Сага о Походе на Север

Чем дальше уходили викинги вглубь Страны Без Человека, тем суровее становились морозы, и свирепее завывал ветер, как будто злился, что не может сдуть упрямцев с лица земли. Здесь снег лежал в два человеческих роста, и людям приходилось протаптывать тропу, чтобы провести с собой лошадей. Тех, впрочем, осталось совсем немного: даже северным мохноногим неприхотливым лошадкам, способным зимой прожить в табуне без присмотра человека, трудно было выдерживать такие дальние переходы, питаясь лишь тем, что удавалось раскопать в заветренных местах, где снег был менее глубок. Они слабели быстро, и викинги резали одну за другой, сушили над костром их мясо и складывали во вьюки, что тащили еще живые кони. Оленям с их широкими копытами было легче ходить, не проваливаясь на каждом шагу, но и они заметно отощали, хотя на каждой стоянке обгладывали весь мох, густо растущий под снегом, и ветки стелющихся растений. Только люди упорно двигались вперед, преодолевая усталость. И они замечали, что синевшие вдалеке, как неясный призрак, горные отроги все же становятся лучше видны, все приближаются. Как-то, когда пришла очередь Стефана тащить на поводу измученную лошадь по протоптанному его спутниками проходу в снегу, южанин выругался и воскликнул, наполовину жалуясь всерьез, наполовину - пытаясь развлечь себя и спутников: - Что за негодное животное! Только викинги могут держать мохноногих уродцев, больше похожих на коров, чем на лошадей! Вот в конюшнях моего отца стояли настоящие лошади. Высокие, с гладкой шерстью и с ногами лани и широкой грудью, стройные и быстроногие, с изящной головой, - такие кони годились бы возить цврскую колесницу, а я учился на них ездить верхом. И вот я дожил до неуклюжих толстоногих черепах... Те, кто слышал тираду Стефана, усмехались про себя, уж очень нарочито было выставлено напоказ негодование агайца. Затем Гудбруд ответил ему, насмешливо фыркнув: - Твои южные лошади на севере околели бы, не дойдя и до Мист. Может, наши и не так красивы, зато они своими толстыми ногами умеют разгребать снег, чтобы добыть траву, а на своих коровьих спинах везут немало груза, который иначе пришлось бы тащить нам. От твоих южных красавцев здесь было бы мало толку. - Всякая тварь хороша для того места, где родилась, - поддержал его и Уле. Стефан покраснел, поняв, что эти слова относятся отчасти и к нему самому. Это после того, как он столько прошел вместе с ними, стараясь держаться не хуже настоящих викингов! Он с трудом проглотил резкие слова, что хотелось бы бросить в ответ. Ссориться в походе было опасно и глупо, но к этому времени все настолько устали, что накопившееся напряжение делало людей раздражительными, и до сих пор только привычка действовать в команде удерживала викингов от срывов. Южанину же, не имевшему такой привычки и менее выносливому, и в этом было труднее. Пока он, кусая губы, искал достойный ответ, одновременно вытягивая за повод вновь застрявшую в сугробе лошадь, остальные ушли вперед, и ему пришлось догонять их, преодолевая встречный ветер. Тем же вечером викинги, расположились на ночлег в овраге с пологими краями, где ледяное дыхание ветра ощущалось гораздо слабее, хотя над головами он свистел и завывал на все лады. Там они сделались свидетелями еще одного чуда, самого необычного из виденных ими в Йотунхейме. Едва на небе появились разноцветные полосы огней, к которым викинги успели почти уже привыкнуть, как под их причудливым, постоянно меняющимся светом показалось вдали стадо огромных оленей. Это были совсем не пугливые дикие сородичи лапландских оленей, которых и раньше путники встречали в заснеженной степи и время от времени добывали нескольких, чтобы пополнить припасы. Появившиеся на горизонте животные не просто были гораздо крупнее, но и имели совершенно иные очертания всего тела. Возникнув поначалу впереди туманными силуэтами, они быстро приближались, причем глубокий снег, похоже, вовсе не был для них преградой. - Лоси... - прошептал