В одном мире, но отдельно...

С момента усыновления прошло три года, самых лучших года в жизни Рина. Наконец став частью чего-то, такого как семья, он сильно изменился. Из глаз пропала вечная настороженность, улыбка и смех стали его неразлучными спутниками. Мама первые три месяца постоянно его обнимала, целовала, порой смотря на него влажными от счастья глазами. Что сказать, она тоже была на седьмом небе. Когда привыкли, друг к другу Хотэру поняла – ей крайне повезло стать его матерью. Будучи более серьезным для своих лет Рин не капризничал, не просил/требовал всего чего душе захочется и не доставлял окружающим проблем, наоборот помогал по дому, много читал, быстро став лучшим в классе и любимчиком учителей. Жаль, но завести друзей ему так и не удалось, хотя особого стремления не было. Да и как можно дружить с такими наивными и глупыми людьми, как его одноклассники. Те отвечали, наглому, высокомерному, всезнающему выскочке, взаимностью. Нет, изгоем он не стал, весело болтая и смеясь на переменах, но все ограничивалось лишь парой-тройкой приятелей. Сора к сожалению редко к ним заходил, раз в месяц или два. Рин поначалу обижался на это, ведь тот же говорил, что будет замечательным дядей, а сам не появляется. Потом уже Хотэру объяснила сыну, что тот тоже этому не рад, но из-за работы и занимаемой им высокой должности ему часто приходится бывать в разъездах и командировках. Зато когда он возвращяется… О-о-о, это всегда было нечто веселое и незабываемое! Чего только стоит соревнование на поедание мороженого, катание на страусах, кинотеатр, пляж, тир, театр, парк развлечений и акваторий. И все это за какие-то два дня! Перед отъездом Сора подарил племяннику целый набор логических головоломок разной степени сложности. И теперь Рин днями напролет их изучает и пытается разгадать. Хотэру смотря на упрямого сына с горящими глазами крутящего кубик Рубика или тянущего так и этак соединенные железки.

***

Школа Рина На большой перемене мальчик одной рукой ел обед, вертя другой перед глазами клубок из широких пластиковых полос, гадая как достать бубенчик, призывно звякающий изнутри. В какой-то момент рука остановилась, не донеся до рта сосиску в виде осминожки, чтобы безвольно пасть в полупустую коробочку из под бенто. Рин же уже обеими руками вцепился в никак не поддающийся шар, с каждым резким движением звенящий все более раздражающе. Терпения одного из сидящих в классе детей быстро лопнуло, и он подскочил к парте, вырвав раздражитель и закинул его в дальний угол класса. – Ты что делаешь!? – А ты, что шумишь!? Надоел! – Не твое дело, что хочу то и делаю. Не мешай. Покрасневший лицом ребенок зло сжал кулаки и резко толкнув собеседника заставив упасть на спину вместе со стулом. Но быстро отлетел к соседней парте держась за нос, из которого несчадно текла кровь. Кинувшихся на друг друга вовремя удержали подбежавшие мальчики. С одним отлично справлялись двое. А второго еле удерживали четверо и то не долго. К моменту, когда прибежавшая учительница-воспитательница, приведенная испугавшимися девочками, возникла в проходе она смогла только вскрикнуть. – Мама, мне больно! – У-у-аа-а…! – *Хнык*, хнык*. – Я хочу домой! Дети жались к стенам и остальным, прятались под перевернутыми и еще стоящими столами. Повсюду лежали разбросанные вещи, недоеденные обеды, обломки пары деревянных детских стульев, и к ужасу женщины темнели алые капли. Тишину разрывали лишь плач, стоны, крики… звуки удара, хруст и… рычание демона в обличии ребенка методично избивающего своего одноклассника. Рядом лежали без сознания одни побитые, а другие пытались отползти от Исчадья Зла. Исчадье Зла. По другому и не скажешь. Не может этот клыкастый оскал принадлежать восьмилетнему ребенку. Не может ребенок так легко и безжалостно бить. Не может ребенок явно наслаждаться видом страха, крови, боли и слез других. Не может у ребенка быть такое хищное выражение лица. Не могут у ребенка быть, словно горящие изнутри глаза с вертикальным зрачком. Не может… Не может… Но есть.

