Сага о Походе на Север

Три дня викинги продержались в своем импровизированном укреплении, сделанном из камней и тел погибших. Три самых трудных и страшных дня и ночи они отражали одну атаку войска йотунов за другой. Те не давали им времени отдыхать: шли на штурм ночью, когда измученным людям особенно хотелось спать, не позволяли ни перекусить из остатков запасов, ни перевязать раны. Труднее всего было с водой: в походе викинги привыкли растапливать снег, но здесь снег давно перемешался с грязью и растаял под их ногами, взявшись ледяной коркой. Порой начинался снегопад, и викинги собирали воду в кожаные мешки, но этой воды надолго не хватало. А внизу, едва видимая в ночной мгле, грохотала река - столько драгоценной, недостижимой для них воды! К концу третьего дня от их отряда оставался лишь двадцать один человек, и среди тех большинство были ранены. Небо в третий раз озарилось многоцветным сиянием, когда Вермунд тяжело поднялся на ноги и перехватил покрепче отцовскую секиру. Прохрипел пересохшим горлом: - Вперед, братья! Примем смерть как положено викингам, не будем ждать их, как мыши под веником. Увы, не судьба нам освободить Сольвейг; но мы сделали что могли. Он откатил камень, загораживающий дорогу, и смело шагнул навстречу завопившей своре полукровок. За ним стали подниматься и другие, шатаясь от усталости и ран. Но отчаянная решимость вождя передалась им, и они готовы были продать жизнь подороже. Стефан, морщась от боли в перевязанной голове (накануне ему чуть не проломил череп йотун с дубиной, усаженной акульими зубами), взглянул на небо. Сегодня оно переливалось всеми оттенками красного: от светлого, как утренняя заря, до густо-багряного, почти черного. Но больше всего было алого света, горячего и густого, как пролитая кровь. Сквозь шум в голове агайец вспомнил легенду лапландцев, что в небесных огнях живут души умерших. Верно, и их павшие товарищи сейчас в этом алом сиянии, красном от их крови. Может быть, там уже и его, Стефана, кровь... Что ж, это будет славная смерть! Северяне научили его, как должен жить и умирать мужчина, и он их не посрамит. Жаль лишь, что его рукопись о походе на север пропадет зря, и ни один человек не прочитает свиток, что он сберегал с таким трудом. Но тут уж ничего не поделаешь... Преодолев головокружение, Стефан ударил копьем в орущий разинутый рот первого полукровки. С трудом поднялся на ноги Альрик, бледный как полотно. В последней стычке его ранили в бок, и хоть юноша устоял на ногах, потеря крови давала себя знать. Он сжал зубы, и все-таки едва не упал, если бы кто-то не поддержал его. Оглянувшись, увидел Эрика: у того была перевязана рука, но все же старший викинг широко ухмыльнулся. - Пойдем, Вермунд ждет нас! Жаль, что не выручили Сольвейг, золотое яблочко. Зато покажем им, как умеют умирать викинги... Альрик кивнул другу своего отца с благодарностью и пошел вперед, чувствуя, как перед последним боем к нему возвращаются силы. Свен с Кари бросились следом за Вермундом, и, когда вокруг него готова была сомкнуться орущая толпа полукровок, названые братья обрушились на них, прикрывая вождю спину. Усталость и раны, к счастью, не слишком опасные, раздвинули перед ними границы реальности, и, видя перед собой высокую фигуру и рыжие волосы, и развевающийся синий плащ мстителя, чувствовали, что вернулось давно миновавшее, и по-прежнему длится последний бой команды Стирбьерна, только в этот раз они разделят общую судьбу до конца. Уле, взявшись в этот раз за копье вместо лука, взглянул в багровеющее небо и грустно усмехнулся. "Твоя, видно, победа! Нет зятя, нет сына, а скоро и меня не будет - радуйся, таков наш поединок!" - мысленно обратился он к отсутствующей Инге. Никого из еще живых викингов не оставил равнодушным их последний порыв. Даже Сигвальд достал из ножен короткий меч и вместе со взрослыми двинулся вперед, под охраной яростно скалившего зубы Варди. На этот раз викинги не приказывали мальчику остаться позади. Потому что никакого "позади" больше не