Часть 2
5 января 2017 г., 10:21
В итоге их следующее занятие проходит раньше, чем спустя две недели, о которых говорил Чонин. Вообще, оно проходит на следующий день.
— Ты, если что, можешь отказаться от занятий, — говорит Кёнсу, пристёгиваясь на пассажирском сиденье машины Чонина.
Как и вчера, Цзытао подбросил его до танцевальной студии, и занятие должно было начаться, когда Чонин выйдет после тренировки в час.
— Я пойму, если ты не захочешь ездить со мной каждый день.
— Да не, прикольно же, — пожимает плечами Чонин, выезжая на дорогу.
Кёнсу мямлит что-то неопределённое. Изначально он планирует на этом и закрыть тему, но когда они набирают скорость и повисает тишина, у него само собой вырывается:
— Тебе больше нечего делать, кроме как заниматься со мной?
Чонин пожимает плечами, даже не удосуживаясь взглянуть на старшего.
— Да не особо. Под конец учёбы мне совсем расхотелось что-то делать, и я подзабил на пары в последнем семестре, — он чувствует, что звучит малоубедительно, и уточняет: — Прям вообще подзабил.
— Учёбы — это же в универе, да? — с каменным лицом уточняет Кёнсу, и Чонин смотрит на него с видом оскорблённой невинности.
— Я что, совсем мелким выгляжу?
Он хмурится, и Кёнсу приходится прикрыть рот рукой, чтобы спрятать улыбку, которая непроизвольно появляется на губах.
— Так куда мы едем? — спустя время спрашивает Кёнсу, потому что Чонин, по-видимому, до сих пор не считает необходимым включать музыку, и Кёнсу не совсем комфортно просто слушать чужое дыхание.
— Там раньше был торговый центр, потом его закрыли, — отвечает Чонин. — Стоянка возле него, по идее, должна быть пустой, так что там можно будет попрактиковаться.
— Понятно.
Поездка занимает совсем немного, минут пять максимум, и как только они оказываются на месте, Чонин отстёгивается и говорит:
— Приехали, давай меняться.
Кёнсу кивает и выходит из машины, чтобы сесть с другой стороны. Чонин, вместо того чтобы перебираться через салон как в прошлый раз, тоже выходит и открывает багажник. Кёнсу не особо следит за его действиями, вместо этого он мысленно проверяет каждый из пунктов, о которых в прошлый раз говорил Чонин. Тот, кстати, возвращается, когда Кёнсу находится в процессе регулировки кресла.
— Так, я поставил конусы, — поясняет он, вытягивая ремень безопасности. — Сегодня мы отработаем повороты и всё такое, — дождавшись кивка, он продолжает: — Всего конусов четыре, поэтому давай ты как бы поездишь по периметру, чтобы иметь представление о том, как выполняются повороты.
Выезжая, Кёнсу ослабляет давление на педаль газа, чтобы начать повороты.
— Это же самые основы… Знаешь, нам не нужны все эти упражнения для новичков, я знаю, как водить.
— Мне кажется, все знают, как водить: берёшься за руль, жмёшь на газ и рулишь. Суть в том, чтобы делать это хорошо, а это… — Чонин делает паузу для усиления драматичности эффекта, — так, между прочим, у тебя получается просто говняно.
Кёнсу делает вид, что он слишком занят поворотами, чтобы услышать его.
Как оказалось, умением поворачивать Кёнсу похвастаться тоже не может. За семь попыток объехать препятствие не упал всего один конус. Один. Из двадцати восьми.
Каждый раз, когда он наезжает на конус, Чонину приходится вылезать из машины и устанавливать его заново, и поначалу это раздражает. Поначалу дико бесит, когда Чонину приходится выходить из машины каждые две минуты, чтобы снова придать конусу стоячее положение, но после четвёртого раза он смеётся.
