Гермиона Грейнджер и Кристалл Времени (Hermione Granger and the Crystal of Time)

Гермиона методично искала хоть какую-нибудь зацепку, изучая древние пергаменты о магических феноменах в читальном зале библиотеки Министерства. Честно говоря, это было бесполезным занятием: она не имела ни малейшего понятия, что именно ищет. Хотя таким образом получалось хорошо убить время. Больше ей заниматься было нечем. – Знаете, – прозвучал низкий голос за ее спиной, – все это наверняка можно объяснить нарушением химического баланса в вашем мозге. Гермиона обернулась. – Здрасьте, профессор. Приятно снова встретиться. Что именно мы сегодня обсуждаем? Снейп обошел вокруг стола и уселся. У него в руках была собственная стопка пыльного пергамента. – Вашу склонность к приключениям и катастрофам. Наверное, у вас эндорфиновая зависимость, оставшаяся от того периода, который можно, закрыв глаза на тысячу несостыковок, назвать вашим детством. – Да бросьте, – фыркнула она. – А может, причина скрывается в вашем подсознании, – ухмыльнулся Снейп. – Вы жаждете почувствовать себя по-настоящему важной шишкой, потому что оказались главой отдела, который никого не интересует. – А не пойти бы вам к чертовой бабушке? Если бы я захотела почувствовать себя важной, то не ушла бы с занимаемого поста. – Когда это вы успели? – На прошлой неделе. – И зачем? – Чтобы вам больше не над чем было смеяться. Снейп посмотрел на нее сверху вниз, но Гермиона проигнорировала это и, взяв из своей стопки следующий лист пергамента, пробежалась по нему глазами. – Минерва очень расстроилась, когда услышала, что вы пострадали в Мьянме. Она подняла взгляд на Снейпа и пристально посмотрела на него, желая вызвать неудобство. – Только Минерва? Он поджал губы. Гермиона могла поклясться, что профессор выглядел еще более раздраженным, чем обычно. Она продолжила, едва сдерживая озорную улыбку: – А я думала, что Флитвик и Хагрид тоже расстроятся. Снейп, тщательно скрывая эмоции, открыл первую папку. Он еще раз с неприязнью глянул на Гермиону, прежде чем приступить к своим исследованиям. – Спасибо, профессор, – тихо проговорила она. – За что? – За то, что вам не все равно. Его взгляд полоснул ей по лицу. – Хватит разговаривать в читальном зале, Грейнджер. Гермиона хихикнула. * Дочитав свою выборку до конца, она хлопнула последним документом о стол и тяжко вздохнула: придется вернуться к стеллажам за новой порцией. Снейп что-то выписывал, практически водя своим ужасным носом по пергаменту. Гермиона не могла оторвать глаз от его макушки: косой пробор оказался необъяснимо занимательным. Если честно, Снейп был ей в какой-то степени интересен с того самого дня, как шлепнул ее по заднице. Подперев кулаком подбородок, Гермиона занялась поиском хоть одной пряди волос, которая не была бы у него иссиня-черной. В ее собственной шевелюре насчитывалось по меньшей мере пять оттенков коричневого цвета, а еще отдельные светлые и темные волоски. Волосы же Снейпа поражали своей монотонностью. Переведя взгляд на его руки, Гермиона наблюдала за тем, как он пишет: пальцы длинные, ногти аккуратно подстрижены, на подушечке большого пальца – бледноватое пятно от постоянных чернильных пятен. Она мельком глянула на такое же пятно на своей руке и вернулась к созерцанию профессора. Гермиона хотела поинтересоваться его исследованиями, но вспомнила, что в прошлый раз ее любознательность не оценили. Поэтому решила задать совсем другой вопрос: – Почему Калеб Ллойт вас недолюбливает? – Слизеринцы друг друга в принципе не жалуют, – вздохнув, но так и не подняв головы, ответил Снейп. – Правда? А как же вы с Малфоем? – Особенно мы с Малфоем. – Ну, вы наверняка раньше ладили: он же назначил вас крестным своего сына. Снейп наконец-то оторвался от своих записей и посмотрел на Гермиону. Его странные черные глаза отлично передавали раздражение хозяина. – Он мне просто досадить хотел. – Я вам не верю. Наверное, вы близкие друзья, просто оба слишком чопорные, чтобы себе в этом признаться. – Гермиона улыбнулась в ответ на страдальческое