***

Синие огни свечей трепетали от движения высокой фигуры. Тут же разгораясь сильнее прежнего отвечая на гнев Владыки. Не приведи все возможные Силы, почувствовать это на себе. Любая пытка и смерть была бы легче и приятней. И не повезло тому к кому сейчас направляется демон, и на кого изольются все ужасы этого его состояния. Ему хватит и одной миллионной с лихвой чтоб познать всю глубину агонии и отчаяния. Но на взгляд Сатаны вошедшего в камеру, этот сам скоро умрет от страха, о чем красноречиво говорила лужа под узником, только увеличившаяся при его появлении, и без его участия. “Ничтожество” – первая мысль, появляющаяся в голове при взгляде на это непотребное нечто перемазоное в собственных соплях, слюнях, слезах. Это жалкое подобие на разумное существо не способно вызвать ничего, кроме презрение. И не скажешь что это некогда лощеный и высокомерный демон. – Владыка! Молю Вас сжальтесь! Я не виноват! Это все лживая клев… – Молчать. Тебе никто не разрешал подавать голос. – Да, но… – Я не понятно выразился? Спрашиваемый быстро-быстро завертел головой говоря, что все понятно. Особенно об этом говорили глаза смотрящие на камень, разлетевшийся на мелкие осколки у самого уха. – Я задаю вопросы, ты отвечаешь, ясно? –*дерганый кивок* – Что планируют мятежники? – Повелитель, я не виноват! Я ни чего не знаю про восстание и…А-А-А-А!!!!!! – Не будешь отвечать, лишишься второй. Ну? – Я н-не зн-н-наю. Я ни чего не знаааюю! Ни кто мне не говорил ни про какие планы, только отправляли на мелкие задания! – Что ты делал? – Помогал материально и собирал слухи. – Тема слухов? – Правящая семья и Вы, Повелитель. – Что узнал? – Ничего! – Врешь. Камеру разрезал душераздирающий крик, и вторая рука стала пеплом. – Господин, все, что я узнаааал, это не важные сведения или то что и так известно! Эта фраза заставила Сатану задумчиво прикрыть глаза. Он простоял так более двух минут. – Сколько еще демонов занималось подобным? – *Хнык* Нее зн-ннаюю! – Кого знаешь из мятежников? – Только Эдоту Леми, Омсрела и Эщхоте Иров. И все! Молю простите меня! Я все сделаю! – Все? – Да!! – Постарайся не сдохнуть быстро. Следующие полтора часа стали последними для предателя. Владыка же не довольный тем, что эта дрянь померла слишком скоро решил продолжить допрос прочих ничтожеств. Надеясь если не узнать что-то важное, то просто сбросить раздражение за последнее время.

