядом. — Понимаю тебя, малыш, — Грейвс взял в ладонь тонкую кисть юноши, и в этот момент в коридоре корпуса раздался громкий звук. В спальню вожатого бесцеремонно ворвался задыхающийся от быстрого и долгого бега пионер из его отряда и сразу уставился на растерянных мужчин. — Ну как ты, Криденс? — еле слышно произнес мальчишка, сгибаясь пополам от приступа одышки. — Меня послал товарищ директор, разузнать все о твоем состоянии здоровья. Грейвс и Криденс молчаливо переглянулись и заметили упавший на их переплетенные руки взор пионера. — Все в порядке, — ответил спокойным голосом Персиваль. — Я как раз измерял пульс твоего вожатого, он недавно упал в обморок. Скорее всего, от жары, — немного приврал в свое оправдание замдиректора. Пионер глотнул воды и так же быстро удалился из корпуса, спросив разрешения еще немного поиграть на берегу реки с остальными, а заодно доложить Геллерту о своем вожатом. И как только он получил одобрение, то его и след простыл в череде деревьев леса. — Вот видишь, — горько улыбнулся Грейвс, — он следит за нами. Мы здесь в его власти и ничего не можем делать в свое удовольствие. Так что потерпи, наши редкие встречи с тобой и так наполнены наивысшими благами. Персиваль чмокнул юношу и поспешно вышел из корпуса, направляясь в сторону проведения праздника. Бэрбоун остался наедине со своими мыслями, не подозревая о том, что ждет его впереди. Грин-де-Вальд уже обо всем знал, об отношениях Грейвса и Криденса ему доложили, как только узнали; только сделать мужчина ничего не мог, не подставляя себя. Директор слишком дорожил долгожданными и настолько редкими отношениями с Персивалем, чтобы дать ему уйти от себя с каким-то недоделанным юнцом. Геллерт давно все рассчитал и теперь выжидал подходящего момента, чтобы раз и навсегда проучить непонятливого мальчишку. Праздник продолжался до самого вечера, пока не разожгли костры на берегу реки. Только когда стемнело, Криденс смог потихоньку вернуться к своему отряду и продолжить посиделки с ним, любуясь при пламени огня на любимого Грейвса, сидящего совсем рядом.