выражение его лица, которое сменилось виновато-горделивым, когда он вымученно объяснил: – Несколько лет назад мы с Малфоем поссорились. – Правда? Из-за чего? – Если мне не изменяет память, это было как-то связано с тем, что я переспал с его женой. Глаза Гермионы округлились, и она не смогла сдержать лающий смешок: – Да ну! Когда? Снейп, ухмыльнувшись, опять наклонился к своему пергаменту. – В последний раз? Месяц назад. Гермиона лишилась дара речи. Просмеявшись, она воскликнула: – Ну вы и Казанова! – Когда кончики ушей Снейпа, выглядывающие из-под завесы прямых жидких волос, в ответ на это порозовели, она зашлась еще одним приступом хохота. – Но этим вы как раз и опровергли свою гипотезу: миссис Малфой ведь тоже из Слизерина. – Но я же не утверждаю, что она мне нравится, – фыркнул Снейп. – Только то, что мы провели с ней несколько ночей. Одно никак не зависит от другого, и неважно, что думают об этом ваши поэты-романтики. – Ну и зачем же тогда вообще связываться? – выпалила Гермиона, слегка разочарованная его заявлением. – Почему бы и нет? Я с удовольствием наблюдаю за пульсирующей на лбу Люциуса жилкой, когда нам приходится прилично вести себя в обществе. – А что же сама миссис Малфой? – Ненавидит мужа, но обожает его состояние. Сдвинув брови, Гермиона еще пару минут наблюдала за тем, как его перо скребет по пергаменту, и наконец шумно выдохнула: – Это ведь опять ваши слизеринские штучки? Вы, наверное, мне все сейчас рассказали, только чтобы это дошло до Драко. – А вы намереваетесь унести эту тайну с собой в могилу, не так ли? Одно слово – гриффиндорцы! – разочарованно вынес вердикт Снейп. – Раз я никому не рассказала про Герти, то не начну и трезвонить о том, что вы спите с мамой Драко. И вообще, почему вы хотите, чтобы он об этом узнал? Это же ужасно. Снейп откинулся в кресле и отложил перо. – Мальчишка слишком боготворит свою мать, она ему чуть ли не шейные платки на каждый день подбирает. Малфой хотел немного подпортить ее светлый образ, а я задолжал ему услугу. – За что? – Он мне жизнь спас. – А, точно. – Гермиона попыталась разобраться в слизеринской политике, но быстро сдалась: от их многослойной логики начинала болеть голова. Разозлившись, она сложила руки на груди. – Так вы переспали с ней или нет? Или просто наврали мне сейчас, чтобы пустить слухи? – У меня есть определенные недостатки, но склонность ко лжи к ним не относится, – помрачнев, будто обвинение задело его за живое, проговорил Снейп. – Вы просто отвратительный! – отрезала Гермиона. – Разве это новость? – он закатил глаза. – Я была о вас лучшего мнения. Снейп стушевался. Разочарование Гермионы словно висело в воздухе. Он взял перо и вернулся к своим записям, проворчав: – Вы ведете себя крайне глупо. – Очевидно. Меня предупреждали, что я в вас ошибаюсь. Надо было тогда прислушаться. – Подхватив свои документы со стола, она направилась к стеллажам за новыми папками. Снейпу понадобилось полчаса, чтобы задать интересующий его вопрос: – Кто предупреждал? – В смысле? – Гермиона оторвалась от испещренного рунами пергамента. – Кто предупреждал вас, что вы во мне ошибаетесь? – Калеб. Снейп фыркнул и вернулся к чтению. Пожав плечами, Гермиона сделала то же самое. – Держитесь от него подальше, – сказал он еще через десять минут. – Калеб порекомендовал то же в отношении вас, – не поднимая взгляда, ответила она. – Кого из вас предлагаете слушаться? – Лучше обоих. Для собственной безопасности. – Почему мне нужно держаться от Калеба подальше? – спустя минуту спросила Гермиона. – Потому что ему только одно и нужно, – глянув ей в глаза, ответил Снейп. – Согласна, но это теперь не проблема: я ему больше не начальница. Брови Снейпа поползли вверх, и он возмущенно возразил: – Я вовсе не о сексе, а о деньгах! – Ой, правда? – Правда, – отрезал он и весь скривился: – Только не говорите, что вы им заинтересовались… – Это совсем не ваше дело, но в пятницу у нас свидание. – Свидание?! Зачем вы идете с ним на свидание?! – За сексом, если на небесах есть бог. В последнее время вокруг меня