— Знаешь, — со смешком говорит Чонин, стараясь не думать о выражении лица Кёнсу, которое становится всё более убийственным, — мы едем где-то десять километров в час. Можно подумать, на такой скорости у тебя всё-таки получится их объехать.
— Можно подумать, на такой скорости у тебя всё-таки получится заткнуться, потому что я пытаюсь сосредоточиться, — сквозь зубы цедит Кёнсу.
Только когда Чонин притихает, Кёнсу понимает, насколько был груб, и жмёт на тормоз.
— Извини, я не хотел… — он замолкает, когда видит, что Чонина ситуация забавляет.
— Ой-ой, нахал Кёнсу, — фыркает он. — И откуда он только взялся?
Кёнсу тоже не может сделать лёгкую улыбку.
— Нахал Кёнсу всегда был здесь, — отвечает он и продолжает движение.
Под конец их двухчасового занятия Кёнсу морально истощён. Это бестолковое катание вокруг конусов высасывает из него все силы, и он уже готов уснуть прямо на месте.
— По-моему, это были самые скучные два часа моей жизни, — заявляет Чонин, из-за чего Кёнсу хмурится. — Из плюсов могу отметить, что твой уровень успеха поднялся до потрясающих двадцати семи целых девяти десятых процента.
— У меня такое чувство, что ты издеваешься.
— У меня такое чувство, что ты прав.
Кёнсу хмурится ещё сильнее, но Чонин только смеётся.
— Да ладно тебе, резкие повороты, наверное, просто слишком трудные, надо было начать с чего-нибудь полегче.
— Я не новичок! — возмущается Кёнсу, но даже сам понимает, что это наглая ложь.
Чонин только усмехается.
— Как скажешь. Давай в следующий раз потренируем ускорение или что-нибудь простое вроде этого?
— Я не новичок… — бубнит Кёнсу себе под нос.
***
На третье занятие Чонин везёт его на кладбище. — А парковка тебя чем не устраивает? — вынужден спросить Кёнсу, когда младший заворачивает ко въезду. — Я подумал, что тебе лучше почувствовать, что такое настоящая дорога, а не постоянно кататься по квадрату, — отвечает тот, паркуясь в специально отведённом месте. — Плюс, дико скучно смотреть, как ты ездишь туда-сюда. А тут хоть пейзаж какой-то. — И весь мёртвый, — комментирует Кёнсу, воздерживаясь от любования местными красотами. Чонин в ответ улыбается. — Даже не знаю, чего ещё можно было ожидать от кладбища. — Я вообще-то о деревьях, тупица, — закатывает глаза Кёнсу, на что Чонин только по-доброму смеётся, пока они меняются местами. Теперь это привычное действие отработано, и на него уходит меньше минуты. — Это кладбище как бы образует петлю, и повороты здесь не такие резкие. Должно быть не очень сложно. И это действительно не очень сложно. Они тут уже около часа, а Кёнсу даже не наехал ни на одну могилу. Как кажется ему самому, у него получается просто прекрасно, но у Чонина, похоже, своё мнение на этот счёт. — Мне кажется, я хожу быстрее, чем ты едешь, — в итоге приходится сказать Чонину, когда он замечает, что стрелка на панели не поднимается выше семи километров в час. — А мне кажется, что тебе придётся как минимум бежать, чтобы двигаться с такой скоростью. — И тем не менее, сути это не меняет. — Будь добр, завали. — Будь добр, дай газу, а то эта бабулька нас точно обгонит. — Хочешь газу? — громом вопрошает Кёнсу и по какой-то непонятной причине считает, что лучшей идеей будет вдавить педаль газа в пол. Их бросает вперёд, и Чонин кричит, а Кёнсу слишком ошарашен, чтобы мыслить трезво и додуматься затормозить. В конце концов ему приходится это сделать, когда Чонин кричит что есть мочи, хватая его за руку, а дерево стремительно приближается к их транспортному средству. Кёнсу давит на тормоз изо всех сил, и они с визгом тормозят. Всё именно так плохо, как кажется, в крови бурлит адреналин, но странное удовольствие от ощущения скорости охватывает Кёнсу. Чонин, судя по всему, его чувств совсем не разделяет. Он вжимается в сиденье с таким видом, будто вот-вот описается. Медленно повернувшись к Кёнсу, с ужасом в глазах и мольбой в голосе он произносит: — Пожалуйста, больше никогда так не делай. Кёнсу неохотно соглашается.***
