Сага о Походе на Север

Уже второй день викинги шли через лес почти без остановок; их краснокожий проводник умудрялся находить дорогу даже ночью. Спешили как можно скорее дойти до стойбища ленапе рода Черепахи, пока йотуны не нанесли удар первыми. Вот-вот должна была вернуться с разведки Инга. И все же они опоздали. Двигаясь вдоль реки, отряд заметил плывущую по реке лодку из березовой коры, маленькую и легкую. На первый взгляд лодка казалась пустой, можно было подумать, что она отвязалась и плывет сама по себе. Лишь внимательный взгляд мог разобрать чуть заметную рябь по правому борту. Между тем лодку постепенно сносило к берегу. Тогда Нэпэйшни издал клич, похожий на крик ночной птицы, и из лодки ему ответил такой же, только послабее. Навстречу ему поднялся белокурый мальчик, в котором викинги узнали одного из младших сыновей Иринга. Мальчику полагалось еще оставаться при женщинах в лесном доме изгнанников, и его появление всех насторожило. - На нас напали... ночью после вашего ухода. Злые духи из-за моря. Сестру Кимимелу унесли, и еще трех девушек, а наш дом сожгли. Мама и другие теперь на ваших кораблях, они отошли на середину реки, а меня... послали к вам, - мальчик смертельно устал и наверняка был еще больше испуган, но старался рассказывать коротко и четко, в нем уже видно было воспитание викингов и ленапе. Его отец и другие изгнанники зато не могли удержаться от негодующих воплей. Альрик, сын Лейва, тоже пришел в ярость, услышав, что йотуны унесли девушку, что успела за одну встречу крепко запасть ему в душу. - Как, и ее похитили йотуны?! Они, похоже, хотят лишить нас всех самых красивых женщин, чтобы некому было рожать героев по обе стороны Разделяющих Морей! Они нарочно выбирают наших невест, сестер, дочерей, чтобы больнее ударить нам в самое сердце! - юноша сорвал с головы шлем и швырнул на землю, обернулся к войску, окинул огненным взглядом черных глаз. - Если мы это допустим, то заслуживаем, чтобы на оба наших племени обратили непроизносимые речи, чтобы нас отлучили от Богов и людей, объявили не-мужчинами и не-женщинами! Пусть солнце перестанет нам светить, если мы не спасем их! Вермунд поддержал Альрика боевым кличем. Их дружный порыв передался и другим викингам. С шумом огромной приливной волны прокатился по лесу их клич, ударили мечи о щиты. Краснокожие поддержали их диким воплем, от которого стыла кровь в жилах. Теперь уже никто не думал об осторожности; появись перед ними йотуны - с радостью бросились бы на них. На этот клич спустилась с неба Инга, приняв в прыжке сквозь зеленые кущи деревьев человеческий облик. Она бесстрашно подошла к викингам, готовым сейчас изрубить мечами любого из ее племени. Но дочь Хресвельга они узнали и приветствовали как королеву. - Я нашла их убежище. Оно к северу отсюда, в скалистой гряде, изрытой пещерами. Около сотни йотунов, да втрое больше полукровок. Там и Эдгар со своей гвардией. Он, оказывается, позаботился их спасти, кто бы мог подумать! - А пленницы? Ты видела их? Жива ли Сольвейг? И где наши девушки? - со всех сторон на разведчицу посыпался град вопросов. - Я видела, как их привели, но не могла с ними поговорить. Эдгар принял меня, однако не спешит мне доверять. Ко мне приставили шпиона, но мне удалось ненадолго скрыться. Но это еще не все! Краснокожие скрелинги тоже с ними. Большой отряд воинов движется на соединение с йотунами. Воцарилось мрачное молчание. Кто-то, пораженный вестью, выронил меч, и его звон показался викингам звоном разбивающихся надежд. - Успели все-таки! - прорычал сквозь зубы Вермунд. - Ну что ж, я не хотел сражаться с народом моей матери... - Они обмануты. Это все Аскук: он давно мечтает сделать ленапе самым могущественным племенем, народом-победителем. Вот и нашел себе союзника, - Нэпэйшни был не меньше викингов поражен известием. - Думаю, такая любовь к своему племени исходит не от добрых духов, и не принесет пользы самим ленапе. Теперь