Дагмер, сын Уле, осторожно выглядывая из оврага. Но его отец, тоже следивший за бегущими животными, не отрывая глаз, покачал головой. - Нет, это не лоси. Это совсем другие животные, древней породы, о таких и не слышали по нашу сторону Мист. Действительно, исполинские олени превосходили ростом лосей, водившихся в лесах Земли Фьордов, и были вдвое выше низкорослых северных лошадей. Строением тела и красновато-бурой окраской они, в общем, напоминали оленей, хоть и были гораздо мощнее их. Но рога, венчавшие головы некоторых из них, очевидно, самцов, поражали воображение! Не тонкие и ветвистые, как у оленей, и не лопатообразные, как у лосей, но похожие на те и на другие сразу, они поднимались, как целые деревья, настолько широкие, что между их крайними отростками могли бы раскинуть руки двое взрослых мужчин. Особенно мощен был последний олень, замыкающий шествие; на его исполинских рогах красовались двадцать отростков. Олени бежали, словно спасаясь от кого-то, хотя их преследователя не было видно. Они мчались прямо к оврагу, где притаились викинги, и у тех сразу заволновалась охотничья кровь. Они переглядывались горящими глазами, руки сами тянулись к лукам и копьям. Конечно, жаль, что такую зверюгу не привезти в Сванехольм; из ее рогов и конунгу было бы не стыдно сделать себе новый трон! Но и здесь никто не сможет оспорить, что такой олень вправду был, и его удалось добыть. Дагмер из Медвежьей Долины, дрожа, как в лихорадке, умоляюще взглянул на отца, потом на Вермунда. По охотничьему закону, юноша не подавал голос при виде дичи, но ему еще не хватало выдержки, чтобы скрыть волнение. Уле тоже смотрел на огромных оленей жадными глазами, но все же пожал плечами, ожидая ответа вождя похода. Но Вермунд и сам не меньше стремился добыть ценную дичь, тем более что было необходимо пополнить запасы мяса. Он указал на оленя помоложе и поближе старого вожака, и, поднявшись до плеч над краем оврага, первым метнул копье. Вслед за ним град стрел и копий пронизал воздух, и выбранный ими олень-великан пошатнулся и упал на колени, потом повалился на бок и, несколько раз дернув ногами, затих. Остальные олени, тревожно хрипя и фыркая, пустились прочь огромными скачками, взметая снег, точно вихрь. Никто из них не повернул назад, словно за ними гналось нечто еще более страшное. И викинги скоро увидели его, когда вышли освежевать тушу, не теряя времени, пока та не замерзла на обжигающем холоде. С той же стороны, откуда примчались гонимые ужасом олени, показался грузный приземистый зверь. Шерсть его свисала до земли, могучие плечи поднимались горбом. Викинги узнали в нем медведя, но медведя совсем особой породы, не похожего ни на белого хозяина льдов, ни на бурого лесного, которому полагалось в это время спать в берлоге. Медведь из Йотунхейма был заметно крупнее, серый, как зола погасшего костра, с головой совсем другой формы, лобастой и короткой, похожей на человеческое лицо. Медведь целеустремленно шел по следам оленей, хотя те далеко опередили его; но хищник его породы не так-то просто отказывался от преследования. Почуяв кровь, медведь глухо зарычал и безошибочно направился туда, где только что лежала туша оленя. Теперь викинги, прячась в овраге, могли легко разглядеть его мощную фигуру, огромную голову и тяжелые лапы, каждая вдвое толще человеческого туловища. - Стрелять? - предложил Эрик, видя, что медведь приближается к их убежищу. Но Вермунд покачал головой. - Попробуем сперва отпугнуть факелами. С такой громадиной нелегко будет справиться, и нам не нужны новые потери, а задержаться надолго из-за раненых мы не сможем. Если уж не побоится огня, тогда... Он вновь поднялся во весь рост, взмахнул сразу парой факелов перед самой мордой медведя, и другие викинги последовали его примеру, так что в овраге вспыхнула целая огненная река. За спинами хозяев дрожали от ужаса лошади и олени. Варди глухо рычал, и Сигвальд гладил его, обхватив за шею: он боялся, что пес бросится на медведя, который, конечно, прихлопнул