так и роятся привлекательные мужчины, и со всем этим стрессом надо что-то делать. Гермиона достала новую папку, в то время как Снейп открывал и закрывал рот, напоминая гуппи: – Да он ведь даже старше меня! – Какие мы наблюдательные. – С какой стати вы идете на свидание с мужчиной, который вам в отцы годится?! Гермиона подняла голову и зафиксировала на Снейпе пристальный взгляд. Томно улыбнувшись, она проговорила: – Я люблю мужчин постарше. Она надеялась, что уши Снейпа опять покраснеют или что ей удастся хоть немного его смутить, однако результат оказался совершенно неожиданным. Загоревшись черным огнем, его глаза начали неторопливо скользить по ее лицу, обжигая и лаская. Когда его взгляд остановился на приоткрытом рте, Гермиона не удержалась и закусила губу. Снейп посмотрел ей прямо в глаза и медленно поднял одну бровь. Этого было достаточно, чтобы Гермиону обдало жаром. Краска залила все ее лицо, голова закружилась… Только когда все вокруг потемнело, она поняла, что забыла о дыхании. – Малышке захотелось набраться опыта? – прошептал Снейп. Вместо обычного сарказма его голос был полон обещаний. Гермиона зажмурилась и глубоко вздохнула, чувствуя, что от его мрачной усмешки краснеет еще глубже. – Какой же вы подлец, – сдавшись, проговорила она. – Разве это новость? – С меня достаточно. Мы с вами в разных весовых категориях. – Гермиона покачала головой и подняла руки. Снейп рассмеялся, и напряжение, витавшее в воздухе, лопнуло как пузырь. Он кивнул в сторону ее новой папки с документами. – Над чем работаете в этот раз? Очередные подделанные отчеты? – Если бы только… Нет, пытаюсь найти иголку в стоге сена, причем не зная, как выглядит эта иголка и в каком именно стоге спрятана. – Попахивает интеллектуальным мазохизмом. – И не только попахивает… – Удовлетворите мое символическое любопытство? Или мне сразу вернуться к своим делам? Теперь рассмеялась Гермиона. Этот новый Снейп противоречил всем законам логики и одновременно был необъяснимо очаровательным. – И почему же вы мне так нравитесь?.. – Не имею ни малейшего понятия, – удивился он. Гермиона вытерла слезы смеха. – Я пытаюсь найти упоминания о магическом феномене, которому предшествуют перебои волшебной энергии вдоль лей-линий. К сожалению, вся подобная информация в прошлом уничтожалась, чтобы при повторении этого события в будущем невозможно было опереться на какие-либо факты. – Лей-линии? Вы, кажется, только что сказали, что ушли с должности главы этого отдела. – Да, но я там все равно еще работаю – главным просиживателем штанов при Урбане Филипсе. Это наш предыдущий шеф, которого под Империусом заставили уйти на пенсию, чтобы выращивать репу в Девоне. Он более чем рад вернуться на свое старое место. А еще я член международного комитета, сформированного для изучения этого таинственного феномена. Хотя никто из нас не знает, что именно мы изучаем. – Есть какие-нибудь догадки о природе ожидаемого события? – Наверняка никто ничего не знает. Может вернуться Эскалибур или даже сам Мерлин. Может родиться новый магический вид или доселе невиданный артефакт. Может, это будет разрыв в материи времени, позволяющий изменить прошлое или повлиять на будущее, а может, мы сумеем поболтать с Буддой. Аномалии могут предвещать конец света, но, если честно, у меня от бесплодных поисков голова уже идет кругом, так что я была бы не против. Известно только то, что кто-то методично избавляется от специалистов по лей-линиям, чтобы как можно меньше людей понимало суть происходящего. Снейп долго не говорил ни слова, только смотрел на нее прищурившись и чуть склонив голову набок. Наконец он взял пергамент из ее руки и пробежался по нему глазами. Неприкрытое любопытство профессора заинтриговало Гермиону: время для поверхностной вежливости закончилось, и теперь он действительно хотел знать, что происходит. – Каким образом вам посчастливилось оказаться в центре этой заварушки? – Виктор думает, что у меня судьба такая, – поморщившись, ответила Гермиона. – А я думаю, что просто не повезло. – Виктор? – Крам, помните? Участвовал