на переговоры со скрелингами не приходилось рассчитывать. Повернувшись, викинги направились в ту сторону, что указывала им Инга. Сама же она, обернувшись птицей, снова взмыла в небо, возвращаясь к войску йотунов. Ее огромные крылья прочертили в небе призрачный след, указывающий воинам направление. Скалистая гряда, которую йотуны избрали своим убежищем, мало походила на неприступные вершины Йотунхейма. Просто известняковое плато, изрытое, как соты, множеством больших и малых пещер. Расширив и расчистив их, йотуны еще несколько зим назад поселили в пещерах своих пленниц из разных племен скрелингов и рожденных ими детей-полукровок, быстро растущих под действием Зелья Жизни. Это был форпост продвижения вперед, начатого Эдгаром. С северными племенами получалось плохо: те были сильны и многочисленны, и молились своим Богам, отнюдь не находя места для пришельцев из-за моря. Зато ленапе им удалось обратить на свою сторону, а это особенно радовало Эдгара: ведь те были сродни роду Асгейра через королеву Одинису, родичи ненавистного Вермунда! Но в каждом народе можно найти себе послезных союзников, этому научила Эдгара еще Золотая Змея. Он обещал хитрому колдуну власть, которой тот никогда бы не достиг, действуя честно. Растоптав викингов, они и впрямь смогут пойти дальше, на другие краснокожие племена. Эдгару будет полезно хорошо обученное воинство избранного племени. Через несколько поколений они смогут служить не хуже его полукровок. Кстати, о полукровках... Чья-то огромная тень метнулась перед Эдгаром, ушедшим в свои мечтания на каменном троне, вырубленном в глубине пещерного зала. Перед ним стоял Первый из его полукровок, самый сильный и свирепый с теми, на кого укажут, но нерассуждающе послушный по отношению к Эдгару. Склонился перед ним, извиняясь, что побеспокоил. - Госпожа Инга вернулась, - произнес тонким мальчишеским голосом. Инга уже вошла в зал в сопровождении йотуна-орла, которому Эдгар поручил присматривать за ней. Будь у вождя побольше времени, он бы проверил верность названой сестры более надежным способом, но события разворачивались стремительно, и ему оставалось лишь испытать ее в будущем бою. - Твои союзники ленапе пришли, - сообщила она холодно и невозмутимо, словно никогда и не проявляла непозволительной склонности к человеческим мужчинам. Эдгару ни разу не удавалось проникнуть в ее мысли. Это внушало ему уважение, но и настораживало... Когда викинги пришли к логову йотунов, скалистое плато, постепенно повышающееся, было уже затоплено человеческим морем. Там собрались воины ленапе, не ставя шатров и даже не разводя огня, так как собирались в этот же день выступить навстречу викингам. Теперь краснокожие воины сидели на земле, отдыхая. А из рассели в скалах выбирались, щурясь от яркого солнца, фигуры в темных доспехах - полукровки, объединенные в боевые тройки, в которых действовали как один необыкновенно могучий воин. Вышел навстречу своему войску и сам Эдгар вместе с другими йотунами, готовясь вести их навстречу врагу. Но вести не пришлось. Как громовой раскат, гулко прогудел внизу большой рог. Викинги пришли сами. Инга открыла им тайное убежище, и они приблизились с той стороны, которую Эдгар считал надежно скрытой. Теперь, увидев на скальном уступе фигуру своего врага, Вермунд, сын Стирбьерна, стремительно взлетел наверх, а с ним и другие викинги. Но самообладание на сей раз еще не покинуло их предводителя. Оказавшись перед войском краснокожих, он вспомнил рассказы матери об ее родном племени и снова осознал, что не хочет сражаться с этими людьми. А между тем, к нему уже обернулись сотни смуглых фигур, раскрашенных яркими красками, чтобы устрашать врагов. Сотни топоров, копий, стрел с наконечниками из гладкого камня взлетели ему навстречу. Позади юноша заметил старика в плаще из вороньих перьев, с нарисованными на щеках змеями, и подумал, что это, должно быть, и есть жрец Аскук, союзник йотунов. Тот