бы его одной лапой. Неизвестно, что стал бы дальше делать медведь. Но в это время послышался трубный звук такой силы, что от него, казалось, дрогнула вся земля. Медведь сразу съежился, припал к земле и, казалось, стал меньше ростом. Викинги непроизвольно взглянули в ту сторону, откуда донесся этот невероятный звук. И увидели в отблесках небесного огня там, где раньше расстилалось только снежное поле, выросшие, как по волшебству, огромные темные глыбы. Более того - они не стояли на месте, как полагалось уважающим себя холмам или скалам, но двигались по равнине, не спеша, однако довольно быстро, раскапывая снег под ногами. - Всеотец Один и все Асы! Ч-что это такое? - сразу со многих уст сорвался испуганный шепот, трудно было определить, кто оказался первым. Движущиеся глыбы становились все лучше видны в призрачном небесном сиянии. Теперь уже все могли разглядеть, что это - какие-то исполинские животные, подобных которым не воспевал и самый знающий скальд. Каждое из них ростом было вдвое выше Вермунда, и их длинная косматая шерсть была темно-рыжей, как его волосы. Впереди у каждого зверя извивался, подобно мохнатой змее, невероятно длинный и вытянутый нос, им животные ловко срывали пучки травы, выкопав их из-под снега, и отправляли в пасть. А по обеим сторонам от носа грозно закручивались чудовищной величины клыки, похожие на длинный зуб морского нарвала, но только изогнутые, как кольцо, и в каждое из колец мог бы пройти человек. Мощные колоннообразные ноги несли огромное вытянутое туловище, большие уши ритмично взмахивали при каждом шаге зверей. Они размеренно шагали по равнине, вспахивая снег, точно плугом, время от времени раскапывали сугроб ногами или загнутыми зубами и поедали какую-то зелень. В каждом движении мохнатых исполинов чувствовалось величие и некая тяжеловесная грация; во всяком случае, они не выглядели медлительными и неуклюжими, несмотря на свои размеры. Время от времени кто-нибудь из диковинных зверей поднимал свой длинный нос к небу и вновь испускал тот же трубный рев, поразивший викингов поначалу. Одно, два, три... двенадцать чудовищных зверей, среди которых было и несколько молодых, с еще не отросшими зубами, величиной от крупного быка. - Вот это звери! - выдохнул Вермунд. - Клянусь молотом Тора, таких нет и в Земле Закатного Солнца! Должно быть, йотуны их создали для себя, у кого же еще хватит сил охотиться на таких громадин? - И никто из агайских ученых отродясь не слышал о них! - подхватил Стефан. - Ну и зверюги! Им впору держать крышу мира... - А шерсти на них столько, что такая шкурка, если повесить ее на стену, сохраняла бы дом от холода, - добавил Олаф. И снова викинги многозначительно переглянулись, но на сей раз Вермунд решительно покачал головой. - Нет. Они слишком большие, и нам нет нужды рисковать ради мяса, которого все равно не унесем с собой. Посмотрим, что будут делать! Глядите, медведь-то не знает, куда бежать. Действительно, медведь, растерявшийся при виде мохнатых гигантов, припал к земле и так пополз по разрытому снегу, как видно, стараясь не привлекать к себе внимания. Чудовищные звери тем временем разбрелись по всей долине, раскапывая вдоль протекающей речки заросли карликовой ивы и жадно поглощая их. Некоторое время слышалось только их чавканье и утробное урчание. Великаны, похоже, не отличались острым зрением: ни людей, ни медведя они не заметили, все уйдя в процесс насыщения своих огромных тел. Наверное, им не так-то просто было найти пропитание в царстве вечной зимы. Воспользовавшись этим, медведь стал отползать в сторону, ловко лавируя между переходящими с места на место гигантами. И все же на свою беду оказался слишком близко к одному из мохнатых детенышей. Тот жалобно затрубил, увидев хищника. В то же мгновение один из самых больших зверей оказался рядом и с неистовым ревом обрушился на медведя, ухватил его носом и поднял, как простую мышь. Медведь, оказавшись в страшных тисках, в свою очередь, взревел, и замахал