Сага о Походе на Север

Даже самой долгой дороге когда-нибудь приходит конец. Сколько бы ни вилась дорога, протоптанная, прорубленная сквозь черный лес, сколько бы ни взметались из-под саней и копыт радужно сверкающие клубы снежной пыли, - а настал день, когда впереди открылся совершенно ровный тракт, означающий приближение к хорошо обжитым местам. Не кивали больше навстречу большому каравану путников зловещие черные ели, остались позади, покачиваясь на пронизывающем северном ветру. Далеко впереди запахло морем, из еще невидимого впереди города долетел собачий лай... Девятнадцать лет назад Лейв Изгнанник похитил свою возлюбленную Астрид и вместе с ней и немногими спутниками бежал в Лесную Землю, во внутреннюю, необитаемую прежде местность, вдали от моря. И вот теперь они возвращались, чтобы выдать свою дочь, золотоволосую и белорукую Сольвейг, замуж за Вермунда, пасынка и возможного наследника самого конунга в Сванехольме! Могли ли об этом мечтать в свое время нищие, преследуемые изгнанники? - Смотри, жена, - сказал Лейв ярл, останавливая рыжего коня возле богато украшенных резных саней, где сидела госпожа Астрид с другими женщинами. - Кажется, это было только вчера, а между тем, наша дочь выходит замуж. А за ней, глядишь, и сын найдет себе невесту. Астрид, раскрасневшаяся на морозе, и впрямь была хороша, как молодая девушка, когда, завернувшись в зеленый плащ на куньем меху, улыбнулась мужу. - Да, выросли дети... Я молюсь Фрейе, Ездящей на Кошках, чтобы Сольвейг была счастлива с Вермундом не меньше, чем я с тобой все эти годы. Склонившись с коня, Лейв поцеловал жену в щеку, а в следующий момент пришпорил его, пуская вскачь, и промчался вперед, в голову свадебного поезда. - Эй, скорее! Поторапливайтесь: Сванехольм уже близко, скоро отдохнем! За прошедшие годы Лейв Изгнанник, ярл Лесной Земли, действительно почти не постарел. Из прежнего юноши он превратился в зрелого мужчину, сильного и уверенного, стройного, как в молодости, и даже по-прежнему красивого; в его золотых волосах не было заметно ни одной седой прядки, и ничуть не потускнели его черные глаза, что унаследовали от него их с Астрид дети-близнецы, Альрик и Сольвейг. Если бы потребовалось, ярл Лесной Земли и сейчас способен был совершить не меньше, чем в молодые годы, когда убил огненного великана из недр земли. Вместе с Лейвом ехали верхом и его давние соратники: Рунн, Эрик, Торфинн и многие другие, когда-то делившие с вождем изгнание и вместе с ним открывшие Лесную Землю. Вместе со старшими мужчинами ехали и юноши, их сыновья, что родились и выросли за время, миновавшее со страшной Зимы Йотунов. Вот вперед промчался, далеко опережая других, Альрик, живой портрет Лейва в юности. Он остановил коня на вершине заснеженной скалистой гряды и оттуда воскликну, замахав руками: - Идут, идут! Сольвейг, твой жених идет встречать тебя! - и он направил коня вниз, поднимая тучу снега. А его сестра, напросившаяся проделать последний отрезок пути верхом, вдруг испуганно ахнула и вся зарделась. - Ой, Вермунд! А что он скажет?.. Матушка, довольно ли я хороша? Астрид улыбнулась золотоволосой всаднице, правившей изящной белой лошадью не хуже мужчин. - Не бойся, дочка! Он примет тебя за спустившуюся из Асгарда валькирию, когда увидит. Действительно, кто увидел бы сейчас Сольвейг - разрумянившуюся на холоде, в шубке из серебристых лис, в черной собольей шапочке с пером, из-под которой стекали водопадом ее золотые волосы, с блестящим взглядом черных глаз, - едва ли оспорил бы уверенность Вермунда в том, что его избранница - лучшая в