Сага о Походе на Север

Вермунд поспешил развеять их заблуждение. - Я - сын великого Стирбьерна и его жены Уит-Уис, ныне королевы Одинисы, что родом из племени ленапе. Сам же Стирбьерн погиб еще до моего рождения в битве с Золотой Змеей, но и сам уничтожил ее. В Земле Фьордов конунг теперь Ульв Черный, сын Харальда, и моя мать стала его женой. Вот их сын, Сигвальд, - он подтолкнул вперед младшего брата, с удивлением глядевшего на добровольных изгнанников. - Назовите и ваши имена, друзья моего отца. Бывшие викинги слушали его с изумлением, казалось, они все никак не могут поверить, что все происходит наяву, а не во сне. Но вопрос об именах привел обоих в чувство, и младший из стариков поспешил ответить: - Я - Иринг, сын Регина, из Сванехольма. А со мной - Аснар, сын Токе, родом из Халланд-фьорда... - Откуда ушел, по собственной вине потеряв семью и все, что было мне дорого, - добавил седой, как лунь, старец с тайной, но неизлечимой окончательно горечью. Но тут произошло еще одно, вовсе уж непредвиденное событие. Из рядов собравшихся вокруг викингов выбежал вперед Эрик, давно уже не сводивший глаз со старшего старика, как бы не веря своим глазам. Но когда тот назвал свое имя, последние сомнения викинга рассеялись, он подбежал к старцу, упал на колени и усадил его перед собой на ствол поваленного дерева. - Так ты из Халланд-фьорда? Твою жену звали Сигрунн, и она с тремя детьми покинула тебя из-за твоего пристрастия к игре и уехала в Норланд, откуда была родом? А как звали твоего старшего сына, ты помнишь? - Помню, конечно! Его звали Эриком, он все рвался ко мне, когда мать его увозила, - лицо старика исказилось, как от боли, он медленно покачал косматой головой. - Тридцать лет... даже более того прошло, как я никого из них не видел! Я остался здесь, потому что нашел тех, кому стал нужен, но все же не было дня, когда бы о них не вспоминал... - Но все же Один уготовил нам счастливую встречу, Аснар! Потому что я твой сын, твой Эрик! - с неожиданным волнением воскликнул опытный викинг, сам уже с сединой в волосах. - Переезд в Норланд подарил мне новых друзей и много приключений, но тебя и наш первый дом я никогда не забывал. Через много лет услышал, что ты был в хирде Стирбьерна, но никак не мог подумать, что встречу тебя здесь, за Разделяющими Морями! Аснар вздрогнул, словно пронзенный копьем, в свою очередь пристально вгляделся в сидевшего перед ним викинга. Потом побледнел, так что люди на мгновение подумали, что он умирает. Наконец, из его горла вырвался странный надрывный звук, не то стон, не то плач. - Эрик, сын мой! Да, конечно, это ты! Я и сам узнал бы тебя, да вот глаза у меня не те, что прежде... Как же хорошо, что Норны судили нам встретиться еще раз, прежде чем мои глаза закроются навеки! Никогда не следует судить замыслы Богов, не узнав их завершения. Если они порой невольно наносят нам раны, то сами же лечат их... Встретившиеся спустя много лет отец с сыном крепко обнялись, чувствуя, как бешено стучат сердца друг друга, и надолго замерли, не произнося ни слова. Молчали и свидетели этой необычной сцены, викинги и небольшая группа краснокожих. Наконец, Аснар немного отстранился и с надеждой спросил сына: - А мать, младшие... Ты знаешь, что с ними? - Ничего не знаю, - Эрик сурово покачал головой. - После того, как сбежал из Норланда вместе с Лейвом, сыном Торкеля ярла, я не видел их ни разу. Меня тоже с тех пор побросало по свету, да и Земле Фьордов довелось пережить тяжелые времена, и многие следы затерялись. Зато сам я нашел хорошую жену, она с детьми сейчас в Лесной Земле, которую мы открыли и заселили двадцать зим назад. - Говоришь, у тебя есть жена и дети? Спасибо Богам и за это, - по иссеченному морщинами лицу старика скатилась слезинка. Оглянувшись назад, подозвал двух стройных краснокожих воинов. - Познакомься со своими братьями, сын. Я женился на их матери по обычаям ленапе и, отказавшись возвращаться домой, вырастил их как своих. Они по всем законам принадлежат к моей семье, а краснокожие соблюдают свои обычаи побольше нас. Потому-то наши