было, все это понимали, и для Сигвальда лучше было погибнуть сразу, чем живым попасть в руки врагов. Заметив среди полукровок йотуна-змея, что стоял на камне, указывая цель все новым накатывающимся толпам, Вермунд бросился ему навстречу. Он тоже несколько раз был ранен за эти дни, и теперь в голове загудело, а горло пересохло как раскаленная печь. Но точность движений не оставила сына Стирбьерна, и он первым же ударом снес голову йотуну. С жутким бульканьем вверх ударила струя крови. Вермунд схватил труп и сделал несколько глотков свежей крови. Та была соленой, как морская вода, но отлично утолила жажду. Рыжеволосый викинг толкнул убитого врага назад, предлагая своим товарищам испить "напитка героев", а сам, обоим руками занеся рунную секиру, выпрямился, готовясь обрушить ее на наступающих полукровок. И вдруг оглушительно захохотал, указывая куда-то вниз. Скалы горного ущелья повторили его смех, и тот раскатился, как гром самого Тора. Полукровки и даже йотуны, наблюдавшие за битвой, остановились в замешательстве, и даже викинги испугались было, что их вождь сошел с ума. Но он глядел вниз, туда, где под обрывом текла горная река, и победно, ликующе хохотал. Над белыми гребнями пены вздымались широкие синие паруса, раздуваемые ветром. - Это наши! - задыхающимся от радости голосом крикнул Вермунд. - Я вижу "Молот Тора"! Ульв конунг привел войско Земли Фьордов! Теперь уже и другие увидели поднимающиеся по горной реке драккары. Они лавировали меж подводных скал, их длинные весла мощно преодолевали течение, местами едва не касаясь сырых скал ущелья, когда река особенно сужалась. Нос переднего корабля был украшен фигурой Бога Грозы, вздымающего над головой молот. На кораблях уже увидели битву, кипящую на вершине Ледника. Послышались резкие возгласы, и викинги стремительно сбросили в воду каменные якоря, потому что здесь не было возможности причалить к берегу. Стоявший на носу переднего драккара черноволосый с проседью воин в богатых доспехах трижды протрубил в рог, посылая врагам вызов. Вслед за тем прибывшие викинги принялись карабкаться по скалам, спеша скорее подняться наверх. Будто очнувшись от сна, качнулось им навстречу воинство Страны Без Человека, на этот раз предводительствуемое самими йотунами. Но отряд Вермунда, почти забытый ради куда более сильного противника, ударил вбок врагу и проложил себе дорогу, не давая им перехватить своих спасителей. В душе у чудом уцелевших все пело. Их осталось так мало - горстка от небольшого изначально отряда, - а все-таки они дождались помощи, сделав все, что было в их силах, или еще немного! Когда они, израненные, исхудавшие и оборванные, бросились навстречу своим, все почувствовали - такие моменты происходят раз в десять поколений, и воспеваются потом на протяжении многих веков. Словно набежавшая волна, бросились на врагов прибывшие викинги со свежей, нерастраченной силой. Их и вправду было, как капель воды в волне - все, способные взяться за оружие, из Сванехольма и свободных фьордов, войско северного края, собранное Ульвом Черным и ярлами Ингваром и Лейвом. Теперь они трое стремительно, как молодые, взлетели наверх, и не один враг пал от их мечей в ту багровую ночь. И вскоре роли переменились. Йотуны, только что готовые раздавить остатки отряда Вермунда, теперь сами попятились перед этим внезапным натиском. Завизжали, на сей раз испуганно, полукровки, которых наступающие викинги рубили, как мясники стадо быков. Покачнувшись, смешались ряды обитателей Страны Без Человека, отступили к каменным воротам, откуда пришли. Вермунд, находившийся еще во власти неистового боевого вдохновения, увидел, как на вершине высокой скалы появился Эдгар. Взмахнул руками, как крыльями, и что-то пронзительно крикнул своим воинам. Сам же он вместе с другими йотунами и самыми сильными полукровками, своими телохранителями, скрылся внутри. Клацнули, смыкаясь, каменные створки ворот, отрезая путь оставшимся снаружи. Вермунд, бросившись к воротам, яростно обрушил секиру на камень, за