племени фьордов. Сейчас девушка вглядывалась в синевшую впереди даль, чувствуя, как бешено бьется сердце. Скоро, уже совсем скоро Вермунд встретит ее, чтобы никогда не отпускать. Наверное, сразу схватит в объятия и стащит с седла, он ведь такой сильный, сильнее всех мужчин! И поцелует при всех, никого не стыдясь и не замечая вокруг, кроме них двоих... У девушки сладко трепетало сердце от предвкушения встречи, и вместе с тем отчего-то становилось не по себе, как перед прыжком в холодную воду... О, великая Фрейя, ну чего ей бояться? Ведь они с Вермундом знают друг друга с детства, и сказали друг другу о любви в четырнадцать лет, и он не мог измениться по отношению к ней, а она все та же!.. Девушка встряхнула головой и улыбнулась, отгоняя сомнения. Приподнявшись на стременах, Сольвейг взглянула вперед. И увидела, как ей навстречу стремительно выбежали из-за поворота несколько человек на лыжах. Разглядела высокую фигуру впереди с взвихрившимся за плечами рыжим облаком волос... - Вермунд! - воскликнула она, пуская коня в галоп. - Сольвейг! - одновременно выкрикнул рыжеволосый викинг, стремительно преодолевая расстояние, разделяющее их. Но, когда они уже готовы были соприкоснуться, взметнулся безумный порыв ветра, пригнувший едва ли не до земли верхушки ближайших деревьев. Он дохнул мертвенной стужей в лицо людям, сбил с ног тех, кто был слабее, поднял страшную метель. Лошади ржали в ужасе, будто их резали, становились на дыбы, стремясь сбросить седоков и умчаться прочь. Сквозь налетевший вой ветра едва слышались голоса мужчин, слезы и молитвы женщин. Все продолжалось совсем недолго. Вместе с вихрем с неба упала огромная черная тень, закрыла полнеба и ухватила огромными лапами Сольвейг, стащила ее с лошади, точно пушинку. - Сольвейг! Нет! Вермунд, еле устоявший на лыжах при бешеном порыве ветра, бросился вперед. Одновременно с ним и Лейв, справившись с понесшим было конем, бросился на выручку дочери. Но первым подоспел Альрик, опередив отца. Он даже успел выхватить меч, замахнуться на чудовищного орла. Однако тот, не выпуская девушку, взмахнул огромным крылом, и Альрика вместе с лошадью отшвырнуло прочь на добрый десяток шагов и вбило в только что наметенный сугроб. Следующим взмахом исполинский орел взмыл высоко в небо, унося отчаянно бьющуюся в его когтях девушку. Скорее всего, она кричала, но бешеный рев ветра заглушал все прочие звуки. - Сольвейг! - страшно завопил Вермунд и, схватив лук, выстрелил в уносившего девушку орла. Напрасно - тот был уже слишком высоко, и стрела, не долетев и три четверти расстояния, потеряла силу и упала на землю. Орел же с презрительным клекотом полетел с похищенной Сольвейг прочь, все дальше и дальше, прямо на север. Одно мгновение - и он скрылся из виду, будто никогда и не было ни его, ни прекрасной дочери Лейва... В отчаянии и бессильной ярости Вермунд страшно закричал и одним бешеным рывком разодрал на себе меховую куртку вместе с рубашкой, швырнул в снег плащ, не чувствуя холода. Затем в наступившей тишине, точно безумный, выкрикнул в опустевшее небо свой вызов: - Вернись и сражайся со мной, отродье йотунов! Ведь ясно, что ты - не простая птица! Верни Сольвейг и попробуй взять мою жизнь, если сумеешь! А я клянусь памятью своего отца до скончания времен отправить тебя к Хель! Лейв, стоявший на коленях возле своего лежавшего без чувств сына, один решился обратиться к обезумевшему юноше. - Он не отзовется на твой вызов! Он совершил, что хотел, и не вернется обратно. Если ты хочешь отомстить за Сольвейг, - добавил ее отец дрогнувшим голосом, - успокойся