что-то пронзительно кричал своим воинам, видимо, посылая их в бой. Но тех, казалось, смутило появление на гребне скалы бледнолицего рыжеволосого незнакомца; они направили на него оружие, но сами не двигались с места. Вермунд воспользовался их замешательством и шагнул вперед вместе с младшим братом, безоружный. Остановился в нескольких шагах от передних рядов. На таком расстоянии можно еще разойтись мирно со зверем в лесу; если у того есть пространство для маневра, он может отступить, чувствуя себя свободным. - Привет вам, дети Великой Черепахи, от нашей матери, Уит-Уис, дочери вашего вождя Виквэи! - проговорил он слегка насмешливо на чистом языке их племени. - Мать нам рассказывала, что ее соплеменники никогда не бросают своих без помощи, что они храбры и честны, и никогда не покоряются чужой власти. - Она верила, что вы встретите нас как друзей, - Сигвальд снял с шеи причудливой формы амулет, украшенный разноцветными бусами и раковинами, складывающимися в изображение черепахи, державшей на спине солнечный диск. - Ну, кто первым поднимет руку на ее детей? Один из краснокожих воинов взял амулет поглядеть, к нему склонились и другие, тихо переговаривались, кивали в сторону юноши и мальчика. Всем, даже самым молодым, была известна история о приходе корабля из-за моря, и о том, как Уит-Уис, дочь Виквэи, стала женой предводителя бледнолицых людей и ушла с ним на его родину. Те, кто помнил Стирбьерна, глядели на его сына с не меньшим изумлением, чем Аснар с Ирингом поначалу. Да и амулет в руках младшего мальчика сделал свое дело. Большинство краснокожих воинов опустили оружие. - Нам никто не говорил, что придется поднять оружие на внуков Виквэи, - проворчал один из них. Вермунд гордо улыбнулся, чувствуя себя победителем. - Я очень рад, что не ошибся в вас, воины ленапе. Мы пришли воевать вовсе не против вас. Вон там, за вашими спинами притаились ледяные демоны, наши исконные враги. Это они пытались настроить нас друг против друга, они похитили мою невесту и несколько девушек вашего племени. И мы должны это покорно стерпеть? - Один-то из нас уж точно им это позволил, и его стараниями мы готовимся теперь убивать друг друга, - Нэпэйшни, поднявшийся по скалам вместе с отрядом викингов, с ненавистью уставился на окруженного своими воинами жреца. - Что, Аскук, это только мы, по-твоему, предаем племя, общаясь с пришельцами из-за моря; а что же ты сам? Жрец в бешенстве завертелся на месте, так что его плащ из перьев развевался вокруг. Он видел, что все идет не по плану. Вокруг него осталось не больше четверти воинов, которых он приблизил к себе и поставил над другими; остальные нерешительно стояли перед строем викингов, опустив оружие. - В бой, дети Великой Черепахи! - завизжал жрец. - Мало ли, что они внуки Виквэи! Виквэя - прошлое племени, я же указываю вам путь к великому будущему сейчас! Могучие посланцы неба помогают нам стать сильнее всех других племен! - Ого! - расхохотался Вермунд. - Вот кем ты додумался объявить своих союзничков йотунов! Услышав этот неистовый хохот, Аскук взмахнул рукой, и его сторонники обрушили град стрел на рыжеволосого викинга. Он успел быстро вскинуть щит, еще два щита выставили Свен с Кари, прикрывая сына Стирбьерна. Оба войска стремительно пришли в движение, одни - в ярости из-за вероломного нападения, другие - надеясь еще отыграть потерянное. - Вперед, викинги! Все на врага! - слышался боевой клич северян и рев рогов. - Бейте их, дети Великой Черепахи! - завопил и Аскук, обращаясь к тем воинам, что недавно отказались повиноваться. Неизвестно, какое решение приняли бы они, но этому помешал Эдгар. Увидев, что краснокожие узнали в викингах родню, и того и гляди склонятся на их сторону, он двинул вперед свой отряд и врезался в бок белым и краснокожим, заставляя тех и других смешать ряды. - Вы что, боитесь их, ленапе? - крикнул он. - Вперед! Лишь храбрые воины смогут покорить эту землю, от одного моря