обеими лапами, оставляя глубокие раны на голове травоядного гиганта. Но тот не обращал внимания на боль, пока не задушил хищника, и, когда тот смолк, большой зверь швырнул его на снег и растоптал ногами-столбами, пока от огромного медведя не осталось только кровавое месиво. После этого чудовищный зверь затрубил, подзывая к себе детеныша, и ушел вместе с ним на другой край долины. Викинги изумленно глядели на происходящее из своего укрытия. Сегодня все их оружие, весь опыт битв с подобными себе и прочими существами, все их вооружение - лучшее, каким располагала Земля Фьордов, - показалось им незначительным и даже слабым. Здесь был более древний край, где все еще жили существа первых дней творения, бесконечно далекие от мира людей. Местность все больше повышалась, плоские равнины с кочками, похожие на замерзшее болото, остались далеко позади. Теперь все чаще попадались навстречу путникам высокие обветренные скалы, похожие на окаменевших великанов; черные, обветренные, они стояли в шубах из снега, как безмолвные стражи, и викингам было не по себе проходить мимо них. Казалось, каменные великаны наблюдают за путниками, и никому не хотелось говорить при них, все стремились скорее миновать место, откуда видна огромная каменная фигура. Они попадались теперь почти в каждой долине, и викинги устраивались на ночлег подальше от них, и не иначе как обведя свой лагерь кругом, прочерченном рунной секирой Вермунда - в магическую силу круга, равно как и небесного металла, все верили твердо. Так или иначе, но, если в предгорьях водилась нечисть, то не потревожила их ни разу. Долины с каменными исполинами чередовались с горными распадками и ущельями, в которых летом, должно быть, протекала вода, а теперь виднелась лишь замерзшая корка льда. Попадались и каменистые плоскогорья, как в глубине Земли Фьордов. Но все это только предвещало настоящие горы, что по-прежнему высились впереди. Теперь путники ясно видели их крутые заснеженные склоны, острые пики, пронизывающие серые тучи. Далеко впереди среди снежных вершин зажегся и больше не пропадал зеленый отблеск. К нему постоянно притягивались взгляды викингов, и Вермунд грозил ему секирой, угадывая, что именно туда лежит его путь. Трудно было представить, что кто-то может жить в этих суровых просторах, где никогда не тает снег, и все-таки древние породы животных умудрялись существовать здесь и находить достаточно пищи. Викинги еще несколько раз встречали стада гигантских оленей и черных мохнатых широкорогих быков, и удачная охота помогала им восполнить припасы, которых становилось все меньше. Но чудовищных носатых зверей им больше не доводилось встречать, хоть кое-кто втайне мечтал увидеть их еще раз. Зато однажды, после целого дня трудного подъема на заснеженное плоскогорье, викинги увидели бродящее по равнине животное совсем особенного вида. Огромное, длиной почти не уступавшее ранее виденным гигантам, хоть и не такое высокое, приземистое, все в длинной темно-бурой шерсти, и с единственным длинным рогом, растущим прямо на лбу зверя! К этому времени способность удивляться различным необычным явлениям Страны Без Человека изрядно притупилась у Вермунда со спутниками, и никому не захотелось спуститься вниз, чтобы попытаться добыть выглядевшее грозным животное. Стоянки по-прежнему устраивали скрытно, остерегаясь глаз хозяев Йотунхейма. Хотя никто не мог ручаться, что тем может быть известно в своих собственных владениях. Раз или два над их головами пролетала огромная птица, похожая на орла. В неверном свете луны, отражающемся от облаков, трудно было определить высоту, на какой парила птица. Это мог быть крылатый йотун, похититель Сольвейг или его сородич, но могла быть и обычная птица, приспособившаяся охотиться ночью, как сова. Впервые увидев орла, Вермунд стиснул зубы до боли, заново переживая похищение своей невесты. Обернувшись к Уле, указал ему на черную тень, кругами парящую в небе, залитом серебристой зеленью. Охотник из Медвежьей Долины понял его