и возьми себя в руки! Не одному тебе она была дорога. Его слова помогли Вермунду опомниться; он провел ладонью по лбу, увидел в сугробе Альрика, придавленного рухнувшей лошадью - он сильно разбил голову при падении, и по лбу юноши текла кровь. В санях, которые кое-как удалось остановить, лежала навзничь госпожа Астрид, бледная, как смерть. За ней ухаживали плачущие женщины: растирали ей виски и ладони, чертили руны, изгоняющие болезни и нечисть, шептали заклинания. Да и викинги в отряде Лейва, похоже, были близки к отчаянию... Вермунд обвел всех мутным взглядом, задержался на своих спутниках. Свен, Кари, Торкель, Гудбруд, Эгиль... Стефан, впервые ставший на лыжи здесь, в Сванехольме, но все же приковылявший со всеми взглянуть на невесту вождя... и ставший свидетелем ее похищения!.. С этими людьми можно совершить многое! Рыжеволосый викинг, по-прежнему не замечая обжигающих укусов мороза, поднял отброшенную в снег секиру и погрозил ею в сторону севера, где скрылся чудовищный орел. - Я пройду, если понадобится, до края мира, и найду Сольвейг, если она жива, или отомщу, если она погибла! Клянусь молниями Тора, ясенем Иггдрасилем и этой секирой, которой мой отец победил Золотую Змею! Ею же я изрублю на куски ее похитителя, или я не Вермунд, сын Стирбьерна! - в чистом зимнем воздухе его клятва прозвучала торжественно и скорбно. Тем временем Лейв с Рунном кое-как перевязали Альрику голову, и юноша вскоре пришел в себя. Отец осторожно влил ему в рот скира - напитка из перебродившего кислого молока, и помог подняться на ноги. - Сольвейг... она... - простонал он сквозь зубы. - Пойдем к матери, - прервал его Лейв. Астрид к тому времени очнулась, но еще ничего не замечала вокруг себя. Когда муж склонился к ней, она уткнулась ему в плечо и разрыдалась. - Боги отвернулись от нас, муж мой! Наша дочь похищена, а сын... он пытался спасти ее... - Успокойся, жена! Будет тебе... - Лейв гладил ее по дрожащим плечам, хоть ему и самому трудно было говорить. Он подтолкнул Альрика к матери и соединил их руки. - Вот он, наш сын, он жив, смотри! А Сольвейг... Она была жива, когда он унес ее. Ведь то был не простой орел, а йотун в облике орла, несомненно. Есть надежда, что она нужна ему живой. Она сопротивлялась, когда он тащил ее по воздуху. Нашу дочь еще можно спасти, и мы сделаем это, поверь, Астрид! Быть может, ярл Лесной Земли на самом деле и не чувствовал такой непоколебимой уверенности, однако он сделал все возможное, чтобы убедить других, и им теперь хотелось поверить, что Сольвейг жива. Вермунд успокоился первым. Ему стало стыдно за свое недавнее неистовство. Сольвейг в плену, быть может, в смертельной опасности, а он, викинг, ее жених, едва не сошел с ума, как последний трус! - Пойдемте со мной, - серьезно произнес он, обращаясь к родным похищенной девушки и их спутникам. - Думаю, в Сванехольме есть что обсудить. В Большом Зале конунговой усадьбы немедленно собрался совет: весь род Асгейра в полном составе, все ярлы и самые влиятельные бонды, съехавшиеся в Сванехольм на свадьбу Вермунда и Сольвейг. Вместо радостной новости их сегодня собрала страшная, и это было делом чести для всей Земли Фьордов. Невеста наследника конунга похищена перед самой свадьбой, и где - под самым Сванехольмом, на глазах у родителей и жениха! Те, кто пережил Зиму Йотунов, не могли сделать вид, что их не касается случившееся. Неведомый враг бросил вызов им всем. Взрыв негодования был первой реакцией большинства людей, когда Вермунд и Лейв поведали о похищении девушки. От криков и проклятий возмущенных викингов