с Ирингом семьи не оставили нас... - Подожди, Аснар! Я очень рад за тебя, но надо же принять гостей с честью, - вмешался Иринг с улыбкой, затем обратился к прибывшим: - Прошу следовать за нами! Конечно, это всего лишь скромное убежище изгнанников, а не усадьба конунга в Сванехольме, но постараемся угостить всех, насколько можно... - В этом нет необходимости, - ответил Вермунд с той же любезностью. - Нам доводилось обедать и в менее удобных местах, чем ваше убежище, а кроме того, провизии у нас достаточно своей, так что вам не придется голодать, чтобы накормить нас. "Убежище изгнанников", где жили Иринг и Аснар со своими семьями, располагалось на небольшой поляне в лесу и было построено на манер племени фьордов - из высушенного торфа, приземистое длинное строение с покатой крышей и дымовой трубой. Но при этом пестрая роспись темных стен и свисавшие с них нитки ярких бус указывали на иное предназначение, равно как оленья шкура, тоже раскрашенная, что загораживала вход. Из дома показались несколько женщин и смуглых ребятишек, что с любопытством уставились на целую толпу белых бородатых незнакомцев, которых привели их отцы. Быть может, они, кроме самых младших, не удивились так сильно, как в свое время краснокожие ленапе, встретив команду Стирбьерна - ежедневное присутствие двух бывших викингов давно всех приучило, что люди могут выглядеть и так, - но вполне понятного любопытства было не скрыть никому. Пока женщины готовили угощение, у приезжих было время приглядеться к обитателям дома. Сразу бросилось в глаза, что многие из присутствующих юношей и девушек, и детей помладше, несут в себе кровь белых людей. Они были светлее чистокровных скрелингов, с более крупными чертами лица, с широко расставленными глазами, иногда, к тому же, серыми или голубыми. У нескольких самых старших юношей даже пробивались на лице бородка и усы, как у Вермунда, а двое младших детей Иринга были белокурыми, будто родились по ту сторону Разделяющих Морей. Одна девушка, тонкая и гибкая, с блестящими черными волосами, но при этом с яркими голубыми, как вода в роднике, глазами, к которым очень подходил пучок перьев сойки, колышущийся на ее груди, прикрытой туникой из тонкой мягкой кожи, поднесла было Альрику кусок оленины с маисовой кашей. С любопытством разглядывая золотоволосого юношу, едва не промахнулась и не опрокинула берестяную чашку. Альрик, и сам заглядевшись на нее, улыбнулся и поставил чашку себе на колени, потому что есть на дощатом возвышении здесь, очевидно, не привыкли. Улыбнулась, хоть и смущенно, и девушка. Белоснежные при смуглой коже зубы, ямочки на щеках, тонкие черные брови над голубыми глазами - как крылья стрижа... - Извини меня, господин, - проговорила она с небольшой запинкой на наречии племени фьордов. - О-о! - Альрик и мечтать не мог, что с ней возможно поговорить, и, растерявшись, не успел даже схватить ее за руку. А девушка, вильнув, как рыбка, исчезла, разнося угощение другим гостям. Сын Лейва, проводив ее взглядом, пообещал себе узнать ее имя и встретиться с ней позже, при более благоприятных обстоятельствах. За обедом прибывшие рассказали двоим бывшим викингам все, начав с Зимы Йотунов и судьбы команды Стирбьерна. Хоть Аснар с Ирингом и расстались с бывшими сподвижниками двадцать зим назад, их все равно потряс рассказ об их гибели, переданный из первых уст - уцелевшими Свеном и Кари. - Значит, Стирбьерн все-таки нашел и победил Золотую Змею, о чем мечтал всю жизнь! - воскликнул Иринг. - Что ж, лучшей смерти для викинга и представить нельзя. Но Земле Фьордов и впрямь многое довелось пережить, что и говорить! Верно, там уже думали, что пришла зима Фимбульветр, и начинается Рагнарок... - Это еще не все, - сурово добавил Вермунд и рассказал о событиях последнего времени: о похищении Сольвейг и пути в Йотунхейм, о Леднике и о сражении, и о том, что привело их в Землю Закатного Солнца. Время от времени кто-нибудь из спутников поправлял вождя, добавлял к рассказу новых подробностей. Наконец, Аснар, выслушав все, покачал головой. - Да, с гибелью Стирбьерна викинги