и, припав на колено, почти вертикально выпустил стрелу в цель, затем еще и еще одну. Дагмер последовал примеру отца, ни в чем не отставая от него. Однако орел, как видно, держался слишком высоко: из десятка стрел, выпущенных ими за каких-то несколько мгновений, ни одна не достигла цели. Все они потеряли силу и упали наземь, а орел, ничуть не испугавшись, продолжал парить над ними. - Следит, проклятый! - прорычал Вермунд, взмахнув своей секирой. - Ладно же, похититель женщин, я буду только рад, если ты спустишься ко мне. Давай, попробуй остановить нас, если сможешь, а если нет - мне плевать на тебя, пугало ты крылатое! Юноша выкрикнул свой вызов в открытое небо, не заботясь, услышит ли его крылатый хищник. Свен и Кари подошли к своему воспитаннику и встали рядом. - Если хочешь знать мое мнение, это очень похоже на то, как Золотая Змея заманивала к себе Стирбьерна, позволив ему охотиться на себя, - заметил Кари. - Йотуны уверены, что в своих владениях им нечего бояться нас, быть может, им даже интересно, как далеко мы сможем зайти. Сын Стирбьерна обернулся к названым братьям и странно усмехнулся. - Для моего отца главным было победить Золотую Змею, верно? Он был согласен, что никто не вернется, если такой ценой удастся остановить ее. А мне бы еще хотелось, чтобы моя Сольвейг спаслась из Йотунхейма, и для этого должен выжить хоть кто-то из нас. И все-таки я не стану сомневаться, когда придет час. И он действительно не сомневался, все дальше ведя свой отряд вглубь Йотунхейма, все выше в горы. Здесь было еще холоднее, чем на равнине, зато было проще найти укрытие на ночь в каком-нибудь каменистом распадке или самим соорудить его, зарывшись до утра в снег, точно большие горные куропатки, которых ловко научился ловить Варди. По ночам те, кто не мог уснуть, слушали несмолкающий стук камней, скрип снега, пронзительный свист ветра, и другие странные звуки. Казалось, сами горы Йотунхейма тяжело вздыхают, что люди осмелились потревожить их покой впервые за целую вечность их существования. Но, если какие-то существа, во плоти или нет, и обходили по ночам лагерь викингов, то преодолеть защитную силу круга не сумел никто. На девятый, а может, на десятый день, как начался подъем в горы - трудно было точно отсчитывать время в краю, где зимой не поднималось солнце, - мерцающее сияние не появилось в небе, сплошь затянутом темными тучами. Они клубились, гонимые ветром, сталкивались, точно стадо овец, росли и пухли, опускаясь все ниже к самым пикам гор. - Плохо дело, - нахмурился Эрик, указывая на них. - Похоже, идет буря, да такая, какой мы еще не встречали. По-моему, лучше бы нам подыскать укрытие и переждать ее. Буря действительно разразилась очень скоро, да такая, что за короткое время намела сугробы больше, чем до сих пор лежали на этих склонах. Снег шел так густо, что ничего было не разглядеть и в двух шагах. Викинги то и дело вытирали рукавицами залепленные глаза, но колючие иголки снега тут же снова вынуждали их закрыть. На голове и плечах у каждого уже выросло по сугробу, лыжи стали застревать в наметенном снегу. Они еще шли вперед, но за короткое время выбились из сил больше, чем за целый дневной переход. Северный ветер безжалостно хлестал в лицо, в грудь, будто стараясь оторвать от склона горы и сбросить вниз. Еще труднее приходилось животным. Лошади, которых к тому времени осталось всего две, рухнули в снег при последнем издыхании, тяжело поводя мокрыми боками, и никак не реагировали на попытки их поднять. Оленей тоже приходилось тащить: они так и норовили лечь и отлежаться, позволив снегу себя занести, как обычно пережидали бураны. Варди прилагал все силы, чтобы не отстать от Сигвальда, но длинные собачьи ноги то и дело проваливались в свежие кучи снега, и пес двигался крупными прыжками, отталкиваясь от одного сугроба и тут же увязая в другом. Конечно, при таком способе передвижения он быстро устал, и скоро упал в снег, высунув горячий розовый язык, на котором таяли снежинки. Сигвальд, сам