которым вновь скрылся его враг, и за которым наверняка была спрятана Сольвейг, но безрезультатно. Лишь после этого он обернулся, чтобы встретить прибывших. Возле Ледяного Дворца, на площадке, усеянной трупами, встретились Вермунд и Ульв, как подобало мужчинам. Крепко обнялись и замерли на несколько мгновений, молча. Все слова застревали в горле, потому что фальшиво и нелепо было бы благодарить за спасение или поздравлять с одержанной победой. Наконец, Ульв всмотрелся в суровое и изможденное, испачканное кровью лицо пасынка. - Ну вот, теперь ты еще больше похож на Стирбьерна, - проговорил он. Потом пришла очередь родного сына. Сигвальд, во время битвы державшийся рядом со старшим братом, теперь вдруг смутился и юркнул было за спину Вермунду. Но тот отступил, и Ульв ухватил мальчика за плечи своими железными пальцами. Быстро ощупал его, убедился, что тот цел, не считая длинной царапины на щеке и нескольких кровоподтеков. - Что же ты натворил, сынок? Мать чуть не сошла с ума из-за тебя, - проговорил он с деланной суровостью, но едва скрывая радость. За те месяцы, что они не виделись, в его волосах и бороде заметно прибавилось седины. - Я не мог остаться дома, отец. Гест не зря нагадал мне идти, - произнес мальчик, подняв глаза. - Сигвальд - настоящий викинг, он всю дорогу шел с нами наравне и дрался не хуже взрослого, - вмешался Вермунд, гладя по колючей холке ласкавшегося к ним Варди. - Наша мать будет гордиться Сигвальдом, когда узнает. Взгляд стальных глаз конунга заметно потеплел, остановившись на сыне. Ведь тот был жив и здоров, и наравне со взрослыми викингами преодолел Йотунхейм! Ульв глубоко вздохнул, чувствуя, как с его плеч падает камень, незримо давивший все это время. Начали собираться и прочие викинги. Вновь прибывшие приветствовали спасенных, как если бы те странствовали не по Йотунхейму, а по мрачному царству Хель, откуда не бывает возврата. Ингвар ярл первым заметил, как мало осталось от отряда Вермунда, и произнес: - Никто не поверит, как много вы смогли сделать! Но и мы ворон не считали: без нас вам оставалось, самое большее, до того, как погаснут эти огни в небе. Никто из спасенных и не думал отрицать, все сознавали, что помощь подоспела в самый последний момент, иначе бы они - последние из отряда, полегли на пороге своей цели. - Но как вы узнали, где нас искать? - поинтересовался Вермунд. - Ну, в море на севере впадает не так много рек, чтобы в них заблудиться, а дальше вглубь Йотунхейма почти все они сливаются вот с этой, большой, вытекающей с Ледника. Добравшись до нее, мы уже не сомневались, что идем верным путем. На берегах нам иногда встречались тролли, да одичалые великаны забрасывали драккары камнями, но в общем, путешествие было не слишком опасным. Не сравнить с тем, что пережили вы, - Ингвар многозначительно взглянул на маленькую горстку уцелевших спасенных. Тем временем Альрик, у которого снова открылась рана, с усилием поднялся на ноги и сделал несколько шагов навстречу отцу. Лейв, сопровождаемый своим давним побратимом Рунном, убрал секиру за спину и шагнул навстречу сыну, широко раскинув руки - не то в знак приветствия, не то поддержать бледного, как смерть, ослабевшего юношу. Альрик увидел, как за спиной отца приподнялся, стискивая зубы, окровавленный йотун, лежавший среди убитых. Его единственный глаз сверкнул от ненависти, руки в последний раз занесли меч, целя в спину хоть одному из ненавистных людей. - Отец, сзади! - крикнул Альрик в ужасе. Но Лейв, полный радости, что видит сына живым после долгой разлуки, не заметил ничего. Только Рунн отреагировал на возглас юноши. В тот самый миг, когда меч йотуна должен был вонзиться в спину Лейву, Рунн прыгнул вперед и закрыл его собой. Удар был нанесен с такой силой, что меч, войдя в грудь викингу, вышел из его спины. Собственный меч Рунна, некогда подаренный побратимом за помощь в сватовстве, со звоном упал на камни. С бешеным воплем Лейв подхватил его и отрубил голову йотуну. Потом склонился над Рунном, и сразу