***

“Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Пусть Широ разрешит!” Такие мысли вертелись в юной головке. А дело в том, что по дороге из школы (и ни чего он не маленький, может и один ходить) домой в храм и нашел маленького котенка. Маленького черного котенка с белыми хвостом и грудкой! Такой милый и наверняка голодный. Он так тоненько и жалобно пищал, что Юкио не удержался и взял с собой. Широ тоже любит животных, он может даже разрешит себе его оставить. За всю свою жизнь (очень насыщенную и большую) у Юкио не было друга и вот возможно теперь появится. Практически влетев в здание, мальчик сразу понял, где его опекун. В свои сорок с хвостиком Фудзимото был на редкость ужасным поваром. Как в прочем и остальные жители храма, за исключением разве что Маруто. Но тот два дня как уехал куда-то по делам. И в итоге теперь все здесь на незапланированной диете, есть что-либо из приготовленного ими ни кто не решался, а на фастфуде и сырых продуктах далеко не уедешь. Широ не сдается и раза три в день попусту переводит провиант. Вот как и сейчас. И это хорошо, он в хорошем настроении . ͌тук-тук ͌ – А? Юкио, ты уже вернулся. Будь добр принеси мой телефон. На ужин будет пицца. – Да, сейчас. М-м. Широ, знаешь, по дороге домой я нашел котенка. И вот. – Сказав это взволнованный мальчик приподнял руки которыми прижимал к себе теплый комочек, с надеждой смотря в глаза приемного отца с надеждой. – Можно оставить? Пожалуйста! Вытерев руки полотенцем Фудзимото сел на корточки, перед ребенком положив руки ему на плечи. Юкио хорошо знавший его уже начал догадываться об ответе, который получит. Но может все, же повезет. – Мне некогда за ним следить, остальным тоже. А ты еще слишком мал и сам не способен на это. Поэтому прости, но тебе нельзя его оставить. – Я не маленький. Я справлюсь. Пожалуйста. – *качает головой* Иметь питомца это огромная ответственность. Может потом, когда подрастешь. – Не хочу потом. Посмотри, какой милый. И дома у него нет, он совершено голодный. Я справлюсь. Дай мне шанс. – Я сказал, нет. Можешь приносить ему поесть, но взять мы его не можем. – Пожалуйста! – Сейчас поест и отнесешь его обратно. – Нет. Широ слегка встряхнул его за плечи, поднялся, забрав у ребенка пищащее животное. – Но Широ..! – Юкио, успокойся, ты сможешь с ним видеться каждый день. Уверен его мама будет о нем переживать. Ты же не хочешь… отбирать малыша у матери. Сжимавший кулаки и смотрящий в пол влажными от сдерживаемых слез глазами, он не заметил запинки и выражения лица мужчины. Да и даже заметив грусть и вину в глазах Фудзимото, не понял бы их причину. – Не хочу. С ним все будет нормально? – Да. Я уверен. Через два часа Юкио по памяти донес животное до того тупика где и нашел, и сделав кроватку из своей уже малой кофты пошел обратно. Но меньше через квартал случилось неприятность. Окумура услышал вой, кошачий. И уйти домой он теперь не мог. Жалобные мявы и отчаянный вой все усиливался. И к моменту, когда он вернулся, стал совсем уж невыносим. Мальчик думал, что от ужаса заплачет или вообще сознание потеряет. До того момента как его взору предстало нечто такое, что еще долго будет сниться ему в кошмарах. Старшеклассники безжалостно издевались над котенком. Лапа, вывернутая под неестественным углом, обрубок хвоста, порванное ухо, кости торчащие из другой лапки, кровавое месиво вместо глаза. На расстоянии более шести метров Юкио видел так же четко, если бы это происходило прямо у него под носом. Он бы так бы и стоял, замерев в ужасе, но мерзкий гогот парня тянувшего животное за язык, молящий скулеж и капли крови, капнувшие на асфальт… – СТОЙТЕ! – …вывели его из оципинения. Подростки обернулись, но увидев кричащего, заржали еще мерзопакостней. – Слыш, малец, не мешай взрослым, иди отсюда. Сколько бы он ни кричал, ни просил остановиться на него даже не обращали внимания. Только, когда он прыгнул на ближестоящего, его отбросили и пнули в живот, откидывая к мусорным бакам, переворачивая их. Из легких выбило воздух, но ребенок все равно пытался увидеть котенка мутным взглядом. И увиденное… Тот который пнул его, теперь ногой, точным ударом носка в мягкий животик отправил окровавленное еле дышащие тело в стену. Оборвавшийся мяв и тихий хруст, еще больше развеселили извергов. – НЕ НАДО!! ... – ХВАТИТ!!! Последнее что услышанное уплывающим сознанием был чей-то крик.

***

– Преподобный, Фудзимото! Быстрее! Юкио!