Хотя Кёнсу свято верит в то, что на самом деле Чонин избегает его из-за едва ли не смертельного опыта (что определённо не вина ученика, Чонина сам подстрекал его), Чонин говорит, что завтра у него просто нет времени для занятия. Как и послезавтра. Или послепослезавтра. Чонин вообще занят все следующие несколько дней, и четвёртое занятие случается только через неделю во вторник. На этот раз из-за Цзытао, который о боже как занят, им приходится встретиться пораньше. На этот раз из-за Цзытао, который решает, что он сможет подвезти Кёнсу только в одиннадцать, Чонин в свою очередь решает, что лучше всего будет встретиться у него дома. «У меня занятие заканчивается чуть раньше одиннадцати, — сказал он, позвонив Кёнсу, чтобы договориться, — поэтому давай в одиннадцать у меня дома». Имея при себе стикер с тщательно выведенным адресом, Цзытао решает высадить Кёнсу где-то рядом в том районе и дать прогуляться до места назначения, потому что я очень занят, Су. А у тебя есть ноги. Идти всего минут семь. Не так уж много, но в самый раз, чтобы почувствовать раздражение, потому что Цзытао пришлось бы потратить минуту своего времени, чтобы довезти его точно до места. И тем не менее, с навигатором Кёнсу сейчас тоже неплохо. Чонин уже ждёт Кёнсу, когда он приходит, и спешно идёт навстречу. — Я уже начал бояться, что ты где-то заблудился. — Нет, — мотает головой Кёнсу. — Просто Цзытао высадил меня где-то за три квартала отсюда. Чонин кивает, а затем впускает старшего в машину, и уже скоро они направляются на кладбище. — А почему мы так долго едем? — спрашивает Кёнсу спустя некоторое время, когда понимает, что они движутся в противоположную от предполагаемого места сторону. — Увидишь, — только и отвечает Чонин, и Кёнсу наблюдает за тем, как он стучит большим пальцем по рулю — это, видимо, сила привычки, парень её давно заметил. — Слушай, Чонин, — нарушает он тишину, которая снова повисла между ними, и в ответ слышит только невнятное мычание в качестве ответа, но этого вполне достаточно для продолжения разговора. — А почему мы никогда не слушаем музыку у тебя в машине? — Потому что что, если наши вкусы не совпадают? — отвечает Чонин и пожимает плечами, не отрывая глаз от дороги, хотя они остановились на красном. — А что, если совпадают? — ответ Кёнсу не заставляет себя ждать. — Я слушаю вообще всё подряд, можно включить всё, что тебе нравится. Лучше уже так, чем в тишине. — Ну не знаю. В тишине не так уж плохо, — возражает Чонин, но его аргумент в этом споре определённо сомнителен. Кёнсу моргает, не сводя с него взгляда, а затем, не успевает Чонин остановить его, тянется к панели. Он примерно догадывался, какую музыку слушает младший — рок, может, хэви-метал. Какой-нибудь скрим. Когда из колонок полились звуки, он определённо не ожидал чего-то настолько… чувственного. Чонин реагирует мгновенно, исполнитель успевает только извергнуть несколько непристойностей, как парень выключает