увидел, что тому уже не помочь. Его побратим был пронзен насквозь, но все-таки открыл глаза и сжал руку ярла Лесной Земли. - Вот и вернулся к тебе Солнечный Блеск... Хорош был подарок... но вождю в решающем бою он нужнее, - слабо улыбнулся он, вспомнив давнюю шутку. Рунн замер и ничего больше не говорил. А Лейв, закрыв ему глаза, поднялся и взмахнул мечом - на его рукояти сверкнуло янтарно-золотое солнце среди алых отблесков небесного сияния. - Будь прокляты коварные йотуны, даже перед смертью наносящие нам такие жестокие удары! Будь прокляты подлые похитители женщин, бесчестные твари, что отгородились здесь от мира горами, мраком и стужей! - Будь прокляты! - эхом долетел другой голос, тоже полный ярости, переходящей в отчаяние. В это время сын Стирбьерна, едва схлынула радость от победы и встречи с родными, принялся отыскивать вход внутрь горы, которым исчезли Эдгар с соратниками. Но все было напрасно: обледеневший серый гранит не поддавался его усилиям. Напрасно Вермунд обрушивал на него секиру с такой силой, что обычное железо уже расплющилось бы, как на наковальне. Напрасно ощупывал каждый камешек: со стороны спрятанные ворота было не отличить от стены. Напрасно призывал Асов и чертил руны: их сила не действовала здесь. Сольвейг была там, внутри горы, быть может, совсем близко от него - и все же оставалась столь же недостижима, как в тот день, когда ее похитил Эдгар. Наконец, выбившись из сил, Вермунд сел на камень тут же, у стены, и застонал. Для чего он с таким трудом прошел через весь Йотунхейм, положил столько жизней своих спутников и сам был на волосок от смерти? Ледяной Дворец надежно хранил свои тайны. И ему оставалось теперь только разбить голову о стену, которой люди не в силах ни открыть, ни снести. Где-то поодаль залаял Варди. Рыжеволосому викингу не было до него дела, пока не подбежал запыхавшийся Сигвальд. - Вермунд, гляди! Варди нашел какую-то дыру или колодец, он уходит под скалу! Вермунд вскочил, подброшенный еще неясной надеждой, и метнулся туда, где бешено лаял и скреб лапами землю волкодав. Там, меж сдвинутых собакой камней, действительно обнаружился вход в узкую пещеру, куда люди могли пройти лишь по одному. Изнутри пахнуло теплом, почти невероятным среди непрекращающейся стужи Йотунхейма. И послышался плеск воды, уходившей куда-то вглубь. Никто не задумался сразу, что это значит. Только Вермунд от радости сгреб пса в медвежьи объятия и поцеловал в его щетинистую морду. - Да здравствует Варди, лучшая из собак, и его собачье чутье! - воскликнул он и первым полез в дыру, откуда все гуще шел пар. Викинги последовали за ним. Ульв конунг хотел было удержать хотя бы своих воинов от немедленного риска, после едва закончившегося боя, но промолчал, зная, что сына Стирбьерна не удержишь. Поначалу ход был так узок, что Вермунд едва протискивался в него, отталкиваясь от каменных стен и освещая себе дорогу факелом. Затем расширился, и здесь рыжеволосый викинг увидел глиняную трубу, тянувшуюся по полу, точно ползущая змея. Именно из этой трубы доносился плеск воды, и от нее же исходило тепло, так что он со спутниками за считанные мгновения почувствовал себя как в бане. - Но... это же водопровод! - донесся сверху удивленный возглас Стефана, спускавшегося вслед за вождем. - Он подает теплую воду во дворец! Невероятно... Ваши йотуны умеют таки строить... - Колдовство! - проворчал еще дальше Эрик. Как бы там ни было, викинги спускались по лазу с трубой, пока не очутились в комнате, откуда вело единственное отверстие в потолке, в которое уходила труба. Возле лаза стояли на страже пятеро йотунов, но проникшими-таки во Дворец викингами уже владел боевой азарт, и они расправились со стражей довольно быстро. После чего поискали двери - но их не было. Отсюда не найти было ни входа, ни выхода, кроме отверстия в потолке. - Тут не очень высоко, - заметил Ингвар. - Я думаю, если Вермунд позволит нам по очереди стать себе на плечи, мы поднимемся наверх. Вождь похода нахмурился было. - Не нравится