дрожали опорные столбы дома, раздавались клятвы мести йотунам и хулительные висы в адрес "крылатой напасти", успевшие сложиться у тех, кто обладал поэтическим даром. Однако Ульв конунг молчал,плотно сжав пальцами подлокотники кресла, и ждал, пока люди успокоятся настолько, что будут в состоянии не только кричать, но и хоть кого-то слушать. Тщательно оглядывая собравшихся вождей, высматривал тех, на кого можно больше других положиться в новых испытаниях. Почти все они были выдвинуты им самим после победы над Золотой Змеей, из семей погибших ярлов или из отличившихся воинов, потому что многие семьи были истреблены поголовно. Теперь эти люди вновь собрались вокруг - в большинстве своем еще не старые, крепкие мужчины, в окружении подросших сыновей и лучших воинов. Смотрели напряженно, ожидая, что скажет он, конунг. А ему в этот момент больше всего хотелось быть простым воином, решающим лишь за себя и за свой меч. Снова объявлять войну могущественному нечеловеческому врагу, зная, что в случае поражения гибель грозит Земле Фьордов - это не предлагать по весне набег на фризов или вендов. Не ему бы, Ульву Черному, принимать такое решение. Он - простой викинг, насмешкой судьбы ставший наследником отца. По справедливости, на его месте должен быть Стирбьерн или Хельги, они бы знали, что делать, им было бы легче сделать правильный выбор. Но некому было решать, кроме него... Рядом с ним застыла, как статуя, королева Ингрид, она не произносила ни слова, но на губах мелькнула грустная усмешка, как бы говоря: "Вот о чем предупреждали пророчества!" Ульв поглядел на жену - она вместе с Фрейдис окружили потерявшую дочь Астрид и теперь шептались о чем-то, должно быть, утешали. Но Ульв видел, как при страшном известии вздрогнула Одиниса, и как краска сбежала с ее смуглого лица при взгляде на Вермунда, который все еще метался по залу, как раненый зверь, задевая столбы и стены. Она, мать, уже знала, что сделает ее старший сын, сын Стирбьерна... А он, конунг Земли Фьордов, будет сомневаться? Он поднялся с места, еще раз оглядев собравшихся. - Недобитый враг вновь поднял голову. Он бросил вызов нам всем, храбрые викинги. Все мы видели таких птиц во время Зимы Йотунов... - Это правда, - заметил, нахмурившись, Свен. - Мы с Кари тоже видели таких исполинских орлов, когда погибла наша деревня. Они тогда схватили нескольких женщин живыми и унесли... И никто больше их не видел. Рядом послышался яростный полустон-полурык. Вермунд, усевшийся было на скамью меж своих названых братьев, не мог спокойно выдержать намека на возможную судьбу Сольвейг. Он весь потемнел от ярости и, казалось, за один день постарел на десять лет. - Их не видели, потому что не искали! А я найду ее, во что бы то ни стало! - произнес он сквозь зубы с такой отчаянной решимостью, что все, кто помнил Стирбьерна, невольно переглянулись. Сын воистину повторял отца! Ульв, знавший, что сейчас его пасынку бесполезно прекословить, примирительно поднял руку. - Успокойся и выслушай, Вермунд! Не один ты имеешь право мстить: это дело всей Земли Фьордов. Но каким образом мы будем действовать? Вот что нужно решить... - Я уже все решил! - Вермунд поднялся со скамьи и бросил себе на плечи синий плащ - знак мести. - Я иду в Йотунхейм, и кто хочет, пусть идет со мной. - Неужели мы оставим сына Стирбьерна? - Свен и Кари одновременно встали рядом со своим воспитанником. - И я пойду! И я!.. - вскоре в поход вызвалась вся команда "Молота Тора" и немало других викингов. Поднялись со своих мест также Лейв и его сын Альрик, пылающие местью не меньше