в Турнире трех волшебников. Его и еще нескольких человек прислали к нам для помощи в расследовании. Нам не хватает полевых агентов, а Виктор – прирожденный летун. В любом случае, я теперь «в центре заварушки», потому что обнаружила заговор, вот и все. Никто не хочет слышать, что я в лей-линиях полный ноль. Даже Гарри думает, что на меня вот-вот снизойдет озарение, когда на самом деле он у нас штатный Избранный. Снейп вернул документ к остальным. – Здесь вы ничего не найдете: в министерской библиотеке хранятся исключительно официальные источники. Если информацию удалили намеренно, то тут все подчистили в первую очередь. – Где же мне тогда искать? – В одной из древних библиотек, – он многозначительно посмотрел на Гермиону, – в тех, которые на протяжении веков охранялись персами или Омейядами. Бросьте монетку между Исфаханом и Кордовой. На вашем месте я бы начал с Исфахана. – Вы серьезно предлагаете мне отправиться в Иран? Снейп кивнул. – Их магическая библиотека – одна из древнейших. В нее непросто попасть, вам понадобится разрешение. Однако я уверен, что все неудобства окупятся сторицей. В Исфахане хранится множество античных записей – в том числе втайне от остального мира. Кураторы библиотеки не так-то просто поддаются влияниям извне. Могу предположить, что еще надежней они прячут те документы, которые им приказали уничтожить. Просто из принципа. – Снейп собрал свои записи и поднялся. – Мне пора наводить страх и ужас: до каникул осталась всего пара недель, а в это время так просто доводить учеников до обморока. Гермиона ухватила его за руку. – Спасибо вам, профессор. Его глаза блеснули отголоском того огня, в котором она совсем недавно чуть не задохнулась: – Зовите меня Северусом. – Ну уж нет! – Гермиона отдернула руку и поспешила собрать свои бумаги. – Трусишка, – прошептал Снейп, наклонившись к ней через стол. – Я и не спорю, – хихикнула она. Он едва слышно усмехнулся, и оба направились к стеллажам, чтобы вернуть на место одолженные документы. Гермиона вышла из читального зала, обдумывая, насколько быстро удастся попасть в Иран. – Вот ты где! Я тебя как раз ищу. – Калеб в своем развевающемся плаще приближался к ней со стороны лифтов. Из-за его теплой, хоть и подрезанной шрамом улыбки Гермиона почему-то почувствовала себя виноватой, когда вслед за ней в коридор вышел профессор. Замерев на месте, Калеб резанул по Снейпу взглядом, в то время как тот неспешно подошел к Гермионе и остановился за ее спиной – так близко, что она через мантию чувствовала исходящий от него жар. К ее ужасу, мужчины и не думали расходиться. Атмосфера накалялась. С одной стороны этюдом в бежевых тонах возвышался Калеб: плащ и штаны коричневой кожи, карие глаза, русые волосы, загорелая кожа. Только золотая цепочка часов и серебристый шрам выделялись на этом фоне. Сзади черным монолитом стоял Снейп, чья необычайно бледная кожа выразительно подчеркивала цвет его мантии, глаз и волос. Снейп наклонился к ее плечу и тихо промурлыкал на ухо: «У вас действительно феноменальная грудь, Грейнджер». И хотя Гермиона прекрасно знала, чего он добивается, она не смогла не покраснеть до корней волос, процедив сквозь зубы: «Поганец». Профессор обогнул ее и пару шагов прошел спиной вперед, чтобы Гермиона наверняка заметила его ухмылочку, а затем развернулся и быстрым шагом направился к лифтам. Когда он проходил мимо Калеба, от взглядов, которыми мужчины одарили друг друга, могло бы погибнуть любое насекомое, в это время пролетавшее между ними. Калеб снова повернулся к Гермионе, и от выражения его лица у нее по коже побежали мурашки. – Кажется, я сказал тебе держаться от него подальше, – прошипел он, как только Снейп скрылся из виду. Она закатила глаза и тоже последовала к лифтам, хоть и более медленным шагом. – Любопытно, что он меня на твой счет тоже предупредил. Знаешь, мне все это начинает порядком надоедать. Разве ты не должен хотя бы дождаться благополучного исхода нашего первого свидания, чтобы заявлять на меня права и начинать указывать? – Прошу