смертельно уставший, рухнул на колени возле своего любимца, гладил и тормошил его, заставляя встать. - Вставай, ну вставай же поскорей! Ты же самая сильная и храбрая собака, ты не можешь так быстро устать... Вставай! Если ты не сможешь идти дальше, нам придется оставить тебя, ты понимаешь? - в голосе мальчика послышались слезы, он впервые с начала похода испугался по-настоящему, хоть и не за себя. Вдруг Сигвальд почувствовал, как его поднимают на руки вместе с лыжами. Он вздрогнул, но тут же увидел над собой обветренное лицо старшего брата. - Все в порядке. Мы нашли большую пещеру, где можно переждать буран, - проговорил Вермунд. Младший брат испуганно заворочался, оглядываясь назад, но тут же успокоенно вздохнул, видя, что Свен с Кари подняли на руки его пса: тот, хоть и исхудавший, как и люди, весил не меньше взрослого мужчины, и унести его не под силу одному человеку. Пещера, куда их принесли, была, видимо, когда-то промыта подземными водами, и представляла собой широкий каменистый грот, в котором мог разместиться, немного потеснясь, весь отряд. Дальше пещера заметно сужалась, и там скалились сверху и снизу каменные клыки сталактитов, но викингам пока что было не до обследования пещер. Все жестоко устали, замерзли, и больше всего нуждались хоть в каком-то укрытии от продолжавшего бушевать бурана. Первым делом забили обеих лошадей и, собрав жир вместе с сухим мхом, покрывающим каменные стены, развели костер. Поднялся неприятный запах горящего жира, но измученные странники не замечали его, чувствуя лишь поднимающееся тепло, у которого было так приятно отогреться вновь, что все старались сесть ближе к костру и согреть обмороженные руки, ноги, лица. Прошло некоторое время, прежде чем путники отдохнули настолько, чтобы осмотреться по сторонам и подумать, где оказались. - В такой пещере в самый раз водиться троллям! Если мы застали ее пустой, это еще ничего не значит, - заметил Олаф и, присмотревшись к куче камней на полу, раскопал ее - так и есть, под обычными камнями лежали другие, черные и блестящие. - Это же горючий камень карликов! Как хотите, но нечисть такой удобной пещеры миновать не могла. - Очень может быть, что ты прав, - вздохнул Вермунд, бросая несколько камней в разом весело вспыхнувший костер. - Здесь разводили огонь, да и пол неспроста такой гладкий - здесь кто-то жил. Но у нас нет выбора, как занять эту берлогу. Хозяин пещеры нас пока не беспокоит, и может не явиться вовсе, но буран там свирепствует без всякого "может", - рыжеволосый вождь укрыл своим плащом младшего брата, сладко уснувшего в обнимку с Варди. - Будем надеяться, что назавтра он прекратится, и мы сможем уйти, никому не помешав. Но ни завтра, ни в следующий день буран не прекратился. Снег валил еще гуще прежнего, ветер и мороз пронизывали насквозь. В такую погоду нечего было и думать идти дальше: стужа быстро прикончила бы путников, а снег замел бы все следы. И викинги коротали время в пещере, отсыпались и отдыхали, сушили мясо лошадей, а заодно и оленей, которых все равно нечем стало кормить, по возможности приводили в порядок поистрепавшееся снаряжение да рассказывали друг другу разные истории - и пережитые лично, и старинные, всем известные легенды. А буран все не собирался кончаться. Особенно плохо переносил ожидание Вермунд. Он со дня похищения Сольвейг не желал терять понапрасну и самого короткого времени, и теперь ему трудно было терпеть вынужденную задержку. Днем он целыми днями молчал, избегая всех, ночью почти не спал, слушая доносящийся снаружи бешеный рев и свист бурана. Однажды, когда он лежал без сна, Альрик, тоже, как оказалось, не спавший, коснулся его руки. - Я знаю, как тебе тяжело, и тоже тоскую по ней, - тихо произнес он. - Наберись терпения, Вермунд, как бы трудно не было. Я чувствую, Сольвейг жива. Ты знаешь, мы с ней близнецы, и всегда чувствуем друг друга. Так было с детства. Я не обманываю тебя, клянусь молотом Тора! Вермунд вздохнул и сжал в темноте руку Альрика.