все же не перевелись в Земле Фьордов! Жаль, что не дожил до этого дня наш третий товарищ, Торголл Охотник. Он три зимы назад погиб в схватке с медведем. Его дети, как и те, что родились после ухода "Молота Тора", теперь тоже живут с нами, отдельно от чистокровных ленапе. Вермунд пристально оглядел несколько семей, поселившихся здесь, в лесном уединении. - В самом деле, почему вы живете здесь, не у реки? И куда подевались ленапе? Их вождем был Виквэя, отец моей матери. Жив ли он еще? - К сожалению, благородный вождь Виквэя умер прошлой осенью, - отвечал Иринг. - После этого у нас и пошло все вкривь и вкось. Прежде до нас лишь доходили слухи, будто на севере, в землях Шести Племен, появились злобные великаны с севера, и что все воины и шаманы в тех краях поднялись против них. Нас это не касалось. Даже успокаивало: пока они защищают свои земли, не пойдут в набег сами. Но, когда Виквэя умер, люди забеспокоились, а тут еще в дальних стойбищах стали пропадать девушки. Их уносили исполинские черные птицы с крыльями, поднимающими ветер... - Я знаю их! - прорычал сын Стирбьерна, стиснув зубы до хруста. - Я так и подумал, когда ты рассказал о похищении своей невесты... На свою беду, мы прежде много рассказывали скрелингам о наших Богах и о йотунах. И вот, после смерти Виквэи никак не могли выбрать нового вождя, а тем временем верховный жрец Аскук получил настоящую власть. Теперь я думаю, что и к смерти вождя приложил руку он же, потому что тот до самых последних дней ничем не болел... Так вот, жрец, собрав своих единомышленников, объявил, что, раз великаны пришли из-за моря, как и мы, то мы и виновны в их появлении. Впрочем, этому поверило не все племя: как-никак, мы долго прожили среди них, и сдалали немало полезного. Казнить нас открыто не удалось. Тогда Аскук, посоветовавшись с прочим шаманами, объявил испытание: если мы, в чьих жилах течет кровь белых людей, со своими семьями три зимы и три лета проживем в лесу одни, полагаясь только на себя, значит, Великий Дух краснокожих не отвергает нас. А сами ленапе немедля переселились прочь, оставив старые стойбища. - Между тем, видимо, йотунов с тех пор стало в Земле Закатного Солнца лишь больше? - напряженно спросил Вермунд. - Особенно в последнее время, - впервые вмешался в разговор старший из пасынков Аснара, высокий и крепкий краснокожий воин. - Пять дней назад один из них хотел похитить Кимимелу... - Кимимела - моя дочь, вот она, - Иринг указал на ту самую голубоглазую девушку, на которую еще раньше обратил внимание Альрик. - По-нашему ее зовут Гудрид. Услышав, что девушке, которая успела заинтересовать его, грозила опасность, сын Лейва негодующе вскрикнул. Что же это такое: сначала йотуны похищают его сестру перед самой свадьбой, затем несчастные пленницы в Йотунхейме - и вот, едва преодолев Разделяющие Моря, они узнают, что и здесь потомки Имира готовы утащить е себе каждую красивую девушку! Глаза Альрика вспыхнули гневом, он стремительно вскочил на ноги и воскликнул так, что все собравшиеся обернулись к нему: - Мы пришли, чтобы покончить с обнаглевшими йотунами и по эту сторону моря, как по ту! И жителям Земли Закатного Солнца лучше помочь нам для своего же блага. Эти твари - исконный враг Богов и людей, они похищают девушек, чтобы те рожали им отвратительных безмозглых полукровок, которых они натравливают на человеческий род. Мы прошли через полмира, чтобы освободить от них Сольвейг, дочь Лейва, мою сестру и невесту нашего вождя. Знают ли ленапе, какая опасность грозит их женщинам? Если их предупредить, какие соседи поселились рядом, неужели они не поднимутся против них? У нас, за морем, говорили, что скрелинги племени ленапе - мужественный народ. Ни отец, ни Вермунд не перебивали пылкого юношу; его страстная речь пробудила и в них жажду мести. Поселенцы со своими семьями также кивали в знак согласия, а Кимимела не сводила с Альрика своих голубых глаз. Однако Аснар недоверчиво вздохнул: - Вряд ли так просто их убедить. Мы и сами подозревали, что проклятый колдун в сговоре с йотунами. Кто кого нашел - неизвестно, но