до другого! Его приказ хлестнул краснокожих воинов, как кнутом. Но произвел на колеблющихся неожиданное действие. Один из них повернулся к Эдгару и вдруг замахнулся каменной секирой. - Сын болотной жабы! Это наша земля, что ты лезешь приказывать свободным воинам?! - заревел он, как бык. Вождь йотунов, не дожидаясь, пока тот ударит, отступил прочь, будто в танце, и следовавший за ним Первый разрубил своим мечом воина пополам. Но уже новые десятки и сотни скрелингов, отбросив все сомнения, обернулись против йотунов. А с другой стороны навстречу Эдгару ринулись викинги, давно стремившиеся к этой встрече. У каждого был к йотунам свой счет: за похищенную невесту, за погибших Зимой Йотунов родителей, за оставшихся лежать во льдах Йотунхейма друзей, за пленниц и выведение полукровок... За то, что они, викинги, как и краснокожие жители Земли Закатного Солнца, были людьми, а перед ними - дети Имира, войско Рагнарока, и следовало постараться, чтобы уж эти-то, по крайней мере, на Последнюю Битву живыми не явились. Одни, нанося и получая страшные удары, называли имена тех, ради кого шли в бой, другие призывали Асов взглянуть на поле боя, третьи пели и ругались, - и весь этот жуткий хор сопровождался оглушительным грохотом железа, воплями раненых и умирающих. Викингов вместе с краснокожими союзниками теперь приходилось по десятку на каждого из армии противника, но это был не повод обольщаться раньше времени. Против них стояли потомки Имира, далеко превосходящие силой и выносливостью смертных людей. Им некуда было отступать, и они всецело вымещали древнюю ненависть к людскому роду. Трещали доспехи викингов под сокрушительными ударами мечей из черной бронзы, текла потоком кровь, и многие из северян последним в своей жизни видели злорадную усмешку и ледяные глаза йотунов. Те могли смеяться, убивая, но глаза их не выражали радости. Вот навстречу Вермунду накатил новый вал - несколько десятков полукровок. которые нападали тройками, будто связанные невидимыми цепями, во главе с йотуном из рода Волка. Вермунд скрестил с ним меч и вскоре поверг наземь. Получив небольшую передышку, протрубил в рог, призывая держаться вместе. Долгий отрывистый рев прокатился над скалистой грядой. Перед ним на мгновение присели ошеломленные полукровки... Оглядевшись по сторонам, Вермунд увидел, как бьются с наседающими врагами его товарищи. Смело бросился в бой Альрик, одержимый местью за сестру, а теперь еще и за другую похищенную девушку. Его отец, Лейв ярл, отправил в царство Хель не одного врага Солнечным Блеском, вернувшимся к нему ценой жизни самого близкого друга. Чей-то скользящий удар сбил с него шлем, и золотые волосы ярла Лесной Земли виднелись издалека, а самого его теперь защищала от вражеского оружия только собственная быстрота и точность движений. С немалым упорством и мастерством сражался с тройкой полукровок Ингвар ярл из Идре-фьорда. Не глядя вокруг себя, Вермунд чувствовал присутствие рядом Свена и Кари, как чувствует свои правую и левую руки, видел рядом младшего брата, которому перед боем велел держаться поблизости. Плечом к плечу дрались против десятка врагов Аснар с Эриком, как будто всю жизнь сражались вместе, как подобает отцу и сыну. Но вот Аснар покачнулся, получив тяжелую рану, и сын поддержал его, уложил на политую кровью землю и свирепо встал над ним, прикрывая щитом и награждая сунувшихся к нему врагов меткими ударами секиры. Уле, владевший мечом хуже, чем луком, тоже был ранен. Он отступил под натиском противника-йотуна. Но в следующий миг вынырнувший из кровавой круговерти Стефан ударил йотуна копьем в бок, и тот упал. А агайец обернулся навстречу новым врагам с насмешливой улыбкой, с раздувающимися от запаха крови ноздрями... Тем временем краснокожие раскололись на два лагеря. Тем, кто ранее поддержал жреца Аскука и йотунов, нечего было терять, они не ждали пощады от своих соплеменников, и теперь дрались как загнанные в