проигрыватель. Его лицо пунцовое. — Почему ты выключил? — прямо спрашивает Кёнсу, и краснота уже подбирается к кончикам ушей Чонина. — Думаю, такую музыку лучше не включать, — поспешно отвечает последний и жмёт на кнопку извлечения. Он уже собирается убрать его обратно в коробку, когда загорается зелёный. Набирая скорость, он с беспокойством наблюдает за торчащим диском. Кёнсу буквально берёт ситуацию в свои руки и вытаскивает диск из щели. — А где коробка? — спрашивает он, с интересом разглядывая диск. — «Bad Minds»? Это что ещё такое… — В кармане твоего сиденья, — бубнит Чонин в ответ. — Мне его друг дал, так что… — Я понимаю, что ты пытаешься выпутаться из неловкой ситуации, но, знаешь, это звучит ещё более странно, — фыркает Кёнсу и лезет рукой за сиденье, пытаясь нащупать в кармане нужную вещь. У него получается не сразу, так как там валяется около семи разных компакт-дисков, но всё же получается. На чёрно-белом фото изображена женщина, натягивающая чулки, и Кёнсу очень старается не смеяться. — Мне друг его дал, — повторяет Чонин, но Кёнсу снова воспринимает это скептически. — А какие у тебя ещё диски есть? — спрашивает он, а сам уже тянет руку назад, чтобы доставить их все. — Ну, там нет как бы обычных альбомов. Просто микстейпы. — Тебе нравится делать микстейпы? — интересуется Кёнсу, разглядывая остальные диски, один из которых называется «Виабушное»*, и Кёнсу заинтригован. — Ну да, очень даже. Все эти я сделал сам… — Чонин замолкает, неожиданно щёлкнув зубами. — То есть нет. Мой друг. Вот. Мне дал их мой друг. То есть вот эту дал. Кто-то из друзей. Кёнсу не может сдержаться и смеётся. — Если ты собираешься врать, то хоть историю придумай сначала. Чонин ничего не отвечает, вместо этого с особым усердием начинает смотреть на машину, движущуюся перед ними. — Давай тогда послушаем что-нибудь, — предлагает Кёнсу, открывая одну из коробок, но прежде чем он успевает вставить диск в проигрыватель, Чонин отталкивает его руку. — Только не этот, — с отчаянием в голове протестует он. — Пожалуйста, только не его. Кёнсу безразлично пожимает плечами и уже тянется к другой коробке, как Чонин мотает головой. — А давай никакой не будем слушать? — просит он. — Давай лучше радио. Пожалуйста. Кёнсу согласно кивает. — Только чур я выбираю какое. — Мы что, серьёзно ехали целых двадцать минут сюда? — — недоумевает Кёнсу, когда они прибывают на место — другое кладбище. — А что с ближним-то не так? — Это лучше. Давай меняться. Новое кладбище действительно лучше. Деревья с густыми кронами растут вдоль широких и пустых улиц с лёгкими поворотами. — Тут я и учился водить, — задумчиво тянет Чонин, когда Кёнсу начинает регулировать боковые зеркала. — Правда? — спрашивает он рассеянно, протягивая руку к зеркалу заднего вида. — Ага, — отвечает Чонин, а затем с ухмылкой добавляет: — Лет этак шесть назад. Где-то под конец занятия Кёнсу приходит сообщение, и он сразу же тянется за телефоном, но Чонин останавливает его. — Нет, — говорит он с до ужаса разочарованным видом. — Никаких телефонов за рулём. — Мы на кладбище, и тут никого нет, — цыкает Кёнсу. — Всё нормально Но Чонин остаётся непреклонен, продолжая отталкивать руку Кёнсу, даже когда они почти останавливаются. — Я не позволю тебе взращивать дурные привычки ещё с самого начала. Так… И то, что делает Чонин следом, совершенно неожиданно для Кёнсу: он залезает в передний карман и вытаскивает чужой телефон. Кёнсу слишком