сейчас они полезны друг другу, и этот ваш Эдгар вряд ли сразу покажет им истинное лицо. Девушек ленапе он не станет похищать сейчас - ну разве тех, на кого тайком укажет Аскук. А мы - изгнанники, за нас не поднимется племя. - И не надо! Мне хватит людей, чтобы справиться и без них, - решительно произнес Вермунд. - Правда, мне бы не хотелось сражаться с родичами моей матери. Тогда вмешался уже говоривший ранее воин: - Если ты, сын Стирбьерна, придешь к ним, они тоже вряд ли захотят сражаться с тобой. Признаться, не только отец и Иринг, но и я принял тебя за него, когда увидел, хоть и был ребенком в год прихода бледнолицых. Племя удивится не меньше. А ты и этот мальчик, твой брат - еще и внуки Виквэи, которого почитало все племя. Многие люди в племени задумаются, встретив вас. Если хочешь, я - Нэпэйшни, приемный сын Аснара, провожу вас к новому стойбищу ленапе, - по тону, каким говорил воин, хоть и стараясь сдерживаться, видно было, что ему давно надоело вынужденное изгнание. Вождь викингов одобрительно взглянул на краснокожего. Он любил смелые замыслы, кроме того, приемный сын одного из викингов был пришельцам из-за моря не чужим. Уже то, что Нэпэйшни, чистокровный скрелинг, последовал в изгнание с приемным отцом, хоть мог бы остаться с племенем, устраняло все сомнения. Взглянув на рослого, хорошо сложенного воина, он подумал, что тот мог бы вращать тяжелое весло драккара, хоть большинство скрелингов были мельче белых людей. Такой союзник был крайне полезен викингам в чужой стране, которой они не знали. - С радостью принимаю твою помощь, друг, - Вермунд пожал краснокожему руку, как равному себе. - Но наша главная цель - йотуны. Где их искать? Где они живут и прячут похищенных женщин? Увы, этого не знал никто из поселенцев и их родных. Пришельцы из-за моря здесь до поры до времени держались незаметно, и в глухих лесах можно было сколько угодно разыскивать их убежище. Тогда среди прибывших викингов шевельнулась мрачная тень - Инга, до сих пор сидевшая молча и недвижимо, завернувшись в свой черно-синий плащ. - Я постараюсь их найти, если ты, Вермунд, позволишь мне, - проговорила она приглушенным голосом. Он обернулся к ней, недоумевая. - Что значит - "позволю"? Я прошу тебя найти логово йотунов, раз уж ты вызвалась сама, я буду благодарен, если ты это сделаешь! Она тихо вздохнула и поднялась на ноги. - Значит, так судили Норны... Но я хочу прежде поговорить с тобой наедине, Вермунд. Удивленно пожав плечами, он вышел из дома изгнанников вместе со своей союзницей. Отойдя подальше, они остановились на берегу ручья, в тени кустов боярышника, в преддверии скорой осени украсившихся крупными красными ягодами. - О чем ты хотела спросить? - поинтересовался Вермунд. Она тяжело вздохнула и сжала его руки - и викинг с удивлением почувствовал, что ее ладони холодны, как лед. - Скажи мне, Вермунд: ты будешь беспокоиться обо мне, когда я отправлюсь к Эдгару? А если мне... не удастся вернуться, ты не усомнишься, что меня нет в живых, не решишь, что я поддалась голосу холодной крови Имира и осталась со своими сородичами? Сын Стирбьерна долго глядел на нее, бледную и решительную. - Что с тобой, Инга? Тебя терзают дурные предчувствия? Тогда я отменяю свою просьбу! Слышишь, мы найдем их и без тебя! Но она упрямо покачала головой. - Нет, думаю, что они хорошо скрылись, и людям их так просто не найти. Я сделаю это. Мне только важно... очень важно знать, будешь ли ты думать не только о Сольвейг, но и обо мне, хотя бы немножко? - Немножко? О, Инга, моя спасительница, та, что, по меньшей мере, дважды предупредила нас о кознях Эдгара и указала нам путь за море! И эту, может быть, самую трудную услугу, ты готовишься мне оказать, не ожидая ничего взамен. Не сомневайся: после победы ты сможешь отплыть с нами, в Сванехольм, и все племя фьордов будет чтить тебя. И Сольвейг тоже полюбит тебя, как родную сестру, когда узнает лучше... На тонких бледных губах Инги появилась ироническая улыбка. - Вряд ли твои сородичи примут меня, как некогда приняли Рагнхильд Отступницу: ее-то связала