угол крысы. И, хоть их было гораздо меньше, не один из воинов ленапе и облаченных в доспехи викингов пал от их рук. Лезвия и наконечники из черного холодного камня были страшным оружием в их привычных руках. И сам жрец, невзирая на старость, метал дротики и, не переставая, вдохновлял своих соратников и сыпал проклятиями в сторону врагов. Но вот Нэпэйшни проложил дорогу сквозь строй телохранителей Аскука и, ухватив старика за волосы, вонзил каменный нож ему в горло. Жрец вздрогнул и с ненавистью уставился в лицо победителю, но вместо последнего проклятья только хриплое бульканье сорвалось с его губ. С побежденных соплеменников ленапе не снимали скальпов; это была не та победа, которой стоило гордиться. Много, много тел белых и краснокожих людей осталось в тот день лежать на скалистом плато, многих, карабкавшихся по скалам, йотуны сбросили вниз с обрыва. Но викинги были разъярены не меньше, и не собирались отступать. Они преодолели Йотунхейм и Разделяющие Моря, чтобы сегодня, наконец, закончить навсегда распрю, начавшуюся с похищения Сольвейг, и здесь все должно было решиться. Но Эдгар не желал смириться с велениями судьбы. Что с того, что она рано или поздно одолеет и Асов, и самых могущественных из его племени, как одолела Золотую Змею руками Стирбьерна! Нынешний вождь йотунов не признавал за Стирбьерновым сыном права себя судить. Вспрыгнув на скалистый выступ и сметая вниз наступающих викингов, он оглядел поле боя и увидел, что его войску уже не победить. Отряды полукровок истреблялись, несмотря на магию, соединявшую их и утроившую их силу и свирепость. Союзники из краснокожих все отвернулись или были перебиты, а еще державшиеся йотуны стремились лишь продать жизнь подороже. Эдгар презрительно оскалился. Нет, он-то не станет искать смерти, хотя бы и самой доблестной! Он сможет начать сначала, что бы там ни судили для него Норны, а заодно постарается отомстить наглому человеческому отродью... Повернувшись спиной к полю битвы, где гибли остатки его войска, Эдгар бросился к пешере, и десяток его лучших полукровок-телохранителей последовал за ним. - Вермунд, он удирает! - воскликнул Стефан, встретившись на поле боя с вождем. - Вижу! - крикнул тот, бросившись вслед за врагом во главе своего хирда. В центральной, самой большой пещере, его ждала Инга, взятая под стражу до конца сражения. Она, еще более бледная, чем обычно, поднялась ему навстречу, не обращая внимания на двух охранников, сидевших рядом. Но Эдгар отмахнулся от женщины, слыша позади топот множества ног. Приказал полукровкам, явившимся с ним. Полезные все-таки создания, и еще могут пригодиться... - Приведите пленниц! Посмотрим, что сделают наши доблестные викинги, когда к горлу их красоток приставят нож. Сможет ли сын Стирбьерна пожертвовать своей невестой, которую так рвался освободить? А ее отец и брат? Пусть попробуют теперь помешать мне уйти, - он жутко расхохотался. Его угрозу и смех, гулко отдававшийся от сводов пещеры, услышали ворвавшиеся в пещеру викинги. В первое мгновение их глаза ослепли из-за резкого перехода от солнечного света к темноте пещеры, едва рассеиваемой единственным факелом, укрепленным на стене. А потом Вермунд увидел, как самый высокий из полукровок толкнул Сольвейг в руки своему вождю, и тот занес нож над ее горлом. Да, это была Сольвейг - ее роскошные золотые волосы, рассыпавшиеся по плечам и спине, ее черные глаза, в которых отражался свет факела. Вермунд замер, как вкопанный, во рту мгновенно пересохло. С ужасом и стыдом глядел он на девушку, по шее которой стекло несколько капель крови под ножом йотуна. Рядом замерли другие викинги. Никто не произносил ни слова. Только пес Варди, дравшийся весь день не хуже воинов, глухо рычал, и Сигвальд сдерживал его, чтобы тот не спровоцировал Эдгара с его подручными. В их руках бились еще несколько женщин, в том числе и голубоглазая Кимимела-Гудрид, дочь Иринга... Все происходило так