мне быть лестницей, когда другие наверху, может быть, уже столкнутся с врагом. - А не нужно было вырастать таким высоченным! - усмехнулся Стефан, фамильярно хлопнул сына Стирбьерна по плечу. - Обещаю, Сольвейг без тебя не найдем! И Вермунду пришлось ждать, пока по его спине поднимутся другие, а уж потом они втянули на ремнях и его. Новый зал, где заканчивались трубы, уходившие куда-то в стену, оказался, вопреки ожиданиям, пуст. Только парило еще сильнее, так что хотелось скинуть одежду, да на полу блестела лужица воды. Никто тогда не обратил на это внимания. Вермунд задул факел и бросился прочь, держа секиру наготове. Викинги последовали за ним. В коридоре им навстречу скользнула темная тень. Вермунд замахнулся было, и опустил секиру: перед ним была Инга. Ее бледное лицо показалось викингу суровым и печальным. - Уходи отсюда! Скорее! - закричала она, схватив юношу за руку. - Эдгар разрушил трубу, вода течет! Скоро Ледяной Дворец затопит. - Где он сам? И где Сольвейг? - спросил Вермунд, не слушая ее. - Не знаю! Он хочет разрушить здесь все, лишь бы не отдавать победы. Дворец рухнет вам на голову, если не поспешить. Я едва нашла тебя. Скорее! - она, почти потеряв самообладание, тянула юношу за собой. Но тот вырвался из ее рук и бросился вглубь Ледяного Дворца, увлекая за собой викингов. Инга со стоном последовала за ними. Если бы Вермунд знал, что ведет свой отряд по тем самым коридорам, что исследовала Сольвейг в поисках выхода, ему стало бы легче, но ненамного, потому что от нее по-прежнему не долетало ни весточки. Напрасно и он, и Лейв, что пошел на поиски дочери сам, не пустив раненого сына, время от времени звали: "Сольвейг! Сольвейг!" Никто не отозвался. Только в одной из комнат, куда заглядывали, они увидели, наконец, живое существо. Навстречу им поднялась дрожащая старуха. Ее голова была кое-как перетянута окровавленной тряпкой. Она упала в ноги викингам и разрыдалась. - Все-таки девочка была права: за ней вправду пришли! Хвала вам, доблестные викинги! Она никогда не теряла надежды, была не такой, как мы, бедные пленницы... - Сольвейг! - воскликнул Вермунд, сразу поняв, о ком говорил старуха. - Скажи, матушка, где же она? - Ее... он, Эдгар, унес, не знаю, куда. А меня, когда я вступилась, ударил по голове, - старуха застонала, трогая кое-как перевязанную голову. А потом вдруг тихо проговорила, вроде бы без видимой связи: - А вы чьи будете? Меня когда-то звали Астой, и я была родом из Китовой Челюсти... При этих словах Свен с Кари, уже давно смутри приглядывающиеся к пленнице, разом издали крик удивления и бросились к ней. - Аста! Возможно ли это?.. Мы ведь тоже из Китовой Челюсти, мальчишками спаслись оттуда! - перебивая друг друга, взволнованно говорили названые братья, и не могли поверить, что Аста, первая красавица, которую они помнили невестой, затем - молодой матерью, превратилась в увядншую, разбитую старуху. Но времени на взаимные узнавания не было. Инга поторопила всех, и Вермунд, узнав, что Сольвейг снова похищена у него, не задерживался более в Ледяном Дворце. Он повернул обратно, и викинги последовали за ним. А тем временем из других комнат испуганно выглядывали несчастные пленницы. Впервые после долгого времени видя людей, более того - мужчин своей расы, они не верили своим глазам, не смели и обрадоваться. Те, что не так долго прожили в плену, опомнившись, бросались к викингам, целовали их и на коленях молили увезти себя из проклятого Йотунхейма. Другие, как и Аста, состарились в неволе и давно утратили надежду, и так и прятались по углам, будто мыши, пока викинги не брали под руку и их. - Скорей, скорей! Никого не оставить! - требовал Вермунд. Когда вернулись в комнату с трубами, там уже было по щиколотку горячей воды. Даже сквозь теплые сапоги ощущалась боль от ожога. От пара, заволокшего все вокруг, нечем было дышать. Освобожденные пленницы визжали, боясь ступать в кипяток. - Скорей! - снова крикнул Вермунд, прыгая в колодец с Астой на руках и помогая другим женщинам, которых