поражён, чтобы сказать хоть что-нибудь или как-то одёрнуть своего инструктора. Чонин берёт телефон с победным видом. — Это Цзытао, — оповещает он и, проведя пальцем по экрану, вопросительно вскидывает бровь, намекая на пароль. — Один-один-восемь-один, — называет Кёнсу и снова жмёт на газ. — Что пишет? — Что он задержится и заберёт тебя попозже, — передаёт Чонин и поднимает взгляд от экрана. — Может, тебя просто подвезти? — Нет, — быстро отвечает Кёнсу и, видя мимолётное беспокойство Чонина, уточняет: — Цзытао должен заплатить тебе. — Он не даёт тебе денег, чтобы ты платил сам? — Цзытао не доверяет мне деньги, — корчит мину Кёнсу. — Особенно свои деньги. И они возвращаются к Чонину; за рулём Чонин, потому что Кёнсу всё ещё не хватает навыков для вождения на нормальной дороге без риска для окружающих. Когда они подходят в жилому комплексу, Кёнсу задумчиво выдаёт: — Неплохое место для того, кто едва может позволить себе еду… — Я могу позволить себе еду, — возмущается Чонин, но Кёнсу бросает на него сочувственный взгляд.. — Я имею в виду нормальную еду, — поясняет он и уточняет: — Не рамён каждый день. На этот раз Чонину нечем возразить. Вместо этого он просто пожимает плечами. — Ну да, большая часть денег уходит на оплату аренды, но оно того стоит. — Как скажешь. Они поднимаются по лестнице и уже скоро оказываются у квартиры Чонина. — Только это… — начинает Чонин, доставая из кармана ключ. — Ты не жди многого, что там, типа, чистота и красота. Не то чтобы у меня плохо, но и… просто не фонтан. — Да какая разница, — уверяет его Кёнсу. — Мне как-то всё равно. Враньё. Жуткое враньё. Часть Кёнсу умирает каждый раз, когда он видит, что Цзытао опять бросил куртку на полу. В ту же секунду, как Чонин открывает дверь, в нос бьёт отчётливый запах гари, а из глубины слышится голос: — Закрой дверь! — громкий и пронзительный голос. — Вонять везде будет! Чонин быстро делает то, что ему сказано, и, с неясным выражением — кажется, это смущение — затянув Кёнсу внутрь, хлопает дверью. Сразу после этого он стягивает обувь и следует на кухню, которая располагается слева. — Чондэ! — зовёт он, и Кёнсу может только предположить, что так зовут его соседа. — Я же говорил тебе не готовить! Кёнсу наблюдает за тем, как Чонин исчезает на кухне, и, только разувшись, следует за ним. Похоже, он застаёт соседей в самом разгаре жаркого спора: Чонин выглядит немного рассержено, больше даже обеспокоенно, Чондэ же — просто раздражённо. Последний как-то успокаивается, когда видит Кёнсу на кухне. — Привет! — здоровается он и протягивает руку для рукопожатия. За ним Кёнсу видит Чонина, который, самозабвенно закатив глаза, направляется к плите, чтобы выключить её. — Я Чондэ, — представляется новый знакомый. — А ты новый парень Чонина? И за ним Кёнсу видит Чонина, который поворачивается с мертвенно-бледным лицом и, моментально оказавшись возле Чондэ, оттаскивает его от Кёнсу. — Он не мой парень, — шипит парень. Кёнсу делает пометку, что Чонин даже глазом на повёл, услышав слово «парень». — Я его ученик, — поясняет за него Кёнсу, слегка кивая. — Ученик? — переспрашивает Чондэ, изогнув бровь, и поворачивается к Чонину. — Извращенец. Чонин расцветает маком и смачно бьёт Чондэ по руке. — Я учу его вождению! — Он учит меня вождению. Они говорят одновременно, но в то время как Чонин едва ли не выкрикивает свою фразу, Кёнсу произносит её спокойно как простую истину. — Ну, — пожимает плечами Чондэ, — ошибочка