стремительно, что даже Вермунд, пристально следивший за каждым движением врага, не сразу понял. Откуда-то сзади протянулась рука в темном рукаве, и в тусклом свете факела блеснул еще один нож, по рукоять вонзившийся в грудь Эдгару. Тот пошатнулся, выпустил пленницу и обернулся, зажимая рану. - Предательница! Я просчитался, надо было тебя казнить еще накануне! - он зашатался и упал во все расширяющуюся под ним лужу крови. - Да, ты просчитался, и я успела раньше! - сурово подтвердила Инга, выдернув нож из тела умирающего. - Отправляйся к Хель, бесчестный убийца, осквернитель обычаев нашего племени! Она перешагнула через умирающего Эдгара, над которым склонились, растерянные и лишенные воли, его полукровки, и подошла к Вермунду, сжимающему в объятиях свою Сольвейг. - Я знаю, ты имел больше прав убить его, - обратилась она к рыжеволосому викингу. - Но Эдгар не заслуживал честной смерти, потому что сам действовал бесчестно. Кроме того, нельзя было дать ему шанс... - дочь Хресвельга улыбнулась с несвойственным ей прежде виноватым видом. Но в следующее мгновение за ее спиной поднялась огромная черная тень. Первый из Эдгаровых полукровок подобрал окровавленный нож, и тот в последний раз заговорил в его недоразвитом сознании голосом его отца и создателя. Так, бывает, совсем маленькие дети, еще не умея драться и сопоставлять силы, бросаются на защиту своих родителей, когда тем грозит опасность, с нерассуждающей детской отвагой. С диким воплем Первый вонзил нож в спину Инге, так что лезвие вышло из ее груди. Женщина упала лицом вниз, но еще раз подняла голову, взглянула в глаза Вермунду долгим пронзительным взглядом. - Прости... что украла твою победу... - договорила Инга, падая на пол. Никто из викингов, сжимавших в объятиях спасенных пленниц, не успел ничего сделать, так быстро все произошло. Даже их, только что вышедших из боя, поразили эти смерти, одна за другой. На поле боя смерть безлична, она собирает свою жатву без разбора, и выжившим некогда приглядываться к ней и ужасаться ее могуществу. Эдгар и Инга погибли не среди многих, и при таких обстоятельствах, что вряд ли кто-то сможет стереть из памяти это зрелище среди других кровавых сцен. И над их телами воцарилось мрачное молчание. Только Первый плакал и выл, обнимая труп Эдгара, совершенно по-детски. - Отец, проснись! Отец, сделай что-нибудь! Скажи, что мне делать, ну скажи, прошу тебя! - кричал облаченный в броню великан, стуча окровавленными кулаками о каменный пол. При этих воплях Варди снова стал рычать и рваться с поводка. Наконец, Сигвальд выпустил его, и пес одним прыжком очутился на плечах полуйотуна и перегрыз ему горло. Это вывело из оцепенения викингов: те прикончили и других полукровок, созданий и жертв изобретательности Эдгара. И лишь тогда обернулись к спасенным женщинам. Вермунд протянул Сольвейг руки, не стесняясь, что они перепачканы кровью и грязью. И девушка бросилась к нему, как стремилась когда-то в лесу под Сванехольмом, перед самым похищением. Им обоим с того дня довелось пережить столько, что хватило бы на десяток жизней. Но, соприкоснувшись взглядами и руками, они поняли, что в главном их сердца не изменились, вопреки всему. - Я всегда знала, что ты придешь за мной, с самого первого дня! - проговорила девушка сквозь слезы. - Прости, что не мог придти раньше, - с трудом выговорил Вермунд; ему сжало горло. К девушке подошли отец и брат, они обнялись все трое, и волны одинаковых золотых волос закрыли им лица. За Альриком следовала Кимимела-Гудрид. - Скорей бы теперь домой, увидеть маму! - воскликнула Сольвейг, улыбаясь сквозь слезы. При этих словах ее брат почему-то смущенно покраснел и переглянулся со спасенной девушкой... Покинув пещеру, викинги унесли с собой и тело Инги. Ее положили вместе с другими погибшими союзниками на вершине скалистой гряды, где будет насыпан курган на память о решающей битве. - Я прощаю тебе отнятую победу; прости и ты