сзади подталкивали его товарищи. Пар становился уже не горячим, а раскаленным, горячие источники вырывались из труб и устремлялись течь вольно, как подобает любой воде. Вот лопнула еще одна труба, и из нее с гневным клекотом и свистом взлетели новые горячие струи. Облако пара задело тех, кто еще не успел скрыться в колодце. Послышались стоны обожженных. Ни у кого не было времени разглядеть, кто попал под обжигающий пар, да и не удалось бы разглядеть. Тем более, что колодец тоже стал заполняться водой. Не кипящей, как внутри, видно, здесь ее охлаждало ледяное дыхание Йотунхейма, но тоже достаточно горячей. Сквозь ее свист, шипение и плеск слышался плач перепуганных женщин и отборная брань викингов. Хуже того - прежде твердокаменные своды Дворца вдруг заколебались, а выложенные камнем края колодца стали осыпаться под напором воды. Двигаясь в нем, теперь в полной темноте, Вермунд столкнулся с Ингой, которую узнал по голосу. Она проговорила совершенно спокойно: - Дворец стоит на Леднике. Горячие источники, вырвавшись, стекают внутрь и подтачивают его. Как только поверхность Ледника подтает, все рухнет. Вермунд и сам это понимал, и как мог быстрее полз вниз, то и дело отклоняясь от летящих раскаленных камней и потоков кипящей воды. Наверху уже все рычало и грохотало, и юноша боялся даже подумать, где его спутники с освобожденными пленницами. Живы ли они еще, или он уцелел один вместе с Ингой и судорожно цепляющейся за его руку стонущей Астой? Уже не так далеко оставалось до конца туннеля, когда страшный грохот встряхнул, должно быть, всю гору. Вермунд поднял глаза и увидел, как огромный кусок подземного свода отломился и медленно, величественно обрушился в воду. Сверху ударил свет, почему-то показавшийся слепяще-ярким после подземной тьмы. А вслед за ним хлынул новый поток воды, вроде бы, уже не такой горячей, как прежде. Он подхватил пробирающихся по туннелю людей и подбросил вверх, устремляясь на поверхность, как гейзер. Конунг со своими людьми, оставшиеся снаружи, тем временем видели, как тщательно обтесанная древними строителями каменная стена вдруг стала содрогаться, точно живая, и с Ледника начали сползать снежные шапки. Потом какая-то неведомая сила разворотила изнутри лаз, найденный Варди, выбросила наружу несколько крупных глыб, точно крышку с кипящего котла. Вслед за камнями снаружи хлынул горячий поток и забил, клокоча и слизывая все больше тающего снега. К самому небу поднялось облако пара. А в недрах горы все продолжали рушиться камни. - Все погибли... Никому не выйти живым! - Ульв Черный покачнулся, не отрывая глаз от зрелища катастрофы. Но тут из провала хлынула еще одна волна, вместе с обломками камней неся и человеческие тела. Ульв бросился первым и подхватил слабо шевельнувшегося Вермунда. Тот был сильно обожжен и ошпарен, лицо и руки покрыты волдырями, но, к счастью, зимняя одежда защитила от более глубоких повреждений. Вслед за конунгом и другие стали помогать обожженным. Подхватив на руки тех, кто был еще жив, уносили прочь от опасного места. - На корабли! Всем на корабли, здесь нельзя оставаться! - кричал Ульв, видя, что скалы все продолжают содрогаться, и камни и горячая вода летят все дальше. Подгоняемые разбушевавшейся стихией, викинги спускались вниз по скалам, к реке, где остались их драккары, гораздо быстрее, чем поднялись, неся с собой раненых и обожженных. Скорее, чем можно представить, все поднялись на борт, и самые крепкие из уцелевших викингов взялись за весла, торопясь скорее уйти из края смерти и злых чудес. А между тем, наверху лились уже целые ручьи горячей воды, казалось, стремившиеся затопить все основание скалы и влиться в реку. Камни дрожали, как при землетрясении, вся верхняя часть Ледника изумрудно сверкала, омытая горячим потоком. Облако пара жарко дышало вслед уплывающим викингам, и, оглянувшись назад, они увидели позади только огромную тучу, что заволокла полнеба, да среди нее - широко раскинувшуюся радугу. Ледяной Дворец перестал существовать.