Вермунда. Молодой вождь взглянул на свой отряд со слезами благодарности на глазах. - Знаю, вы все - настоящие герои! Племени отважных викингов не пристало беспокоиться об опасности. Тем более когда они собираются пройти через земли вечного холода, в страну йотунов. Даже мой великий отец не бывал так далеко к северу. Но мы сможем дойти! Я поклялся молниями Тора, что найду Сольвейг, где бы она ни была. Но вас прошу подумать, готовы ли вы к такому походу? Оставшихся никто не упрекнет. Я пойду и один, если понадобится. Но никто из вызвавшихся добровольцев не отказался, хоть кое-кто побледнел и сжал зубы при упоминании опасностей Йотунхейма. Кто-то первым выкрикнул боевой клич, и другие поддержали его звоном мечей о щиты. У викингов, привыкших слаженно вращать весла драккара, было развито чувство ритма, и дикий грохот железа у них складывался в оглушительную, свирепую, но и чем-то неуловимо притягательную музыку. Не грохот ли морских волн о скалистый берег, не рев ветра над заснеженными горами ли научили северян так приветствовать своих вождей? Железная песнь мечей горячила кровь сильнее чаши хмельного меда, голова становилась легкой и ясной, было одновременно жутко и весело. Стефан Кейрон, забытый всеми среди бурных событий, наблюдал за викингами, тоже захваченный общим воодушевлением. Наконец, встряхнул кудрями, отросшими за время путешествия, и шагнул в круг добровольцев. - Я с вами! Вы, кажется, приняли меня в викинги? Вот и постараюсь от вас не отстать. Вермунд, весь во власти своего нового замысла, сильно хлопнул его по плечу. - Да хранят тебя Асы, викинг с юга! - он словно бы не удивился решению Стефана, мысленно уже меряя заснеженные просторы Йотунхейма. Но кое-кто из будущих спутников окинул агайца недоверчивым взглядом. - Ты мерз, как щенок, и на драккаре, а в Стране Великанов будет куда холоднее, чем здесь! Ты на лыжи стал первый раз в жизни, а там придется идти дни напролет. Нам не хочется хоронить тебя в снегу, где, к тому же, твой труп наверняка откопают волки и сожрут. О живущих там йотунах и неизвестно каких еще чудовищах я не упоминаю, потому что не сомневаюсь в твоей храбрости, - усмехнулся его приятель Гудбруд. Когда первый пыл прошел, Стефан и сам осознал, насколько опасно предприятие, затеянное Вермундом, раз даже такие отчаянные странники прежде не забирались так далеко к северу. Но отзвуки песни мечей еще звучали в его ушах, а предостережение придало агайцу храбрости, и он вновь встряхнул черными кудрями. - Верно, пока я еще многого не знаю, вот и надеюсь узнать вместе с вами. Викинг я, в самом деле, или собачий хвост? Если уж вы затеяли всеобщее самоубийство, я не упущу случая отправиться к Богам в столь героическом обществе. Второго случая ведь может и не представиться. Где-нибудь в городах Тысячи Островов речь Стефана, исполненная специфически варварских доводов, несомненно, кого угодно привела бы в ужас, но викинги ее оценили. Выразив свое одобрение дружескими похлопываниями да тычками, способными свалить с ног медведя, они уже без колебаний приняли Стефана в свой отряд. Тут же принесли огромную чашу, полную пива до краев, и пустили ее по кругу, чтобы каждый сделал по глотку в знак сопричастности. Тем временем Ульв конунг внимательно наблюдал за ними и чувствовал себя своим же отцом Харальдом, пытавшимся не отпустить Стирбьерна на поиски Золотой Змеи. Он слишком хорошо знал племянника, чтобы пытаться его удержать. И обратился ни к нему, а к окружающим ярлам. - Вермунд выступит сейчас. Но, если мы хотим навсегда разбить йотунов на их земле, нам понадобится больше