вышла. — С чего ты опять взялся готовить? — перебивает его Чонин, ловко меняя тему разговора на более удобную для него. — Ты же сам прекрасно знаешь, что не умеешь это делать. Мы же уже тысячу раз об этом говорили. — Я же не виноват, что всё загорелось! Услышав это, Кёнсу беззвучно одними губами спрашивает Чонина: «Как?» — на что тот только разводит руками. — Радуйся, что датчики дыма не сработали, — оскорбляется Чондэ, перед тем как бросить взгляд на часы. И не успевает Чонин вставить и слово, как Чондэ поднимает руку, призывая к молчанию. — Оставим эту мысль на следующий раз. У меня занятие, — вещает он и мчится в гостиную, чтобы собрать сумку, которая болтается на спинке дивана, а затем скрывается за дверью. — Эй, ты должен ещё убраться! — кричит Чонин соседу, которого уже и след простыл, и вздыхает. — Извини за это всё. — За Чондэ. И за вонь. — Может, побудем снаружи, пока запах не выветрится? — предлагает Кёнсу, указывая большим пальцем на балкон. Чонин кивает, и они выходят наружу. — Хороший вид, — замечает Кёнсу, усаживаясь на один из белых пластмассовых стульев, а младший опускается на соседний. — Ты же просто смотришь на улицу. Ничего хорошего в ней нет. — Хорошо находиться снаружи?.. — предпринял ещё одну попытку Кёнсу, и Чонин рассмеялся. — Уже лучше. Запах рассеивается довольно быстро, и, когда это происходит, они возвращаются в помещение. — Может, нам прибраться? — спрашивает Кёнсу в тот момент, когда Чонин готовится вот-вот рухнуть на диван. — Это сделал Чондэ, — хмурится он. — Убирать это тоже должен Чондэ, — он звучит очень по-детски, и Кёнсу не может сдержать улыбку. — Да ладно тебе, — бросает он и жестом подзывает к себе стенающего младшего. — Вдвоём мы закончим всё гораздо быстрее. — Гораздо быстрее мы закончим, если не будем даже начинать, — страдальчески бубнит Чонин, но заставляет себя пойти на кухню. — Посуды слишком много. Зачем вообще столько всего брать, когда готовишь? — Сдаётся мне, что ты никогда толком не готовил, — резонно отвечает Кёнсу, направляясь к раковине. Закатав рукава, он надевает пару резиновых перчаток, висящих на краю. Они ярко-розового неонового цвета, и у Кёнсу закрадываются больше сомнения по поводу вкуса Чонина (или Чондэ?). — Они были по акции, — объясняет Чонин, будто бы прочитав мысли Кёнсу. — А мне что делать? — Пока просто протри столешницы. И собери мне всю грязную посуду. Чонин тянется к бумажным полотенцам, а Кёнсу берёт губку (тоже розовую) и начинает тереть. Цзытао заезжает за ним около семи. На четыре часа позже оговорённого времени. Кёнсу даже не приходит сообщение от Цзытао, просто кто-то настойчиво стучится во входную дверь, а затем входит. К тому времени они уже успевают убрать последствия катастрофы на кухне и переместиться на диван, где, лениво растянувшись, смотрят всё, что крутят по телику. Когда слышится звук открывающейся двери, Кёнсу вздрагивает, подпрыгивая на месте. — Сколько раз я говорил тебе не ковыряться у меня в замке? — кричит Чонин, ни капли не смущённый присутствием незваного гостя. Он даже не смотрит, кто вошёл, и так, похоже, зная. — Однажды тебя всё-таки арестуют за взлом, Сехун. — Не волнуйся, — бросает гость и проходит внутрь, и Кёнсу с удивлением замечает, что за ним семенит Цзытао. — Меня никогда не поймают. — Всё так говорят, — фыркает Чонин и наконец решает убавить звук, чтобы поприветствовать гостей. — Вы за Кёнсу? — Ты опоздал на четыре часа, — язвительно