с вашим вождем любовь, а меня - всего лишь благодарность, непрочная основа. Но и я всегда буду тебе благодарна за это предложение, сын Стирбьерна. После мы решим, как быть... Сейчас хочу спросить еще об одном: если Сольвейг вернется к тебе не столь невинной, как была, она по-прежнему будет дорога тебе? Она явственно разглядела, как Вермунд стиснул зубы до боли, как сжались его ладони, будто готовясь сомкнуться на чьем-то горле. Но ответил он, хоть и тяжело дыша, почти спокойно: - Я точно знаю, что Сольвейг не изменит мне по своей воле. А что до остального - она не виновата, что Боги создали ее слабее мужчины, да еще йотуна. К тому же, Аста рассказала мне, как долго Сольвейг сопротивлялась насилию. Никто не скажет, что она легко смирилась, попав в плен. Я возьму ее в жены в любом случае, это решено. Хоть Инга была почти уверена в ответе, все же сурово кивнула и прикрыла глаза, услышав его. - Да... так и должно быть, - медленно проговорила она. - Сольвейг - как солнечный луч, которого не в силах поглотить самый густой мрак. Конечно, ее нельзя не любить. Она достойна, чтобы ради нее преодолевали льды и сворачивали горы. - По-моему, гору свернул не я, а Эдгар, и не столько ради Сольвейг, сколько желая похоронить нас, - усмехнулся Вермунд, пытаясь разрядить обстановку. - Это все равно. Главное - что ты любишь ее, и знаешь, что она достойна твоей любви. Это все, что я хотела узнать на прощание. Теперь она взглянула ему в глаза - долгим, пристальным взором. Обычно холодные, как ночь, синие глаза дочери Хресвельга сейчас сделались жаркими, без слов выражая все, что было у нее на душе. И тогда Вермунд понял все - ее бескорыстную помощь, которую она объясняла лишь стремлением остановить Эдгара, и все намеки в сегодняшнем разговоре... Он тяжело вздохнул и взял ее за руку - не сплетая с ней пальцы, как влюбленные, но за запястье, где под бледной кожей учащенно билась голубая жилка. - Это не моя вина. Я не давал тебе никакого повода, и ни в чем тебя не обманул, - только и мог он сказать. - Я и не виню тебя ни в чем. Ты ничего не подозревал, потому что с детства любишь лишь свою Сольвейг, - печально согласилась Инга. - Но хочу, чтобы и тебе не в чем было обвинять меня. Я не Рагнхильд Отступница, но и Золотой Змеей не хочу быть. Ты обещал доверять мне. - Я доверяю! Но не хочу, чтобы ты рисковала из-за меня. Эдгар не простит, что ты помогала нам. - Он подумает, что я вернулась, чтобы отомстить тебе, а главное - потому что он побеждает. Впрочем, я не стану спешить на встречу с ним, а сначала выслежу их убежище, не приближаясь близко. До встречи, Вермунд! - До встречи! - рыжеволосый викинг смотрел, как она, раскинув руки, точно крылья, превратилась в огромную птицу и взмыла, ловя восходящие потоки бешено работающими крыльями. Над лесом загудел ветер, большие деревья пригнули свои кроны, как сухие колосья в поле. Но вскоре дочь Хресвельга превратилась в едва различимую черную точку в небе, а потом и совсем скрылась за вершинами деревьев. В тот же день, не теряя времени, прибывшие викинги выступили на поиски нового становища ленапе, оставив лишь охрану вокруг кораблей. С ними пошли и двое бывших соратников Стирбьерна, счастливые и гордые, что могут еще раз сразиться в строю викингов, и их сыновья, родные и приемные, что по возрасту уже годились в воины. Впереди, скользя в чаще, как лесной зверь, двигался Нэпэйшни, указывая викингам путь по едва приметным лесным тропам. За ним шел Вермунд, чувствуя, как будто все еще продолжается путь, начатый им от Сванехольма в поисках Сольвейг. Вполголоса переговаривались Аснар с Эриком, которым нужно было наговориться за всю прошедшую жизнь. За Вермундом по-прежнему следовали верные Свен и Кари, и младший брат, с особенным волнением ступавший по родной земле своей матери, и Стефан, который, разумеется, не мог остаться в стороне и от этого похода, и Уле, и Лейв с Альриком, Ингвар ярл из Идре-фьорда и викинги с других кораблей. Жаркое солнце Страны за морем золотило их волосы, бросало яркие блики на блестящее железо их оружия и доспехов.