сил. Нужно ополчение всей Земли Фьордов, чтобы вторгнуться на север. - Мы готовы, мой конунг! Неужели ты думаешь, что кто-то откажется сразиться с йотунами? Это священная война, ее завещали нам Боги, сами ведущие ее испокон веков, - первым отозвался Ингвар ярл, зять конунга. - Ульв кивнул ему в ответ. - Я не сомневаюсь в тебе и в каждом из вас, я помню вас по прошлым временам. Но ваши дружины далеко отсюда, ведь все собирались на свадьбу, а не в поход. В Сванехольме не хватит людей для вторжения. Отправляйтесь немедленно в свои земли, соберите всех, кто может носить оружие, объясните, куда призываете их! Только все викинги и все драккары Земли Фьордов смогут победить! Люди с удивлением глядели на своего конунга. Его голос, обычно глуховатый и негромкий, сейчас гремел, как над полем боя, и весь он преобразился, стал суровее, но и крепче. - Ты думаешь, в Йотунхейм можно дойти на кораблях? Дальше к северу простирается Пояс Льдов, и не прекращаются свирепые шторма, - напомнил Лейв. - В Йотунхейме тоже текут реки, и можно будет пройти по ним. Даже йотуны не поселятся слишком далеко от воды, - возразил Ульв, встретившись взглядом с ярлом Лесной Земли. - А тебя, Лейв, я не могу отпустить сейчас. Ты нужен мне, чтобы готовить войско, - конунг протянул одну руку ему, другую Ингвару. - Вы оба необходимы здесь. Лейв взглянул на конунга так, словно не узнавал его. - Благодарю за честь, но я бы хотел сам пойти искать свою дочь. Вермунд ради нее свернет горы, но и родным не следует оставлять ее, - у его губ пролегли жесткие складки, которых еще утром не было. Альрик, все еще бледный, с перевязанной головой, шагнул вперед. - Не беспокойся, отец: Сольвейг не будет брошена родными. Я пойду с Вермундом! Лейв обернулся к нему. Со своего места поднялась Астрид, протянула к сыну руки. - Сынок, ты ведь ранен! Подожди общего похода. Но юноша уже шагнул в круг добровольцев. - Нет, матушка! Отец прав: Сольвейг не должна быть забыта родными. Мы с ней близнецы, я скорее других почувствую, где она, - голос юноши звучал слабо, но уверенно, когда он подошел к матери за последним благословением. - Пусть будут к вам милостивы светлые Асы! - женщина поцеловала сына в лоб, начертила над его головой руну "Турс", и почти без чувств рухнула в кресло. Одиниса и Фрейдис слышали, как она прошептала: "Счастливы вы, что ваши младшие сыновья останутся дома!" - и обе сочувственно вздохнули. Видя, что решение принято помимо его воли, Лейв с сожалением развел руками. - Ну что ж делать, раз все решили за меня... Пусть тогда хоть кто-нибудь из Лесной Земли пойдет с вами... Эрик, я доверяю тебе! - обратился он к коренастому светловолосому воину, своему родственнику. Тот на мгновение покосился в сторону жены и детей, сидевших здесь же, но тут же сделал вид, что ему все нипочем, и усмехнулся, подмигивая добровольцам. - С удовольствием, мой ярл! Слышал, что мой отец Аснар вместе с со Стирбьерном открыл Землю Закатного Солнца, а мне будет в самый раз забраться в Йотунхейм, - за напускной бравадой он без слов обещал ярлу позаботиться в походе об его сыне, как мог бы отец. До утра в усадьбе конунга было людно и шумно. Но это был не тот шум, о котором мечтали люди: вместо свадебного веселья - грозный ропот надвигающейся войны. Долго спорили мужчины, обсуждая планы готовящегося вторжения в Йотунхейм. Сбились с ног женщины, которым предстояло за одну ночь приготовить все необходимое для уходивших в поход. А на рассвете отряд Вермунда, став на лыжи, покинул Сванехольм и отправился в заснеженные пустынные нагорья - прямо на север.