меня, - прошептал Вермунд, закрыв глаза своей спасительнице. Затем уже громко произнес: - Лети в Вальхаллу, доблестная Инга! Ты родилась среди наших врагов, но заслужила быть валькирией в небесном войске, - он взглянул на небо, и не увидел там ни единого облачка, что нахмурилось бы в ответ на его дерзкое пожелание. - Ее и означала кошка, без сомнения, - заметил Стефан и, встретив недоумевающие взгляды товарищей, напомнил о давнем знамении в Сванехольме. - Так и получилось. Она покончила с хищником, что маскировался в орлиные перья, а по сути был бесчестный ночной разбойник, и сама погибла. Это судьба. Уле тоже подошел поклониться мертвой дочери Хресвельга. - Хоть и избежал твоей мести, а все же мне жаль, что освободился от нее такой ценой, - произнес он печально и вздохнул, думая, как расскажет домашним о гибели Дагмера, а Сигрид - еще и о судьбе ее жениха Гудбруда. Большие жертвы унесла и эта битва. Долго, долго бродили среди скал викинги и ленапе, разыскивая среди убитых своих - кровь и пыль сделали всех мертвецов одинаковыми. В конце концов, убитых оказалось столько, что хватило бы на полные команды четерых драккаров, и еще осталось. Заметив воина с непокрытой головой, сидевшего рядом с убитым, Вермунд подошел ближе и узнал Эрика. Тот сидел, ссутулившись, над телом старика, в котором вождь похода узнал Аснара. Ветер трепал седые волосы и бороду убитого, пытался сдернуть плащ с плеч Эрика, но тот ничего не замечал. Лишь услышав, что кто-то идет, поднял голову. - Вот... Нашел своего отца через столько лет - и как же мало у нас оказалось времени, - глухо произнес он. Вермунд не сказал, что сама их встреча похожа на чудо, и они вполне могли бы прожить жизнь, так и не узнав больше ничего друг о друге. К тому же, сам он, наконец, обретя Сольвейг, чувствовал себя непозволительно счастливым, и втайне стыдился этого чувства среди стольких жертв последней битвы. И сказал только: - Пойдем. Надо похоронить мертвых. Около будущего кургана их встретил Нэпэйшни с краснокожими воинами. Вермунд отметил, что бывший изгнанник распоряжается уверенно, и ленапе не возражают ему. Что ж, им нелегко пришлось в период безвластия, и скрелинги сделали теперь не худший выбор. - Вот все и закончилось, - скрелинг пожал руку предводителю викингов. - Обещаю тебе, что, пока это зависит от меня, дети Великой Черепахи будут считать белых людей друзьями. Конечно, теперь все, кто был изгнан, вернутся в племя... разве что кто-нибудь захочет отправиться с вами, - он многозначительно взглянул на Кимимелу рядом с Альриком. - Надеюсь, и вы не забудете о союзе с нами. - Мы с Сигвальдом обязательно побываем еще на родине нашей матери, - пообещал Вермунд. - И во веки веков в Земле Фьордов не забудут, что вы вместе с нами победили йотунов! Три дня оба племени оставались на поле боя, пока не был сооружен высокий курган над телами погибших. Потом был пир по прибытии в поселок ленапе, в честь победы над общим врагом. Только теперь викинги могли оценить по достоинству всю щедрость роскошной Земли Закатного Солнца, что и побудила некогда троих из спутников Стирбьерна остаться здесь навсегда. Даже теперь Иринг, последний из них, отказался вернуться на родину. Зато четверо крепких юношей, сыновей некогда гостивших здесь викингов, теперь взялись за весла, пожелав увидеть родину своих отцов. Отплыла с ними и Кимимела-Гудрид, нареченная невеста Альрика, сына Лейва. Всем хотелось верить, что эта разлука не навсегда: ведь, хоть Разделяющие Моря не стали уже или безопаснее, зато много людей знали теперь тайну Земли Закатного Солнца; она все больше значила для викингов, и многие из них мысленно или вслух клялись обязательно вернуться сюда вновь. Ненадолго грусть охватила всех, когда за кормой последнего драккара скрылись поросшие лесом берега и лодки скрелингов, вышедших в море проводить своих белых гостей. Но вскоре надежда снова воодушевила викингов: ведь они возвращались домой!