прощения, – поморщился Калеб. Гермиона глубоко вздохнула, успокоенная очевидным раскаянием. От Снейпа такого было бы не дождаться. – Я просто за тебя беспокоюсь. Конечно, ты можешь поступать так, как считаешь нужным. – Премного благодарна. – Ты рассказала ему о нашем свидании? – Кажется, упомянула вскользь. Калеб помрачнел и остановил ее, коснувшись локтя. – Грейнджер… Гермиона… Каждому известно, что Снейп переспит с любой женщиной, особенно если за ней кто-нибудь уже ухаживает. Можешь быть уверена: если он проявил к тебе интерес, то только потому, что я был первым. – Я в этом ничуть не сомневаюсь, – улыбнувшись, Гермиона накрыла его руку своей. – Не волнуйся. Во время наших последних разговоров со Снейпом я наткнулась на такие грани его характера, о которых раньше и не подозревала. Я больше не та наивная простушка, что раньше. – Ты мне нравилась, когда была простушкой. – Ты мне тоже нравился, пока мне не сообщили, что тебя интересуют только деньги. Это правда? – Это Снейп сказал? – У Калеба чуть пар из ушей не пошел. – Очевидно. Он мотнул головой и зашагал к лифтам, но не слишком быстро – так, чтобы Гермиона могла спокойно идти рядом. – Когда-то давно так оно и было. Я принадлежу к старому роду, который несколько веков назад был очень могущественным. Мой прапрапра-… пра-… прадед даже владел десятью процентами банка, потому что его отец позволил вонючему гоблину Гринготтсу брать на хранение деньги волшебников, в результате чего получил неплохой барыш. К сожалению, недалекий сынок в религиозной горячке отрекся от нашей доли. К моменту моего рождения Ллойты были даже беднее Принцев. Я вырос в крайней нужде на бесконечных байках о нашем прежнем богатстве. Когда отец впервые взял меня с собой в Гринготтс, я чуть не свихнулся. Подумать только, все это золото – и одна десятая часть когда-то принадлежала нам! – тряхнув головой, Калеб остановился и посмотрел на Гермиону. – Я мечтал о богатстве, когда был мальчишкой, не думал ни о чем другом. Но с тех пор я повзрослел. – Когда-то ты сказал, что время не меняет людей. – Гермиона-Гермиона… – вздохнул он. – Как ты думаешь, я остался бы на этой работе, если б меня интересовали исключительно деньги? Она хмыкнула, соглашаясь с его доводами, и зашагала дальше. Калеб двинулся следом, пристально за ней наблюдая. – Ты ведь сейчас думаешь о Снейпе, так? – злобно проговорил он. Гермиона обернулась. Осознание вины, наверное, было написано у нее на лбу. Калеб схватил ее за плечи, прижал к себе и резко поцеловал. Вокруг нее будто все перевернулось. Прежде чем Гермиона смогла хоть как-то отреагировать, он уже отстранился и выразительно прошептал: – Не надо думать о нем. – Я не думала о том, чтобы его поцеловать, – проморгавшись, сообщила она. – Просто Снейп посоветовал мне кое-что насчет одного исследования. – А-а, – только и смог сказать Калеб, очевидно смутившись. Наконец остановившись у дверей лифта, Гермиона вопросительно взглянула на спутника: – Зачем, кстати, ты меня искал? – Поступили сведения еще о двух дырах, – сообщил он, нажав на кнопку вызова и сразу спрятав руки в карманы, как провинившийся школьник. – Но это же замечательно! – глаза засветились, прежде чем она успела опомниться. – В смысле, насколько что-либо может быть замечательным перед надвигающимся концом света. Возьми с собой Остергуда, чтобы он проанализировал временные волны. – Филипс уже отослал с ним Эрин, – покачал головой Калеб. – Я хотел спросить, не полетишь ли со мной ты. – Не могу: совещание комитета через час, – огорчилась она. – Черт! Мне так хотелось, чтобы Остергуд полетел с тобой! Ты и на метле лучше держишься, и с его специальностью знаком. – Я тоже могу провести анализы для обнаружения растяжения времени, – пожал плечами Калеб и пристально посмотрел на Гермиону. – А тебе надо было остаться главой отделения, если ты все еще хочешь заправлять делами. Думаю, в конце концов ты была бы лучше Филипса. – Но в этом случае мы бы не назначили свидание на пятницу. – И то правда, – ответил Калеб, заходя в лифт и маняще улыбаясь.