замечает Кёнсу. — Я говорил, что опоздаю, — как ни в чём не бывало отвечает Цзытао, будто бы Кёнсу просто преувеличивает. Кёнсу впивается в него взглядом. — Но теперь я здесь, так что вперёд, — он жестом приказывает идти за собой и, похоже, вот-вот повернётся, чтобы уйти. — Сначала заплати Чонину, — напоминает ему Кёнсу, и Цзытао замирает на середине действия. — Сколько я ему должен? — спрашивает он, вытаскивая бумажник. — Сорок долларов. Но ещё ты должен компенсировать ему те четыре часа, которые он нянчился со мной из-за тебя. — То есть ты хочешь сказать, что всё то прекрасное и незабываемое время, что вы провели вместе, он с тобой нянчился? — Если это заставит тебя отдать ему деньги, то да, — соглашается Кёнсу, и Цзытао только недовольно закатил глаза, проходя в гостиную, чтобы вложить в ладонь Чонина несколько купюр. — Теперь выдвигаемся, — командует Цзытао, выдёргивая Кёнсу из квартиры.***
В итоге они возвращаются на новое кладбище. Неоднократно. Чонин заявляет, что они будут тренироваться здесь несмотря на расположение, пока Кёнсу не начинёт чувствовать себя достаточно комфортно за рулём на обычной дороге с проезжающими мимо машинами. Первые несколько занятий проходят гладко, без особых происшествий. Всё меняется на четвёртый раз. Основная причина, по которой Чонин не хотел выезжать на нормальную дорогу даже не то, что Кёнсу — плохой водитель (у него есть прогресс, слава богу), а то, что Кёнсу — медленный водитель. Это, конечно, не худший вариант, но и не лучший. Особенно в таком месте, как Лос-Анджелес. Они учились набирать скорость последние пару занятий, но на этом не делался основной акцент, больше внимания уделялось изучению поворотов и запоминанию сигналов. Их четвёртое занятие на новом кладбище как раз должно было восполнить этот пробел. Когда Кёнсу наконец начинает чувствовать себя комфортно при быстрой езде и не давить ничего — или никого, — Чонин пронзительно вопит и слышится отвратительный глухой стук. Кёнсу точно не уверен, что случилось, потому как не смог расшифровать, что именно кричал Чонин, но его поведение заметно меняется. Он весь напряжён и выглядит так, будто вот-вот заплачет. — О боже… — выдыхает Чонин с расширенными от ужаса глазами. — Ты переехал белочку. Кёнсу с облегчением вздыхает, он уж боялся, что убил кого-то или что-то такое. — Это просто белка, — он рад, у него словно камень с души упал. — Так вот, на следующей развилке мне повернуть налево или… — Ты переехал белочку!!! — неверяще повторяет Чонин, обвиняя Кёнсу одним только взглядом. — Ничего страшного, в книгах по вождению написано, что это довольно распространённое явление, и… Чонин перебивает его глухим шёпотом: — Ты убийца. — В РУКОВОДСТВЕ ЧЁТКО СКАЗАНО ЧТО В СЛУЧАЕ ЕСЛИ ДИКОЕ ЖИВОТНОЕ ВЫПРЫГИВАЕТ ПЕРЕД МАШИНОЙ ЛУЧШЕ ПЕРЕЕХАТЬ ЕГО ТАК КАК ПОПЫТКА ОБЪЕХАТЬ МОЖЕТ БЫТЬ ОПАСНА ДЛЯ ОКРУЖАЮЩИХ, — громогласно вещает Кёнсу. Под конец своей речи он начинает тяжело дышать, и ему приходится успокоиться, прежде чем продолжить: — Да ладно тебе. Если ты так страдаешь по этому поводу, давай похороним её по-человечески, — сказав это, он резко отстёгивает ремень и распахивает дверь машины. — Открой багажник, — тихо просит Чонин, выходя следом за Кёнсу. — Там лежит лопата. — Ещё бы её там не было. Они заканчивают занятие бесформенным грязным комком и секретом на двоих.
Примечания:
виабу, или weeaboo — человек, который тащится от всего японского, хардкорный фанат анимэ и манги
